Сага о Тьяльде и Свейне

Зараженный живостью гостя, будущий правитель тоже оживился. Старший не стал спрашивать, зачем Тьяльду вдруг понадобились вишни, тем более, что ягоды давно собраны и на ветках вряд ли осталась хоть одна хорошая, если вообще хоть одна осталась. Придерживаясь за бок, Свейн повёл друга сначала из дома, а потом по одной из главных улиц города, к большому саду, где росли деревья всех местных жителей. Они прошли по широкой, мощенной камнем улице, на которой стояли одни из самых красивых и добротных домов. Камень дороги, выложенный тут, у последнего дома становился мельче и переходил в тропинку, идущую между плодовыми деревьями. Сад, в который мужчины пришли, представлял собой небольшую рощу, но вместо диких северных деревьев тут были сочные, плодовые деревья, но плодов на них не было, разве что лежавшие на земле, разбитые и поеденные муравьями. Мужчины, походив немного по саду, наконец остановились перед большой, раскидистой вишней. — Вот, эту вишню посадил мой дед, она хорошо плодоносит, и, вряд ли, мы найдем то, что ты ищешь где-нибудь ещё, если не найдем его тут. Сказал Свейн, указывая на толстые ветви дерева, покрытые красивой, цветастой корой. Тьяльд окинул взглядом могучее дерево. Оно было так высоко, что верхних веток рассмотреть было невозможно, и такое толстое, что обхватив его ствол, младший из воинов не смог бы соединить руки. К несчастью, все видимые ветви были пусты, плоды с них были либо сорваны, либо уже лежали на земле, пьяня муравьев. Но Тьяльда это совершенно не смутило, пробежав глазами по ближайшим веткам, он отдал Свейну миску, снял тяжелое снаряжение для удобства, а сам сделал несколько шагов от дерева и с разбегу прыгнул на самую толстую из них. Она даже скрипнула под таким натиском, но молодой воин не обратил на это внимания. Он быстро переходил с ветки на ветку, перепрыгивал, подтягивался. И всё это Тьяльд делал с такой ловкостью, что мог бы обогнать белку, если бы она предложила человеку соревнование. Молодой конунг успел лишь моргнуть три раза, как его гость уже сидел у самой вершины и что-то внимательно рассматривал. Ветка под крепким воином прогнулась, она была слишком тонкой, чтобы достойно выдержать взрослого мужчину, однако Тьяльда это совершенно не заботило, он нашел, что искал. Как он думал, на вершине дерева сохранилась горстка ягод, люди до них не достали, животные чудом не тронули. Ягоды дождались своего часа и одна за одной отправились в карманы мужчины. Всего ягод оказалось двенадцать, но Тьяльд не смог собрать их все, когда он потянулся за последней, то неосторожно ступил на сухую ветвь. Та с громким хрустом сломалась от веса мужчины, и он потерял равновесие. Молодой воин падал, ломая собой слабые ветки, в его голове за долю секунды пронеслась целая жизнь, Тьяльд уже видел себя в царстве Хель, как вдруг резкая боль пронзила его бок. Мужчина, наконец, перестал падать, на своем пути он встретил ветку достаточно крепкую, чтобы выдержать его. Ветка качнулась вверх и вниз, позволяя человеку перебраться ниже. Тьяльд, заметив это, хотел было подняться на ноги, но стоило ему чуть напрячь тело, как мужчину пронзила резкая боль в боку. И снова не удержался Тьяльд на дереве, а может это дерево сбросило его с себя, за то, что воин забрал последние ягоды, на этот раз мужчине совсем повезло, он упал не на голую землю, а на кучу листьев, что так удачно тут лежали. — Тьяльд! Тьяльд, ты жив? Увидев товарища на земле, Свейн напрочь забыл о том, что сам ранен, придерживаясь за бок, он быстро подошел к Тьяльду и упал рядом с ним на колени. Молодой мужчина неподвижно лежал на земле, глаза его были широко открыты, а грудь быстро поднималась и опускалась из-за быстрого дыхания. — Жив! Облегченно выдохнув, подумал Свейн и стал осторожно прощупывать руки и ноги своего младшего товарища, проверяя, не сломаны ли у него кости, не повреждены ли суставы. Тьяльд сначала будто бы не замечал этого, лежал, не издавая ни звука. Будущий конунг радовался этой тишине больше, чем богатой добыче на охоте или доброй встречи с другом, ведь эта тишина значила, что тело Тьяльда почти не пострадало. Но все изменилось, стоило мужчине дойти до верха бедер друга. Лицо последнего тут же было изуродовано гримасой боли. Эта перемена была такой неожиданной, что Свейн растерялся. Ни рук, ни ног его молодой гость не сломал, так от чего же ему так больно? — Болит где? Говори, не молчи! Нетерпеливо крикнул будущий конунг, со страхом в глазах смотря на друга. Больше всего старший из двух мужчин боялся, что боль, которая мучает Тьяльда, слишком сильна, и тот скоро потеряет сознание, и Свейн не сможет ему помочь. — Бок…со спины. Голос молодого мужчины звучал тихо и глухо, но речь была четкой, воин не позволил бы себе мямлить даже перед собственной матерью, а перед ним стоял товарищ. Свейн лишь кратко кивнул и без слов стал поднимать Тьяльда, чтобы тот сел. Листья под спиной упавшего были красными от крови, как и его одежда. — Я осмотрю тебя, но ты должен сидеть, не вздумай ложиться! Сурово сказал Свейн и отпустил мужчину. Тот глухо промычал что-то, покачнулся и застыл, позволяя себя осмотреть. Почти вся спина рубашки упавшего была красной от крови, а в боку была дырка, толщиной, с тонкий женский пальчик. В этом месте, подняв рубашку, будущий правитель увидел большую колотую рану, видно Тьяльд при падении наткнулся на ветку, и та проткнула ему бок и выскользнула из раны с кровью. — Проклятье! Сейчас, потерпи ещё минуту. Речь Свена показалась его молодому товарищу торопливой, потому, что такой она и была, будущего правителя вдруг охватил легкий страх. Не придумав ничего лучше, он стал рвать на себе повязки. Тьяльд не видел, что делает его друг, но звуки, которые молодой воин при этом слышал, совершенно ему не понравились. Гость завозился, попытался повернуть голову, посмотреть на Свейна, но быстро получил от того по голове. — Сиди смирно, нето помрешь, а мне придётся спускаться в Хельхеийм, чтобы стукнуть тебя ещё раз и сильнее! Грозно рявкнул на него будущий правитель, эти слова на удивление быстро дошли до Тьяльда, он в ту же секунду присмирел и даже звука не издал, когда его рану стали покрывать влажными бинтами. Будущий конунг быстро сделал хорошую, плотную повязку и крепко затянул бинты на упавшем товарище. Почувствовав, что Свейн закончил, младший из мужчин хотел было попытаться встать, но ему не дали. Старший положил другу руки на плечи и сжал их так, будто бы раненому сейчас предстояло вынести что-то нестерпимо болезненное. Рану почти сразу начало страшно жечь, Тьяльд переживал подобное лишь единожды, когда отец прижег раскаленным углем глубокую рану, оставленную лисой на его совсем маленьком сыне. — Терпи, терпи, сейчас пройдет. Виноватым голосом приговаривал Свейн, удерживая друга от того, чтобы он сорвал повязку. Боль была ужасной, Тьяльд мужественно молчал, но все, что он чувствовал, было понятно и без слов, лицо его из красивого стало жутким, а из глаз полились слезы. Этот кошмар длился не долго, не больше минуты, и скоро закончился, хотя самому Тьяльду эта минута показалась страшным часом. Вдруг, будто по волшебству всё резко прекратилось, боль исчезла, став легкой прохладой в спине, крепкие руки Свейна отпустили плечи гостя, позволяя, наконец, тому двигаться и посмотреть себе в глаза. — Всё, теперь можешь встать, пойдем-ка отсюда. Всё так же, с ноткой вины, сказал будущий правитель и протянул руку младшему. Последний с благодарностью принял помощь, но не успел подняться полностью, как застыл от удивления. Перед Тьяльдом стоял Свейн, как и утром, он был без рубахи, так что младший из двух мужчин мог бы полностью рассмотреть повязки своего товарища. Вот только повязок на Свейне почти и не было. По боку торса будущего правителя шла ярко-розовая полоса — формирующийся шрам. Лишь середина этого шрама была прикрыта полосками ткани, и даже через них его было видно, так ничтожен был слой повязок. — А ты не соврал мне, действительно волшебная мазь у тебя. Сказал Тьяльд, осторожно вставая на ноги. Его слова заставили молодого конунга усмехнуться. Для него было забавно видеть на лице друга удивление. Конечно, одно дело, когда ты рассказываешь кому-то о необычной вещи и совсем другое, когда слушатель видит вещь в действии. — У тебя тоже так будет. Хотя нет, у тебя будет ещё быстрее! Тебя берегут боги, упасть с такой высоты и получить лишь ветку внизу спины! Знаешь, что-то не хочется мне с тобой пить, да и не получится, ты все ягоды в воздухе потерял! Давай-ка мы лучше в шахматы сыграем, я ведь кольцо тебе должен, хочу его у тебя отыграть. — А ты думаешь получиться? Ну, давай сыграем, только если проиграешь, сверху кольца ты мне ещё и штаны свои подаришь и до самого выхода в море будешь без них ходить, а я их на твоем корабле, как флаг повешу! Оба мужчины засмеялись, и пожали руки, скрепляя шуточный договор, назад они шли так, будто знают друг друга с детства. Даже в домах были слышны их веселый смех и забавные истории, которые они рассказывали друг другу. Дорога назад показалась Тьяльду мгновением, ведь за приятной беседой времени не замечаешь. Мужчина даже расстроился, когда они пришли, ведь Свейн не успел закончить рассказ. На счастье гостя, рассказ Свейна не прекратился даже когда они снова зашли в большой зал, Тьяльд смог узнать конец истории. За веселыми разговорами прошёл вечер, до поздней ночи мужчины играли в шахматы и пели старые песни, про древних героев и богов, Свейн всё же смог отыграть своё кольцо и уберечь штаны от роли флага на корабле. Взамен кольца сын конунга повесил на шею друга защитный медальон, чтобы боги хранили Тьяльда в боях. Очень уж хотелось Свейну ещё поиграть с ним в шахматы, после победы над врагом.