Сказка о жестоком короле

      - Ты плохо меня расслышал?! – Не унимался король. – Убей его! Не медля!       Феликсу казалось, что он попал в какой-то жуткий сон, который все никак не заканчивался. Люди кругом перешептывались, всех охватил ужас, когда Хенджин прорезал тишину своим криком. Король был в бешенстве, а до юноши только сейчас стали доходить его слова.       Картина в голове сложилась в то же мгновение. Почему так мало людей решается на участие в поединке на саблях при том, что победителя ждет такое щедрое вознаграждение? Все очень легко. Цена проигрышу на этом поле – твоя жизнь. Уильям не просто так столь яростно сражался, словно желая убить Феликса. Он не просто хотел, а должен был это сделать. Таковы были правила. Те самые правила, которые внедрил король в это, некогда развлечение.       Феликс сжал саблю в своей руке крепче и вновь опустил взгляд на своего противника. Тот был бледный от страха, плечи напряглись, а взор упирался в землю, не смея подняться выше, чтобы посмотреть вокруг. Спустя мгновение он заметил, как рука с саблей дрогнула, поднимаясь над ним.       «Молю всех святых… Примите мою грешную душу и простите мне все то зло, что я совершил при жизни» - уже взмолился Уильям, зажмурив на силу глаза, как вдруг послышался звук чего-то тяжелого, что упало рядом с ним. Народ на площади ахнул.       Феликс действительно поднял саблю над головой противника, но лишь затем, чтобы показательно бросить ее из своих рук наземь.       Юноша взглянул на короля непоколебимым взглядом, ничуть не сожалея о своих последующих словах.       - Мое имя Ли Феликс. Двадцать один год от роду. За все эти годы я не лишил жизни ни одну человеческую душу. И не собираюсь это менять. Прошу меня понять, Ваше Величество. – Закончив говорить, Феликс низко поклонился королю, надеясь на благосклонность правителя.       Вся толпа умолкла, готовясь к худшему. Никто прежде не смел столь нагло дерзить королю, отказываясь подчиняться его приказу.       - Боюсь, ты неверно меня понял. – Подозрительно спокойно начал свою речь Хенджин. – Это была не просьба и не предложение. Я отдал тебе приказ.       Монарх поднялся на ноги, возвышаясь над всеми людьми, что собрались здесь сегодня. Да, вот, какими он видел свой народ – мелкими букашками под ногами своей величественной фигуры. Ничто не могло изменить такового взгляда на них.       - Либо ты исполняешь мой приказ, либо… - Угрожающе протянул Хенджин, сверкнув глазами полными ярости.       Любой при виде явной угрозы короля не выстоял бы спокойно на ногах. Нет… Ни один человек не посмел бы с самого начала ослушаться веления Его Высочества. Однако светловолосый юноша, словно уподобился непоколебимой скале. Его поражала такая жестокость правителя к своему собственному народу, и отступать в своем благородном решении он не желал.       Видя неповиновение дерзкого мальчишки, в глазах Хенджина сверкнул, не предвещающий ничего хорошего, огонек.       - Вот как… Хорошо, будь по-твоему. – Усмехнулся король, чем заставил поежиться всех вокруг. Дело принимало дурной оборот, словно все почувствовали то самое «затишье перед бурей». – Уильям, сегодня ты не умрешь от рук сего благородного юноши.       Мужчина в шоке поднялся, не веря услышанному, и вновь припал к земле, кланяясь и благодаря правителя за его благосклонность.       - Ваше Величество, я безмерно благодарен. Пусть святые благословят Вас… - Как вдруг его голос замолк на полуслове.       Тело Уильяма безвольно упало вниз, проткнутое мечом стражника, что стоял позади во время поединка. Кровь вытекала из свежей раны, пятном растекаясь по одежде и земле. Народ в ужасе сжался, где-то из толпы послышался женский крик.       - Уильям, нет! – протискиваясь сквозь людей, вперед выбежала женщина-крестьянка, тут же припадая к телу умершего. – Нет…       Феликс не мог не проникнуться жалостью к горевавшей. Вероятнее всего, это была жена почившего Уильяма. На смену шоку и жалости пришел гнев в чистом его виде. Юноша, не скрывая такового расположения духа, шагнул вперед, глядя пристально на Хенджина.       - Вы нарушили свое слово. Неужели слово короля в этой стране ничего не значит?! – Еле сдерживая бушевавшую злобу, проговорил Феликс.       Короля такое заявление вовсе не задело и не тронуло ни на мгновение. Скучающим тоном, словно ничего и не произошло, он все-таки удостоил мальчишку ответом.       - Правила ясны и понятны всем. Проигравший будет лишен жизни. Я не пояснил это в начале, так как все здесь итак знают о нем. Раз уж наш благородный гость не захотел этого совершать своими руками, – Хенджин смерил парня взглядом с ног до головы. – то Мое Величество посчитало невообразимым жестом благосклонности избавить его от этого.       - Вашей... жестокости и правда нет предела… - Спрятав глаза под копной светлых волос, процедил Феликс.       Решив пропустить сие заявление мимо ушей, Хенджин кивнул страже, что в то же мгновение окружила наглого юнца. Уже готовясь к приближающейся погибели, он закрыл глаза, вдохнув полной грудью. Однако боли от проникающего в грудь меча он не почувствовал. Преодолевая бурю эмоций, захлестнувших его, Феликс поднял взгляд на короля. Тот усмехнулся одними губами, в глазах явно читалась гордость и ликование, которых совершенно не понимал юноша. Короля, считай что оскорбили, а он глядит на обидчика так, словно тот едва ли не расцеловал ноги правителю.       - Ты же не думал, что такую дерзость я накажу ежесекундной смертью? Нет, это было бы слишком снисходительно с моей стороны. Стража, в темницу наглеца! – Приказал он уже громче, и Феликса в то же мгновение увели с площади. – И приберитесь здесь. Продолжим турнир.

***

      Последний день весны. Вечер.       На окраине городка в маленьком доме горел свет от разожженной печи. В доме резвились, бегая и играя, двое ребятишек. Мальчик и девочка веселились, пока мать готовила семейству ужин, и по дому проносился приятный запах горячего супа и свежеиспеченного хлеба.       Двери распахнулись, и в дом вошел крупный мужчина с охапкой дров для печи за спиной.        – Папа! - Дети, завидев отца, тут же подбежали к нему, облепляя с двух сторон.       Он же, отложив дрова в сторону, поднял свое счастье на руки, крепко обнимая малышей.       - Хорошо себя сегодня вели? Не расстраивали свою мать? – Тут же в шутку начал он свои нравоучения. На деле же он никогда не мог проявлять истинную отцовскую строгость. Слишком уж он любил своих негодников.       Детишки в унисон отрицательно замотали головами, говоря тем самым, что были самыми послушными, какими только могут быть дети в их возрасте.       - Хорошо. Поиграйте пока в спальне. Маме с папой надо кое о чем поговорить.       Малыши тут же закивали, убегая в соседнюю комнату. Мужчина же прошел к печи и обнял женщину со спины, прижимая к своей широкой груди.       - Вкусно пахнет. Я ужасно проголодался. – Не отпуская жену, заговорил он.       Женщина снисходительно улыбнулась и обернулась лицом к мужу, укладывая бледную ладонь на его щеку, нежно поглаживая. Мужчина прикрыл глаза от приятного, успокаивающего прикосновения своей возлюбленной супруги.       - Уильям, ты сегодня поздно. Все хорошо? – Забеспокоилась она, вглядываясь в такие родные темные глаза.       - Хуже, чем хотелось бы. – Вздохнул он. – В этом году нам придется туго. Боюсь, что, если дела не пойдут лучше, следующую зиму пережить будет труднее.       - И что же нам делать? Знаешь… Во дворце нужны горничные. Я бы могла… - Начала было женщина, но Уильям остановил ее, взмахнув ладонью.       - У нас двое маленьких детей. Да и третий на подходе. – Он уложил ладонь на ее чуть округлившийся живот. – Тебе сейчас не следует думать о подобном. Я сам могу помочь нашей семье. Поверь. Я знаю, как это сделать…