Проклятый Неверленд

"Возьми мою руку, покажи мне путь. Мы дети, которых нельзя спасти" Bring Me The Horizon "It Never Ends"

[03.09.2018, 08:54. Местоположение засекречено] Майя нервничала. Пот градом стекал по ее лицу и шее за воротник форменной рубашки, непослушные рыжие пряди то и дело выбивались из тугого пучка, карандаши ломались, кофе проливался на стол. Первый рабочий день не задался с самого утра. С тех пор, как мать стала брать ее с собой на работу, Майя горела лишь одной мечтой — получить должность в Департаменте. Она шла к этому несколько лет: устраивалась на стажировки, сдавала экзамены, спорила с родителями, проходила проверки на прочность, и наконец все это было позади. Этим утром Майя получила собственный стол в операторском отделе, однако вместо радости и гордости девушка чувствовала только страх. Пугало все, начиная от странных взглядов коллег в ее сторону, заканчивая несколькими тоннами ответственности, которые внезапно обрушились на хрупкие девичьи плечи. В Департаменте должность оператора была, пожалуй, самой безопасной после уборщика, однако по важности не уступала директору. Одна ошибка оператора могла привести к катастрофе национального масштаба, и Майя чувствовала, что сегодня ошибется именно она. Новичкам не полагалось сразу браться за работу с опергруппами, поэтому миссис Маршалл, начальница отдела, поручила Майе кое-что попроще: по всей Америке было разбросано двенадцать Объектов, за которыми требовался особый контроль, и несколько раз в день нужно было проверять показатели датчиков, установленных внутри каждого Объекта. Все было до неприличия просто: ввести координаты, зафиксировать показатели активности, заполнить отчет, передать его Маршалл. Уж с этим Майя должна была справиться. Медленно выдохнув, чтобы привести мысли в порядок, девушка изучила список, и ее пальцы сами застучали по клавиатуре. С Объектом №1 все было в порядке. То же самое с Объектами № 2, 3 и 4. На очереди был Объект №5. Майя в ужасе перевела взгляд на стикер с подсказками, висевший над каждым монитором в отделе. Она не ошиблась: границей нормы для Объектов было принято считать 3,5 балла, однако датчики неумолимо показывали 5,2. Не было времени бежать к начальнице — о таких сильных всплесках операторы должны были докладывать напрямую директору Алрою. После нескольких секунд колебаний Майя пересилила себя и нажала на страшную красную кнопку. — Зафиксирован всплеск демонической активности, — голос ее совсем не слушался, и девушка неожиданно для самой себя начала заикаться. — Объект № 5, Флойд, штат Делавэр. — Сколько? — грубый голос на другом конце линии прервал ее на середине предложения. — Пять и две десятых, сэр, — растерянно ответила Майя. Она начинала сомневаться в правильности своего решения. — Когда же ваш отдел повзрослеет, — Алрой тяжело вздохнул. — Тебе не объяснили, что это нормальный показатель для данного Объекта? — Но, сэр, такого не может быть... — Там живут проклятые первого уровня, из-за них датчики сходят с ума. Будет отклонение хоть на одну десятую, тогда и трезвонь. Майя резко убрала палец с кнопки, словно обожглась о ее раскаленную поверхность, и ее губы задрожали. Она все же облажалась. Девушка изо всех сил старалась не заплакать, но последней каплей стал взрыв смеха, прокатившийся по всему отделу. — Вы не могли мне сразу сказать? — Майя обиженно прикусила нижнюю губу и поспешила отвернуться. Чья-то рука мягко легла ей на плечо, Майя вздрогнула от неожиданности, но тут же успокоилась, когда увидела рядом с собой начальницу. Та тоже смеялась, но как-то иначе. По-доброму. — Эту проверку проходят все новенькие в отделе. Если новичок не осмелился разозлить Алроя, а пошел советоваться со мной, значит, он для этой работы не подходит. Ты все сделала правильно. Это тебе. Миссис Маршалл протянула Майе бейдж с ее именем, и только теперь девушка заметила, что такие были у всех, кроме нее. — Добро пожаловать.

***

[03.09.2018, 09:08. Старшая школа города Флойд, Делавэр] — Добро пожаловать! — широко улыбаясь, мисс Луна с любовью оглядела каждого ученика в классе. Начинался новый учебный год, и для этих ребят он был последним. Было жалко отпускать свой любимый класс во взрослую жизнь, но Луиза Наварро, чьи имя и фамилию ученики сократили до теплого и домашнего «мисс Луна», ничего не могла с этим поделать, хоть и привязалась к ним, как к родным. — Итак, — мисс Луна хлопнула в ладоши, призывая старшеклассников прекратить болтовню между собой. Она предполагала, что после каникул им будет, что обсудить, но сперва хотела поговорить с ними сама. — Я долго думала, какое произведение мы возьмем на первом уроке, но решила, что литература подождет, — женщина хитро улыбнулась. — Мне до смерти интересно, куда вы решили поступать. Стэйси, давай, ты первая! Не успела Стэйси начать свой восторженный рассказ о любви к животным и мечте стать ветеринаром, как дверь в класс, поскрипывая от недовольства, приоткрылась. Пряча лицо под капюшоном и извиняясь за опоздание, единственный ученик, которого не досчиталась мисс Луна, попытался проскользнуть мимо учительницы к последней парте, но дорогу ему преградила неожиданно сильная рука. — Начинаешь учебный год с опоздания, Питер? — прищурилась мисс Луна. — Расскажешь, кем собираешься стать, и тогда разрешу тебе сесть. — Простите, такого больше не повторится. — Верю, но наказание есть наказание. Скажи, о чем ты мечтаешь? Питер опустил голову и как-то странно усмехнулся, отчего внутри у мисс Луны все сжалось в тугой комок. Этот парень никогда не отличался активностью, был тихим, спокойным, но уж точно не мрачным, как сейчас. — Все в порядке? — прошептала мисс Луна так, чтобы не слышали другие ученики. — Да. Можно, я сяду на место? Женщина кивнула: она чувствовала, что Питер ей врал, но была не в том положении, чтобы допрашивать его. Парень прошел мимо, и капюшон его толстовки сполз на затылок. То, что он так старательно прятал, оказалось багровым синяком на скуле размером с теннисный мяч. После этого урока мисс Луна пойдет к директору. Снова. Разговор со Стэйси возобновился, все новые и новые ученики рассказывали о своих мечтах, и непринужденная атмосфера снова заполнила кабинет, однако не все смогли забыть об инциденте с опоздавшим. Две пары глаз безотрывно наблюдали за ним. — Эй, Уоррен, — Брайс, лучший друг Питера с первого класса, перегнулся через проход и дернул его за рукав. — Снова что-то с отцом? Обычно Питер не был против разговоров на уроке, но в этот раз он лишь неопределенно пожал плечами и привалился к стене, пытаясь игнорировать людей вокруг. Брайс поджал губы, взглянул на Коди, их общую подругу, и постучал ладонью по столу два раза. На их кодовом языке это означало «поговорим на перемене». Звонок заставил ждать себя целую вечность, несмотря на попытки мисс Луны создать комфортную обстановку для душевных разговоров. В любой другой день Брайс смог бы многое рассказать о том, почему он хотел стать адвокатом, но в этот раз он ограничился парой слов — его мозг был занят совершенно другим. Как только урок закончился, парень смахнул тетради в рюкзак, схватил Питера за рукав прежде, чем он успел улизнуть, и вывел друга на улицу, где никто не мог им помешать. — Что случилось? — Поймал мяч лицом на тренировке. — Врешь. Брайса невозможно было обмануть: после стольких лет дружбы он видел Питера насквозь, однако Уоррен продолжал врать, снова и снова придумывая новые отговорки, лишь бы не тревожить друзей. И каждый раз попадался. — Ты и так все знаешь. — Знаю, что твой отец подонок, но все же хочу услышать, что случилось на этот раз. — Он устроил серьезный разговор на тему моего будущего, — после долгого молчания Питер сполз по стене на сырую от росы траву. — Я сказал, что понятия не имею, что буду делать после того, как закончу школу, а его это разозлило. Что еще ты ожидал услышать? Его злит мое существование в принципе, он лишь ищет повод напомнить мне об этом. Такое случалось чуть ли не каждую неделю. С третьего класса Брайс начал замечать синяки на руках друга, и только в средней школе Питер рассказал о том, что происходило с ним и его младшим братом дома, но попросил держать рот на замке. Его отец придумал бы, как обвести органы опеки вокруг пальца, а затем превратил бы жизнь в сыновей в настоящий Ад — то, что происходило, как оказалось, было еще далеко от него. Брайса злило то, что он ничего не мог сделать, и от досады он пнул брошенную кем-то пустую банку из-под колы. — Выкинь ее лучше, — тихо вставила свое замечание Коди, которой только сейчас удалось протиснуться сквозь толпу школьников на улицу, но Брайс ее полностью проигнорировал. — Тебе нужно найти университет как можно дальше отсюда и свалить. Если нужна будет помощь с поступлением или переездом, мои родители помогут, за это не переживай. Главное — увезти тебя туда, где твой отец тебя не достанет. В Орегон, например. — Я не хочу в Орегон. — Ладно, в любой другой штат. — Митчелл, я не хочу никуда ехать. От услышанного у Брайса перехватило дыхание. Был бы он в похожей ситуации, он бы сбежал из Флойда при первой же возможности, но Питер, по всей видимости, сошел с ума. Оставаться дома было самоубийством. Пока Брайс стоял с открытым ртом, тщетно пытаясь придумать ответ, способный убедить самого упрямого человека на свете в своей правоте, тот встал с травы и попытался отряхнуть намокшие джинсы. — Ты болен, если собираешься остаться здесь, — других аргументов у Брайса не нашлось. — Возможно, — Питер хлопнул его по плечу и грустно улыбнулся. — Скажи Остерфильду, что меня не будет. И остальным тоже. Мне нужно проветриться. Прежде, чем Брайс успел что-то сказать, Питер скрылся за углом школы. Нельзя было все так оставлять. Питера нужно было остановить и вправить ему мозги до того, как он совершит какую-нибудь глупость, и под глупостью имелся в виду отказ от изменения своей жизни к лучшему. Только Брайс собрался догнать друга, как в грудь ему мягко уперлась рука Коди. — Оставь его. — Оставить? Он не в себе! — Хорошо, тогда пойду я. Если продолжить на него кричать, лучше точно не станет. Успокоишься, тогда и поговорите, — Коди обернулась, услышав звонок на урок. — Иди, Остерфильд не любит, когда к нему опаздывают. Брайс остался у дверей школы один, такой же злой и хмурый, как и небо, готовившее жителям Флойда очередную грозу. Питер не собирался его слушать, а Коди как всегда была на его стороне. Может, не стоило так сильно жалеть о том, что через год они окажутся в разных городах. Найти Питера было несложно — когда ему нужно было побыть одному, он уходил на побережье и часами задумчиво смотрел на реку. Намного сложнее было не заблудиться в витиеватых улицах Флойда: для Коди, прожившей в этом городке всего год, они казались настоящим лабиринтом, но в конце концов она выбралась к нужному месту. Питер сидел на качелях, мокрых от накрапывающего дождя, и что-то чертил на песке носком и без того грязных кед. Коди хотелось ему посочувствовать, сделать что-нибудь, чтобы ему стало лучше, но она не знала, что. Она умела все, даже карате знала — Питер не верил в это до того, как Коди показала ему один прием, после которого у него еще неделю болело все тело — но общение с людьми ей не давалось. То, что Питер и Брайс приняли в свою компанию ее, ни с того ни с сего привязавшуюся к ним, было чудом. — Может, стоит найти более сухое место? — Коди села на соседние качели и оттолкнулась от земли. Она и не помнила, когда в последний раз была на детской площадке. С той жизнью, что была у нее, вечными переездами и слишком ранним взрослением, вполне вероятно, что никогда. — Почему ты не в школе? Проблемы будут. — У тебя тоже. Какое-то время они сидели молча, наблюдая за тем, как о поверхность реки разбиваются тяжелые капли. — Тебя Брайс послал? — спросил Питер, даже не глядя в сторону подруги. — Нет. Он злится, лучше его пока не пускать к тебе. — Я переживаю за Рева. Коди перестала раскачиваться. Рев был его младшим братом, и Питер часто говорил о нем, но голос его всегда был теплым, а на лице появлялась улыбка. Еще никогда парень не был так серьезен. На долю секунды Коди показалось, что глаза Питера блестят от слез. — С ним что-то случилось? — Нет, все хорошо. Просто... Я не хочу оставлять его одного с родителями. Пока я здесь, я могу защитить его от отца, но если я уеду, Реву будет доставаться в три раза больше. Я не хочу, чтобы он думал, что я бросил его. — Но ты бы хотел уехать, да? Питер наконец поднял голову и посмотрел Коди в глаза. Он действительно плакал, и надеялся, что из-за дождя это будет незаметно. Убедившись в том, что Коди не шутила и не издевалась над ним, парень тяжело вздохнул. Было непросто справиться с собственными желаниями, когда они не соответствовали реальному положению дел. — Да. Если бы не Рев, я бы уехал. Но, как видишь, я не могу. — Почему ты не сказал об этом Брайсу? — Он не поймет. У него замечательные родители, у него нет братьев и сестер, ему все по жизни дается легко. Он живет в другом мире, где он центр Вселенной, и он не хочет принимать точку зрения, отличную от его. Вряд ли он поймет, почему Рев для меня важнее собственного комфорта. Дождь усилился, и теперь на него сложно было не обращать внимание. Где-то позади раздался тихий раскат грома, а с реки потянуло неприятной прохладой. Летние каникулы закончились, а вместе с ними ушло и тепло. Теперь каждый день будет лить дождь. Коди вынула из школьной сумки зонт и раскрыла его над Питером, однако парню, казалось, было плевать на то, намокнет он, или нет. — Пойдем ко мне? Не думаю, что тебя ждут так рано дома, а мой отец вернется поздно ночью. Питер кивнул и встал с качелей. В любой другой день он был бы рад возможности провести время с Коди, особенно без Брайса, который постоянно пытался обратить ее внимание на себя, но теперь ему было все равно. В любом случае вечером ему придется вернуться домой и продолжить разговор с отцом. — Знаешь, все не так уж и плохо, — нарушив затянувшееся молчание, Коди потрепала Питера по левой руке. Тот инстинктивно дернулся, но руку убирать не стал. — Если ты останешься, сможешь найти работу, подкопить денег и уехать куда-нибудь вместе с Ревом. Я тоже, кстати, остаюсь, у отца нет денег, чтобы отправить меня в колледж. Так что будем проходить через это вместе. Впервые за день Питер улыбнулся. Коди была права. Выход из сложившейся ситуации был, а парень даже не попытался его найти. — Спасибо.

***

Когда Питер проснулся, на улице все еще шел дождь, а Коди в полумраке кухни мыла кружки. Он совершенно не помнил, в какой момент уснул прямо за столом, но теперь чувствовал себя немного лучше. Дома ему нечасто удавалось выспаться. И дома никогда не бывало так тихо и спокойно. Если бы он мог, остался бы здесь навечно. — Сколько времени? — прохрипел Питер, разминая затекшие во время сна руки. — Половина восьмого. Внутри все похолодело, и парень замер, чувствуя, как воздух отказывается поступать в легкие. Питер в панике схватил телефон — три пропущенных от мамы и сообщение от бабушки. Ему конец. — Все в порядке? — спросила Коди. — Мне нужно домой. Прости, я... До завтра, в общем. Спасибо. Невнятно попрощавшись, Питер пулей сбежал вниз по лестнице и оказался на холодной улице, так сильно контрастировавшей с уютной квартирой Коди. Одного порыва ветра хватило, чтобы обдать парня дождевой водой с ног до головы, но он даже не заметил этого. Пока он бежал по лужам, поднимая вокруг себя миллионы брызг и еще сильнее убивая свои кеды, в его голове была лишь одна мысль: он опоздал к ужину. Через десять минут среди сосен, скрытый от всего города, показался их старый, но крепкий дом. Питер остановился, чтобы перевести дыхание, и снова взял неумолкавший телефон. Бабушка продолжала писать сообщения. Привалившись к сосне, возле которой его не было видно из окна, Питер разблокировал экран, и его сердце забилось еще сильнее. «Ты все еще помнишь про наш с тобой план? У меня плохое предчувствие». Не отдавая себе отчет в том, что он делает, Питер нажал на кнопку вызова и убрал с лица мокрые волосы. Больше всего на свете ему хотелось услышать, что бабушка пошутила, но он понимал, что такого просто не могло быть. — Питер, милый, что случилось? Мы волнуемся, — голос бабушки успокаивал. Она единственная заботилась о них с Ревом, но защитить их от Лиама, своего сына, не могла. Когда-то у нее был свой отряд по борьбе с демонами, теперь — только инвалидная коляска. — Я был у одноклассницы и уснул. Прости, нужно было позвонить. Отец дома? — Да, он в ярости. — У тебя из-за него плохое предчувствие? — Может быть. Пожалуйста, повтори наш план. — Брать Рева за руку и бежать. — Правильно. Все будет хорошо. Короткие гудки прервали разговор, и Питер почувствовал, как у него трясутся колени. Этот простой план они с бабушкой разработали семь лет назад, когда впервые проявилось проклятие Рева. С тех пор все было спокойно, и Питер даже научился спать всю ночь, не просыпаясь из-за кошмаров, навеянных планом, но теперь страх вернулся. Еще утром он и не подозревал, насколько неудачным будет этот день. Сжав кулаки, Питер преодолел расстояние до крыльца и вставил ключ в скважину, молясь о том, чтобы все обошлось, а плохое предчувствие бабушки оказалось ложным. Дверь открылась, и первым, что увидел перед собой Питер, было красное от гнева лицо отца. За ним мелькала лохматая голова Рева, выглядывающего из кухни и изрядно напуганного. — Где ты был? Ты знаешь правила — ты должен быть дома к ужину. — Прости, такого больше не повторится, — Питер говорил тихо и спокойно — иначе было нельзя, отец мог разозлиться еще сильнее. За семнадцать лет парень научился выживать дома и, хоть это ему и надоело, он ничего не мог изменить. Не мог дать отпор, не мог сбежать, не мог пожаловаться учителям, родителям Брайса или полицейским. Оставалось только терпеть. Питер попытался вжаться в стену, слиться с выцветшими обоями, словно хамелеон, и прошмыгнуть мимо отца, но того это не устроило. Схватив Питера за воротник насквозь промокшей толстовки, он подтащил его к себе, и парень почувствовал, как его ноги становятся ватными, а все вокруг — мутным и ненастоящим. Только младший брат, то ли от испуга, то ли от злости вцепившийся в дверной косяк, был таким четким, что все внимание Питера было сосредоточено только на нем. — Это не ответ на мой вопрос. Снова повторяется прошлый год? В тот раз не хватило? Говори, с кем ты на этот раз связался? — Ни с кем не связывался, я был у одноклассницы, — Питеру отчаянно хотелось соврать и не впутывать Коди, но он знал, что это не поможет. Отец все равно узнает правду. — Пожалуйста, пусть Рев уйдет. — Ничего, пусть смотрит и запоминает, как делать не стоит. Может, хоть один сын вырастет нормальным. За опоздание полагалось наказание, и Питер это знал. Он уже даже не был против, успел привыкнуть, но все равно инстинктивно зажмурился и приготовился к очередной вспышке боли, как только отец занес кулак, такой же огромный и шершавый, как шишки на окружающих их дом соснах. Ничего не произошло. Боли не было, а пальцы, сжимающие ткань толстовки, разжались сами собой. Питер приоткрыл один глаз, пытаясь понять, что случилось. Его отец и мать, которую привлек шум в коридоре, застыли в одной позе, а лица их исказились в страшной гримасе, словно они пытались закричать, но крик застрял где-то в горле. Питер уже видел подобное прежде, всего один раз, семь лет назад. Именно в тот день, когда был разработан план. Все повторялось. Прежде, чем его собственная голова взорвалась от боли, Питер успел обернуться в сторону младшего брата. По лицу мальчика текли красные, кровавые слезы.

***

[03.09.2018, 19:50. Операторский отдел Департамента Контроля Демонической Активности] Рабочий день Майи закончился еще несколько часов назад, однако девушка изъявила желание остаться на ночную смену — ей хотелось попрактиковаться подольше. Новых заданий пока не было, поэтому она снова вывела на экраны Объект №5, не дававший ей покоя с самого утра. Может, директор Алрой и считал 5,2 балла нормой, однако Майя была уверена: даже десять проклятых, собранных в одном месте, не могли привести к подобным значениям. Либо датчики и правда сошли с ума, и тогда их требовалось заменить, либо Департамент упускал что-то важное. Майя лениво потянулась за кофе, и только поднесла кружку ко рту, как значения на экране начали меняться. Три десятых. Семь десятых. Шесть с половиной. Кружка выпала из рук девушки, и кофе расплескался по полу. На этот раз Алрой ее выслушает. — Флойд, Делавэр, шесть и восемь и растет. Нужна группа старших агентов. — Не нужна, — снова перебил ее директор. — Я поеду туда сам.