Сага о Тьяльде и Свейне

Утром мужчины встали с трудом, солнцу было тяжело прогнать их крепкий сон. Прошлой ночью они так заговорились, что не спали почти всю ночь. Однако на общий сбор они не опоздали, в тот момент, когда на площадь ступил последний воин, двери главного дома открылись, и к нетерпеливой толпе вышел конунг, а за ним его сын и полководец. Тьяльд же уже стоял в первых рядах армии конунга. Свейн шел гордо, как будто вчера какой-то чужак не наносил ему тяжелой раны. - Братья, четыре осени мы терпели набеги чужаков на наши земли, они налетали на нас, как небо комаров и беспощадно высасывали из нас наши богатства. Они отбирали еду и жизни у нас и у наших товарищей. Но сегодня этому пришел конец, мы не станем это больше терпеть! Вы – сильные и смелые, плывите им на встречу и отправьте их души в Хельхем! Громкие речи конунга слышала вся площадь, с каждым словом, сказанным старым конунгом, все больше глаз горели от праведного гнева. Голос конунга потонул в шуме оружия, разгоряченные войны били копьями о землю, звенели мячами о щиты, ждали, когда их правитель закончит свою речь и благословит их на победу. - Сражайтесь отважно, чтобы Один с гордостью принял вас в своих чертогах! Сказал конунг, и его верные войны могучей рекой потекли к своим лодкам, а первыми среди прочих были Свейн и Тьяльд. Их корабль, самый большой и красивый, первым отплыл от родных берегов и скрылся в завесе густого тумана. На пристани собрались все женщины и дети, что остались в городе, последний корабль, отошедший от острова, мог видеть, как оставшиеся машут им в след и кричат пожелания доброй битвы и славной победы. Четыре дня мужчины без результата плавали в густых туманах у родных берегов, ища врага. В тумане увидеть кого-то было задачей почти невозможной, потому войны, нёсшие почетный караул дозорного старались применить все органы чувств. Рьяно вглядываясь вдаль через хорошую подзорную трубу, каждый дозорный старался попутно прислушиваться и принюхиваться, вдруг это поможет. Каждые три, а то и два часа дозорные сменяли друг друга на посту, не позволяя товарищу устать и потерять бдительность. Но, несмотря на это, войны были тут уже четыре дня, хотя наступление врагов ожидался не позже через два дня. Мужчины начали беспокоиться, в их головы всё чаще проникали мысли о том, что чужаков они случайно пропустили. Каждый женатый боялся, что жену его украли, каждый холостой, что родителей его покалечили. Боялся даже сам Свейн, Тьяльд иногда видел, как его друг прячется от всех и грустно смотрит в стену, наверняка думая об отце. Чтобы как-то успокоить и отвлечь команду и себя в её числе, каждый вечер Свейн рассказывал мужчинам шутки, житейские истории . К несчастью это работало только на Тьяльда, он слушал Свейна так внимательно, что мог бы спокойно процитировать или пересказать каждую из шуток друга. Так и прошли в страхе и недоверии четыре дня, мог так закончиться и четвертый, если бы не внимательность дозорных. В тот час как раз произошла смена, пост принял матерый моряк, возможно именно поэтому он смог увидеть то, что увидел. Время дозорному досталось трудное, солнце на горизонте заходило так, что ещё слепила наблюдателя, но море и туман вокруг него были уже темны. Моряк мало что мог видеть, но сердце его было неспокойно, потому он старательно вглядывался в каждый кусочек моря вокруг. И вдруг сердце мужчины замерло, вдалеке, в тумане показалась тень. - На востоке тень! Срывая голос, закричал дозорный, заглушая все разговоры на корабле. Мгновение спустя все мужчины уже вглядывались в туман, ища ту самую тень. Прошла минута, вторая, ни один из воинов не никак мог заметить хоть что-нибудь необычное. Войны уже были готовы оставить своё занятие, но в эту секунду из тумана явно показался силуэт вражеского корабля. - Тьяльд, зажигайте фонари, остальные, поднимайте паруса, сегодня боги с нами! Проревел Свейн, бросая другу пару огнив. За время плавания Тьяльд стал кем-то вроде правой рукой будущего конунга, и каждая душа на корабле с этим согласилась. Молодой воин с легкостью поймал брошенное и спешно вручил одно огниво ближайшему к себе мужчине. Последний понял товарища без слов и пошел за ним. Остальные же войны либо выстроились у бортов корабля, либо уже расправляли красивые цветные паруса корабля. Ещё до этого похода, когда конунг, отец Свейна, призывал соседей собраться и вместе стереть чужеземцев с лица земли, было оговорено, что на каждом корабле будет по паре фонариков, чтобы корабли могли следовать друг за другом. Первым зажигал фонарь тот, кто заметил врага, следующим тот, кто увидел свет в тридцать кораблей от себя. Остальные же, кто ближе, должны были плыть без света, и таится в тумане. Так и было сделано, на высокой мачте корабля, что уже несся по высоким волнам, возникло два ярких пятнышка. Через секунду такие пятна вспыхнули ещё на четырех кораблях, далеко, почти на горизонте.