Проклятый Неверленд

[12.05.1879, 21:03. Территория современного ДКДА] — Сколько? Вопрос звучал уже в сотый раз, но ответ на него не менялся: она не знала. Так уж вышло, что среди всех коллекционеров Шерон была самой неаккуратной, и потому именно она оказалась пойманной только-только созданным Министерством борьбы с демонами. Через многие годы ему суждено было превратиться в Департамент Контроля Демонической Активности и стать крупнейшим центром по борьбе со злом во всем мире; сейчас же Министерство походило на заброшенную лачугу на опушке непроходимого хвойного леса, скудно освещенную керосиновой лампой: электричество сюда тоже проведут чуть позже. До сих пор коллекционеры жили исключительно по тем правилам, которые сами себе устанавливали: ловили демонов, забирали способности, использовали их в своих целях. Цель Шерон отличалась от остальных: силы ей нужны были не для собственной выгоды, а для поимки преступников и избавления мирных жителей от ужаса, в котором они пребывали по ночам. Сначала она поквиталась с убийцами любимого человека, затем вошла во вкус. Шестнадцать лет она успешно справлялась со своей миссией, но появилось Министерство и прекратило все веселье: первым же делом оно ввело запрет на деятельность коллекционеров, объявило в розыск всю Гильдию, и тем, кого удавалось поймать, ставило ультиматум: либо казнь, либо сотрудничество. Шерон умирать не хотела. — Может быть, семь. Или шесть. Я не помню, — тихо прорычала Шерон, в очередной раз поморщившись из-за грубой веревки, беспощадно раздиравшей кожу на запястьях. Она бы давно уничтожила оковы, вот только не могла — что-то блокировало ее способности, а физической силы было недостаточно. — Вспоминайте, мисс Мерц. Нам нужен полный список, — томно ответил ей мужчина и достал из-за ворота душившую его колоратку. Пока Министерство не успело набрать экзорцистов из народа, священнослужителям приходилось вести двойную жизнь, днем читая проповеди, а ночью изгоняя демонов, которые выглядели и вели себя далеко не так, как описывалось в Библии. — Телекинез. Огонь. Магнетизм... Да черт, ну не помню я! Шерон действительно не помнила. Как-то раз она встретила коллекционера из Англии, который посоветовал ей вести дневник собранных "проклятий", как их успели окрестить в Гильдии по причине того, что душа любого коллекционера завещалась Аду сразу после начала собирательства, но тогда девушке показалось, что ей никогда не пригодится подобный список. Теперь же он пришелся бы как никогда кстати. Заметив страдание на лице Шерон, мужчина кивнул напарнику, чтобы тот снял веревки, и вместе с ним поспешил выйти в коридор. К ладоням прилила кровь, а вместе с ней и силы, но воспользоваться ими все еще не представлялось возможным. Только не за пределами комнаты, в которой ее держали. — Возможно, так вам будет проще думать, — из-за тяжелой двери донесся приглушенный голос священнослужителя. — Электричество, вода... И гравитация. Это все, клянусь, шесть. Снаружи что-то шуршало: то ли священник что-то шептал, то ли перо скребло по бумаге, плюясь чернилами. Прошла, наверное, целая вечность, прежде, чем странные звуки из-за стены прекратились. — Мы вам верим, мисс Мерц. Обещаете не использовать все это на нас, если мы откроем дверь? — Если только вы обещаете не связывать меня, как жертвенное животное, — уже менее раздраженно, скорее обиженно процедила Шерон. Допрос продолжался с самого утра, и усталость и боль делали ее более покладистой, чем обычно. И еще страх. — Хотя это еще не все. — Мы слушаем, мисс Мерц. — Дело в том... У меня есть дочь, в прошлом месяце ей исполнилось три года, и недавно к ней начали примагничиваться металлические предметы. — Вы коллекционировали способности еще и внутри своей дочери? — Нет! — вскрикнула Шерон. — Вы считаете, я позволила бы своей малютке так мучаться? Я похожа на изверга? — Но тогда... — Она такой родилась. Я не слышала о других коллекционерах, у которых были бы дети, поэтому не могу сказать наверняка, но я думаю, что способности передаются по наследству, как цвет глаз. Святой отец испуганно переглянулся с напарником и растер пот широкой ладонью по раскрасневшемуся лицу. Такого никто из них не мог предположить. На то, чтобы найти всех коллекционеров, могли уйти десятки лет. Чтобы найти их детей... сотни. Сами того не зная, коллекционеры запустили эпидемию проклятых, и одному Богу было известно, к чему она могла привести.

***

[12.11.2018, 13:18. Начальная школа ДКДА] Сначала Энни лишь хихикала над мирно уснувшим за партой Ревом, однако, когда его голова начала уверенно клониться в ее сторону, терпение лопнуло: — Эй, найди себе другую подушку, — она шутливо отпихнула от себя друга, от чего тот проснулся и потер глаза, полные непонимания: он понятия не имел, где находился. Друга. Прошло всего два месяца с тех пор, как Уорренов затащили в Департамент, но они успели прижиться в нем, словно родились в его стенах. Может быть, их и отличало от остальных детей то, что им пришлось с нуля изучать все, что касалось демонов, коллекционеров, проклятых и многих других сфер новой жизни, и до миссий их все никак не хотели допускать, однако и Питер и, что более странно, нелюдимый Рев быстро нашли себе компанию. Рев хорошо общался с Энни, Питер обрел союзника в лице парня Николь, Ларса, у которого тоже были напряженные отношения с Тимми. Впрочем, даже с соседями общение постепенно налаживалось. Единственное, что расстраивало, так это необходимость два раза в неделю заниматься с Коди. Алрой приставил ее к Уорренам в качестве куратора: нужно было приручить проклятие Рева, а заодно и понять, на что был способен Питер, и поэтому ее компании никак нельзя было избежать. Даже с течением времени обида из-за слежки, тщательно скрываемой за милым словом "дружба", так и не прошла, хоть и начинала потихоньку таять. За окном мелкий ноябрьский дождь сыпался из бесконечно серых туч — в такую погоду хотелось только спать, чем и занимался Рев вместо изучения новой темы на уроке математики, пока его покой не потревожила Энни. — Жалко что ли? — Скажи спасибо, что тебя не спалила миссис Брайан. — Пусть палит. Я все равно ничего не понимаю. А ты? Энни разочарованно покачала головой. Либо дело было в них, либо в математичке, но с ее уроков они оба выходили с пустыми головами, и лишь помощь старших братьев и сестры могла посеять в них хоть какую-то ясность. — Тогда можно дальше спать, — зевнул Рев и уткнулся лбом в сложенные на парте руки. — Не успеешь, урок скоро кончится. Пойдешь со мной в библиотеку потом? Туда кто-то из старших агентов свои комиксы отдал, а ты вроде говорил, что любишь их. Только Рев собрался кивнуть, как неприятное воспоминание стукнуло ему в голову — на сегодня у них с Питером было назначено мучение с Коди. Странные упражнения, долгие разговоры... Чтение комиксов звучало куда заманчивее, но пропускать занятия он не мог: пока Алрой не решит, что Рев и Питер достаточно подготовлены и безопасны, из браслета не уберут пластину, блокирующую их способности. О ней они узнали, только когда Коди назначили куратором. Обыкновенная железка с высеченными на ней крестом и молитвой о спасении от темных сил на латыни справлялась со своей задачей на ура, и в принципе Уоррены были не против — после побега они и сами не хотели никому причинить вред. С мыслью, что на них нацепили намордник, как на бешеных псов, тоже удалось смириться. Избавиться хотелось скорее не от пластины, а от страха самих себя. Обрести контроль. — Не получится, надо к Коди идти. — И долго вам с ней еще заниматься? — Говорит, меня через месяц-полтора скорее всего отпустит. Над самоконтролем и остановкой надо еще поработать, но зато я уже научился направлять проклятие на конкретного человека, а не на всех вокруг. — Это вы как выяснили? — Энни прищурилась. Проклятие Рева — Адские пытки, и добровольцев для его тренировок найти было невозможно. Питер говорил уклончиво о собственном опыте, но и без слов было ясно, что ему было очень больно. Очень. — В морге. Там противно и холодно, но прикольно. Девочка серьезно посмотрела на Рева, словно решая, верить ему или нет, а затем отвернулась, погруженная в свои мысли. Может быть, если бы и ее водили в морг на тренировках, она смогла бы кое-что изменить. Нужно было поговорить об этом с Тимми, он точно знал больше нее и мог либо подтвердить, либо опровергнуть ее догадки. — Может, вечером после тренировки сходим? — вернул ее на землю Рев, однако Энни не сразу вспомнила, о чем они говорили до этого. — Куда? — Ну, ты хотела в библиотеку. — Точно. Давай. Пронзительный звонок заставил заткнуть уши пальцами и прервал разговор. Рев показал кулачок подруге — так они желали друг другу удачи — и прежде, чем та успела ответить тем же, убежал искать Питера на этаж старшеклассников. Вот только Энни словно и не слышала, что урок закончился: все ее мысли были заняты лишь тем, что рассказал ей Рев. Как только в Департаменте стало известно о возможностях ее проклятия, ей в браслет тут же вставили пластину, и вынули спустя несколько лет, убедившись в том, что Энни была слишком напугана своими же способностями, чтобы использовать их снова. В тот день девочка серьезнее любого взрослого поклялась, что никогда этого не сделает.

***

[12.11.2018, 14:09. Кабинет заместителя Директора ДКДА] — Я снова изучала ваши показания, и кое-что меня в них смущает. Сегодня Коди не заставляла Рева выполнять цирковые фокусы — с ними он справился еще в прошлый раз: направил все проклятие на труп старшего агента, с ног до головы укрытого плотной тканью и кучей датчиков, и при этом не задел находившегося рядом Питера; но у самого Питера не было никакого прогресса. Ни один предложенный Коди способ найти проклятие не сработал, даже записи Артура Уоррена, их предка, собиравшего способности, не помогли — большая их часть была уничтожена после нападения группы демонов на Департамент. — Вы говорите, что в день вашего побега родители потеряли сознание и не успели прийти в себя до того, как вы убежали. Все верно? — Да, — подтвердил Питер и поежился. Он все еще помнил тот вечер в мельчайших подробностях, а последний крик отца бывало будил его среди ночи. — Но при этом ты остался стоять на ногах и даже смог поднять Рева и убежать вместе с ним. Коди констатировала факты, которые не вызывали ни у кого, кроме нее самой подозрения, и ни Питер, ни Рев никак не могли понять, к чему она клонила, лишь ждали, пока она завершит свою мысль. — Я думаю, — Коди наконец решилась посмотреть Питеру в глаза. Даже если она снова ошибется, ей уже нечего было терять, он и так испытывал к ней одно лишь раздражение. — Думаю, что мне нужно проверить одну догадку. Было неясно, что она задумала, но любопытство оказалось сильнее, и, переглянувшись, Уоррены одновременно кивнули в знак согласия. Коди уже давно заметила их неразговорчивость: им хватало одного взгляда, чтобы понять друг друга. Именно поэтому ее первой теорией о проклятии Питера была телепатия, однако она была здесь не при чем. Все дело было в их родстве. Коди аккуратно обхватила левое запястье Питера, отметив, что тот почти перестал дергаться от ее прикосновений, и вынула пластину из браслета. Когда то же самое она попыталась проделать с Ревом, ей пришлось встретиться с искрой непонимания и даже страха в зеленых глазах. — А я тут при чем? — мальчик специально откатился на кресле дальше. Он заметно нервничал: речь шла о Питере, но эксперимент Коди по всей видимости включал в себя их двоих. Рев был не готов. Без оков он чувствовал себя голым и все еще боялся навредить брату, и потому волновался каждый раз, когда его оставляли без пластины рядом с живыми людьми, пусть даже все предыдущие эксперименты завершались успешно. — Ты нам поможешь. — Коди, мне это не нравится, — взволнованно сказал Питер, не понимая, за кого боялся больше — за нее или брата. — Ты можешь объяснить, что задумала? — К сожалению, не могу. Нам нужна стрессовая ситуация, иначе твое проклятие может не проявиться. — Тогда, может, хрен с ним?! — парень начинал выходить из себя. — А если я не помогу, а наоборот все испорчу? — прервал их спор Рев. — Тогда я не хочу в этом участвовать. Плечи его были напряжены до предела, когда Питер положил на них ладонь, и даже не думали расслабляться. Предчувствие набатом стучало в голове о том, что то, что было на уме у Коди, могло привести к последствиям, которых они так тщательно избегали с самого прибытия. — Рев, послушай... — Коди опустилась рядом с ним на колени. — Проклятие Питера как-то связано с твоим, и, если я права, то оно может очень нам помочь. Особенно тебе. Рев испытывающе посмотрел на Коди, долго и пристально, и отчего-то поверил ей. Вторая пластина тоже оказалась на столе, и теперь все зависело только от того, верна ли была новая теория. Втроем они уселись на пол друг напротив друга, взволнованно ерзая от ожидания. Взгляд Коди скользнул вниз на сложенные руки Питера — одна из них, правая, как всегда скрывалась под черной перчаткой с обрезанными пальцами и неуклюже подгибалась, словно пыталась спрятаться ото всех. Питер никогда не рассказывал, для чего нужна была перчатка, но все знали — притрагиваться к правой кисти парня было строго-настрого запрещено, даже Рев не мог ее касаться, предварительно не спросив. Однако на левую никакие запреты не распространялись. Припрятанный специально для эксперимента нож легко выскользнул из свободного рукава, и его короткое лезвие прицелилось точно в руку Питера. Коди не собиралась действительно ранить его, лишь сделать вид, напугать достаточно, чтобы спровоцировать нужную реакцию. Все произошло настолько быстро, что Питер даже не успел понять, почему Коди застыла на полпути, не имея более возможности ни пошевелиться, ни закричать. Нож со звоном упал на ламинат, разрезая повисшую тишину, рука девушки так и осталась занесена для удара. Даже после беглого описания Питера о том, каково это — испытать на себе действие проклятия Рева, она не могла себе представить, что это будет настолько больно. Каждая кость в ее теле будто бы ломалась в пыль, в плоть вонзались ржавые крюки и разрывали ее, словно старую простыню на лоскуты. Разум горел, а легкие отказывались сделать вдох. За пару месяцев тренировок Рев стал еще сильнее и опаснее, чем прежде. Питер тупо уставился на оружие, которое могло продырявить его руку, и медленно, боясь того, что он мог увидеть, перевел взгляд на Коди, чья кожа побледнела настолько, что стала почти прозрачной, и через ее поверхность просвечивалась каждая венка. Она мучилась от боли, от той боли, которую причинял ей Рев за то, что она пыталась причинить ее его брату, и Питер ничего не мог с этим сделать. — Коди! Коди, ты меня слышишь? — в панике Питер обхватил ее лицо руками, но поблекшие глаза девушки ничего перед собой не видели. — Ответь, ну же! Рев! — он обернулся в сторону младшего брата и почувствовал, как ему врезали под дых. Кровь густыми слезами стекала по обезображенному яростью лицу мальчика, капала с острого подбородка и затекала за ворот футболки, а глаза его вновь приобрели тот багрово-красный оттенок, который не был им свойственен на обычных тренировках. Сейчас все было по-настоящему, потому что Рев не мог позволить, чтобы Питеру снова кто-то навредил. — Прошу тебя, остановись, ты же убьешь ее. — Нет! — не своим голосом, до мурашек тихо и не по-детски спокойно ответил Рев. Мерцы рассказывали, что во время интенсивного использования проклятия в душе почти ничего не остается от человека. Любой проклятый отчасти был демоном, и именно эту демоническую часть Рев еще не научился держать под контролем. Именно она говорила теперь за него. В грудь Питера слабо ткнул палец Коди — даже сквозь адские во всех смыслах мучения она все еще хотела, чтобы именно он остановил их. Он сам хотел этого не меньше, хотел, чтобы все прекратилось, но не знал, как это сделать. Ему просто было страшно. — Хватит! — но это не работало. Коди выдвинула свою теорию лишь на основании их рассказа. Что он делал в тот день? Нужно было вспомнить все вплоть до мельчайших подробностей, но времени на это было слишком мало: Коди так долго не протянет. Тогда Рев остановился, когда Питер схватил его за руку и умолял перестать, но лишь этого было бы мало. Все затмевало отчаянное желание прекратить пытку. Может быть, на него и нужно было опираться в этот раз. От Рева будто бы тянулись невидимые нити и опутывали Коди все сильнее и сильнее, высасывая из нее остатки жизни. Питер направил все свои силы на то, чтобы представить, как они рвутся, с шипением удирают в укрытие, и так яростно хотел, чтобы все так и было, что от этих мыслей у него закружилась голова и начали зудеть ладони. Одна, вторая, третья... Глаза затянуло кровавой пеленой, по щеке что-то стекло, и, когда последняя нить оборвалась, Питер почувствовал, как в его объятия упало обмякшее тело Коди. Мир снова приобрел нормальный оттенок. Красный смылся и с радужки Рева, а сам он испуганно отпрянул, вжимаясь в стену позади себя. — Зачем... Зачем ты это сделала? — прошептал он, пытаясь не заплакать. Рев не хотел никого ранить, не думал, что все зайдет так далеко, и лишь потому согласился, но испугался и случайно наслал на Коди проклятие в самой разрушительной его форме. Она знала, что так могло случиться, знала, что могла умереть, но все равно заставила их двоих, нет, троих пройти через Ад ради какого-то эксперимента, а теперь не могла отдышаться и дрожащими пальцами хваталась за ткань толстовки Питера. — Все хорошо, все уже кончилось, — неизвестно, кому-то из них двоих или же сам себе шептал Питер, пытаясь убрать с лица Коди налипшие от холодного пота пряди и тихонько раскачиваясь с ней. Странная привычка утешать, оставшаяся еще с тех времен, как Рев был совсем маленьким и плакал, когда разбивал коленки. — Ты как? — Ты остановил его? — Коди полностью проигнорировала вопрос парня. К ней медленно возвращалось сознание, и, когда она поняла, что жмется к нему, словно напуганный грозой щенок, тут же отпрянула, возвращаясь на свое место. Голова кружилась от слабости, но даже упасть в обморок было бы не так неловко, как висеть на человеке, отношения с которым были вконец испорчены. Особенно теперь, когда она использовала способности его брата против его воли, хотя знала, что именно этого Рев и боялся. — Я не совсем понял, что произошло. — Ты остановил его, — уже увереннее пояснила Коди и зажмурилась. Ей все еще было нехорошо. — Ты не просто так не отключился вслед за родителями, и Рев не остановился сам, что-то его прервало в тот момент, когда ты подошел к нему. Это мог быть только ты. Ты блокируешь его, Питер, а значит, можешь блокировать и других проклятых. И демонов тоже. — И ради этого ты подвергла и себя, и его и Бог знает кого еще опасности? — взвился Питер. — Можно было проверить твою теорию и другими способами! — Я оказалась права. — Ты могла умереть! Уоррен снова осекся, заметив, что перешел черту и сорвался на крик. Коди приходила в себя, и потому он переключился с нее на брата, но и тот, казалось, уже успокоился и оттолкнул от себя его руку, пробурчав хмурое "Все нормально". — Знаешь, а ты ведь совсем не бездарность, — попыталась улыбнуться Коди. — Твое проклятие не такое заметное, как у остальных, но зато одно из самых полезных. Я могу тебя поздравить. Опустив голову и скрыв лицо за нависшей отросшей челкой, Питер потер лоб и выдавил из себя натянутое "Спасибо". Слишком много эмоций его одолевало в тот момент, чтобы радоваться. Ведь если бы он знал о себе чуточку больше все это время, им бы и вовсе не пришлось покидать родной дом.