Part 6
12 августа 2022 г., 15:12
Примечания:
Очень советую включить что-то романтичное:)
От себя настоятельно могу порекомендовать WayV - Horizon на концовочку (´｡• ᵕ •｡) ♡
«Our first snow»
Холодный морозный ветер покачивал голые ветки деревьев, заставлял ёжиться сидящих на них оставшихся в этих краях птиц. Насупившись, они расправили перья в стороны, как бы ограждаясь от потока ветра. Веки слипались, в желании прихода скорейшей весны, но тихими шагами подкрадывалась зима. Тёплая молочная река с взбитой розовой пеной растекалась вместо крови в жилах обоих. Обволакивала давно замёрзшие внутри ощущения, они каплями таяли, стекая в дурманящий омут. Отсчёт до ближайших звёзд был запущен. Феликс не понял, как очутился в своей квартире, он крался осторожно по коридору, чтобы никого не разбудить, и споткнулся о какие-то вещи. Он подсветил телефоном — домашняя майка Джисона. Ничего удивительного, он мог разбрасываться вещами за пределами своей комнаты. Но постояв ещё полминуты, он понял, что тот не спит, на часах три ночи. Зайти или не зайти? Он хотел было уже постучать, как замер. Хан точно был не один. До него только донеслись чей-то тихий смех и сбившееся дыхание. Феликс не стал строить догадок, что там могло происходить, и прошмыгнул в свою комнату, бросая больничную сумку на пол. Так крепко он не спал давно, не видя ни один тревожный сон, не думая в бреду о том, как изощреннее себе навредить. Очнувшись утром, к нему вернулись вспышками события того вечера. Хёнджин и девушка. И вчерашнего вечера. Хёнджин и он. Феликс обязан спросить, иначе раскручивая дальше ниточку чувств, он в ней же и запутается, она приобретёт силу и мощь, станет канатом, а затем задушит его. На удивление пропущенные полторы недели никак не сказались на отношении преподавателей к нему, возможно, они временно сместили фокус внимания на что-то другое, ему это понравилось, но всё равно старался быть незаметным и не отсвечивать. Точно также он поступал и с Миён, та перешла в наступление. Феликс решил оттянуть разговор с ней, сейчас он снизил уровень стресса, и не хотелось снова туда окунаться. Жизнь начинала налаживаться. Он не отказывался от похода в столовую с Сынмином, брал не кофе, а полноценный обед, такой, который приносил ему в больницу друг. Эта еда для него стала безопасной, но всё равно старался съедать полпорции от всего. Дома снова появилась обезжиренная, низкокалорийная, малоуглеводная еда, хлебцы, полюбившиеся йогурты, творожки, фрукты и свежие овощи. На полке с банкой кофе теперь лежали две упаковки разного чая, такого же вкуса, что он опробовал в первую встречу с Хёнджином, и шоколадные пряники, что приносил в больницу Сынмин. Феликс делил каждый пополам и съедал такой один за день с горячим чаем — кофе ему запретили пить. Ему пришлось вернуть завтрак по рекомендациям из выписки, но не такой, как полагалось — каша, а чай и йогурт с отрубями. Появилась новая привычка — всё запивать чаем, то есть абсолютно всё. Даже овощи и фрукты, йогурты и салатные листья. Таким образом, жидкость занимала побольше объема желудка, и насыщение приходило быстрее. Сынмин записался на вокал, и теперь постоянно торопился убежать после пар, оставив друга без сплетен. Его резкий интерес к творчеству был вполне обоснован, друг тоже очень любил музыку и петь. Но всё стеснялся пойти, и наконец-то он решился. Или может кто-то его подтолкнул, Феликс не брал на себя такую ответственность, хотя всегда поддерживал его, когда тот порывался пойти. Теперь Сынмин пропадает там четыре дня в неделю. Ли заметил, как друг расцвел, Киму доставляло огромное удовольствие, что он занимается тем, что несказанно нравится, у него получается и немного жалел, что не пошёл раньше. Феликс тоже когда-то хотел пойти на вокал, но в студии сказали, что слишком низкий и грубый голос: "Куда тебе петь?", поставив крест на его желании. Он и танцевать любил, но так же с ним обошлись в танцевальной студии, но в этот раз дети. Они смеялись над его ростом, указывая на его непластичность. "У тебя щёки танцуют лучше, чем ты! " — выразился один из них, заходясь в смехе, и всё хором подхватили. Феликс поклялся себе избавиться от щёк, и больше не появляться ни в каких творческих коллективах. Мать видела в нем потенциал, но не могла принуждать, поддерживала любое решение Ли, но не знала причину ухода из танцев. А однажды брошенная фраза: "Остановись", когда он после школы пил чай, болтая ногами под столом и уминая неизвестно какое по счету печенье, подкрепила его установки. И запустила первого таракана в его голову, откормленного фразами жестоких детей и собственной матери. Она звонила в последнее время не так часто, как и сам Феликс, он знал, что мать почувствует его негативный лад. Поэтому он разговаривал с ней только, когда чувствовал, что не расстроит её. Он узнал, что отец получил повышение за долгое время, и теперь они будут высылать ему в два раза больше. "Учись хорошо, образование — очень важно" — с этими словами она закончила разговор, а Феликс сник. Двоякое чувство, он пытается угодить родителям и учится для них или он сам этого хочет? Или он хочет, но не в этом цирке уродов? Он запутался, и просто плыл по течению. Крис стал всё чаще приходить на занятия уставшим, но старался никогда этого не показывать, улыбался, демонстрируя ямочки, только синяки под глазами и притухший взгляд выдавали его. Но он был счастлив от этой усталости, ему нравилось быть в нон-стопе. Дважды его забирал крепкий парень в чёрной бейсболке с кольцом на козырьке, тот только успевал издалека поздороваться с Феликсом, и сразу же они уезжали на машине этого незнакомца. Ли лишь провожал их взглядом, отмечая про себя, что Крис немного оживляется при виде парня в бейсболке, улыбка становится шире, спина ровнее. Точно так же, как и у самого Феликса при любом сообщении от Хёнджина. Ноябрь выдался загруженным для обоих, поэтому они кратко общались о прошедшем дне перед сном и отключались без сил.***
"Феликс
Эти выходные у меня полностью свободны. Давай встретимся? 19.12"
"Хёнджин
К сожалению, у меня завтра съёмка, а в воскресенье планировал пойти за новой одеждой 19.13
Но у меня есть идея 19.14"
"Феликс
Выкладывай 19.14"
"Хёнджин
Приходи на съёмку, ты так много спрашивал об этом, увидишь воочию 19.14
Или отправимся на шопинг в воскресенье? 19.14"
"Феликс
А вот это интересно 19.15
Два варианта можно выбрать? 19.15"
Что он пишет? Будет максимально неловко, если Хван сейчас откажет."Хёнджин
Ахахаха 19.15
Можно, конечно! 19.15
Завтра тогда к 9.30 подходи ко мне, я отвезу нас в студию 19.16"
Можно! Он сказал, можно! Что ж, Феликсу нужно тоже выглядеть достойно, да и самому уже пора обновить гардероб, а с Хёнджином так это суперподарок. Феликс немного переживал на счёт их встречи, что вечером совершенно ничего не ужинал, а утром не завтракал. Он предвкушал встречу. И тщательно выбирал, что ему надеть. Выбор пал на ореховые клетчатые штаны, белую свободную водолазку под горло и сверху чёрную безрукавку из искусственной кожи. Обулся в свои новые кеды на высокой платформе. Прошедшая пятница для Джисона прошла без тусовки, поэтому он с удовольствием согласился преобразить Феликса. Хан управился за двадцать минут, сделал лёгкий макияж и уложил волосы. Хёнджин ждал его около своего автомобиля в самом повседневном виде, но всё равно выглядел свежо и блестяще. В отличие от Феликса он был в шапке и вокруг шеи намотал широкий шарф, достающий до самого подбородка. Пока они ехали до места съёмки, Хёнджин рассказывал ему о том, что там будет. — На этот раз съёмка рекламы зимней коллекции одежды зарубежного бренда. Это не займёт много времени, заскучать не успеешь. Потом можем пойти пообедать. Признаться честно, я не успел позавтракать, так как проспал. Неделя была просто изматывающая, — говорил он, не отрывая глаз от дороги. Желудок Ли издал негромкий звук, но достаточный, чтобы Хван его услышал. — Скучать? Мне точно не придётся, я всегда хотел посмотреть, как проходят съёмки, и, — он чуть помедлил, — там будешь ты. — Здорово! Рад, что ты едешь со мной. Кстати, на счёт завтра, обычно я заказываю в интернет-магазинах, ну ты видел в день нашего знакомства, — он приподнял уголок рта, — так вот, менеджер посоветовал заглянуть в один ТЦ, там есть эксклюзивный магазин одежды. В интернете такое не продают. — Я бы взглянул на эти вещи, вообще-то мне тоже нужно приобрести пару-тройку... — Ли не успел договорить, как Хёнджин загорелся и даже взглянул на него. — Это ты по адресу! Я тебе помогу, если хочешь. — Конечно, хочу! — Феликс улыбнулся, и продолжал наблюдать за тем, как умело Хван водит машину. Он выглядел слишком горячо за рулём. От пронзающего взгляда Ли, Хёнджин несколько раз смущённо прикладывал свободную руку к подбородку, стараясь себя не выдавать. Они прошли в огромный зал, в котором была длинная белая стенка без границы с полом, а рядом точно такая же зелёного цвета. "Хромакей" — пояснил Хёнджин и ушёл в гримерную готовиться. Феликс рассматривал всё с неподдельным интересом, несколько камер, с большими и маленькими объективами, экранчики, подставки для ламп мягкого света, штативы, светоотражатели, зонтики, куча проводов под ногами, настоящий творческий хаос. Феликс не видел закономерности в расстановке всех этих предметов. Оказывается, это место для съёмки различных реклам и фотографий в самые дорогие журналы и на телеканалы. Сюда невозможно попасть, кроме самих моделей, видеографов, фотографов, менеджеров, стаффа, стилистов и визажистов. Как Хвану удалось его сюда провести, он не знает. Потому ходил, стараясь не привлекать внимания. Спустя сорок минут из гримерной вышел Хёнджин. На голове у него была шапка с выглядывающими уложенными прядями из-под неё, в ушах красовались серёжки из серебра, сам он был одет с откатанным воротником белый свитер , который заправлен в бежевые брюки, на ногах высокие кожаные ботинки, чем-то схожие с берцами. На плечах накинуто длинное пальто длиной ниже колен молочного цвета. Он был похож на белого пушистого ламу. Если бы его оставили среди заснеженного поля, он бы слился в один тон. Настолько Хёнджин сиял. От этого вида у Феликса отвисла челюсть, и он всё же споткнулся об очередной провод, но его вовремя подхватили чьи-то руки. — Новенький? — парень чуть ниже ростом Феликса держал его за руку. Его лицо выглядело очень знакомым, Ли пытался восстановить в памяти, где мог его видеть. Он разгонял кровь по своим извилинам, в попытках вспомнить, но ничего не вышло. Тот уже развернулся настраивать фотоаппарат. В последнее время с памятью становилось всё хуже, и Феликса это начинало раздражать, приходилось записывать определённые вещи, как напоминание, но и их он мог забыть. Могло вылететь из головы, где он оставил ключи или ремень, забыть о том, что обещал что-то скинуть Сынмину, приходилось по второму разу повторять материал перед парой. Он ещё не осознавал, в чём причина этой и других проблем. Например, таких, как всё прогрессирующее ухудшение зрения, выпадение волос, сухость кожи. И ссылался на зимний гиповитаминоз. "Звезда" — промелькнуло в мыслях Феликса. Всё внимание было сосредоточено только на Хёнджине. Стилисты то и дело поправляли одежду, визажисты — прядки волос, постоянно сбрызгивая лаком, припудривали лоб и щёчки. Хёнджин сиял изнутри наружу, просто был в моменте, ему, определённо, это доставляло большое удовольствие, несмотря на то что буквально час назад говорил, что устал. В перерывах он посматривал на заинтересованного Феликса, одаривая самой искренней улыбкой. Хёнджин сменял образы, позы, он искусно владел этим. Рекламу отсняли без единого нарекания, режиссёр похлопал того по плечу, что-то говоря на ухо. Хван закатил глаза в собственном удовлетворении. Оставалась только фотосъёмка, в студии людей становилось всё меньше, Феликс не ощущал времени, он был в процессе, как будто исполнял роль ответственного за качество работы. Фотограф крутился вокруг, то вставая на стульчик, то присаживаясь. Ли подметил, насколько трудоёмкая работа у всех в этой индустрии. Когда Хёнджин удалился в гримерную, чтобы переодеться в свою одежду, Феликс, наконец, присел на первый попавшийся стул, он всё это время очарованно наблюдал. — Классно выглядишь, я бы с тобой поработал, — фотограф обратился к нему. — Спасибо, но я не модель. Я... — он не знал в качестве, кого он тут находится, потому опешил. — Стажёр? Тогда мы с тобой ещё увидимся. А вообще я люблю эстетику, ты бы подошёл для моего стиля фотографий. Меня, кстати, Чанбин зовут. — А меня — Феликс, — он пожал протянутую руку. — Приятно познакомиться, Феликс! Ну, до скорого, — он убрал свой фотоаппарат в чехол и потянулся за чёрной бейсболкой с кольцом на козырьке. И тут Ли прозрел.***
— Представляешь, ваш фотограф принял меня за модель, вот это я удивился, — Феликс делился впечатлениями. — Ничего удивительного, Феликс. У тебя необычная внешность, фотографы видят иначе, им такое нравится, Чанбин — мастер своего дела, самый востребованный фотограф, между прочим. Он скрупулезно относится к своей работе, не все модели его устраивают. Но мы с ним сразу нашли общий язык. Крис настолько крут, что знает Чанбина? Вот это да, получается, что Феликс через теорию рукопожатий, тоже не прóмах. — Кстати, твой образ сегодня ничем не хуже моего, ты бы мог запросто встать по ту сторону объектива. Я серьёзно тебе говорю. — Не преувеличивай, ты меня смущаешь, — он опустил голову, краснея. В небольшом, но уютном кафе они заказали себе обед. Феликс обдумывал вопрос о том, если бы он правда был моделью, то как бы его видели со стороны. Хёнджин заказал себе полноценный обед, а Феликс только какой-то салат, из одних листьев, и на двоих они взяли облепиховый чай. Он думал, что моделей морят голодом, чтобы выглядеть изумительно, но смотрел на довольного Хвана, наслаждающегося своим обедом без угрызения совести, и менял свое мнение. Ему в какой-то степени было обидно, что кто-то может оставаться при идеальной фигуре и есть, что хочет. А он постоянно борется со своими щеками в бесконечных диетах и голодовках. — Ты такой хрупкий, Феликс, нужно хорошо кушать. Закажи что-нибудь ещё, я угощаю. Ему было приятно и смутно в тоже время. — Нет, спасибо, я уже наелся. Феликс запивал каждую вилку салата, что озадачило Хвана, он просто решил, что тот заядлый любитель чая, что стало отчасти правдой. Они прогуливались по широкой улице, без умолку болтая до самой ночи. С заходом солнца температура воздуха начала стремительно снижаться, а улицы пустеть. Они решили уйти в ещё более укромное место. В парке играла тихая музыка, между деревьями была натянута светодиодная лампа в виде шариков вместо фонарей так, что было светло, и в то же время таинственно. Они остановились у перил, открывающих вид на площадь, и замерли. Феликс пропустил первую дрожь через себя, стоять было более прохладно, нежели идти. — Ты же совсем замёрз, на, вот, надень, — Хёнджин снял с себя шапку и протянул Ли. — Нет-нет, а ты? — У меня есть капюшон, — Феликс махал в протестующем жесте, и Хёнджин решил сам её надеть, Ли прирос. Хван аккуратно надел тёплый предмет, поправляя чёлку, чтобы не испортить причёску. — Так-то лучше, — он улыбнулся, прикрывая глаза, — я люблю это место, раньше часто приходил сюда, когда мне было одиноко, что-то вроде места силы. Я наблюдал за людьми и обдумывал нерешенные вопросы, как бы оставляя их здесь. Здесь почти никого нет, им нравится ходить там, — он указал вниз. Хёнджин перевёл взгляд на Феликса, тот не смотрел туда, куда он указывал. Его глаза были прикованы к Хвану. По всей видимости, ещё с того момента, как он надел на него шапку. — Ты светишься, — только и сказал Ли. — Ты тоже, — Феликс дрогнул от переменчивости тона Хёнджина, и его начало пробирать мелкой дрожью, безрукавка не давала значительного тепла. Хёнджин обошёл его сзади и обнял со спины, прислонясь грудью к его спине, обвивая спереди руки Ли своими. Он почувствовал ледышки его пальцев и вложил их в свои. — Так теплее? — Феликс только угукнул, если бы он открыл рот, то голос бы его выдал. Хёнджин закутывал в свои объятия сильнее, а Феликс грелся в них как в самом надёжном источнике тепла. Ли переплёл свои пальцы с чужими и почувствовал, как голова ложится на его плечо, он прислонил свою к ней и закрыл глаза. Если бы он повернулся, то увидел, что Хёнджин сделал то же самое. Они молча стояли, растворяясь в моменте. Огонь внутри разгорался всё сильнее, превращаясь в нечто большее, чем просто стихия. Что-то щекотало мелкими крылышками ребра изнутри, сердце билось сильнее, не с целью перегонять кровь в попытках найти свое привычное положение, а такое, где не было бы начинающих прорастать ромашковых полей. — Мне с тобой так хорошо, — мягкий голос Хёнджина заставил пройти ещё одну волну мурашек, но в этот раз не от холода. — Мне тоже. Нос приятно защекотала холодная пушинка, Феликс открыл глаза, ещё одна опустилась в пушистые ресницы. — Джини, первый снег! — воскликнул он. Хёнджин поднял голову, и, правда, с неба сыпались мельчайшие снежинки. В его ушах застыло "Джини", он повернул Феликса к себе, не выпуская из объятий, и прижал макушку к своему плечу. Затем он отстранился, продолжая держать руки Феликса в своих. Их глаза находились на том расстоянии, что можно было разглядеть лампочки и падающий снег. Воздушное облако выпустило огромные хлопья, тихо ложащиеся на город и покрывающие две замершие фигуры в укромном месте парка. Феликс смотрел снизу вверх, и на его щеку опустилась снежинка, которая вмиг растаяла. Хёнджин не видел ничего более милого в своей жизни, для него сейчас не существовало пространства, он держал в своих руках самый хрупкий предмет, боясь отпустить хоть на миг. Хлопья снега продолжали тихо ложиться на ресницы Феликса, попадая и на щеки. Хёнджин перевёл свои ладони на его шею, всматриваясь то в смахивающие льдинки пушистые ресницы, то в манящие губы бантиком. Он провёл по промокшей от тающего снега прядке у лица и вернул руку на шею. На губы Феликса опустилась снежинка, Хёнджин вмиг прильнул к ней в желании растопить самому. Феликс подошёл ещё ближе, прикрывая глаза. Горячие мягкие губы обжигали собственные. Разряд сладкой медовой молнии пронзил его тело, отключив от мира. Они были одними из тех кружившихся снежинок под звуки качающихся от лёгкого ветерка веточек. Феликс — в виде узоров с маленькими капельками росы на рассвете, звёздочками из дальней и неизведанной галактики, а Хёнджин — с острыми гранями разнообразных геометрических фигур, на которых нависли мельчайшие алмазы и пушистые кисточки. Хёнджин чуть отстранился, чтобы вдохнуть немного воздуха. Но Феликс, не открывая глаз, утянул в новый поцелуй, обвивая своими руками его шею. Хватит одного мгновения забыть жизнь, но целой жизни не хватит забыть мгновение. Наконец оторвавшись, они ещё грелись в объятьях друг друга. Затем, сорвавшись с места как малые дети, побежали под стеной белых хлопьев, ловя их голыми руками, высовывая языки. Феликс нырнул к Хёнджину под локоть, затем чмокнув в щёку, принялся убегать. Тот смеялся, и щипал за бока Феликса. Он подхватил локтями его за подмышки, не чувствуя веса, прокрутил по кругу, смахивая насыпавшийся снег. Феликс болтал ножками в потоке воздуха. Поставив Ли на место, теперь Хёнджин принялся убегать. Под ногами собралось белое полотно из мягкого снега. Вся дорожка парка была усеяна следами побольше и поменьше, вокруг не было никого, только двое.
