Проклятый Неверленд

[13.11.2018, 09:25. Тренировочный зал ДКДА] — Значит, блокируешь способности? — легко уворачиваясь от удара, спросил Тимми и не смог сдержать смешок, когда его противник едва не влетел в стену. — Не слышал о таком проклятии. Веселое расположение духа было Мерцу несвойственно, и не менее, чем его отточенные приемы, выводило из себя. Питер никогда не был выдающимся спортсменом: в средней и старшей школе занимался баскетболом лишь с той целью, чтобы как можно меньше времени проводить дома, а боевые искусства ему и вовсе не давались. Лучше бы Тимми его ругал, как это обычно случалось на совместных тренировках, чем сыпал насмешками и кособокими улыбками. — Тимми, нам такой чит-код пригодился бы! Забирай его к нам в опергруппу, — отозвался с другого конца спортивного зала Ларс и тут же получил кулаком под дых. Небольшое напоминание о травмоопасности разговоров во время боя. — Мне и одного болтливого придурка хватает, — огрызнулся в ответ Мерц и нанес Питеру точный удар по ноге, от чего тот сам не заметил, как оказался на полу. — Сколько раз говорил следить за ногами? Ты ничему не учишься. — Потому что вы не замолкаете, и меня это отвлекает, — хмуро ответил Питер, но предложенную руку помощи все же принял и вновь оказался в вертикальном положении. Глаза-черные дыры скользнули сверху-вниз по всему телу парня, словно выискивая новые уязвимые места. Первые недели Питер страшился их тяжелого взгляда, однако вскоре привык и научился никак на него не реагировать: Тимми хоть и выглядел грозным, на самом деле таким не был. Просто защищал своих сестер от чего-то, что, возможно, существовало лишь в его голове, но в этом Питер мог его понять — в конце концов, он и сам был старшим братом. Тем не менее, пусть они больше и не пытались прикончить друг друга при первой же возможности, в мире и согласии жить тоже не получалось. Каждый день начинался с нового конфликта, а заканчивался взаимными сонными оскорблениями. Они как будто просто не подходили для того, чтобы быть соседями: бесились из-за привычек друг друга, не могли прийти к компромиссу в бытовых вопросах; даже просто находиться вдвоем в одной комнате для них было пыткой. Тимми не нравилось, что Питер любит спать с открытым окном, смеется, икая, и не всегда застилает кровать; Питер же злился из-за храпа Тимми, его тоталитаризма на кухне и привычке задерживать душ больше, чем на десять минут. На занятиях им удавалось хоть немного выплеснуть всю накопившуюся друг на друга обиду и агрессию, но даже тогда препирания не прекращались ни на секунду. Вот и сейчас Тимми явно подбирал наиболее колкий ответ, который мог бы если не задеть, то хотя бы осадить Питера. — А ты думаешь, что в реальной схватке твои противники будут молчать? Если это будет демон, можешь не надеяться — они болтают без остановки. Концентрация, Питер. Над ней тебе тоже стоит поработать. Готов еще раз? Питер коротко кивнул, хотя его дыхание еще не успело прийти в норму, и, стерев капли пота со лба и сильнее натянув перчатку на руку, занял положение, из которого удобнее будет закрыть рот своему ненавистному соседу. Хотелось бы, конечно, надолго, но уже как получится. Вот только планы его были нарушены вскриком Ларса, чей противник был настроен чересчур воинственно для тренировочного боя. Питер отвлекся, отвернулся в сторону, и только хотел спросить, все ли в порядке, как заметил нечто большое и тяжелое, что стремительно приближалось к его лицу — кулак Тимми, нацеленный точно в скулу. А дальше все было в точности, как дома, когда злился отец: боль, темнота перед глазами и искры бенгальских огней повсюду. — Твою мать, кому сказал про концентрацию! — услышал он ворчание Тимми, которого, казалось, ни капли не смутило произошедшее. — Все, ты мне надоел, тайм-аут, — Мерц показал знак тренеру и, получив одобрение, отошел к холодильнику. Не видя ничего перед собой, Питер приземлился на пол у стены и почувствовал, как его смертельный враг, только что махавший кулаками и ругавшийся, на чем свет стоит, сует ему в руки запотевшую бутылку воды. От ее холода щека стала гореть чуточку меньше, но Питер знал, что ее уже ничего не спасет: через его тонкую кожу просвечивали даже самые незначительные синяки. — Сильно болит, да? — плюхнулся рядом Тимми, но тут же понизил голос. — Ты зачем вообще смотришь на Ларса? — А что, ревнуешь? — в ответ съязвил Питер, стараясь не морщиться от боли. — Это разве не тебе нужно реагировать на крики членов своей опергруппы? — Я прекрасно знаю, когда это делать нужно, а когда нет. В данной ситуации я понимал, что ему ничего не угрожает. Будешь учить меня, как управлять командой? — Нет. Повисло молчание, отчего-то показавшееся им обоим неловким. Обычно его прерывал как раз-таки Ларс — шутил, подбадривал, рассеивал мрак вокруг них своим солнечным светом, но в этот раз парень был занят попыткой отразить нескончаемые удары, и с напряженной атмосферой пришлось разбираться самостоятельно. — Кстати давно хотел спросить… — дождавшись ленивого “угу”, Тимми продолжил. — Зачем тебе эта перчатка на руке? Я сначала думал, что ты просто странный, раз даже спишь в ней, но потом заметил, что ты этой рукой мало пользуешься во время боя. Травма какая-то? Тимми потянулся к ладони Питера, чтобы дать понять, о чем именно шла речь, но тот отдернул руку так быстро, словно лишь близость чужой кожи причиняла ему нестерпимую боль. — Наблюдаешь за мной, пока я сплю? Ну ты и извращенец. — У нас кровати рядом стоят, умник. Так что с перчаткой? — Слишком много хочешь знать. — Обычный же вопрос! — Просто не хочу об этом говорить. И, если можешь, не прикасайся. Пожалуйста. Тимми прикусил язык, тут же пожалев о том, что попытался начать разговор. Иногда ему действительно хотелось хотя бы отчасти наладить их с Питером общение, но каждый раз он попадал мимо и только все портил. Наверное, им было проще ненавидеть друг друга. — Ладно, извини. И это… За щеку тоже. — Dritt... Тимми, за что ты его так? — откуда-то сверху раздался режущий слух возглас Ларса. Все в нем было хорошо кроме резкого акцента — детство парня прошло в Норвегии, а затем его родители решили переехать в Америку. Наверное, лучше бы они этого не делали, учитывая, каким был исход, впрочем, сам Ларс внешне казался вполне довольным жизнью. Внешне… Стоило Ларсу присесть рядом с Питером, чтобы оценить масштаб катастрофы, и сморщиться, осознавая, что все было куда хуже, чем ему показалось сверху, как внимание всех троих привлек Юэн Астрид, их тренер. Тот внезапно сдвинул брови и громко вздохнул, глядя на браслет — такое лицо у него было, только когда ему писал Алрой. — Тимми, Питер, подойдите сюда. Понимая, что тон Астрида не предвещает ничего хорошего, парни неторопливо встали со своих мест и с опаской подошли к тренеру. Сердце Питера забилось быстрее обычного, одолеваемое тревогой — он старался как можно дальше оттягивать их с Ревом продвижение по карьерной лестнице в Департаменте, но его вступление в ОГ 4-01, опергруппу Тимми, с самого начала было лишь вопросом времени, и раскрытие проклятия сыграло против него. Питер совсем не хотел становиться частью 4-01. Да и какой-либо другой опергруппы — тоже, ведь это означало бы, что детские игры кончились, и пришлось бы вступить в настоящий бой. Он никогда не будет готов к нему. — Алрой хочет протестировать ваши способности, — нахмурился Юэн, явно недовольный тем тестированием, которое ему поручили проконтролировать. Он всегда относился к парням Департамента с какой-то отеческой заботой, поддерживал, давал советы, защищал, и потому каждый выпад Алроя в сторону его подопечных сильно раздражал его. — Прогуляемся?

***

[13.11.2018, 10:07. Территория, прилегающая к ДКДА] В сосновом лесу царил угрюмый полумрак, словно солнце решило не вставать этим утром. Пронизывающий до костей ветер, от которого не спасали мастерки Департамента, стихал по мере продвижения в чащу, сдерживаемый массивными стволами. Пожухлая трава, скованная утренним инеем, хрустела под ногами — Юэн говорил, что скоро пойдет снег. В этом году раньше, чем обычно, но это и хорошо: и без того бесцветный Департамент поздней осенью становился настолько депрессивным местом, что хотелось броситься на растерзание демонам на следующей же миссии — все лучше, чем каждый день видеть мрачные пейзажи, стены и лица. С первым снегом всегда становилось чуточку легче. Хоть ветра и не было, Питер и Тимми все равно вздрагивали от холода, пока пытались не отставать от Юэна, в неожиданно бодром темпе пробиравшегося в самое сердце леса через кочки, ухабы и поваленные ураганом деревья. — Так что именно хочет от нас Алрой? — натягивая рукава кофты до самых костяшек, поинтересовался Тимми и отмахнулся от Питера, предложившего ему свой шарф. — Ну и пожалуйста, — пробубнил Уоррен себе под нос. После разговора в зале он чувствовал себя неловко, но попытка что-либо исправить вновь была проигнорирована. Это никогда не закончится… — Сказал, что заинтересовался проклятием Питера, и верит, что у него есть и другая, так сказать, сторона. Надо проверить, так ли это. — А в Департаменте это никак нельзя было сделать? — Там нет подходящего тренажера. — Зато в лесу есть, конечно… — Что за сторона? — включился в разговор Питер. — Я только вчера узнал об одной и еще не до конца понял, как ею пользоваться, а тут сразу вторая. Мне бы потренироваться хоть немного, это Мерцы с детства всему обучены, а я… — А тебя сразу предупреждали, что придется учиться в ускоренном режиме. Питер надул щеки и поглубже натянул шарф на лицо, чтобы не было слышно его тихих возмущений. Быть может, его действительно предупреждали о чем-то таком, но в его понимании “ускоренный режим” представлял собой несколько месяцев, никак не дней. Он в принципе сомневался, что сможет повторить то же самое, что и вчера в кабинете Коди, без прилива адреналина. Впрочем, за проклятие Питер переживал не так сильно, как за брата: этим утром Рев попросил остаться в общежитии — эксперимент его вымотал. Нужно будет порадовать его чем-нибудь, как только они вернутся из леса. Рев уже давно просил посмотреть с ним какой-нибудь ужастик — Хэллоуин пришлось пропустить из-за ночной тренировки Питера. В чаще сосны разрослись не только в длину, но и в ширину — казалось, Департамент так сильно хотели спрятать, что построили его в волшебном лесу деревьев-великанов. Юэн ходил между соснами, придирчиво осматривая каждую, ощупывая кору и прикидывая высоту до нижних ветвей, словно выбирал ту, которую хочет украсить на Рождество. В конце концов одна его устроила — пусть не такая толстая, как остальные, но и ее ствол невозможно было обхватить в одиночку. — Мы на месте, — тренер развернулся к парням и снова недовольно вздохнул. — Тимми, тебе нужно повалить эту сосну на землю. — Чего? — опешил Мерц. — Юэн, ты прекрасно помнишь, как я пытался поднять легковушку и только зря облился кровавыми слезами, а теперь ты мне предлагаешь дерево выкорчевать? — В этом и загвоздка. Питер должен тебе помочь. — Каким образом? Лишив меня способностей? Мне ее что, палкой выкапывать надо? — Алрой считает, что усиление способностей — и есть та самая вторая сторона его проклятия. — Я не уверен, что получится, — подал голос Питер, пока Тимми не успел вылить на них новый чан возмущений. — Алрой, конечно, приказал пытаться, пока не получится, но я считаю, что он может пойти на… — Юэн осекся, заметив ехидные взгляды Тимми и Питера, и сурово нахмурился. Ему не нравился Алрой, и он никогда не скрывал этого даже от самого Директора, но ругаться перед своими учениками в любом случае было неправильно. — В общем, если не получится, я не буду вас мучать. Пойдем назад и доложим обо всем. Что он сделает-то с этим? Парни пожали плечами. Наверное, и правда ничего, но Алроя не стоило недооценивать. Он бы нашел способ вытащить из Питера способность, которой у него не было, чего бы ему это ни стоило. Цель для Директора всегда оправдывала любые средства. Запустив пальцы в сырые из-за лесной влажности волосы, Питер сел на поросший мхом пень. Он понятия не имел, что ему делать. Он помнил, как разорвал нити, тянувшиеся от Рева к Коди, но как сделать наоборот — ему никто не сказал. Никто и не мог. Жаль, нельзя было вернуть из мертвых их предка на пару минут, чтобы спросить у него, как пользоваться этим проклятием, и на кой черт он украл его у какого-то безобидного демона, который только и мог, что блокировать своих же собратьев. — Хватит страдать, — закатил глаза Тимми, наблюдая за драматичным поведением напарника. — Хотя бы попытаемся. Давай я начну, а ты попробуешь подстроиться. Питер коротко кивнул и похлопал себя по щекам, считая, что это поможет ему сконцентрироваться. Коди так и не вернула пластину в браслет, поэтому начинать можно было в любой момент. Не дожидаясь сигнала о готовности, Тимми занял наиболее устойчивое положение и вытянул вперед руку — некоторым проклятым это помогало сконцентрироваться на объекте, на который они собирались направить свою силу. Рев тоже использовал этот прием, пока учился на трупах в морге, возможно, стоило попробовать и Питеру. Вековая сосна, выбранная в качестве жертвы, тихо заскрипела, сопротивляясь невидимым нитям, которые тянули и толкали ее, тщетно пытаясь хотя бы накренить. Тимми краснел, тяжело дышал, упирался ногами в вязкую грязь, но у него ничего не получалось. Ворот его мастерки насквозь пропитался потом и кровью, стекавшей по щекам, а сосна и не думала падать. Не ему было решать ее судьбу — кем был человек, пусть даже проклятый, против дерева, которое пережило несколько поколений таких, так он? — Мне тебя долго ждать? — прошипел Тимми, не отрывая глаз от своей цели. Из такого положения не было заметно, что и Питер был напряжен настолько, что на его шее пульсировали вздувшиеся вены. — Я пытаюсь. Питер действительно пытался. Он видел те же самые нити, что исходили от Рева, казалось, мог даже потрогать, ощутить их жар, но все равно не понимал, что нужно было с ними делать. Он тоже вытянул руку, заставил себя захотеть, чтобы нити окрепли… но те лопнули, словно гитарные струны от сильного натяжения. — Какого хрена ты творишь? — взорвался Мерц, от злости размазывая кровь по лицу — он ненавидел, когда его видели в слезах, пусть даже “проклятых”. — Задача была не в этом! — Тимми, Тимми, спокойно, — тут же осадил его Юэн, стоило Питеру открыть рот. Если позволить этим двоим начать спор, они здесь и впрямь застрянут до вечера. — Питер еще не научился владеть своим проклятием настолько хорошо, как ты. Прояви терпение. Разве у тебя все с первого раза получалось? Он прекрасно знал, что да, с первого. Тимми отлично владел своими навыками чуть ли не с рождения, справлялся с любыми заданиями, кроме тех, что превышали его возможности, но Юэн так выразительно посмотрел на парня, что тот понял — сейчас было время помолчать. Питер ведь не Тимми. Не у всех получится так, как у него. — В таком случае надо было идти сюда с палаткой. Притихший, Питер кусал щеку изнутри, о чем-то усиленно думая. Ему не давало покоя странное ощущение, появившееся в самом конце, прямо перед тем, как он нащупал и случайно разорвал нити Тимми. Это ощущение было связано как раз с ним — Питер словно на секунду успел увидеть источник его проклятия — бесформенное багровое нечто, словно пламя горевшее в груди парня. — Можешь попробовать еще раз? — спросил он у Тимми, и в ответ получил раздраженный смешок. Еще бы он не мог. — Есть какая-то идея? — заинтересованно поднял брови Юэн. — Пока не знаю. Но чем дольше я буду… чувствовать Тимми и его проклятие, тем больше вероятность, что она появится. Красные нити вновь опутали сосну, и на этот раз их было несколько меньше — все-таки ресурс Тимми не был бесконечен. У них осталось не так много попыток, а это означало, что стоило напрячь не только тело, но и мозг. Пламени не было видно в привычном понимании этого слова, но отчего-то Питер точно знал, что оно полыхало где-то внутри, алым флером окутывая сердце Тимми, разливаясь по венам, подступая к лицу и вытекая вместе со слезами. Бабушка говорила, что демоны все видят через пелену ненависти, которая кипит в их крови и застилает взор. Именно поэтому глаза проклятых краснели, когда они использовали свои силы. И теперь Питер видел источник. У самого сердца. Тяжело будет сохранить эту тонкую грань между добром и злом. Но раз у Рева и Тимми было это пламя, оно же должно было быть и у Питера. Он мог бы попробовать сплести их нити и тем самым контролировать силу, направленную на дерево. Звучало логично и даже просто, но проверить это практике было куда сложнее. — Не напрягайся так сильно, — выдохнул Питер, пытаясь восстановить дыхание после очередной неудачной попытки. Он так запыхался, словно только что вышел с тяжелейшего баскетбольного матча. — Нити слишком сильно натягиваются и рвутся. — Какие еще нити? — не понял Тимми. — То есть ты их… Ладно, короче, просто расслабься, — Питер подмигнул, мол “доверься мне”, а затем положил руку Тимми на плечо, чтобы было проще сконцентрироваться. И Тимми уже не был против, наоборот — он вошел в азарт. Ведь если у них получится, Питер и правда мог бы стать настоящим чит-кодом их опергруппы. Но нити снова оборвались. Затем еще. И еще. Счет попыткам был давно потерян, а уровень злости и усталости перевалил за верхнюю границу нормы, когда Тимми наконец позволил себе расслабиться. В тот же момент сквозь него словно пропустили слабый ток, который активировал что-то, о существовании чего он даже не подозревал. Второе дыхание, потаенные силы, которыми он никогда не мог воспользоваться прежде. Они все приливали и приливали, пока Питер держал его за плечо, а нити уплотнялись, сплетаясь в единое целое. Под их напором толстая кора лопнула, сосна покачнулась и с оглушительным треском, ломая крону соседних деревьев, упала на землю. Питер неверяще стер со щеки дорожку густой крови и выругался, не стесняясь тренера. — Да ладно! — вымотанный, но ликующий, Тимми согнулся, упираясь ладонями в колени. — Ты и правда… Чит-код. Питер не мог ничего сказать, он не слышал и не видел ничего вокруг себя, кроме острых щепок, торчащих на месте перелома. Неужели это была не галлюцинация? — Получилось, Питер, — хлопнул его по спине Юэн, чем едва не сбил заметно ослабшего парня с ног. — Похоже, придется отпросить вас с уроков, у вас есть дела поважнее. Например, устроить посвящение новому члену ОГ 4-01. — Чего? — в один голос спросили парни. — Говорю, поздравляю, ты принят в опергруппу Тимми. Если он, конечно, не против. Тимми отрицательно мотнул головой. Он не против.