Сага о Тьяльде и Свейне

Боги в этот день благоволили Свейну и всем его союзникам, ветер дул сильно, гоня флот именно туда, куда нужно, волны расступались перед ними, не оказывая сопротивления, а вот чужеземцы наоборот, замедлились. Вокруг них туман был особенно густ. Видно поняв это, чужие дозорные решили бросить свой пост, потому как, поднявшись на борт вражеского корабля, разгоряченные северные войны чуть не упали от смеха. Против вооруженной, готовой к кровавой битве армии вышли заспанные пьяные моряки. На счастье Свейна и всех его товарищей, эти пьянчуги дрались очень славно и помогли засидевшимся войнам размяться. А тем временем из трюмов и кают вышли уже настоящие враги, смуглокожие наглые грабители, что все эти годы разоряли деревни и города суровых северных земель. И началась битва. Противники, не ожидавшие атаки, могли лишь падать от мечей и топоров северных воинов. Скоро каждый из драккаров флота был пришвартован к одному из множества кораблей врага, и каждая палуба каждого такого вражеского корабля была окрашена кровью. К середине ночи не меньше половины чужого флота пала, войны радовались, ведь убив столько чужеземцев, сами они имели лишь с десяток раненых. Но как оказалось дальше, радоваться было рано. Ни Свейн, ни кто-либо ещё не заметил, что чужаки плыли определенным построением и, потопив внешний круг кораблей, войны проникли в сердце построения. Корабли тут были больше и лучше, а на палубах их уже ждали вооруженные враги. На этот раз незваные гости не дали хозяевам этих северных вод ступить на свои корабли. Стоило одному из кораблей старого конунга Финситура подплыть к вражескому судну, как тут же на корабль спрыгнуло не меньше десятка рослых, хорошо вооруженных война. Замешкавшись, какой-то молодой воин, что оказался лицом к лицу с врагом, сразу же лишился головы, горячая кровь окрасила в красный доски бортов. Сражение перешло на драккары, чужаки будто сыпались с неба. Смелые войны самоотверженно бросались в бой, каждый дрался с двумя, а то и с тремя чужаками одновременно. Старый конунг оказался прав, его люди стоили не меньше трех чужеземцев. Пока Тьяльд бился с одним человеком, его товарищи уже отрубали двум – трем головы за один замах. Но скоро и Тьяльда охватил жар сражения, будто Один спустился на битву смертных и напоил молодого война медвежьей кровью. Мышцы мужчины налились силой, оружие стало невесомым, а тела чужаков стали падать к его ногам уже не по одному. Скоро родные корабли стали скрипеть от тяжести мертвых тел на них, кровь врага украсила тела войнов сложными яркими узорами, а богаче всего этот узор отпечатался на Свейне. Всё вокруг стало красным, даже море сменило цвет от обилия крови. На горизонте зарозовели облака, приближался рассвет, а враги всё сыпались и сыпались. Войны начали уставать, удары их уже не были такими сильными, всё чаще пропускались вражеские атаки. Уже не было ни одного мужчины у которого не было бы глубокой раны или сломанной кости. И вдруг все прекратилось. Чужаки больше не падали с неба, не было слышно звона стали и громких криков битвы, воинов оглушила тишина. Каждый поднял на товарища залитое кровью лицо, ища ответа на немой вопрос: « Это конец?». Только Свейн ни на кого не смотрел, его глаза были направлены вдаль, туда, где в тумане уже скрывались два последних корабля чужаков. - Трусы! Вдруг во всё горло закричал будущий конунг и поднял вверх свой меч. За ним начали кричать и все другие мужчины. Когда туман скрыл последний корабль, небеса содрогнулись от громогласного - Трусы! Словно поняв, что он больше не нужен, туман стал расходиться, солнце медленно восходило из-за горизонта, позволяя воинам, наконец, увидеть, какие раны они получили в этой битве. Меньше всех ран получил Тьяльд, кроме царапин и синяков, на его руках и лице, на его бедре было неглубокое ранение от стрелы. Самые тяжелые раны, из всех ещё живых имел Свейн. Порезы на его руках были так глубоки, что было видно, как мясо, отделяется от костей, а в живот, исполосованный неглубокими порезами, был воткнут кривой кинжал. В красноречивом молчании товарищей, Тьяльд подошел к другу и, оперев его на себя, помог дойти до застеленных мягкими шкурами досок. Свейн позволил уложить себя на них и почти сразу уснул, стоило ему только лечь, настолько измотала его битва. Кто-то из мужчин сразу перетянул будущему конунгу руки повыше локтя, чтобы он не истек кровью. Войны сняли с него одежду и смазали раны. Но никто не посмел прикоснуться к кинжалу, что был воткнут в тело предводителя. С грустью посмотрев на рану друга, Тьяльд приказал принести ему повязки и факел. Его приказ быстро выполнили, перед молодым мужчиной положили несколько длинных, чистых лоскутов ткани и вручили в руки факел. Четверо мужчин сели вокруг раненого, прижимая руки, ноги и грудь его к шкурам. - Ну, брат, твой сон – твоя награда за храбрость! Если от моей руки ты умрешь, встретимся в Рагнарек, я с радостью паду от твоей руки, как и многие из войска Хель! Прошептал Тьяльд и одним движением обрубил верхнюю часть факела. Уголёк упал на пропитанные кровью доски корабля, оставляя на них выжженные следы. Этот уголек Тьяльд проткнул ножом, чтобы можно было поднять его. Свободной рукой мужчина вырвал из раненого кинжал и вдавил уголь в рану. Мясо и кровь в ране зашипели, запахло жареным. От боли Свейн очнулся и закричал во всё горло, только мужчины, что склонились над ним, не дали ему встать. Боль от раскаленного уголька оказалась такой сильной, что измотанный сражением Свейн смог снести не больше нескольких секунд, прежде чем потерять сознание. Глаза мужчины закатились, лицо стало бледным, по вискам побежали невольные слезы. Тьяльд старался не смотреть на боль старшего. Продолжал давить, рану будущего конунга нужно было прижечь очень хорошо. Закончив прижигать, молодой мужчина убедился, что кровь из раны больше не течет и наложил крепкие повязки. Лишь после того, как раны Свейна были помазаны мазью и перевязаны, остальные позволили себе рассесться и начать перевязывать свои. Тьяльд же взял на себя управление кораблем, желая поскорее вернуть боевых товарищей на родную землю. Войны остались среди обломков вражеских судов одни, остальные корабли их флота давно уже скрылись за горизонтом. Драккар Свейна первым бросился в бой, но уходил последним, приняв на себя большую часть увечий