Эра драконов и дыхание зимы.

Старомест. Несмотря на приближение зимы, вечера на юге Простора оставались теплыми и почти безлунными. Жизнь в Староместе нельзя было назвать суматошной, но она определенно отличалась от жизни за пределами города, который считался крупнейшим городом Вестероса после Королевской Гавани. Огромное расстояние от полей сражений Войны Пяти Королей делало этот город несколько беспечным. Даже угроза вторжения Грейджоев казалась отдаленной. Нельзя сказать, что жители были глупы или слепы, когда не воспринимали эти опасности всерьез. Старомест был большим городом. Немного меньше Столицы, но гарнизон был больше, чем там, а лорд Хайтауэр был достаточно богат, чтобы конкурировать даже с Ланнистерами. Многие жители города небезосновательно полагали, что высокие стены, силы лорда Хайтауэра, которых только по числу копий было больше, чем на всех Железных островах, а также богатство города смогут отпугнуть пиратов. Дошло до того, что корабли Башни открыто плавали в близлежащих прибрежных водах, а торговые суда даже из самого Эссоса могли причаливать в порту, несмотря на войну. Если со стороны островитян и существовала угроза, то она явно не беспокоила даже тех, кто жил далеко от этого места, хотя, по слухам, у жителей соседнего континента проблем с пиратством было куда больше. Однако Сэмвелл Тарли, возможно, много думал бы об этом, если бы не был очень уставшим и изнуреным. Он сидел в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на книге по архитектуре Браавоса, которую архимейстер дал ему для изучения. Яркое пламя свечи было единственным источником света в комнате одной из таверн, которую Цитадель выделяет своим послушникам. Несмотря на это, свет свечи был настолько ярким, что его хватало не только для того, чтобы отчетливо читать книгу, но и для того, чтобы приглушить освещение всей комнаты. Уже около полугода он учился на мейстера Ночного Дозора, заменяя погибшего мейстера Эймона. Стараясь срочно изучить не только то, что нужно любому, кто связывает жизнь с этим ремеслом, но и то, что хоть как-то просветит его знания о Долгой Ночи и Белых Ходоках, он тем не менее ни на йоту не приблизился к информации о последней войне с мертвецами. Если быть совсем честным, то информация была, но она не сильно отличалась от того, что Сэм нашел в библиотеке Черного Замка. В Цитадели Сэм даже смог узнать, что в отдельном разделе находится множество свитков и рукописей о магии Старой Валирии, Жрецах Красного Бога и колдунах Края Теней, далеко в Эссосе. И он был уверен, что там есть нужная ему информация, которая явно скажет ему что-то новое. Информация, которая его заинтересует. Однако отдельная секция была закрыта. Пожилой мейстер Валгрейв, в силу своей дряхлости, не слишком доверял свои ключи даже тем, кто жил и учился в Цитадели очень долгое время, и уж тем более таким, как Сэм. С края комнаты, где стояла кровать, раздался тихий звук. Он вырвал Сэма из задумчивости, заставив его оглядеться. Ребенок Крастера ворочался и издавал легкие звуки недовольства. Джилли подошла к нему и начала его качать. Сэм посмотрел на Джилли, и ему показалось, что только сейчас он понял, насколько эта девушка оказалась чрезвычайно умной. Будучи одичалой, она была готова узнать все, что знал он сам. Тем не менее, он научил ее читать и писать еще в Черном Замке, но здесь, под стенами Цитадели, она научилась читать и считать более уверенно. И у нее это хорошо получалось. И довольно быстро, в результате, Сэмвелл задумался о том, чтобы позволить ей изучать более точные науки. Лечить, собирать и изучать всевозможные цветы и грибы. Он понимал, что для изучения всех видов наук девушке не хватит всей жизни, а одного года и того меньше. Лили знала язык Первых Людей, что Сэму показалось очень полезным, потому что даже в Цитадели никто не знал и не мог говорить на этом языке, а большинство свитков с древних времен были написаны именно на этом языке. Вместо этого Джилли проводила большую часть времени, сидя в комнате часами, готовя для него еду, стирая его одежду и играя с ребенком. Девушка не жаловалась, она была слишком доброй и скромной, чтобы открыто выражать свои эмоции, но Сэм подозревал, что она ожидала от Цитадели чего-то другого. Кстати, он тоже... Конечно, Сэмвелл понимал, что девушкам в Цитадели запрещено обучаться на мастеров, и это решение показалось ему странным. Он об этом раньше не задумывался. Не тогда, когда он был братом Ночного Дозора. Не тогда, когда он был сыном Рэндилла Тарли. Однако пример Джилли ясно дал понять, что женщины этого мира также достойны тайн колыбели мейстеров всего Вестероса. Утро Сэма начиналось с лекций о закаливающих свойствах стали Энд, торговых отношениях между домами и архитектурных особенностях Вольных городов Эссоса. Мейстер Дэвион был примерно таким же скучным и высокомерным, как Лео Тирелл, но он был более сдержан в отношении Сэма из-за его дворянского происхождения. Племянник Гормона Тирелла, кстати, на лекциях не присутствовал. По характеру мужчины Сэм понимал, что уроженец Хайгардена считал это пустой тратой времени, ведь Лео был уверен в своих знаниях, хотя Сэм готов был поклясться, что парень знал гораздо меньше, чем хотел показать. Два часа спустя, когда лекция закончилась и студенты начали расходиться, Сэм набрался смелости подойти к мастеру. — У тебя есть ко мне вопрос, студент? — Голос мастера был резким, как скрипящая ветка. — Д-да, мейстер, — пробормотал Сэм. —Тогда говори, не трать мое время, — в голосе старика послышались нотки неудовольствия. — Конечно. Вы, возможно, не очень хорошо меня помните, меня зовут Сэмвелл Тарли. Я сын Рэндилла Тарли... — О, да! Я знаю! Ты новенький. Я знал твоего отца. Он был сварливым и скучным, но я его уважал, — небрежно протянул Дэвион. Сэмвелл Тарли не любил своего отца. Он не ненавидел его, но он не мог простить лорду Тарли того, что его чуть не заставили служить на Стене. Однако слова Дэвиона ему тоже не понравились. Конечно, Рэндилл Тарли не был хорошим отцом, но Сэм был уверен, что в противном случае мейстер Дэвион вряд ли изменил бы свой презрительный тон, даже если бы Рэндилл Тарли стал добрее к Сэму. —Да. Я здесь по очень важному делу. Мне нужно попасть в Особый отдел. — Особый отдел? Можете даже не пытаться искать. Вряд ли вы добьётесь большего, изучая свойства андальской стали. — Прошу прощения? Я не понимаю? — спросил Сэм в замешательстве. — Не притворяйся, будто не знаешь, о чем идет речь. В конце концов, ты не первый, кто уверен, что сможет постичь все тайны этого дела. И далеко не последний, я в этом более чем уверен. Последние слова даже прозвучали с ноткой отчаяния в голосе, словно мейстер давно с чем-то смирился. — Но, мейстер, я не говорил... — О, Семеро! Я не идиот, Сэмвелл Тарли! — раздраженно перебил Сэма Мейстер. — Наша сегодняшняя лекция посвящена свойствам стали. Я преподаю уже много лет, и это не первый раз, когда студенты подходят ко мне после лекций по ковке материалов, прося позволить им изучить эту тему более глубоко. Они ожидают, что в Особом отделе есть знания, которые позволят им сделать андальскую сталь такой же прочной, как валирийская сталь. Есть даже идиоты, которые искренне верят, что могут превратить андальскую сталь в валирийскую, можете себе это представить? Сэм, который до этого момента слушал мейстера с недоверием, теперь посмотрел на него с потрясением и недоверием. — Поэтому советую вам сразу перейти к теме нашей лекции, чтобы не занимать лишнего времени... — Я брат Ночного Дозора, — выпалил Сэм. — Э... что? — спросил Дэвион. Внезапное и громкое признание студента сбило его с мыслей. — Я говорю, что я брат Ночного Дозора, — терпеливо повторил Сэм. Он не планировал прерывать мейстера, но уже устал от нудных и высокомерных речей старика, который не давал ему вставить ни слова, чтобы закончить свою мысль. — Э-э... Ну да... И что? — неловко и растерянно спросил собеседник. — Просто... Просто меня не случайно отправили в Цитадель. — Ваш мейстер умер, и ты станешь следующим мейстером Черного Замка, — сказал мейстер Дэвион так, как будто это было очевидно. — Это еще не все, — добавил Сэм, и мейстер замолчал. — Речь идет об угрозе из-за Стены. Мне нужно найти способ победить мертвецов, и меня послали сюда в надежде, что я найду информацию об этом. Я слышал, что в специальных разделах есть древние свитки об этих легендах. Если вы позволите... Однако хриплый смех мейстера заставил Сэма замолчать. — Мертвые? Ты серьезно, Сэмвелл Тарли? Я был о тебе гораздо лучшего мнения, парень! Изучение железа и стали принесло бы тебе гораздо больше пользы, чем поиск мифов и легенд, которые подтвердили бы сказки северных суеверных дикарей и их глупых старух. Хватит! Я пойду. Я и так задержался с тобой. — Но, подождите, мейстер... — Сэм попытался остановить его. — Я не хочу ничего слышать, — сказал Дэвион, по пути подбирая подол своей мантии. Сэму оставалось только молча наблюдать, как мастер покидает зал. Через несколько минут он сам вышел из зала, держа в руках охапку пергамента и рулонов писчей бумаги. Он не слишком расстроился, когда Дэвион ему не поверил. В глубине души он знал, что мейстер, как и все остальные, ему не верит, но было бы ложью сказать, что у Сэма не было особой надежды. Может, он просто торопится. Может, во всем виноват страх мертвых. В конце концов, шесть месяцев обучения слишком мало, чтобы стать мейстером, и тем более, чтобы убедить всех в существовании мертвых. Но ведь у этого дела наверняка должно быть хоть какое-то начало. Конечно, Сэм не терял времени даром и, в дополнение к этому заданию, активно занимался. Он уже немного знал об искусстве врачевания. Он немного знает о перевязке ран и о том, как выводить слабые яды. Он немного знает о травах и о том, какие из них лечат, а какие вызывают отравление. Но этого было недостаточно, и Сэм начал сомневаться, что у него хватит времени найти хотя бы одно звено в цепи. Если бы только мейстер Дэвион позволил ему временно изучить свитки из Особого отдела. С другой стороны, Дэвион был менее скептичен в отношении его предполагаемого увлечения свойствами андальской стали, чем в отношении его слов о мертвых. Возможно, если бы он настойчиво умолял мейстера, последний, вероятно, дал бы ему письменное разрешение посетить отдел. — Ох и дурак же ты, Сэм! Ну, что же тебе мешало согласиться с его словами?! — мысленно упрекнул себя Сэмвелл. Его немного успокаивал тот факт, что Цитадель была полна мастеров, и ему не приходилось сосредотачиваться только на Дэвионе. Например, архимейстер Эброз. Следующим, кого он собирался увидеть, был архимейстер Эброз. Эброз отвечал за медицину и анатомию человеческого тела, и Сэм понимал, что в будущем ему понадобится больше знаний об этом. Ситуацию улучшал тот факт, что архимейстер был добрее многих, с кем общался Тарли.  Нет, он не был достаточно добрым и мудрым, как мейстер Эймон, но он был мягким человеком. Его тихая и мягкая натура пленила Сэма, который был почти таким же, как и сам Эброуз. Он подошел к кабинету архимейстера. В отличие от Дэвиона или других мейстеров, которые преподавали в классе, Эброз хотел, чтобы Сэм был в его кабинете. Это означало, что лекций не будет, а значит, он будет помогать архимейстеру с практической работой. Сэм не мог не почувствовать прилив энтузиазма и волнения от этой идеи. Ему нравилось читать, но занятие чем-то своими руками всегда заставляло его смотреть на процесс обучения с воодушевлением. Еще до того, как он постучал в дверь, он услышал, как в комнате поднялась суматоха, словно архимейстер был там не один. Его стук в дубовую дверь комнаты не остановил это странное движение, но тем не менее Сэм получил разрешение войти. Открытая дверь встретила Сэма резким запахом алкоголя, уксуса и... Крови. Сэм заглянул в кабинет, и то, что он увидел, заставило его содрогнуться. За время службы в Ночном Дозоре он уже видел и мертвых людей, и огромную лужу крови. Но ни к тому, ни к другому он не мог привыкнуть. Поэтому, когда он наблюдал за вскрытием тела человека, ему было трудно сосредоточиться. — А, Сэмвелл Тарли. Входи, ты как раз вовремя. Мне сейчас не хватало твоего общества, — мягкий голос архимейстера привел Сэма в чувство. Кроме него и Эброуза в комнате находились еще двое послушников. Они были моложе Сэма и выполняли случайную работу. Сэму показалось, что Эброуза нисколько не смущало их присутствие. Они не смотрели ему в глаза и даже не говорили ни слова, что делало их очень похожими на Безмолвных Сестер. Словно приходя в себя, Сэм отложил свитки и пергаменты. Он надел мантию и перчатки и посмотрел на архимейстера. — Мейстер Вейланд. Ему неоднократно говорили об опасности алкоголя, но мало кто мог подумать, что все обернется именно так... Воистину, у богов странное чувство юмора, — небрежно сказал архимейстер, словно отвечая на вопрос Сэма. Цитадель запрещала официальные вскрытия трупов. Вера в Семерых была очень тесно связана с домом Хайтауэров и имела собственную резиденцию в Староместе. Они не одобряли методы работы мейстеров, которые могли каким-то образом дискредитировать религиозные процессы, связанные с захоронениями. Однако мейстер Вейланд позаботился об этой проблеме, хотя он был уже мертв. Будучи пьяным, он нечаянно нанес себе рану, которая оказалась смертельной. Поскольку он не умер естественной смертью, вскрытие перед захоронением можно было бы считать хорошей возможностью обойти правила и догматы Верховного септона. Однако даже в этой ситуации было проведено собрание архимейстеров, и ближе к вечеру того же дня, получив официальное разрешение от септона Староместа, они пошли на такой шаг. А прямо сейчас Сэм, морщась при виде внутренностей покойника, взвешивал его печень. — По крайней мере, его смерть не будет напрасной для нашего дома знаний, — сказал архимейстер, вырывая Сэма из задумчивости. Если бы Сэмвелл не был так сосредоточен на своей цели, он бы нашел слова Эброза крайне циничными. — Прошу прощения, архимейстер. Я хотел бы, чтобы вы рассмотрели одну из моих просьб, — очень дипломатично начал Сэм. Архимейстер в этот момент делал записи в книге. — И что это за просьба? Архимейстер даже не повернул головы в сторону Сэма, все еще погруженный в свои записи. — Это дело касается Особого отдела, — сказал Сэм, неловко переставляя ноги, опуская печень на поднос и помещая вместо этого на весы сердце. — Особый отдел? Но это для мейстеров. Вы мейстер, Сэмвелл Тарли? — спросил старик, по-прежнему не глядя на толстого молодого человека. — Нет,— Сэм ответил, — Но меня послали учиться на мейстера не просто так. Ночной Дозор хочет выяснить, как победить главную угрозу. Они уверены, что я смогу найти здесь ответы, но я здесь уже около полугода и не нашел ничего, кроме насмешек и недоверия. У меня такое чувство, что мне здесь не рады. — Глупо так думать. Каждый, кто пытается следовать пути мейстера, приветствуется в Цитадели, — усмехнулся архимейстер. Он посмотрел на весы и, увидев результат, снова наклонился над книгой, чтобы записать. — Да, я понимаю. Однако, при всем уважении, архимейстер, я говорю правду. Я видел их. Белых ходоков. В комнате воцарилась тишина. Архимейстер наконец поднял голову и посмотрел на него серо-голубыми глазами. Даже послушники затихли и как-то снизили активность своей работы. Слова Сэма звучали так храбро, как только могло. Ему казалось очень странным и глупым, что насмешки и недоверие мейстеров могли напугать его больше, чем дикие тэнны, бросающиеся на него с топором. — Оставьте нас! — сказал архимейстер, не сводя глаз с Сэма. Необычно твердый тон в голосе такого мягкого человека, как Эброз, подействовал как пощечина. Нетрудно было догадаться, к кому именно он обращался. Двое послушников склонили головы и вышли из комнаты. Сэм все еще стоял там, неловко переминаясь с ноги на ногу. Архимейстер, тем временем, просто молча стоял и смотрел на него, слегка приподняв голову. Сэмвеллу показалось, что в глазах архимейстера был упрек. — Я знаю, о чем ты думаешь. Тебе кажется, что вся Цитадель над тобой издевается. Они смеются. И почему? Потому что они тебе не верят? — последний вопрос Эброза не требовал ответа. Сэм был сбит с толку уровнем наблюдательности архимейстера. Эброз взял тряпку и, вытерев кровь с перчаток, поднял голову немного выше, чем прежде.  — Я знаю это, потому что испытал это сам, давным-давно. Когда мне было столько же лет, сколько тебе, я впервые попал в Цитадель, — прорезал тишину комнаты его тихий и холодный голос. — Великий мейстер, я... — Помолчи. Я еще не все сказал, — резко перебил Сэма старик, продолжая протирать кожаные перчатки.   Сэм замолчал, еще больше смутившись от собственного всплеска излишней горячности. Ему было крайне важно попасть в Особый отдел и испортить разговор с человеком, который, как ему казалось, был одной из его последних надежд, было ему ни к чему. — Молодость полна мятежности духа, мой юный Сэмвелл Тарли, и даже такой робкий и послушный человек, как ты, не лишён его. Спорить с людьми старше тебя — это нормально для молодых людей. Архимейстер перестал мять ткань. Он слабо бросил ее на стол, на который в следующую секунду положил ладони и устремил взгляд на Сэма. Почему-то вся эта картина вдруг стала для Сэма слишком личной. Ему даже на мгновение показалось, что послушники, стоящие за дверью, прислушиваются к ней в надежде что-то услышать. — Нормально подвергать сомнению действия мейстеров. Также как и все здесь будут сомневаться в твоих словах. Такова Цитадель, — голос старика был спокоен и рассудителен, и Сэм в очередной раз заметил, насколько ему стало легче и проще общаться с ним. — Но не я, — сказал Эброз, и Сэм поднял глаза. — Я знаю, что ты чувствуешь, юный Тарли. Я был там, когда ты впервые посетил Цитадель и безуспешно пытался убедить всех в существовании упомянутой тобой угрозы. Я знал, что сказанные тобой слова не были выдумкой твоей воображаемой фантазии, и это не была попытка поспорить с мейстерами ради самого спора, как это обычно бывает с молодыми людьми, — сказал Эброз, и Сэму показалось, что само время для него остановилось. — ххМне эта ситуация показалась очень странной, и поэтому я начал искать информацию о вашей проблеме в разных источниках, — сказал архимейстер. — Из источников Особого отдела? — осторожно спросил Сэм. — Включая их. Различные слухи, письма из Черного замка и многое другое. Многие из моих коллег по ремеслу не согласятся со мной. Многие люди даже не будут слушать или даже искать объяснения различным явлениям, которые объясняют вашу проблему. Кроме меня. Я изучил все, что вы сказали, и могу заключить, что то, что вы говорите, правда. Вы на самом деле видели то, что говорите, или, по крайней мере, верите в это. Ваши слова не были ложью, а я все ещё могу немного её заметить. Сердце Сэма готово было выпрыгнуть из груди от радости. Неужели он нашел человека, который не только не смеется над ним, не подвергает сомнению его слова, но даже соглашается с ними? Ему казалось, что только сейчас он понял, насколько сложной изначально была его задача. От такого признания Эброза, казалось, с плеч Сэма как будто свалился тяжелый груз. На мгновение он даже забыл о своей первоначальной просьбе. — Так вы мне верите? — Сэм вложил всю осторожность и такт в тон своего вопроса, словно боялся спугнуть свою удачу. — Да, верю. Ты счастлив? — спросил Эброз, хотя по его лицу невозможно было понять, был ли он раздражен или доволен. Старик повернулся к записям и стал их просматривать, хотя Сэм был уверен, что его собеседник не потерял нить разговора. — Я... благодарю вас, архимейстер. Я думаю, вы один из немногих, кто мне верит. По крайней мере, к югу от Перешейка, — смущенно улыбнулся Сэм. — Я думаю, что и к северу от Перешейка вам не многие верят. Не так ли?— возразил старик, окуная перо в чернильницу. Сэм просто кивнул. Даже среди северян были те, кто не верил в Белых Ходоков, хотя их существование подтверждали другие братья Дозора. Эброз переложил сердце испытуемого с весов на поднос. — Мы, Сэмвелл Тарли, не с Севера и не с Юга. Мы — люди Цитадели, а Цитадель живет своей жизнью. Без нас Вестерос был бы не лучше того, что было у людей тысячу лет назад. Простолюдины склонны паниковать из-за любой проблемы, которую они не в состоянии предвидеть. Когда андалы вторглись на континент, все боялись, что наступит конец света, но этого не произошло. Когда Эйгон Завоеватель покорил Вестерос, все боялись, что конец света снова близок, но он так и не наступил. Когда Роберт Баратеон сверг династию, правившую триста лет, все тоже ждали конца. Но и этого не произошло. И через тысячу лет мы позволим им невежество, ведь иного ожидать от них трудно. Стена выдержит все. И все зимы и ужасы, которые приходят с зимой. Наступила тишина, и архимейстер снова выпрямился. Сэм стоял неподвижно, но Эброз вымыл перчатки, а затем снял их и вымыл руки. — Пожалуйста, помогите ребятам забальзамировать тело и поместить эти останки в банки с уксусом, а затем приберите здесь, — сказал архимейстер и направился к двери.  Старик открыл ее, кивнул головой в сторону кабинета и вышел. Как оказалось, послушники не стояли под дверью и не подслушивали разговор, но Сэм, похоже, даже не видел этого. Он все еще стоял там. Его разум был пуст, а слова архимейстера вызвали у него неприятное чувство безнадежности.

***

Прошло несколько дней с его последнего разговора с архимейстером Эброзом. Несмотря на то, что Сэму предстояло еще несколько встреч с главой Конклава после него для исцеления, Сэм старался больше не поднимать с ним эту тему. Хотя, как оказалось, сам архимейстер уже благополучно забыл об этом. Тем не менее, Сэм был уверен, что еще один такой разговор его разозлит, а Тарли этого не хотел. Он старался не думать о том, чтобы напрямую просить мейстеров и архимейстеров. К тому времени Сэм вообще скептически относился к тому, чтобы просить их о чем-либо напрямую. Он вспомнил свой разговор с мейстером Дэвионом и снова подумал, что ему следовало бы солгать. В конце концов, неважно, как именно получить разрешение на посещение Особого отдела. Если это даст ему нужную информацию, то он это сделает. Такой поступок вряд ли можно было назвать честным, но он обнаружил, что ему все равно. Он уважал честь, и ему было неприятно чувствовать, что он очень похож на вора или грабителя. Единственное, что его утешало, так это то, что его действия были ничем по сравнению с подлостью и предательством, которые он видел в Черном Замке. Сэм шел на одну из лекций, держа в руках охапку рулонов бумаги и пергамента. Что особенно нравилось многим новичкам и студентам в лекциях, так это то, что им не нужно было их посещать. Студенты могли пропустить абсолютно любую лекцию, и никто их за это не осуждал, но те, кому нужно было стать мастером, старались не пропускать ни одного занятия. Сэму была важна не сама лекция, а возможность получить разрешение мейстера на запись Специального раздела. Прослушивание нудной лекции в течение часа не было такой уж высокой ценой, если это гарантировало ему успех. Он знал, что стал немного знаменитым в Цитадели, попросив почти у каждого мейстера доступ к личным записям. Он боялся, что его просьба к мейстеру быстро будет разоблачена как ложь. Он молил всех богов, чтобы его не высмеяли на этой лекции. Однако ему не суждено было дойти до зрителей.  — Ты дышишь так нервно, что у меня сложилось впечатление, будто кто-то бежит за тобой, — раздался голос в тишине коридора. Темнолицый молодой человек прислонился спиной к одному из боковых столбов Цитадели. Худощавый и красивый, со смуглым цветом лица, он сильно напоминал уроженца Летних островов. — Прости, Аллерас! Что ты здесь делаешь? Я думал, ты проводишь время в своей кампании, — деликатно спросил Сэмвелл. Он имел в виду, конечно, постоянных спутников Аллераса. Пейт, Рун, Армин и Молландер были постоянными участниками всех безобидных занятий парня. Хотя среди развлечений этих ребят были и такие, которые были определенно не безобидны. Метание ножей, испытания легких ядов... Все это было частью их развлечений, которые Цитадель не одобряла, но мало что могла противопоставить, поскольку никаких особых инцидентов после них не случалось. — Вы не хуже меня знаете, что их чрезмерное увлечение моими розыгрышами мешает им сосредоточиться на учебе, — сказал Аллерас. Сэм был сбит с толку этим заявлением. Аллерас не был похож на человека, которого сильно волнует успеваемость новичков, даже если они его друзья. С другой стороны, он учился гораздо дольше самого Сэма, и по объему знаний он уже должен был стать кандидатом на одно из звеньев цепи. Тем не менее, Аллерас жил тихо и изучал разные науки в Цитадели. И его не смущало, что, в отличие от остальных, он не спешил получить один из знаков отличия, свидетельствующих о прохождении им какой-либо из изученных им наук. Если сами мейстеры не обращали на это внимания, то сами студенты наверняка это замечали. По крайней мере, друзья Аллераса точно. Они наверняка спрашивали его об этом, да и Сэм, кстати, тоже, но Аллерас, как всегда, отвечал уклончиво или отмахивался от каких-то несущественных замечаний. Хотя это не имело особого отношения к делу, Сэм все равно не стал донимать его такими вопросами. — Так... Так ты думаешь, у них получится? — деликатно спросил Сэм. Вопрос показался глупым даже ему. Друзья Аллераса проявляли больший интерес к развлечениям и кутежам, чем к книгам. Возможно, даже больше, чем кто-либо другой в Цитадели. Если Пейт не мог получить ни одной из цепей, несмотря на то, что учился больше года, то и другие не проявляли особого интереса. — Раз уж ты спросил то, у них не больше шансов, чем у тебя, стать мейстерами к концу года. — На лице Аллераса появилась улыбка. Слова парня звучали мягко и безобидно, но Сэму почему-то стало не по себе. — Пока я не забыл, должен предупредить тебя, что архимейстер Марвин искал тебя, — сказал Аллерас. Сэм посмотрел на него с удивлением. Архимейстер Марвин был одним из первых, кого Сэм встретил в Цитадели, но в то же время он был одним из тех, с кем Сэм общался меньше всего. — Но зачем ему я? — осторожно и несколько смущенно спросил молодой Тарли. —Понятия не имею. Это твое дело с архимейстером, - небрежно сказал другой мужчина, но Сэм был уверен, что Аллерас что-то от него скрывает. Тревога мелькнула в глазах темнокожего юноши. — Но мне нужно идти на занятия. Архимейстер не может подождать еще час? — спросил Сэмвелл. По правде говоря, это не было причиной, по которой Сэмвелл не хотел идти к Марвину. У Марвина была крайне плохая репутация в его ремесле. Он не чурался общения с куртизанками, ворами, пьяницами, бродягами и нищими. Хотя у него не было особенно близких контактов с такими людьми, тем не менее, мейстеры его не любили и не уважали, а архимейстеры вообще презирали его. Ходили слухи, что он был особенно сведущ в магии и даже общался с колдунами и чернокнижниками из далеких Края Теней Асшая, а это, в принципе, мало кому понравилось бы в Вестеросе. Сэмвелл, конечно, опасался его, но не слухов о его колдовстве или даже его сомнительных связях. Сэмвелл, несмотря на свою неуклюжесть и неуверенность, был на хорошем счету у многих мейстеров и даже архимейстеров. Тот же Эброз не нанял бы его в помощники просто так. Сэмвелл был недостаточно сообразителен, но, по крайней мере, он понял эту деталь в действиях архимейстера. Он боялся, что общение с такими людьми, как Марвин, будет рисковать сильно разочаровать себя в глазах такого Эброза. Сэм не хотел бы оставаться здесь на неопределенный срок только потому, что из-за Марвина ему придется долго добираться до Особого отдела. — Он сказал, что это дело очень важно для вас. И не беспокойтесь о лекции. Я позволю вам списать некоторые из моих записей, — сказал Аллерас.

***

Кабинет архимейстера Марвина не был похож на обычные кабинеты мейстеров и архимейстеров. Вместо привычного освещения многочисленными лампами и канделябрами, кабинет Марвина был тускло освещен. Вместо постоянных банок с жидкостями и пропитанных спиртом частей тела, архимейстер был полон различных артефактов и сувениров из далеких земель Эссоса. Деревянные, керамические, каменные и даже железные поделки. Армиллярные сферы, различные таблички с надписями на языках Старого Гиса и Старой Валирии. Все здесь говорило о том, что архимейстер много путешествовал в юности. Сэма больше всего интересовал большой круглый стол посередине комнаты, на котором в самом центре на коричневом блюдце стояла прямая и ровная свеча из полированного обсидиана. Он горел мутным бледно-зеленым пламенем, которое, тем не менее, освещало немалую часть офисного помещения. — Ты более сдержан. Многие мои ученики уже попытались бы прикоснуться к свече, — послышался голос, от которого Сэм вздрогнул. Сэм был слишком заворожён. Слишком сильно, чтобы сразу заметить, что напротив него, по другую сторону стола, на краю освещения, сидит мужчина средних лет. Это был полулысый мужчина с редкими и непослушными волосами на макушке и густыми седыми волосами по бокам головы. Его толстое лицо с грубой щетиной, мешки под глазами и вечно сальный взгляд делали его похожим на нищего пьяницу, что, по мнению Сэма, не соответствовало образу архимейстера. Тем не менее, Сэм понимал, что это обманчивый образ, и за этим фасадом скрывался человек, который знал очень много, и, возможно, больше, чем большинство архимейстеров Цитадели. Тело архимейстера Марвина тоже было обманчивым. Он был упитанным человеком, но это не помешало ему вскочить со стула так быстро, что Сэм даже подпрыгнул от удивления. — Вы, конечно, хотите услышать, как мне удалось ее зажечь? Вы надеетесь на какую-то захватывающую историю? Увы, в этой истории нет ничего захватывающего, — сказал Марвин, обходя стол и указывая на свечу. — Да, архимейстер. Это было бы интересно, но ты оторвал меня от учебы ради чего-то другого, — прямо сказал Сэм, уверенный в своих словах. — Отнюдь. Именно поэтому я и позвал тебя. — Сказал Марвин и продолжил. — Я никогда не думал, что обладаю какими-то способностями к тайным силам, но когда зажглась эта свеча, в сиянии ее огня мне явилось видение. — Видение? — спросил Сэм. Конечно, он знал о слухах, якобы гласящих, что Марвин общается с темными силами. Однако он понимал, что эти слова звучали по-особенному из уст Марвина. Поэтому он невольно напрочь забыл об уроке и мире, который ждет его за пределами кабинета архимейстера. — Да, Сэмвелл Тарли. Это было недолго, но ярко. — И о чем? — тихо спросил Сэмвелл. Марвин поднял на него взгляд, который уже не был таким добродушным.  — О драконах. Я видел, как пламя разгоралось все сильнее. Я видел, как пирамиды в городе Эссоса тонули в огромных столбах огня, который поглотили десятки и сотни кораблей у берегов. И три дракона вылетели из пламени и улетели на запад. Наступила неприятная тишина. Архимейстер подошёл к столу и положил на него ладони, уставившись на свечу. — Я видел сине-голубые глаза, горящие во тьме зимнего холода. И тысячи безликих слуг, следующих за командиром, который не был живым королем.  — Белые Ходоки, — слова Сэма прозвучали как шепот, почти беззвучно. Однако архимейстер услышал его. — Ты их видел. Не так ли? — он вопросительно посмотрел на него. Сэмвелл неуверенно кивнул, словно боялся, что архимейстер посмеется над ним или унизит его, как это делали его коллеги. Однако, к его удивлению, Марвин только сильнее нахмурился. — Простите, архимейстер, но я не понимаю, какое отношение это имеет ко мне? — спросил Сэмвелл. — Прежде чем я позвал тебя, у меня снова было видение. В нем над башней возвышался огромный осьминог с факелом. Один из глаз осьминога горел синим огнем и тянулся щупальцами к башне, а из башни вылетел огромный ворон и держал в клюве свиток, — сказал архимейстер. Сэм нахмурился. Драконы, мертвецы и гигантский осьминог. Но больше всего его привлекла ворона. Видения архимейстера сами по себе были странными, но, по крайней мере, они были ясными. Сэму не пришлось долго думать и гадать, каковы драконы и мертвецы. Но осьминог заставил его задуматься. И зачем вороне брать свиток из башни? — Вы хотите сказать, что Грейджои нападут на Старомест? — спросил Сэм, который был потрясен тем, насколько легко и непринужденно звучал его голос. Только сейчас Сэм по-настоящему ощутил, насколько близко нависла над ними угроза. Словно он находился не в кабинете, а на эшафоте, где палач уже приготовил свой меч. — Вот почему я позвал тебя сюда. Вороны прибыли в Цитадель сегодня днем. Город пока об этом не знает, но это лишь вопрос времени. Скоро об этой новости будут шептаться на каждом углу, — сказал архимейстер и протянул Сэму письмо. Письмо было маленьким и коротким, но написанные в нем слова были подобны грому. — Замки Бульверов и Костейнов... пали? Железнорожденные грабят и разоряют окрестности. Но ведь это в двух днях пути от Староместа», — в шоке прочитал Сэм. — Удручающая картина, не правда ли? — усмехнулся архимейстер Марвин. Он сел на стул и стал вынимать из-за пазухи письмо и связку ключей. Он перевязал письмо лентой и приклеил к нему воском марку. «Я знаю о твоей главной миссии. Я знал это, когда ты впервые прибыл в город, — нейтральным тоном сказал Марвин. — Почему же вы мне тогда не помогли? — спросил Сэм. —Ты бы мне доверял? Но сейчас... Я помогаю тебе сейчас, потому что знаю, что у нас мало времени. Если пираты доберутся сюда, они тоже не пощадят библиотеку, а у меня не будет достаточно времени, чтобы правильно растолковать все видения, которые приходят ко мне. Тебе придется получить как можно больше информации, которую ты ищешь. Не только для себя, но и для меня тоже. Не трать время на бесполезные лекции. Ты все равно не многому научился у этих старых стервятников. Сейчас ранний вечер, и в библиотеке сейчас практически никого нет. Поспеши. Он вручил Сэму связку ключей, и только сейчас Сэм осознал их необходимость. — Это они? Но... как? — радостное удивление охватило Сэма. — Развалина Валгрейв не хотел мне их отдавать, а его помощник Пейт был не менее упрям. Скажу только, что у Аллераса было чем надавить на этого заносчивого маленького сморчка. Будьте с ними осторожны и не потеряйте их. Если вам нужно мое личное разрешение, то посылайте ко мне любого, кто об этом спросит. Ну все, ступай. — сказал архимейстер. Сэмвелл не знал, чем пригрозил Пейту личный помощник Марвина, что тот тут же согласился отдать ключи от Особого отдела Аллерасу, но ему было все равно. Радость была такой сильной, что она придала ему силы, которых он никогда в себе не находил. Он бежал так быстро, как только мог, и ему казалось, что он чувствует себя невероятно легким, словно сбросил весь лишний вес и теперь весил не больше унции. Марвин лишь ухмыльнулся, наблюдая за результатами своей мотивации. Он перевел взгляд на печать письма, которое собирался отдать Аллерасу. На печати был изображен герб в виде солнца, пронзенного копьем.