Part 10
16 августа 2022 г., 14:54
Примечания:
Эта часть будет немножко короче.
«The 1st of January»
Утро 1 января. Не слишком ли предсказуемо? Довольно-таки да, если ты так и планировал провести новогоднюю ночь. А если нет, то предсказуемо? Для Феликса, точно, нет. Голова тяжёлая, что не оторвать от подушки, трещала по швам, в неё закачали динамит и не собирались останавливаться. Вдобавок ко всему сверху ещё припечатывали железным молотом, мозг искал пути спасения, бьясь о черепную коробку. Язык прилип к нёбу и зубам, во рту настоящая пустыня Сахара. Есть привычное головокружение — без мультиков, лёгкое покачивание. Веки слиплись, не желая впускать хоть каплю света, она резко отдавала в голову новыми ударами. Все звуки обострились, и малейший писк ощущался наравне со звуком разрывной гранаты. Так ужасно Феликс не чувствовал себя ещё никогда. Даже, когда бил новые рекорды в голодании, когда бегал по жаре летом, сжигая лишние калории, когда отравился избытком белка от протеиновых десертов. Наверно, вот сейчас бы было уместно спросить, а какой год? Феликс не понимал ни где он, ни как тут оказался, ни какое время года и суток. Он разомкнул склеенные веки и разглядывал комнату. Она казалось ему знакомой, но он не мог вспомнить, где и когда её видел. А напрягать сейчас мозг было тяжело и неприятно. Он был здесь вчера? Нет, скорее всего, это другая комната. Выключатель был с другой стороны. Или с этой же? Чёрт, он же скакал в разные стороны! Стоп, а выключал свет... Кто? — О, боже... — накатили воспоминания мгновенно. Что вчера произошло? Он прислонил руку ко лбу, под ней жутко пульсировало. А дальше что? Что? Начало мутить в два раза сильнее. Невозможно вспомнить — провал. Может оно и к лучшему? Внутри поднималась паника. Феликс перевёл взгляд на прикроватную тумбочку: кувшин с водой, таблетки, стакан, мокрое полотенце. А около кровати тазик. Он сейчас как раз пригодится. Феликс едва успел поднять свинцовую голову, как его стошнило тёплой водой. Ни капли не полегчало. Только давление в голове усилилось. — Проснулся? — на звуки в комнату вошёл Хёнджин. — Что? Что ты... тут делаешь? Что я... тут делаю? — Феликс пытался соображать быстрее. Тот человек — это Хёнджин? Невозможно, нет, он не мог. Нет. — Я тут живу. А ты — с похмелья, дорогой. "Дорогой" — почему он так его назвал? Неужели... — Какого хера здесь происходит? — от напряжения Феликса вырвало во второй раз, и, держась за голову, он упал обратно в мягкую постель и тихо простонал от боли. — Тише-тише. Тебе ночи не хватило? — Что вчера произошло? — Это я у тебя хотел спросить, но ты мог только мычать и... — И? — Лезть обниматься, — Феликс ничего не понимал, но злиться на Хёнджина он был не в состоянии. Он вообще был не в состоянии. — Тебе напомнить вчерашний день? — Феликс кивнул, — Но сначала выпей вот это, у тебя сильная интоксикация. Ты вообще зачем так напился? — Ли накрыл лицо одеялом, как провинившийся котенок. — Ладно, я не собираюсь читать лекции. Просто знай, что тебе повезло, что я оказался рядом. — Это чем я ещё тебе обязан? — А ты не помнишь? — Разумеется, нет, — начинал закипать Феликс, события так и не восстанавливались. И это раздражало. А ещё снова мутило. И очередной рвотный позыв закончился излитием горького желудочного сока. — Выпей, полегчает. Феликс решил послушаться и трясущимися руками потянулся к тумбочке. Он выпил шипучую жидкость и пару таблеток, что предлагал ему Хван. Глаза сами стали закрываться вновь, и он снова уснул. Хёнджин сидел около полу зелёного Феликса и гладил по голове, разделяя прядки. А другой рукой поглаживал чужую, рассматривая кольца. — Я скучал.***
Как новый год встретишь, так его и проведёшь. Феликс встретил в самом отвратительном состоянии в своей жизни, Хёнджин, приводя в чувства Ли, Джисон и Минхо в обнимку друг с другом. Так ли каждый хотел встретить? Джисон и Минхо — да, но, когда не обнаружили во всём доме Ли, всё пошло наперекосяк. Его и след простыл. Минхо нашёл лишь телефон Феликса в углу коридора. Решив, что он уехал домой, они отмечали до утра, но с долей тревоги. А вернувшись в квартиру и, не встретив того там, конкретно запаниковали. Но об этом Феликс ещё не знал. Он проснулся спустя ещё пару часов, заметно ощущая облегчение. В комнате было совершенно темно, и он был один. Голова уже не весила больше самого тела, но его всё ещё трясло. Феликс встал, придерживаясь за кровать, и вышел в коридор, придерживая штаны. Они норовили слететь в любой момент. Ли был одет, по всей видимости, в одежду Хёнджина. Свободная футболка с длинными рукавами и пижамные клетчатые штаны, на ногах были махровые жёлтые носки. Сейчас он окончательно убедился, что находится не в том злополучном доме, а в квартире Хвана. Но от этого нисколько не легче. Он прошёл на единственный источник света, на кухню. Хёнджин что-то рисовал в скетчбуке. Феликс встал в проёме двери и наблюдал. Такой домашний Хёнджин вызывал тёплые чувства, вновь возвращая его в прошлое, ему было больно и сладко одновременно смотреть на него. Белый лист нового года был выдан с отпечатавшимися линиями предыдущего, если сильно надавить карандашом. Он надавил сполна и не один раз. Феликс тихо сел рядом. — Полегчало? — Немного, — так и есть, тошнота немного сбавила интенсивность, но никуда не исчезла. — Пей больше воды, иначе у тебя будет обезвоживание, — он указал на кухонный гарнитур. Там стояла кошачья кружка и чайник с кипячёной водой. Тот день. Он суетился около этого места, замешивая тесто. А Хван помогал ему доставать что-то с верхней полки ввиду разницы роста. Что-то больно кольнуло в груди, но он не подал виду. Всё в прошлом, ушло много времени. Хотя он не считал сколько. Просто ждал, когда эффект "время лечит" настанет, но становилось только больнее. Оно залечило его до галлюцинаций. Ли по привычке тряхнул головой. — Что рисуешь? — зачем он вообще это спрашивает? Ему нужно только узнать, чем закончилась новогодняя ночь, свалить, и больше никогда не возвращаться. — Портрет, — Хёнджин продолжал обводить тончайшей чёрной ручкой графитовые линии. — Готов поговорить? Феликс сам не знал, готов или нет. С одной стороны Хёнджин вежлив с ним, и он не мог причинить ему боль вчера — хотя некоторое время назад смог — с другой — у него было достаточно времени, чтобы придумать новое враньё, ведь Феликс ничего не помнит. Хёнджин отложил своё занятие, и налил обоим крепкий чай. — Как я оказался в твоей квартире? Ты меня сюда затащил? — начал сыпать вопросами Ли. — Опять ты куда-то торопишься. Не затащил, это была вынужденная мера... — Какая такая вынужденная?! — Если ты не остановишься перебивать, я ничего не буду рассказывать, — и Феликс закусил кончик языка. — Да, вчера я тоже был на той вечеринке, меня позвали коллеги по работе. Честно говоря, мне было так паршиво, что я не желал никуда идти, но потом я понял, что хорошо, что согласился. Иначе я не знаю, чем бы закончилась тогда для тебя эта ночь, — он немного помедлил, Феликс терпеливо ждал. — Я заметил тебя с компанией ещё двух ребят, поэтому не решался подойти. На самом деле, странная была идея с этими масками, я не знал больше половины присутствующих, было неловко. — А меня-то ты как узнал? — всё же не выдержал Ли. — По обуви, — Феликс вопросительно взглянул на него, — Да, по обуви. Кеды, те самые. И глаза — за маской нельзя спрятать твой взгляд. Он особенный, Феликс, — на душе стало ужасно тоскливо, Ли опустил глаза в кружку, рассматривая покачивающееся отражение. — Так вот, я потом увидел тех двух, что были с тобой... — Минхо и Джисон. — Джисон? Хан Джисон? — Не об этом сейчас, Хёнджин. — Ладно. Они были без тебя, и я решил, что может быть тебе одиноко одному, и составить компанию. Но тебя нигде не было, я вышел в коридор и увидел, как какой-то чел несёт тебя на руках. Ты обвиваешь ему шею... – тут затошнило обоих, — Ну и я всё понял... А потом всё же решил последовать за вами, не знаю, что меня дёрнуло. И как же я оказался прав, что пошёл. Я слышал, как ты сопротивлялся, и пришлось выбить дверь, — Хёнджин указал на своё левое плечо, на нем был огромный синяк. Очень похоже на правду. — А дальше? — Я разбил ему лицо, я абсолютно не знаю, кто это был. Но он тут же ретировался. Ты сказал, что тебя тошнит. Я тебя посадил, и тебя сразу же вырвало прямо нам под ноги. Соответственно, ты испачкал и меня, и себя. Так как я не пил, то отвёз нас домой. Кстати, ты мне торчишь мойку салона, — Феликсу было стыдно, он молчал. — Потом я отнёс тебя в квартиру, но ты всё лез ко мне обниматься, говоря, что больше не отпустишь. Мне пришлось тебя кое-как переодеть и провести ночь у твоей кровати. Сильная интоксикация. Тебя рвало каждые полчаса, насильно пришлось поить тебя водой, — он остановился, и, отпив полкружки, сказал. — Теперь твоя очередь. Хван в самом деле спас его от насильника? Провёл новогоднюю ночь, откачивая пьяного в дрова Феликса. Он испортил ему праздник, как он только мог подумать, что это Хван хотел сотворить с ним такое. — Прости, — только и всего, что он мог сказать. Хёнджин потянулся к его руке, но Ли дёрнулся, разлив чай. — Я не должен был...— Феликс поднялся, — я не должен был...— слезы выступили из глаз. — Феликс... — Нет, это я во всём виноват... — Феликс, присядь. — Нет, Хёнджин, прости, но... — лицо застилала солёная влага, — Так нельзя...— он сделал глубокий всхлип. Хёнджин тоже встал, чтобы обнять его. — Нет, мы не можем...— он рванул к двери. — Куда ты в таком виде? На дворе ночь, ты даже не знаешь, где твои ключи. Снова пытаешься убежать... да погоди же, — Хёнджин больно рванул его за плечо. Это резко выдернуло Феликс из импульсного действия. И, правда, где его одежда, телефон, ключи? — А где мой телефон? Сколько времени? — При тебе его не было, десять вечера, первое января. Феликс спустился на пол прихожей и зашёлся рыданиями. Хёнджин стоял в ступоре, дотронься он сейчас до Ли и тот выбежит, в чём есть. Дрожь не унимала тело, слезы катались градом. Феликс не хотел вновь разжигать потухший костёр. Он только с корнем выдернул редкий цветок, как тот растёт заново. — Почему ты плачешь? — Скажи мне просто, где мои вещи, и я уйду. Прошу, не держи меня, забудь. Мне очень больно. Хёнджину ничего не оставалось как выполнить просьбу, умоляющего Ли. Тот наспех оделся и вышел за дверь. У Хвана стояли в глазах мутные слезы, он ничего не понимал, в который раз. Неужели Хёнджину этого всего мало, чтобы понять — ты ему не нужен? Может, пора перестать ломать себя, страдать, не понимать, просить объяснить, бегать? Пора отпустить. Пора забыть. Это был конец. На этот раз и для Хёнджина.***
С порога на Феликса накинулся невменяемый Джисон. Такого Ли его никогда не видел. Хан был бледен, волосы торчали дыбом, от него пахло валерьянкой, которая, по всей видимости, не помогла. Минхо выскочил следом. — Где ты был? Ты мог хотя бы написать, что всё в порядке? Неужели ты совсем нас никем не считаешь! Я волновался, со вчерашнего дня глаз не сомкнул. — Прости, — второе искреннее извинение за сегодня. — Хани, успокойся, он того не стоит, остынь, — успокаивал его Минхо. "Не стоит" — повторил про себя Феликс. А чего он на самом деле стоит? Что, если он никому больше не нужен? Он рвёт последние нити, связывающие его с реальностью. Есть ли ему, кого винить? Конечно, есть. Самого себя. Или нет? Он — причина всех своих страданий. Или нет? Как ему разобраться в этом всём самому. Ему нужна помощь. Но просить её больше не у кого. Джисон просто махнул ладонью и под руку с Минхо удалился в свою комнату. Феликс обессилено съехал по входной двери на пол, прикрывая рот рукой, и горько заплакал. Ли так и сидел какое-то время, затем вышел Минхо. — Так и будешь тут сидеть? — Феликс молча еле поднялся на ноги, которые сильно дрожали. — Твой телефон у тебя на столе. Спокойной ночи. Феликс лёг в свою кровать, заглушая крик в подушке. Так ли должен был пройти первый день нового года? Определённо, нет. Но прошел именно так. Черкнув новыми чернилами по душе каждого. Больше всего досталось Феликсу. Это будет его последний год.
