Part 11
17 августа 2022 г., 14:22
«I want to leave»
День сменялся за днём, не привнося ничего нового. Заблокированные аккаунты оставались заблокированными. Разбитое сердце оставалось разбитыми. Разорванная на мелкие куски душа разорванной. И нет ничего хуже, чем то, что ты к этому привыкаешь. Это становится частью тебя. Это уже не чуждо, просто привычно. И ты больше не страдаешь, а живёшь с этим. А жить - то не особо хочется. Может быть, это просто чёрная полоса. А, может быть, и последняя полоса на зебре. Чёрный, всепоглощающий, всезабирающий. Он влился в жизненную шкалу, подвигая стрелку ближе к финалу. Четвёртого января Крис успешно сдал экзамен по корейскому и теперь имел все права, что и у носителей. Сынмин писал с какого-то другого аккаунта, прося о встрече. Феликс решил, что запускать светлого друга в своё болото, он не хочет, ему здесь не место. Киму нужно жить дальше, светить и забыть никчёмного Феликса, от которого проблем только прибавляется. Джисон и Минхо перестали вытаскивать Ли и, кажется, уехали куда-то на новогодние праздники. Феликс был один. И в квартире. И вообще. Вернувшиеся соседи, влились обратно в будничные дни. Шумя утром, затихая днём и общаясь вечером. Ночь — снова тишина. И так несколько дней. До сессии оставалось не так много дней, вот ещё несколько отработок по профильным предметам и его до неё не допустят. А нужно ли ему туда вообще? Наверное, да. Он впервые за две недели сел за свой рабочий стол, готовясь к завтрашней паре. На время он даже почувствовал, что ему это нравится. Что он чем-то занят, и вроде, как обычный человек, завтра пойдёт в университет. Сынмин с ужасом удивился появлению друга. Феликс не был похож на того Феликса, который приходил на пары в последний раз. Он уменьшился ещё на один размер, привычная одежда просто висела, болтаясь. Лицо сливалось в один серый лист, под глазами пролегли глубокие синяки. Ким ждал с нетерпением конца пары, но его желание перехватил препод, прося Ли остаться. Он жестом показал, чтобы все оставшиеся студенты вышли, в том числе и Сынмин, ждавший Феликса, он начинал чувствовать что-то неладное, не хотелось оставлять этих двоих наедине. — И что ты себе думаешь? Можешь систематически прогуливать, затем просто так заявиться. Решил, что тебе всё дозволено?.. — У меня была уважительная причина. Я всё отработаю, — перебил Ли безэмоциональным тоном. — Все вы, иностранцы, такие. С какого-то чёрта решили, что вас должны уважать? Никакой ответственности не имеете, абсолютно тупоголовые. Какого чёрта едете в Корею? Вам в своих странах плохо живётся? Чего щёки надул? "Щёки" Пустовавший две недели сосуд внутри Феликса мгновенно наполнился злостью. И истончившиеся стенки не выдержали, лопнув, изливая всё содержимое в разные стороны. Феликс поднял маскообразное, ничего не выражающее лицо на красное препода со вторым подбородком. И рванул к нему, резко уменьшив дистанцию между ними. Одной рукой он снёс всё, что было у того на столе. Вещи с грохотом полетели вниз, закатываясь под опустевшие парты. А за ними и хрупкий Феликс. Мгновенно потемнело в глазах. Он ударился головой. Во рту был неприятный вкус железа. Звук доносился словно откуда издалека. Перед глазами были звёзды. —... вылетишь пулей, сопляк! Понял?! — кинул препод напоследок, вылетая из кабинета. Феликс пытался восстановить сбившееся от падения дыхание, и сплюнул скопившуюся во рту кровь, перемешанную со слюной — прикусил язык. В кабинет влетел Сынмин, приземляясь на колени рядом с Феликсом. Он прикрыл рот рукой от увиденного, впадая в ступор — перевернутая парта и пара стульев, Феликс с разбитой скулой, перепачканный в собственной крови, везде валяются предметы канцелярии. Что тут произошло? Надо было всё-таки ему остаться, этого бы не произошло. Он достал из рюкзака салфетки, промокая лицо Ли. — Ликс, вставай-вставай. Это край, мы сейчас же идём в деканат. Этому нет никакого оправдания. Эй, слышишь меня, Феликс? — он тряс Феликса, пытаясь привести в чувства. — Слышу... голова... болит. Не тряси, — он держался за свою голову, из носа снова потекла горячая кровь. В глазах начинало темнеть. Сынмин помог встать другу, проклиная себя, что не смог помочь вовремя. Они сидели в деканате. Феликс не мог вымолвить и слова. Точнее сидел только Феликс, Сынмин не мог усидеть на месте, и стоял, говоря всё за него. — А Вы, можете что-то сказать? — зам декана обратилась к Ли. — Он ударился головой! Я Вам говорю, это продолжается уже сколько месяцев. Я — свидетель. Да вся группа — свидетели. — Кто-то ещё видел, как преподаватель напал на студента? — Да нет же, он попросил всех выйти! Специально! — Сынмин терял самообладание. — Молодой человек, спокойствие, сохраняйте спокойствие, — холодным тоном приказывала зам. — Извините, — Сынмин, наконец, сел. — Мы посмотрим камеры видеонаблюдения, а пока идите. — Давайте прямо сейчас! — он снова вскочил на ноги. — Вы будете указывать? Может быть, он сам упал, посмотрите, какой худой, еле на ногах стоит, даже ничего сказать не может. А вы хотите подорвать авторитет университета? Феликс начал истерически смеяться, теперь все обратили на него внимание. — А что Вы, собственно говоря, смеётесь, я права? — Феликс не унимался. — Так всё, вышли вон из кабинета! Устроили балаган. Если ваши слова окажутся правдой, мы начнём разбирательство, а если нет, то вылетите оба! — Вы не имеете права, для этого нет никаких оснований, — протестовал Ким. — Вон, я сказала! Феликс продолжал смеяться, пока они не вышли на свежий воздух. Сынмин смотрел на него с опаской. Он что, сошёл с ума? — В медпункт? — Нет, по домам. — Феликс, ты точно?.. — Ким с ужасом смотрел в серое лицо. — Точно. Пока, — Феликс развернулся на пятках и пошёл в другую сторону. Сынмин смотрел ему в след, не зная, что и думать. Он знал, что тому нужна помощь. Но не понимал, как теперь пробиться к Ли. Тот выстроил невидимую, но ощутимо плотную стену. Было ощущение, что они не виделись год, но точно не три недели. Уже прошло три недели? О, боже. Как быстро, Ким и не заметил в суете дней. В последние дни перед ссорой они и так мало общались. Переосмысливший всё Сынмин хотел и ждал долгожданной встречи, чтобы отпустить все обиды и извиниться за некоторую недосказанность. Но вышло всё ещё хуже, в то время как Ким отдыхал, Феликс пахал на трёх работах. Голод, холод, горе.***
Со следующей недели началась сессия, так как Феликс нахватал пропусков перед новым годом по двум предметам, по другим его прикрыла староста по просьбе Сынмина, то зачёты прошли автоматом и всего лишь один с дополнительным вопросом как отработка. Сам от себя не ожидая, он закрыл его и ещё один экзамен. Проще говоря, ему круто свезло с билетами и неожиданно добрыми преподавателями. Но оставался последний экзамен, и удача себя исчерпала, закончилась. Феликс слышит своё имя из уст того самого урода, что разбил губу Ли несколько дней назад, с его зачёткой в руках. Рассчитывать было не на что, он знал, что тот не позволит ему сдать. Так и вышло. Все его знания разбились о вопросы из совершенно другой области. — Думал, пошёл, нажаловался, и жизнь наладится? — он оскалился в мерзкой улыбке, наклонившись к Феликсу, чтобы никто не слышал, — Как бы ни так. Ты не сдашь, можешь и не рассчитывать, — отстранившись он добавил, — Увидимся на пересдаче, — вручая ему зачётку с гадким прищуром.***
— Вот козёл! Пойдём в деканат, они... — Сынмин, — остановил друга Ли, — там дали явно понять, что им глубоко плевать на это всё, — его лицо было бесстрастным. — Не сдавайся раньше времени, пошли, говорю, — он схватил за руку Феликса, но тот выдернулся. — Скажи, что с тобой, Феликс? Я тебя совсем не узнаю, ты стал каким-то... другим. Прости, я не хочу тебя обидеть, но ты, правда, изменился. — Пусть будет по-твоему. — Ликс, тебе не будет лучше, если ты будешь держать всё в себе. Сынмин, ты опоздал. Время, когда ему нужно было с кем-то поделиться, незаметно утекло сквозь пальцы, словно вода. Собрать её обратно было невозможно. Все каналы для излития души забетонированы. — Кто сказал? — Я. — А ты всезнающий здесь? — съязвил Ли. — Чего ты нападаешь сразу? Я помочь хочу, — впадал в отчаяние Сынмин. — Я что, похож на того, кому нужна помощь? — Феликс смотрел прямо в глаза, от этого холодного взгляда Сынмину становилось не по себе. Внутри что-то остановилось двигаться на секунду. Кто этот человек перед ним? — Ну... — Ким не знал, как ответить лучше, любое слово, сказанное сейчас, может или отрезать разговор, или дать ему вторую жизнь. Он долго думал, что ответить. Почему нельзя поставить диалог на паузу и подумать? — Ну? — Да, Феликс, тебе нужна помощь, — Сынмин зажмурил глаза, не желая видеть реакции, словно он мог прямо сейчас ослепнуть. — Тебе не надоело играть в спасателя? На самом деле, надоело, но у Сынмина было время осознать, что ему нужен Феликс, пусть у него сейчас такой сложный период, они пройдут его вместе. Они же друзья. — Мы же друзья. — Спасибо, друг, — Феликс подошёл обнять Кима, но в этих объятиях и словах не было ни капли искренности. Холод прошёлся по спине, но Сынмин обнял Ли в ответ, не чувствуя под руками того прежнего живого тела. Он бы смог обвить его талию дважды. Феликс отстранился и, не попрощавшись, ушёл. Сынмин всё же устремился в здание деканата за правдой. Он сделает это за Феликса. — Да, мы посмотрели записи. И что Вы здесь делаете, будто сами не знаете, что на самом деле произошло? — Я пришёл, потому что знаю. — Хорошо, тогда взгляните, — зам декана повернула экран монитора. Феликс, сбрасывающий вещи со стола, толкающий его препод. Падение, разлетевшиеся стулья и стол. И всё это без звука. Выглядит всё так, что во всём виноват и, правда, Феликс. Сынмин был на все сто процентов уверен, что это не так. Он сам слышал, своими ушами. И не один раз. — Включите звук! — приказал Сынмин. — Камеры пишут без звука. — Чёрт! — он запрокинул голову, пройдя круг. — Но он толкнул его, Вы же видели? — Преподаватель пытался остановить его, а Ли Ёнбока просто унесло. — Просто унесло?! Он ударился головой, разбил губу, рассёк скулу! — А почему же он сам не придёт? Значит, есть основание! — Нет! — вскрикнул в отчаянии Ким. — Он плохо себя чув-... — Так, всё! Разговор закончен. Идите, пока я не нашла на Вас управу. Сынмин выбежал из деканата и ударил кулаком кирпичную стену, что на него совершенно не похоже. Но несправедливость сильнее уравновешенного поведения. Теперь он ничем не может помочь своему другу. Он его теряет. По крупицам, а может и по кускам.***
Феликс просто перебирал ногами по дороге к своему дому, в голове абсолютная пустота. Из него постепенно выкачивают жизнь, превращая в дистиллированную воду. Ему не нужна такая учёба, одно мучение, от которого ещё реально избавиться. Он принимает, наконец, одно смелое решение — уйти. Завтра же он пойдёт и заберёт документы. Ему нужно отдохнуть, подумать, как быть дальше, как жить, и жить ли вообще. Из его размышлений выдергивает противный писклявый голос над ухом. — Феликс! Привет! Я слышала, ты не сдал сегодня экзамен, — Миён шла следом, пытаясь его остановить, но Феликс продолжал идти. — Если что, моё предложение всё ещё в силе, я тебе помогу. "Да что они все пытаются мне помочь!" — взорвался голос внутри. — Какое ещё предложение? Что ты привязалась ко мне? — Феликс резко остановился, поворачивая голову в её сторону. — Ну, помнишь, я тебе предлагала на моём дне рождения, что если у тебя проблемы с каким-то предметом или языком, то я могу выступить для тебя в роли репетитора. Совершенно бесплатно. Ты мне нравишься, Ли. Соглашайся, пока я добрая, — заигрывала с ним Миён, стреляя глазками. — А ты мне — нет! Ещё не поняла? Уходи, пока я добрый. — Что? — Не лезь ко мне! Мне не нужна ваша помощь. Ничья не нужна. Я сам прекрасно справляюсь, оставьте меня в покое. — Ты на взводе. Не завтракал наверно? Исхудал. У тебя всё в порядке? Может, пообедаем вместе? Ты покушаешь и успокоишься. Феликс взвыл, загораясь внутри, два триггера в одном разговоре, он больше этого не вытерпит. "Покушаешь и успокоишься" — как же всё просто, ведь так, да? Ничего они не понимают! И не поймут. Никто не поймёт. Он просто оттолкнул её в сторону и зашагал быстрее.***
— Ты чего себе там придумал? Столько проучиться и уйти, это не целесообразно. Всего лишь полтора года осталось…— Феликс позвонил матери сообщить о своём решении. — Я так больше не могу! Меня всё равно отчислят из-за одного предмета. — А что ты делал? Надо было учить! — причитала мать. — Я учил! — Значит, пересдашь. Зачем уходить сразу? — Ты слушаешь меня вообще? Я — изгой, мне не нравится, чем я занимаюсь. Я устал! Я хочу уйти, попробовать себя в другом. — А ну заканчивай истерику! Мне, может, тоже много, что не нравится. Но я не жалуюсь, просто молча иду и делаю. Доучишься, пойдёшь работать, и тогда будешь решать. — Нет! — он бросил трубку. Мать начала перезванивать. — Ты как смеешь трубку бросать? Бери себя в руки и доучивайся, как положено. Иначе не получишь денег. — Не буду и не нужны мне деньги! — Отлично, тогда зарабатывай на жизнь сам. Неблагодарный! — теперь трубку повесила мать. Первая серьёзная ссора с мамой. Она всегда поддерживала. Он отказывался верить, что она против него. Хотя, впрочем, ничего удивительно, если ты против всего мира, то и он против тебя. Если состроил себе стену, то на вот тебе ещё цемента и кирпичей, только исчезни уже, наконец. Как такое возможно, что в самом важном решении его некому поддержать? Он и, правда, остался один. Это не иллюзия. Не нужно ему ничего и ни от кого. Прошлого Феликса давно нет, он раскрошился ещё где-то там, на лестничной площадке вместе с печеньем. Печенье? Очень хочется есть. Почему опять в такой неподходящий момент, но физиология организма сильнее. Он не ел уже сколько? Не считал, рекорды его больше не привлекали, ничего не привлекало. Он вдруг вспомнил о запасах сладостей и, отрыв шкаф, ужаснулся. Прошло больше месяца с того дня, надкусанная пища в пакете была зелёного цвета. Он не стал его даже открывать и отправил всё, вместе с запакованным тоже, в урну. Ли открыл обезжиренный йогурт без сахара, подсыпая туда клетчатки. Урчание в животе прекратилось. Он съел ещё две чайные ложки творожка, пол-огурца, листик салата и кусочек помидора, запивая всё по привычке чаем, но в этот раз уже тем, что был общим, а не изысканным, как у Хвана. И почувствовал полноту в животе. Он начал винить себя за съеденное, что объелся, что повёлся своим жалким инстинктам. Костяшки пальцев горели от ударов об острые клыки, во рту отвратительный привкус молочного и кисло-горького, что прям передернуло. Он пытался отмыться от этого вкуса, раздирая язык щёткой. Но он гадко въелся. Феликс смахнул рефлекторные слезы и почувствовал облегчение. Снова. Как раз то, что ему нужно. Если нужно.***
Дни потянулись одной большой лентой, не собираясь заканчиваться. Феликс забрал документы из университета и попрощался с Сынмином. Тот плакал и просил обратиться за помощью в больницу. Про какую помощь все говорят? У него всё под контролем. С ним всё в порядке. Джисон простил новогоднюю выходку Феликса, но разговаривать больше с ним было не о чем, они действительно стали просто соседями. Ничем друг другу не обязанными. Минхо всё же предлагал совместный обед или просмотр фильма с едой из доставки. Феликс привычно отказывался. Никто из соседей не знал, чем он там занимается. А ничем он и не занимается. От отсутствия сил он много спал, а если бодрствовал, то слушал музыку, иногда рисовал сладости и различные блюда в своей тетради. Иногда садился выполнять задания по корейскому и всего пару раз сходил на него, хоть там и не было больше его старшего брата. С Крисом, как и ожидалось, они больше не виделись, он иногда писал ему, но Феликс всё время врал, что всё хорошо, запечатывая фальшивыми смайликами. Чан обещал сходить с ним на концерт в феврале, прислав копию билета, и Феликс совсем немного воодушевился. Даже в этот день поел и не выблевал всё следом до чистых промывных вод. К слову, тревожные мысли накрывали после каждого приёма пищи, иногда было возможно с этим справиться, а иногда — нет, и он шёл очищаться. Второй вариант стал случаться всё чаще, и он был не в силах контролировать навязчивые мысли. Феликс таял на глазах, и внутри.
Примечания:
Держитесь 🙈
