Глупая игра

      Весь день он провел с подругой и на время забыл о переживаниях, но оттягивать разговор с семьей было бессмысленно. Рома понимал – ничего не поменяется, если не разобраться.       Родных он увидел только вечером, за ужином.       — Чем занимались сегодня? – начал он, собираясь с мыслями.       — Мы сидели в деканате, разбирались с абитуриентами, потом пили кофе и решали сканворды. Ничего такого.       — А у нас, как всегда, пациенты. Ко мне привели парня, утверждающего, что его кости стеклянные. За всю мою практику это первый такой случай.       Отец рассказал о паре забавных ребят, бывших у него на приеме, после чего разговор сам собой прервался. Только к концу ужина Рома смог сглотнуть невидимый ком, застрявший в горле, и спросить:       — Мы можем кое-что обсудить?       — Тебя что-то беспокоит? – отозвалась мать.       — Если честно, то да, – он прокашлялся. – Мам, пап, почему у нас такие отношения?       Супруги переглянулись. Вопрос сына был им непонятен.       — А что в них не так? – поинтересовалась женщина тоном, каким говорит на работе.       — Вы не чувствуете? Мы ведем себя не как семья. Может быть, мы и не семья вовсе.       — Как это «не семья»? Мы с отцом женаты, ты наш ребенок – обыкновенная семья.       — Вы… вы совсем не показываете, что любите меня. Я не слышал от вас слов поддержки, да и заботы толком не видел. Родители Леры относятся ко мне теплее, чем вы. Почему так? Я недостоин?       — Ром, ты говоришь глупости. Вот чего тебе не хватает? – смог вставить отец.       — Я уже сказал – вашего внимания. Мы никогда не говорили о личном, вы меня не хвалите. Даже сейчас, когда я многого добился, от вас нет никакой реакции.       — Ты делаешь это для себя, а не для нас, – отчеканила женщина. – Ты не пятилетний ребенок, чтобы с тобой сюсюкаться. Мы с отцом хотим, чтобы ты состоялся в жизни, поэтому критикуем и наставляем. По-моему, без нас ты не был бы таким, как сейчас.       — Вполне возможно, я был бы не так успешен, зато счастлив.       — А ты несчастен?       Рома закусил губу. Говорить об этом вслух было так сложно, что его начало тошнить.       — Я хотел бы знать, что кому-то нужен просто так, без достижений, а вам все не так.       — Нет предела совершенству. И я, и мама старались ради твоего будущего.       — В нашем мире главное – это хорошо устроиться, а чтобы это сделать, нужно быть целеустремленным и работящим. Этому тебя и учили.       — Да, но… черт, мне не хватало вашей заботы.       — У тебя было все, в чем нуждается ребенок: личное пространство, хорошая одежда, питание, исполнение прихотей. Думаешь, все родители оплачивают детям еженедельные визиты в театр и оперу, дают деньги на костюмы, на поездки? Тебя никто не выгонял, ты сам решил рано уйти из дома и зарабатывать. Я считаю, это наша с отцом заслуга – мы воспитали тебя самостоятельным, но, попроси ты помощи, мы бы ее оказали.       — Я и уехал, потому что хотел доказать вам, что все смогу сам. Ждал, что вы заскучаете, будете приезжать, интересоваться мной, но вы как будто меня забыли.       — Нам ничего доказывать не нужно, – разговор матери порядком надоел. – И мы тебя не забыли – сейчас ты здесь, с родителями.       — Сынок, ну что значит «забыли»? Наши родители тоже редко приезжают, потому что постоянно заняты, но мы же не обвиняем их в том, что остались без поддержки. Ты уже взрослый человек и совершенно не нуждаешься в опеке.       Рома стушевался. В очередной раз он почувствовал себя глупо. «Может, мое состояние ничего не значит? С чего я вообще взял, что имею право им это высказывать?»       — Мог бы поблагодарить нас за то, что развивали тебя все детство. Приходилось много работать, чтобы оплачивать секции и прочее, что тебе понадобилось, а сейчас ты заявляешь, что мы, якобы, о тебе не заботимся.       — Забота – это не только деньги, – его щеки предательски запылали. – Вы знаете обо мне хоть что-то кроме того, в скольких конкурсах я выиграл и какие оценки получал?       — Мы знаем достаточно, – отец, судя по всему, пребывал в хорошем настроении, и серьезный тон беседы был ему чужд. – А что, у тебя есть страшный секрет? Что-то такое, отчего у нас волосы дыбом встанут?       — Вообще-то есть, – он вытер потные ладони о ткань брюк и заявил. – Я бисексуален.       Родители одновременно оторвали головы от тарелок и посмотрели на сына. Тот по очереди взглядывал на них, принимая вызов.       — И как давно? – таким же шутливым тоном спросил мужчина.       — Всю жизнь, наверное. Но знаю с семнадцати лет.       — Да? И кто же тот негодяй, что тебя к этому склонил?       — Вы его не знаете. Вы вообще ничего не знаете.       — Есть еще что-то? – уточнила женщина.       — Сейчас он скажет, что убивал людей и воровал в магазинах. – отец буднично потянулся за салфеткой.       — Нет. Я хочу знать, как вы к этому относитесь.       — А как мы можем относиться? – лицо матери не выражало никаких эмоций, как и подобает серьезной учительнице. — Ясно же, что все это временно.       — Как это «временно»?       — Вот так – поиграешь и успокоишься.       Рома ожидал совершенно другой реакции. Он думал, мать возмутится, станет кричать о репутации и демонстрировать разочарование, а отец заговорит о лечении, но никто не выразил ни обеспокоенности, ни участия.       — Да, сынок, это всего лишь любопытство. Раньше нежные чувства между молодыми людьми являлись частью обычной дружбы. То, что ты называешь «бисексуальностью» — просто юношеская пылкость.       — Пап, да нет же, я…       Его перебили.       — Ты принимаешь хорошую дружбу за что-то другое. В литературе полно примеров подобного. Но это не любовь, а просто молодость.       — Но я был… с парнем, и не с одним.       — В каком смысле «был»? Встречался?       — Да, мам, встречался. И… и спал.       — А что насчет девушек?       — Девушка тоже была. Не знаю, то ли она мне не подошла, то ли увлечение парнями сильнее. Она мне нравилась, но как-то не пошло.       Про себя Рома отметил, что парни привлекали его сильней на ассоциативном, подсознательном уровне. Однополые отношения связывались в его голове с теплыми, глубокими чувствами, потому девушки интересовали Рому куда в меньшей степени.       — Как я и говорил, это простое любопытство. Я не ободряю всяких экспериментов, но и не вижу в этом чего-то ужасного. Через пару лет все пройдет, так что не переживай.       Роме стало обидно, что отец так несерьезно говорит о его чувствах. В какой-то момент он подумал, что было бы лучше, устрой родные истерику. Еще бы – он еле решился все рассказать, а они поразительно безразличны.       — Это не просто забава. Я был влюблен, причем взаимно! Мы были счастливы, как настоящая пара. Это не какое-то там «поиграться»!       — Чего ж «были»? Почему расстались? – подначивал парня отец.       Рома сделал паузу, затем с сожалением ответил:       — Глупые были.       — Ты и сейчас не умнее, – прокомментировала мать. – Сначала проблему себе выдумал на ровном месте, теперь про какую-то любовь говоришь. В любом случае, особо об этом не распространяйся, чтобы не нанести урон нашей репутации.       — И… и все?       — И все, – мать встала из-за стола, и все повторили ее движения. – Я устала. Идемте спать.       Супруги уснули быстро, а Роме глаз сомкнуть так и не удалось. Он чувствовал себя опустошенным. Разговор с родителями должного удовлетворения не принес. Парень ждал, что они поймут, увидят, наконец, свою ошибку, и пообещают, что скоро все будет по-другому. На деле они даже не восприняли жалобы всерьез. Для них существовали только проблемы на работе – другое попросту не было важно.       Спустя пару часов размышлений Рома пришел к некоему выводу: «Если подумать, мама с папой в этом не виноваты. Бабушки, дедушки – они ведь такие же. Родители росли среди профессоров, научных работников и кабинетов с кипами бумаг. Их никто не учил интересоваться личным, быть любящими, заботливыми. У них и романтики толком нет – как живут двадцать лет сухарями, так и будут жить. Их это устраивает, и по-другому они не умеют. Мы по-разному понимаем любовь, и это просто нужно принять. Мне нужна забота, им – покой. Глупо пытаться переделать двух взрослых людей, остается только отпустить и искать, чего не хватает, на стороне».       На следующий день он рассказал обо всем Лере. Она была рада, что гештальт друга закрыт, якорь поднят, и теперь он сможет жить так, как заслуживает – без непонятного чувства долга и бесконечной гонки с самим собой. Петербург вырастил его, дал связи, опыт и независимость, но лишил счастья, и теперь Роме предстояло воспользоваться всем приобретенным вдали от дома, чтобы найти упущенное.       — Ты чувствуешь себя лучше?       — Немного. Мне стало понятно, что дело не во мне. Зная родителей, странно, что я догадался только сейчас.       — Теперь ты никому не должен. Ты и раньше-то не был, но сейчас об этом знаешь.       Лебедев кивнул.       — Есть еще что-то, не так ли? – от внимательных глаз подруги невозможно было ничего скрыть.       — Такое ощущение, что я не до конца решил проблему. Как будто остановился на полпути и не знаю, что делать дальше.       — Может, это временно? Ты уже решил, вернешься в Краснодар или останешься в Питере?       — Пока в раздумьях, – он устало потер переносицу. – Надеюсь прийти к чему-то в ближайшее время. Если надумаю возвращаться, нужно отложить денег на переезд, съемную квартиру и прочее, и поговорить с деканом насчет вакантных мест в Краснодаре. Может быть, у него есть здесь знакомые.       — А что по магистратуре?       — Все туманно. Не знаю, стоит ли вообще ее заканчивать. Надо узнать про возможность перевода в местные вузы, и тогда уже решу.       — Еще успеешь. Я обещала, что займу тебя чем-нибудь веселым, и я это сделаю!       — Веди куда хочешь, пока не передумал.       Всю неделю они провели вдвоем: много гуляли, ходили вместе на балет, смотрели фильмы и играли в видеоигры. Впервые за несколько лет Рома взял в руки гитару. В Питере он играл всего пару раз, по просьбе Вани, и после расставания совсем забил на музыку. Он давно не тратил время на развлечения, поэтому корил себя за лень и прожигание драгоценных дней, но Лера из раза в раз напоминала, что он за отдыхом и приехал.       — Сегодня вечером у меня прогон в театре, так что придется тебе побыть одному.       — Справлюсь.       — Кстати, – Елисеева достала из сумки небольшой конверт. – Вот пригласительная. Спектакль ровно в семь часов. Не опаздывай!       — Знаешь ведь, что я приду к шести.       — И после окончания не уходи – я переоденусь, и вместе домой пойдем.       — А ты что, на банкет не останешься? – Рома немного насторожился, но подруга спокойно ответила:       — После репетиций я такая вымотанная, что видеть никого не хочу, а после выступления, наверное, будет еще хуже. Так что подожди меня у ворот, там, где выход для служащих.       — Ты про тот, что у трамвайной остановки?       Лера кивнула.       — Мне пора бежать – до прогона еще куча дел.       — Встретить тебя с работы?       — Нет, это лишнее.       — Я что, уже тебя достал? – он улыбнулся и щелкнул ее по носу.       — Ничего подобного. Причина та же самая – устаю так, что хочется побыть в тишине.       — Окей. – парень обнял подругу, и она упорхнула на остановку, пообещав позвонить вечером, когда закончит с делами.