Глупая игра

      Дни в компании новоприобретенных знакомых проходили незаметно. Отношения между ребятами значительно потеплели: Вадим относился к Роме с доверием и не так остро реагировал на присущую им с Лерой тактильность, Лера перестала смущаться каждого брошенного на неё взгляда, а Рома подобрел и стал менее категоричным.       Каждое утро они с Лерой работали в огороде, затем сидели вместе у озера. Дальше друзья расходились: Рома читал и придумывал новые цели, а Лера упражнялась в сонетах для вступительных экзаменов в театральный вуз. После обеда они проводили время с бабушкой и дедом Елисеевой, а ближе к вечеру шли в город вместе с компанией Вадима. Домой возвращались поздно и без задних ног ложились спать.       Так прошла неделя. За это время Рома успел обучиться двум новым навыкам – работе в огороде и проявлению фотографий. Дед Леры был ярым фанатом старых фотоаппаратов, и мастерски снимал и проявлял плёнку. Он научил этому Рому. Подросток самостоятельно проявил их с Лерой фото у озера и даже снял несколько пейзажей.       Компания отдыхала не только на улице – ребятам были рады и дома. Дедушка и бабушка Елисеевой несколько раз звали подростков на киновечера. Они собирались в просторной гостиной, где пили травяной чай, смотрели популярные киноленты и играли на гитаре. Взрослые знали, что ребята периодически балагурят и даже ввязываются в драки, и были рады, что, проводя вечера дома, дети находятся хоть под каким-то присмотром.       Лебедев и Анненский не подружились, но начали друг к другу присматриваться. Во время домашних вечеров Рома часто говорил со старшими о литературе. Он стал замечать, что, хоть Тёма никогда и не присоединяется к разговорам, он внимательно их слушает. Ему показалось, что Тёма стал меньше хорохориться и вёл себя сдержанней. Пару раз они гуляли с ним и с Лерой втроём – Вадим и Денис работали в мастерской, а братья помогали маме по хозяйству, и Тёма во время этих прогулок был вовсе не тем туповатым гопником, каким показался Роме при их первой встрече.       Приятельские отношения Тёмы и Леры быстро перерастали в дружеские. С Елисеевой было невозможно общаться по-другому: она располагала к себе всех без особых усилий. Рома держался особняком, но за Анненским наблюдал и, к своему удивлению, отметил, что тот совершенно по-разному ведет себя в компании и с ними. В толпе он недалёкий и шумный разгильдяй, а в обществе поменьше – уравновешенный и открытый парень. Лебедев понял, что Тёма – тот еще лис, и меняет образы по ситуации, но напрямую спрашивать его о причинах такой игры пока не решался.

* * *

      Не было еще и середины дня, а солнце припекало так, будто пыталось расплавить всё, до чего могли дотянуться его лучи. Компания пережидала жару на стадионе, активно поедая мороженное. В это время дня там почти никого не было, и они чувствовали себя свободно и по-хозяйски. Витя молча лизал подтаявшее эскимо, а Митя ходил вверх-вниз по рядам (даже температура, приближающаяся к сорока градусам, не могла заставить этого парня спокойно сидеть):       — Вы знаете, – начал он. – что через пару дней мы с братом едем в лагерь?       — Нет. – одновременно ответили Лера и Рома.       — И нам это не особо интересно. – добавил Артём.       — Почему ты в этом году не ездил? – спросил у него Витя и тут же пояснил остальным. – Обычно Тёма до августа в лагере.       — Отец не пустил, – с деланным равнодушием ответил Анненский. – Сказал, я не заслужил.       — А ты пробовал с ним поговорить? Может, он бы смягчился.       — Было бы когда. Он приходит с работы и сразу заваливается спать, ну либо бежит пить с друзьями. С ним в таком состоянии ни о чем не поговоришь.       — Твой отец пьет? – с сочувствием произнесла Лера.       — Не просыхая. – усмехнулся тот.       — А мама?       — Мама… мама ничего ему не говорит – бесполезно, да и не может. Она старается запирать его в комнате, когда тот нажирается, но больше ничего не делает. – Тёма говорил об этом спокойно и даже равнодушно, как будто много раз пересказывал надоевшую ему историю.       — Она его боится? – уточнил Рома и тут же пожалел о сказанном, внутренне проклиная своё любопытство.       — Да. Плюс, он как-никак, но содержит нас. Ей было бы тяжело одной, учитывая, что тут не так много работы, а она без образования. Мать надеется на меня, мол, стану инженером, и помогу семье приподняться.       — Не боишься её обломать? – хохотнул Витя, похлопывая друга по плечу. – Когда в последний раз ты был на математике?       — Не помню, – раздраженно ответил Артём. – Это и не важно. Я все равно не хочу идти в институт.       Пока они говорили, на стадион пришли Даня и Вадим. Они сели на ряд ниже остальных и, вытянув ноги на спинки передних сидений, передали друзьям сигареты. Каждый, кроме Леры и Ромы, взял по штуке.       — Тём, ты куришь? – поинтересовалась Лера.       — Покуриваю. – ответил тот.       Рома покосился на подругу и, увидев, что она ждёт его реакции, пожал плечами, будто знал всё давно и не видел в этом ничего удивительного. Тёма заметил их немой диалог и через пару тяг потушил сигарету.       — Впервые за неделю удалось достать сиги, а он не докуривает, – недоумению Вадика не было предела. – Ты не заболел?       — Не понравились. – отрезал тот.       Он исподлобья глянул на Рому и, заметив одобрительную ухмылку на его губах, выкинул бычок в урну.       Анненский не встревал в разговор ребят и почти их не слушал. Тёма жаждал побыть наедине со своими мыслями, ведь в последнее время они стали его напрягать.       Неизвестно почему, но с недавних пор ему страшно хотелось вызывать у приезжих если не уважение, то хотя бы участие. Он с интересом вслушивался в их разговоры о театре и музыке, сам ни раз порывался что-нибудь сказать, но всегда себя останавливал, а потом злился на то, что чувствовал желание поближе познакомиться с миром краснодарских друзей. Новые стремления пугали его, и Тёма всеми силами старался их заглушить.       Пока он был занят самокопанием, друзья успели обсудить планы на вечер и поставили вышедшего из транса Артёма перед фактом – в шесть часов они идут в парк за ДК. Тот лишь кивнул и, сославшись на невыносимую жару, побрел домой. Лера и Рома, освобожденные в этот день от дел, отправились к Вадиму. До вечера они сидели у него дома: слушали музыку, смотрели «Котопса» и наблюдали, как мастерски Вадик играет в «Resident evil».       В шесть компания встретилась у ДК. Данил и Витя гулять не захотели, и Митя был счастлив, что старший брат не будет обрывать его крутые рассказы и никто не усомнится в его словах.       В парке было много народу: мамочки с колясками облепили детскую площадку, следя за своими маленькими отпрысками; на соседних лавочках группы подростков по пять-семь человек грызли семечки и громко смеялись, а около турников кружили молодые спортсмены, щеголяя перед девчонками голым торсом.       Друзья заняли место в отдалённом углу парка – свободных лавочек практически не было, и, как обычно, затянули беседу. Митя с удовольствием рассказывал собравшимся о своих кулинарных способностях и уверял всех в том, что брат частенько подворовывает у него рецепты. Время от времени ребята переглядывались и улыбались друг другу, но старательно делали вид, что верят всем россказням Мити.       Вечерело, и в парк стекалось еще больше людей. Недалеко от ребят проходили мальчики: оба невысокие и тощие, как напольные вешалки, и достаточно ярко разодетые. У одного из них была синяя челка, а у другого – пирсинг в носу. Они о чём-то оживлённо болтали, но, увидев на лавочке рядом Артёма, замолкли и перестали жестикулировать. Анненский заметил их реакцию, широко улыбнулся, поднялся с места и двинулся прямо к ним.       — Ко-о-о-ля, Его-о-о-р, давно не виделись! – он развязно поздоровался и встал между парнями, закинув руки каждому на плечо. – Как настроение?       — Было хорошим, пока ты не появился. – огрызнулся Егор. Он старался выглядеть уверенно, но в его голосе чувствовалось напряжение.       — Крутая стрижка, – Анненский потрепал Колю по голове. – Теперь ты похож на Соника.       Парень ничего не ответил.       — Что-то вы сегодня неразговорчивые, – мальчики хотели идти, но Тёма приобнял их сильнее, тем самым пригвоздив к земле. – Куда вы? Мы же так давно не виделись!       — Я бы не видел тебя еще столько же. Чего тебе надо? – Егор попытался вывернуться из-под руки Артёма. Он в ответ рассмеялся и с деланой обидой в голосе продолжил.       — Я просто хотел поговорить!       — В другой раз – мы торопимся.       — Куда?       — К друзьям. – подал голос Коля.       — Но у вас нет друзей. Вы, голубки, всегда вдвоём ошиваетесь, – непринужденно парировал Тёма. Только сейчас он разглядел металлическое кольцо «септума» в носу Егора. – О, у тебя новая игрушка? – он бесцеремонно щелкнул парня по носу, заставляя серебряное колечко сместиться вверх. – Из Москвы привез?       — Да. – сквозь зубы проговорил парень.       — Там так модно?       — Да.       — А не боишься, что кто-нибудь выдернет? – Анненский сымитировал резкий рывок. На деле он легонько потянул кольцо на себя. Мальчики еще больше напряглись, а Тёма лишь рассмеялся. – Смелый ты парень, раз решился тут так ходить. Не я, так кто-то другой тебе предъявит.       Егор решительно оттолкнул от себя Артёма. Страх в его взгляде граничил с практически животной злостью.       — Не на… – Коля попытался остановить друга, но тот уже настроился отвечать.       — Я не обязан отчитываться перед кучкой гопников за то, что хожу так, как мне нравится, так что отвали и иди к своим дружкам. – гневно прошипел он.       Анненский посмотрел себе под ноги, хохотнул, а затем взял Колю за футболку, притянув к себе.       — Твой любимый – очень рисковый пацан, раз говорит так со мной, но его борзота не поможет, когда я дам ему под дых, как тебе. – он замахнулся на Колю, но Егор вовремя перехватил целящуюся в солнечное сплетение руку.       — Оставь его. Он ничего тебе не сделал.       — Как это мило, – Тёма демонстративно оттолкнул от себя побледневшего Колю. – но мы не в Москве. Так что валите отсюда, пока я добрый, и надейтесь на то, что до конца лета мы не пересечемся.       Он плюнул под ноги взволнованным мальчикам и ушёл к своим.       Никто из компании хадыженцев не выглядел удивленным. Анненский спокойно развалился на скамейке, проигнорировав Леру и Рому, смотрящих на него выпученными глазами.       — Что… что это было? – девушка еле прочистила горло.       — Напоминание поверившим в себя лохам, чтоб не борзели.       — Зачем ты к ним пристал?       — Лер, они привыкли. – ответил Вадик.       — Разоделись как клоуны и думают, что к ним не будут лезть? – поддержал Митя. – Педики несчастные.       — Что они вам сделали? – с плохо скрываемым презрением в голосе спросил Рома. – Они же просто шли.       — Это и бесит, – пояснил Тёма. – Ведут себя так, как будто они нормальные.       — А они ненормальные? – Лебедев чуть повысил голос.       — Конечно нет. Все знают, что они пидорасы.       — Вадим! – жалобно протянула Лера. – Нельзя так…       — Расслабься, ничего такого не произошло. В конце концов, эти ребята знают, чего ждать.       — Да, они привыкли.       — И раз уж вышли в центр, должны понимать, кого тут можно встретить.       Лера почти бесшумно всхлипнула. Её доброе лицо заметно помрачнело. Пухлые губы вытянулись в тонкую линию, а глаза застелили слёзы. Не сказав ни слова, она вскочила со скамейки и выбежала из парка.       Вадим успел её окликнуть, но Елисеева не повернулась. Быстрым шагом она удалилась за территорию Дома культуры, не желая, чтобы кто-то видел её заплаканной.       Тёма захотел пойти за ней, но встретил решительный отпор со стороны Ромы. Лебедев смотрел на парня почти враждебно и с явным осуждением в глазах. Он сам поднялся со скамейки и побежал за подругой.       Леру удалось догнать у придорожного магазина. Она стояла около дверей и вытирала лицо только что купленными салфетками. Лебедев приблизился к ней, нежно взяв за руку.       — Могла бы подождать меня, – шутливо сказал он. – Я давно мечтал от них сбежать.       — Прости, – девушка шмыгнула носом. – я больше не хотела это слушать. Как они могут считать такое поведение нормальным? Те ребята ничего плохого не делали. Зачем их трогать?       — Издеваться над слабыми проще, чем над равными себе.       — Мы все равны, – выпалила Лера. – И Артём не имел права так себя вести.       — Согласен, но так считают не все.       — Как он мог? Мы так хорошо проводили время… чёрт, он ведь мне нравится, – Елисеева провела рукой по волосам. – Я только начала верить, что он не такой, каким показался при первой встрече, а тут такой облом.       — Неужели ты раньше такого не видела?       — Ни разу! Мы с Вадимом редко гуляли в компании – в основном, сидели у него дома, и я даже представить не могла, что мой брат будет на стороне этого…       Она запнулась. Парень аккуратно провел рукой по её макушке.       — Давай, скажи это.       Губы Леры тронула легкая улыбка.       — Не дождешься.       — Я ведь знаю, что ты хочешь его обозвать.       — Предоставлю это тебе. – она отвела взгляд от темных глаз Лебедева и тут же помрачнела. Оказалось, к ним подходил сам виновник переполоха.       Лера не стала объясняться и молча ушла. На этот раз она не сбегала – просто развернулась к Тёме спиной и зашагала по направлению к дому. Анненский собирался вновь побежать за ней, но не смог. Холодная рука Ромы схватила его за запястье.       — Не смей к ней подходить.       Гнев сделал лицо Ромы очень грозным. Его брови изогнулись, а глаза потемнели, став почти чёрными. Он крепко сжимал Тёмино запястье и сверлил парня взглядом.       Казалось, от их касания возник электрический импульс. Они молча смотрели друг на друга: Рома – с пренебрежением, Артём – с раздражением. Никто не решался двинуться, будто боясь спровоцировать драку. Только подошедшие к ним Вадим и Митя смогли изменить опасное положение.       — Куда делась Лера? – поинтересовался Вадим.       — Ушла, – Рома отпустил руку Анненского, отбросив её от себя. – И я иду с ней. Приятного вечера.       Он не смотрел на обескураженных парней рядом с собой. Кипящая внутри ярость не давала ему возможности быть конструктивным, и Рома посчитал, что сейчас ему лучше успокоиться и успокоить подругу, а не выяснять отношения с гопниками.       Леру он нагнал почти у дома. Она уже остыла, но все равно была расстроена. До калитки они шли молча.       Елисеева не любила передавать остальным свое плохое настроение. Рома знал: ей нужно время. Она, как обычно, переживет все внутри себя, а потом позволит другу с ней поговорить. Рома не стал её удерживать. Лера умылась и пошла к себе. Лебедев весь вечер читал, но у него плохо получалось сконцентрироваться на книге. Оказалось, ситуация и его не на шутку задела. Сначала Роме казалось, что он так разозлился из-за подруги: этот нежный цветок терпеть не мог насилия и приходил от него в ужас. Причем виновником всему был её возлюбленный, а брат поддержал его. Лебедев думал, ему было жалко девушку, потому он и вскипел. Но позже, приведя мысли в порядок, он понял, что причина не только в Лере – ему почему-то не хотелось разочаровываться в Артёме. Этот мальчик показывал себя не с самой лучшей стороны, но Рома видел в нем что-то хорошее и хотел узнать его поближе. За последнее время они нашли контакт и даже стали немного понимать друг друга. Лебедев осознал: он не хочет ругаться с Тёмой, но этого не избежать.       В надежде, что свежий воздух поможет расслабиться и вернет утерянную концентрацию, подросток вышел на улицу. Уже стемнело, поэтому пришлось взять с собой крупный фонарик. В озере громко квакали лягушки, а в кустах около беседки стрекотали кузнечики.       Прохлада летней ночи действительно неплохо успокаивала нервы. Лебедев расслабленно сполз со скамейки и закрыл глаза. Но долго эта идиллия не продлилась: минут через пять после выхода на улицу он услышал какой-то шорох, а затем позвякивание калитки. Рома напрягся и замер. Кому приспичило дёргать калитку в полпервого ночи? Он осторожно вышел из беседки и включил фонарик. В паре метров от него стоял Тёма.       — Что ты тут забыл? – прошипел на него Рома.       — Как хорошо, что ты не спишь. – Анненский неловко перекатывался с ноги на ногу.       — Ты не ответил на вопрос. – парень немного смягчился.       — Я хотел извиниться.       — Тебе не передо мной извиняться надо.       — Я и не собирался.       — Лера спит.       — Тогда я пойду.       — Постой, – Рома понял, что рад его присутствию. – зачем ты это сделал?       — Потому что захотел. – сухо отрезал он.       — Считаешь, что прав?       — Прав, не прав – какая разница?       — Зачем извиняться, если не считаешь себя виноватым?       — Потому что… – он запнулся. – потому что считаю.       — Ты её очень расстроил.       — Я заметил, – Анненский украдкой глянул на Рому, все так же переступая с ноги на ногу. – А тебя?       — А меня разочаровал.       — Жаль, что мне всё равно.       — Тогда бы ты не спрашивал. – парировал Лебедев.       — О Боже, ладно! – Тёма развел руки в стороны и с раздражением продолжил. – Я сделал глупость, и мне очень стыдно! Доволен?       Рома ничего не сказал, но про себя отметил, что ответом Тёмы доволен.       — В последнее время меня бесит буквально все. Я не могу контролировать гнев. А тут как раз подвернулись эти два пидорка, – продолжил Анненский. – В школе я часто их задираю, вот и не выдержал. Думал, оторвусь на них, и станет легче.       — Но?       — Но потом увидел ваши лица, и стало совсем паршиво.       — Не хочешь перед ними извиниться?       — Разбежался! Они меня жутко бесят.       — Почему?       — Потому что одеваются как клоуны, слушают всякий бред, ведут себя как гомики.       — Ты злишься на них за то, что они делают, что хотят? – предположил Рома. – Завидуешь им?       — Да, похоже на то, – Тёма выдохнул. – Они как будто специально идут наперекор всем, лишь бы выпендриться.       — Это разве плохо? Ребята никого не изображают и принимают друг друга настоящими. Это лучше, чем строить из себя непонятно кого.       — А, ты не понимаешь. – Тёма махнул на него рукой.       — Я-то как раз понимаю, – Лебедев подошел ближе. – Самому приходится играть на публику. И поверь, я бы предпочел этого не делать.       Некоторое время они молчали. Тёма неловко чесал запястье.       — Ты меня сильно хватанул, – рассмеялся он. – Даже синяк остался.       — Покажи. – Лебедев взял его руку в свою, поднося её к свету фонарика. В месте, где он держал Тёму во время их перепалки, красовалось синее пятнышко.       — Как тебе?       — Не вижу проблемы. Значит, мы подружимся. – Рома отпустил его руку и подмигнул. – Я пойду спать. Завтра извинись перед Лерой. Думаю, она тебя простит.       — А ты… простил?       — Ты же не собирался передо мной извиняться.       — Не беси. Простил или нет?       — Возможно. – Лебедев еще раз улыбнулся и ушел в дом. Тёма остался стоять у озера, поглаживая запястье.