Проклятый Неверленд

[03.09.2018, 19:56. Дом Уорренов, Флойд, Делавэр] Боль, которую причинял Рев, не была реальной. По голове не бил молот, плоть не прожигали раскаленные цепи, а кости не ломались под прессом, однако что-то в проклятии мальчика было такое, что заставляло разум считать, что тело мучалось в агонии. Бабушка как-то говорила, что подобную боль испытывали грешники в Аду, пока не свирепели от нее настолько, что сами превращались в демонов. И еще говорила, что эта боль могла убить. По-настоящему. Умом Питер это понимал, однако сердце отказывалось верить в то, что его одиннадцатилетний брат был способен на убийство. Было тяжело сконцентрироваться на чем-то, кроме ощущения, что голова сейчас взорвется. Еще тяжелее было не закричать. Схватившись за перила лестницы на второй этаж, чтобы хоть что-то могло спасти его от падения, Питер заставил себя открыть глаза. Родители все еще были парализованы болью, а Рев никак не останавливался. Вряд ли он хотя бы понимал, как это сделать. Правую руку охватил жар похлеще того, с каким она встречалась в реальности, и терпеть стало в разы сложнее. Питер почувствовал, как из глаз брызнули слезы, но поддаться боли он не мог. В первый раз отец простил Реву подобную несдержанность, потому что тот был слишком мал. Теперь же он отыграется на нем как следует, и Питер не хотел быть этому свидетелем. На подкашивающихся ногах, не вполне понимая, сколько вымученных шагов ему еще предстоит сделать, Питер почти пополз в сторону брата, безуспешно пытаясь игнорировать новые очаги боли. Еще больше, чем сбежать из дома, ему хотелось прекратить эту пытку, пока она действительно его не убила. — Рев, довольно, — не своим голосом прохрипел парень и схватил брата за руку. — Отец меня не тронет, ты можешь прекратить. Казалось, Рев его даже не слышал. Мальчик медленно повернул голову в сторону брата, но налитые кровью глаза смотрели сквозь него, словно рядом никого не было. Питер крепче сжал руку Рева и закричал, стараясь вложить в свой крик такую мольбу, которая смогла бы вернуть его в реальность. — Брат, пожалуйста! И боль отступила так же резко, как и взяла в плен. От неожиданности Питер рухнул на колени, пытаясь привести дыхание и сердцебиение в порядок. Рядом с ним упал и Рев — мальчик был изнеможен. Глаза его приобрели нормальный, серо-зеленый оттенок, и лишь сеть полопавшихся капилляров и кровавые дорожки слез напоминали о том, что только что произошло. Это было самым распространенным побочным действием от применения проклятия без подготовки в таких масштабах. — Эй, ты в порядке? — попытался улыбнуться Питер, обхватив лицо брата ладонями и повернув его к себе, но стер улыбку с лица, как только услышал шуршание колес инвалидной коляски на втором этаже. — Боже мой, — выдохнула бабушка, подъехав к лестнице, и прикрыла рот рукой. Она знала, что Рев был силен, но не предполагала, что настолько, чтобы лишить чувств двух взрослых людей. Было удивительно, что Питер смог остаться в сознании. — Бегите, мальчики. Брать брата за руку и бежать. Отец начинал приходить в себя, времени на передышку больше не оставалось. Хотя после пыток было сложно даже моргать, Питер встал с колен, неуклюже посадил измученного брата на спину и, в последний раз обменявшись встревоженными взглядами с бабушкой и не вполне осознавая, что это может быть их последняя встреча, выбежал на улицу, на которой все еще с библейскими намерениями лил дождь. Лишь его шум смог заглушить разъяренный крик Лиама. — Надеюсь, ты сдержишь обещание, Стэнли, — прошептала бабушка, разворачивая коляску и возвращаясь к себе в комнату. Ей не хотелось это признавать, но теперь судьба Питера и Рева зависела от человека, которому она никогда не доверила бы своих внуков, если бы могла сама за них постоять.

***

[03.09.2018, 20:08. Центральный жилой квартал, Флойд, Делавэр] Кутаясь в махровый халат, едва выйдя из горячего душа, Коди бросилась закрывать распахнувшуюся от ветра форточку. В квартире сразу стало тише и спокойнее, только капли дождя приглушенно стучали по железному подоконнику. Облегченно выдохнув, девушка стянула с волос намокшее полотенце и только потянулась за феном, как зазвонил и сразу же замолк брошенный на кровать телефон. Коди напряглась. Так звонил ей лишь один человек на свете, и обычно эти звонки не означали ничего хорошего. Коди схватила телефон и присела на край кровати, не в силах устоять на ногах от увиденного. Восемь пропущенных от Брайса, пять — от контакта «ОО» и один, последний, от отца. Она была права — случилось что-то плохое, и догадаться, что именно, учитывая события никак не желающего кончаться дня, было несложно. Игнорируя новый звонок Брайса, разговаривать с которым все равно было бесполезно, Коди открыла список контактов и, сама того не ожидая, набрала Питера. Она уже давно не испытывала такого сильного волнения за кого-либо, и ей это не нравилось. Ей стоило бы взять себя в руки и избавиться от этого чувства прежде, чем оно сумело что-нибудь испортить, но об этом она побеспокоится позже. Один длинный гудок сменялся другим. Они тянулись целую вечность, пока Коди нервно кусала костяшки пальцев, но Питер не взял трубку ни после первого звонка, ни после третьего. Либо парню было не до разговоров, либо он оставил свой телефон дома, но ее гипотеза подтверждалась в обоих случаях. Оставалось только перезвонить «ОО». — Да, Чейз, я знаю, — прервала она ответившего ей парня. — У вас есть сейчас свободные машины? Отлично, пришли кого-нибудь за мной как можно скорее.

***

[03.09.2018, 23:01. Где-то по дороге в Мэриленд] Носить Рева на спине никогда не было сложно — для своего возраста он был слишком мал, однако очень скоро его пришлось попросить слезть — у Питера едва оставались силы на то, чтобы передвигать собственные ноги. Прильнув друг к другу, словно боясь, что стихия размоет их в разные стороны, Уоррены шли по почти пустому шоссе, ведущему из Флойда в опасную неопределенность, такую темную, что ни один луч света не мог пробиться сквозь ее мрак. Они не разговаривали с тех пор, как выбежали из дома — мешали дождь, холод, усталость и неуверенность в том, как лучше начать разговор. Оба брата понимали, что рано или поздно это сделать придется, но найти нужные слова никак не получалось. Молчание разбавляли лишь хлюпающие звуки под ногами и периодическое шипение Питера, когда вода из лужи заливалась в его расклеенные кеды. Их уже давно пора было заменить. В отличие от брата, Реву было плевать на дождь. Притихший, он угрюмо ковылял чуть позади, стараясь сильно не отставать, и чувство вины терзало его, острыми коготками раздирая глотку и вызывая надоедливое, мучительное покашливание, словно что-то встало поперек горла. Не в силах терпеть это и дальше, мальчик остановился и потянул брата на себя, заставляя его обернуться. Глаза Рева были все такими же красными, но на этот раз скорее от слез, чем от проклятия. — Тебе было больно? — тихо спросил Рев. Питер опустился на колени, чувствуя, как в них впивается мелкий гравий, и, хотя на душе у него было так же паршиво, как и на улице, улыбнулся самой искренней улыбкой, на которую только был способен в тот момент. Дела у них были хуже некуда, но меньше всего на свете парню хотелось отбирать у брата надежду. Кроме Питера у Рева никого не осталось, поэтому приходилось быть сильным ради него. Или хотя бы делать вид. — Совсем немного, ты меня почти не задел. — Это ведь неправда. Мальчик опустил голову. Очень часто Питеру приходилось отвечать за промахи младшего брата, и в такие моменты Рев, ощущая свою беспомощность и бесполезность, хотел исчезнуть. А лучше — сделать так, чтобы он и вовсе никогда не рождался. Так было и сейчас, вот только на этот раз он сам был тем, кто причинил Питеру боль, и вряд ли имел право смотреть ему в глаза. Холодными пальцами Питер обхватил нос Рева и слегка потянул его наверх. Обычно мальчика это успокаивало и немного поднимало ему настроение, но не сегодня. Ему захотелось оттолкнуть руку Питера от лица, попросить не обращаться с ним, как с маленьким ребенком, но он вовремя себя остановил — брат хотел, как лучше. К тому же рука была правая, а с ней нужно было обращаться бережно. — Не вешай нос, Рев. Мы что-нибудь обязательно придумаем, ладно? Рев коротко кивнул, чувствуя, что больше не может справляться с собственными эмоциями, и, громко всхлипнув, кинулся Питеру на шею. — Прости меня пожалуйста, я не хотел, я больше не буду, правда, — бубнил мальчик, уткнувшись в плечо брата. — Я в порядке, ты не сделал мне ничего плохого. Все хорошо. Тут же успокоившись и утерев нос, Рев отстранился от Питера и серьезно посмотрел на него. Может, ему и было всего одиннадцать, но он уже давно понимал больше, чем следовало. И теперь он был уверен в том, что брат заблуждался: они стояли под проливным дождем в глуши без денег, связи, и возможности вернуться домой; их жизнь висела на волоске, и это «все», о котором говорил Питер, было совсем не хорошо. — Из-за меня ты здесь. Это плохо. — Главное, что с тобой. Я тебя не брошу, что бы ни случилось, а вместе мы со всем справимся. Рациональных доказательств тому не было, но отчего-то Реву стало чуточку легче. — Обещаешь? — Обещаю. Мальчик кивнул, мысленно хватаясь за обещание так же крепко, как за протянутую руку брата, предлагавшего продолжить путь. Однако что-то, что поселилось у него под ребрами и опутало легкие, что-то темное и тяжелое, словно дождливое небо над ними, не унималось. Они все еще были по уши в проблемах. Об этом думал и Питер, старательно натягивая капюшон насквозь промокшей толстовки на лицо, чтобы Рев не увидел, как быстро с него исчезли оптимизм и уверенность в светлом будущем. В этом они были настолько похожи, что даже цвет глаз не так красноречиво доказывал их родство, — и Питер, и Рев делали все возможное, чтобы защитить друг друга от лишних переживаний. Целью этой ночи было найти заправку с круглосуточным кафе, в котором можно было бы переночевать и выпросить вчерашнюю засохшую булочку, однако насчет того, что делать дальше, идей не было. Даже о помощи они не могли попросить: родители наверняка уже заявили о побеге в полицию, и завтра лица Уорренов будут красоваться на первых страницах газет ближайших округов. Прежде, чем обдумать, что с этим делать, им нужно было отдохнуть. Очередной лихач, спешащий домой после невыносимой рабочей смены, пронесся по шоссе, окатив Питера и Рева стеной ледяной воды. При иных обстоятельствах Питер крайне нелестно высказался бы в сторону водителя, но теперь даже не вздрогнул. Все его внимание было сосредоточено лишь на поиске указателей и огней заправки во тьме, в которой он едва мог разглядеть даже пальцы собственной вытянутой руки. Еще одна машина. Еще две. Парень совершенно не обращал на них внимание, словно забыл об опасности, которую могли представлять люди, сидевшие за рулем, однако Рев ежился каждый раз, как только вдалеке начинала маячить новая пара фар. Все еще пристыженный и не имеющий иной возможности быть хоть чуточку полезным, он, щурясь от стекавшей по лбу воды, провожал взглядом проезжавшие мимо автомобили и отчаянно искал решение на случай, если кто-то решит проверить, что два ребенка забыли на трассе в такую непогоду. Конечно, можно было снова применить проклятие, но Рев не восстановился и после первого раза. К тому же он все еще мог задеть Питера. Рев был уверен в том, что рано или поздно что-нибудь произойдет, словно кто-то явился ему из будущего и предупредил об опасности. Вот только этот человек не удосужился назвать точное время, и напряжение внутри мальчика росло с каждой минутой. — Питер, — Рев снова потянул на себя руку брата. На этот раз в его голосе было не раскаяние, а плохо скрываемый испуг. — Та машина остановилась. Питер обернулся. Вдали действительно сверкнули фары автомобиля, чей водитель, наплевав на правила дорожного движения, развернулся в неположенном месте и выехал на встречную полосу. Включенный дальний свет слепил глаза, и разглядеть сидевшего за рулем было невозможно, но Питер чувствовал на себе его пристальный взгляд. И в этот момент ему стало страшнее, чем во время любой ссоры с отцом. — Пойдем быстрее, — прошептал он брату и еще крепче обхватил его руку, потащив за собой. Рев не был против. Вдалеке проступили очертания некой постройки, и, если им повезет, это будет та самая заправка, которую они так долго искали, вот только расстояние до нее было слишком большим — преследователь доберется до них раньше. — Что ему нужно? — Рев попытался обернуться, но Питер не дал ему это сделать. — Не смотри на него. Не знаю. Может, просто напугать решил. — У него получается, — нахмурился мальчик. Он смотрел достаточно фильмов, в которых злодеи ездили на черных тонированных внедорожниках, и машина позади них полностью подходила под описание. — Он ничего нам не сделает. Чувствуя неуверенность в словах брата, Рев снова попытался незаметно посмотреть назад. Шурша колесами, внедорожник медленно тащился за ними, и, казалось, мальчик даже чувствовал спиной тепло, исходившее от капота. Словно определив, что Уоррены действительно были одни и беззащитны, водитель ускорился и, резко свернув на обочину, перегородил им путь. Сердце Питера остановилось на секунду, а затем снова забилось где-то в районе горла и так сильно, словно его заменили барабанщиком из школьной группы поддержки. Бежать было некуда. Дверь внедорожника приоткрылась, и из машины вышел огромный во всех смыслах мужчина: плечи его были раза в два, если не больше, шире плеч Питера, и парень почувствовал, что его тошнит: против такого противника они не могли сделать ровным счетом ничего. Мужчина раскрыл зонт, преспокойно направился в сторону Уорренов, и Питер инстинктивно встал впереди Рева так, чтобы полностью закрыть его собой. Не сдержав любопытства, Рев осторожно выглянул из-за спины брата, но тут же спрятался обратно: по лицу мужчины от правой брови до левой щеки тянулся темный, ровный шрам, будто кто-то ударил его кнутом. Человек подобного вида вряд ли намеревался предложить им свою помощь. — Не подходите ближе, — на удивление сурово сказал Питер, как только мужчина оказался на расстоянии пяти шагов, но Рев чувствовал, что руки его дрожали от страха. — Кто вы? — Питер и Ревен Уоррены? — незнакомец проигнорировал вопрос и задал свой, от которого кожа покрылась мурашками. Он знал, кто они такие, знал, где их искать, и теперь наверняка вернет назад. Родители не теряли времени и сразу же наняли частного детектива или кем там был этот мужик. Было бы намного лучше, если бы он оказался маньяком. — Не понимаю, о ком вы, — огрызнулся Питер, и мужчина едва заметно усмехнулся. Каким бы грозным ни пытался выглядеть парень, он все еще был загнанным в ловушку котенком, который только и мог, что шипеть на потеху хищнику. — Понял, вы не будете со мной разговаривать, пока я не объясню, в чем дело. Не сказать, что я удивлен. Меня зовут Стэнли Алрой, я являюсь директором Департамента Контроля Демонической Активности. Уверен, вы слышали о нем от своей бабушки, Розы Уоррен, не так ли? Я работал с ней, пока не случилась та трагедия. Питер и Рев удивленно переглянулись. Питер действительно слышал много историй про Департамент, а затем пересказывал их брату, которого по какой-то причине почти не пускали к бабушке. И, судя по этим рассказам, ДКДА, как называли Департамент его обитатели, был не самым приятным местом, от которого Роза просила внуков по возможности держаться подальше. Она не желала, чтобы они повторили ее судьбу или, что еще хуже, судьбу ее мужа. На последней их совместной миссии Энтони погиб от рук демона, а Роза получила травмы, после которых больше не смогла встать на ноги. Однако желание ее не сбылось. Стоило Питеру и Реву пересечь черту города, как Департамент тут же ими заинтересовался. Мозг Питера заработал в десять раз быстрее из-за прилива адреналина, и в его голове тут же выстроилась вполне логичная цепочка. Все дело было в Реве. Департамент не мог не следить за семьей из нескольких проклятых, особенно если один из них обладал крайне опасными способностями. Позволить его брату просто так расхаживать по улице было все равно, что проигнорировать пакет с торчащими из него проводами в вагоне метро в час пик. Ну, на вызов хотя бы приехали не копы. Сходилось все, кроме одной важной детали. Судя по рассказам бабушки директор ДКДА никогда не отправлялся лично на задания, если дело не касалось государственной безопасности, а Рев совершенно не походил на того, кто мог ей угрожать. — Что вам нужно? — на всякий случай спросил Питер и задвинул Рева еще дальше за спину. Если Алрой был здесь, чтобы забрать у него брата, то парню было плевать на ширину его плеч и превосходство в росте — он будет стоять до последнего. — То же, что от всех проклятых. Забрать вас в Департамент. — Я без Питера никуда не поеду, — внезапно подал голос Рев. Раз придется стоять — стоять будут вместе. — Кажется, я сказал «вас», — Алрой раздраженно вздохнул. Эти двое были такими же несговорчивыми, как и все Уоррены, которых он знал. — Обоих, если вы все еще не поняли. Пришлось переглянуться второй раз. Алрою нужны были проклятые, однако либо проклятие Питера было настолько незначительным, что до сих пор не проявилось, либо его не было вовсе. Такие экземпляры Департаменту явно не были нужны. — Да, Питер, я в курсе твоей проблемы, — словно прочитав мысли парня, продолжил Алрой, и Питер поежился. — Но ты все равно можешь быть нам полезен. В любом случае, я дал обещание Розе, что позабочусь о вас в случае, если что-то пойдет не так, так что я вынужден вас забрать. Вот, в чем было дело. Они были удостоены встречи с директором потому, что он дал обещание. Возможно, он даже был тем, кто отправил бабушку с дедушкой на ту миссию, и теперь пытался загладить вину. Но бабушка сама просила не ввязываться в дела Департамента и тем более ничего не говорила о том, что в случае побега их заберет мужик со шрамом на пол-лица. Питер потер лоб. Он перестал что-либо понимать. — Ну, так мы поедем или будем и дальше стоять под дождем? — Алрой начинал терять терпение. Капли стекали по зонту ему за шиворот, и злили его даже сильнее, чем нерешительность братьев. — Бабушка не хотела бы, чтобы мы шли по ее стопам. И насчет вас не предупреждала. Почему мы должны вам верить? — Скажи честно, ты стал бы бежать из дома, зная, что тебя тут же заберут в место, против которого тебя настраивали с самого рождения? Поверь, Розе сложно далось это решение, но она сознательно не рассказала тебе о второй части своего плана, потому что ты бы сделал все, чтобы ей не следовать. Или я не прав? Прав. До боли прав, пусть даже Питеру и было сложно признаться в этом самому себе. Он действительно попытался бы скрыть их обоих от Департамента, если бы только знал. — А что будет, если мы откажемся? — снова подал голос Рев. — В таком случае, — Алрой нажал на кнопку на широком браслете на левой руке и снова вздохнул, — мне придется сдать вас полиции. Кстати, патрульная машина будет здесь ровно через две минуты.