Сказка о жестоком короле

      Жуткие мысли начали закрадываться в голову Феликса еще тем вечером, когда служанка не пришла к нему в покои для того, чтобы отвести юношу на ужин к королю. Вместо этого ему принесли еду в комнату, но объяснений, разумеется, никто предоставлять не стал. Посчитав, что у Хенджина просто скопилось много работы за прошедший в хвори день, Феликс не стал разводить панику.       Однако на следующее утро, когда покои юноши посетила совершенно другая женщина, которую он видел лишь единожды за все время, сердце его сталось не спокойным.       - Извините, если отвлекаю. – Феликс шагнул к служанке, которая принесла воды для утренних процедур. – Но где Мэри? Она заболела?       Та постаралась сохранить безучастное выражение на лице, но ее выдала бледность, охватившая служанку, едва услышавшую имя девушки. Она поклонилась парню, чему тот со временем уже перестал удивляться. Находясь во дворце, Феликс словно переступал с одной ступени на другую. Он помнил, как изначально даже стражники глядели на него с пренебрежением. Теперь же все относились к нему так, словно он был придворным юношей, советником или же приближенным к королю. Интересно, это Хенджин отдал такой приказ или те просто заблуждались, считая, что уход, красивые одежды и хорошие покои – это признак благосклонности короля?       - Господин, дело в том, что… - Женщина замялась, боязливо глядя в сторону двери, словно скажи она одно лишнее слово, и несчастную тут же накажут за длинный язык. – Кажется, король посчитал ее в чем-то повинной…       У Феликса замерло сердце, и ему показалось, будто что-то внутри него рухнуло вниз. Служанка выражалась очень осторожно, но то, что подразумевали за собой эти слова, заставило юношу ужаснуться, и он поспешил к выходу из своей спальни. Останавливать его никто не стал, и вскоре Феликс без дозволения ворвался в кабинет короля, который с самого утра занимался работой.       - Кажется, я не слышал стука. – Уже собирался возмущаться Хенджин, но юноша оборвал его, сократив в несколько секунд расстояние между ними и громко ударив руками по столу.       - Где она?! Что ты с ней сделал?! – Громогласный голос Феликса наполнил комнату. Сердце его грохотало в груди, и парню было все равно, что монарх может выйти из себя или наказать его в любую секунду за проявленное неуважение.       - Успокойся и присядь для начала. – Хенджин отложил бумаги и вздохнул, поднимаясь на ноги.       - Не собираюсь я успокаиваться! В чем бы ты ее ни обвинял, Мэри наверняка этого не делала! – Не унимался Феликс, но король опустил руки на его плечи и с напором заставил сесть на стул, после чего прошел к дверям, чтобы в следующую секунду запереть их. – Мэри всегда оправдывала тебя в моих глазах. Она рассказывала, как ты помогал ей. Говорила, что ты не такой плохой, каким кажешься. Мэри не…       - Я знаю, что она не причастна к заговору. Угомонись. – Уставшим голосом король перебил тираду парня. – Мне принесли доказательство ее виновности, но это столь очевидный способ перевести мое внимание не в то русло, что даже смешно. Феликс почувствовал, как его плечи расслабляются, а внутри все становится на свои места. Будь он прежним, вероятно, не поверил бы на слово Хенджину, но от чего-то теперь юноше хотелось довериться ему.       - Что происходит? – Уже спокойнее спросил он короля.       - Один из советников предположил, что Мэри повинна в недавнем пожаре. – Пояснил король и, получив кивок в ответ, продолжил. - Поэтому я решил, что стоит поддержать видимость того, что им удалось провести меня. И отправил Мэри под временный арест. На деле, просто запер в ее собственной комнате и приставил стражу. Ничего более. Успокойся.       Феликс прикрыл глаза, расслабляясь и приводя мысли в порядок. Хенджин окинул его изучающим взглядом и почувствовал, что внутри что-то неприятно кольнуло от осознания значимости служанки в жизни юноши. Он и без того знал, что за прошедшие недели те успели прекрасно поладить. Однако это не изменяло странной реакции короля.       - Я могу с ней увидеться? – Чуть погодя спросил Феликс с такой надеждой в глазах, которая окончательно вывела Хенджина из спокойствия, но показывать свое шаткое положение он не пожелал.       - Не хочу рушить ваши высокие отношения, но в ближайшее время лучше воздержаться от встреч. И не смей в этом спорить со мной. – Король сразу пресек попытку юноши возразить, и тот поджал в недовольстве губы.       Он мог бы долго спорить и отстаивать свое желание, но в этот раз решил уступить. Если хорошенько подумать, то Хенджин был прав. Если Феликсу будет разрешено навестить Мэри, которую подозревают в заговоре против королевского двора, то могут возникнуть вопросы. К тому же, самое главное, что девушка была в полном порядке. Ее не наказали по всей строгости, даже не отправили в темницу.       - Хорошо. – Феликс послушно кивнул, и монарх не сдержал легкой улыбки от созерцания столь спокойного и покорного юноши. – Ты же обещаешь, что ничего не сделаешь с ней?..       - За кого ты меня держишь? – Наигранно удивился Хенджин. – Ладно. Раз уж ты ворвался ко мне без дозволения, то я конфискую тебя на некоторое время. Ты ведь наверняка не завтракал. Впрочем, как и я.       - Если мне не изменяет память, мы с Вами трапезничаем на закате, Ваше Высочество. – Парень улыбнулся, разглядывая лицо короля. В последнее время тот казался куда спокойнее рядом с ним. Ерничал и беззлобно подшучивал над Феликсом. Это не могло не радовать, ведь значило лишь одно. Хенджин начал ему доверять. – Но я с большим удовольствием умыкну пару кусочков с королевского стола.       То, с какой легкостью в действиях и чувствах, Феликс общался с королем, нередко ставило в ступор стражу и прислугу во дворце. Юноша часто замечал те взгляды, которыми они окидывают короля и его гостя. Но ничего удивительного в этом не было. Те были запуганы и затравлены годами правления Хенджина, и добродушное, хотя и не всегда, общение между ним и парнем, что появился в королевстве совсем недавно, заставляло держаться настороже. Но одно было неизменно понятно. Феликс неясным для себя образом менял короля в лучшую сторону. Мэри и Стивен не раз рассказывали о том, что нрав Хенджина стал утихать, а тех, кто испытывал чудовищные страдания по приказу правителя, они даже и не видели. И Феликсу хотелось верить, что это в действительности было так.       Утреннюю трапезу решили устроить во дворе, где еще сохранился запах сырости, а трава поблескивала от расы. Юноше это было более чем по душе. В стенах дворца он чувствовал себя куда лучше, чем в дни своего заточения. Однако ничего не могло сравниться с чистым влажным воздухом. Феликс с детства не любил подолгу оставаться дома. Он часто ходил гулять в лес, чтобы собрать ягод, бегал к речке с друзьями, чтобы искупаться в летний зной, а зимой подолгу мог играть в снегу, возвращаясь домой в одежде, полностью облепленной белыми комочками и уже ожидая негодования мамы, которая будет недовольно бормотать, развешивая вещи сына ближе к печи, чтобы те успели высохнуть до утра.       Феликс сделал глоток горячего чая, что разлился приятным теплом по телу и прикрыл глаза в удовольствии, словно вбирая в себя каждую секунду нахождения здесь.       Хенджин наблюдал за ним, не отрывая взгляда. Феликс цвел, раскрывался, наслаждался каждым мгновением, когда испытывал счастье, приковывал взор юного короля к себе, вероятно, даже не осознавая этого. И то была еще одна его особенность. Юноша был абсолютно искренним. Он никогда не скрывал истинных чувств. Если злился, то злость охватывала его полностью. Если испытывал радость и наслаждение, то улыбка не сходила с лица, а глаза, эти ясные омуты на веснушчатом лице, в блаженстве выдавали самые яркие эмоции.       - Я вижу, что ты его носишь. – Внезапно выдал Феликс, из-под полуприкрытых век глядя на запястье Хенджина, откуда на него глядело украшение королевы. Тот же ответом юношу не удостоил. – Можешь ничего не говорить, если не хочешь. Однако для меня это действительно важно. Так что спасибо.       - Почему тебя так волнует прошлое моей матери? – Не удержался от вопроса король. – Я видел твой взгляд, когда ты рассказывал о ней. Каждое твое слово, каждое действие. Даже желание остаться здесь, когда я даровал тебе свободу. Почему?       Феликс и сам задавался этим вопросом. Он столько раз хотел все бросить. Желание вернуться в родные края граничило со страхом возвращения в стены дома, где уже не чувствовался дух родного человека. Однако то была не единственная причина. Имея полную свободу, Феликс мог бы осесть где угодно. Он смог бы обустроиться в новом месте и построить себе дом. Работы юноша никогда не боялся. Однако каждый раз, когда он думал об этом, перед глазами представал образ несчастной женщины в белоснежном платье с одинокой розой в руках. Она словно молила о помощи. Феликс не знал, что мог сделать для нее. И лучшим решением посчитал раскрыть ее тайну, помочь ее сыну и, если получиться, то всему королевству, которое страдало не первый год.       - Полагаю, что твоя матушка мне приснилась. – Он едва заметно улыбнулся. – Прекрасная, но несчастная женщина, в помощи которой я не мог отказать.       - Ты никогда не видел мою мать. Как же она могла тебе присниться? – Хенджин в недовольстве свел брови, но юношу этот жест уже нисколько не пугал. Он привык, что, едва речь заходила о королеве Изабелле, и монарх тут же старался скрыться от любых вопросов и разговоров за маской ярости. – Прекрати испытывать мое терпение.       - Красивая женщина с длинными светлыми волосами и теплыми карими глазами. – Прервал его Феликс. – На ней было длинное белое платье. Когда я вижу розы, то сразу же вспоминаю ее.       Король замолк. Это была та самая реакция, которую юноша от него и ждал. Он был уверен в своих словах. Знал, что они возымеют тот эффект, на который Феликс рассчитывал. Кто угодно на месте Хенджина мог отреагировать подобным образом, но даже Его Высочество не смог бы отрицать столь очевидной истины. Юноша и правда никогда не видел портретов королевы Изабеллы. В рассказах других людей она представала просто красивой женщиной без точного описания внешности. Но Феликс знал, что образ ее плотно засел в мыслях короля. И более отступать он не желал.       - Хватит уже. Не убегай от этого. Иначе твоя матушка мне не позволит спокойно спать ночами. – Подытожил парнишка и допил остатки чая из чашки одним глотком. Когда рука его поспешила опуститься на стол, ее перехватила сильная ладонь короля, крепко, но все же довольно осторожно сжимая запястье.       - Этим вечером… - На одном дыхании выдал Хенджин, словно больше не в силах сдерживать что-то, что таилось внутри слишком долго. – Я отведу тебя в одно место этим вечером, если ты прекратишь давить на мою совесть.       - По рукам. – Феликс довольно улыбнулся, расслабляя руку и касаясь пальцами его кожи, которая показалась ему холодной.

***

      Он не знал, куда приведет его монарх, но сердце его трепетало в груди вовсе не от страха, а, вероятно, от предвкушения. Солнце напомнило о своем существовании уходящими лучами за окном, и Феликс, будто завороженный, наблюдал за ним, ступая за Хенджином. Путь оказался довольно длинным и привел в отдаленный уголок замка, где время словно остановилось. Не слышалось ни единого звука, который бы говорил о том, что здесь еще есть жизнь.       - Где мы? – Феликс едва не вздрогнул от собственного голоса, который показался чужим.       - Там, где я пожалею, что привел тебя сюда. – Король вздохнул, прикрывая глаза. Юноша видел, что плечи его были напряжены. Он явно переступал через самого себя в этот момент. Но отступать было поздно. Любопытство Феликса рано или поздно все равно приведет его в это место. Хенджин знал, что более бежать смысла нет. Он открыл глаза и явственно увидел перед собой лицо отца.       «Я запрещаю тебе даже упоминать имя этой предательницы! И с того дня, как она посмела ослушаться меня, ты более не коснешься ничего, что было бы связано с ней!»       Юного короля охватил ледяной пот, и он застыл в шаге от двери, отделявшей его от чего-то очень дорогого сердцу. Это та самая нерешительность, которая пугала. Те самые слова, что влезли в голову Хенджина, словно паразит, который не желает оставить тебя в покое.       Вдруг он почувствовал, как на его плечо легла рука, твердым захватом выводя из омута дурных мыслей. Монарх усилием воли взглянул на Феликса, во взоре которого нашел те уверенность и силу, которых ему самому не доставало. Юноша ничего не сказал. Это было и не нужно. Глаза его были красноречивее любых слов.       Хенджин вновь перевел взгляд на дверь и с облегчением заметил, что лицо Теодора исчезло, более не препятствуя ему. Рука короля опустилась на ручку, и последний барьер отворился.       В комнате воздух показался тяжелым, словно его там попросту не хватало. И то чувство было сродни тому, которое испытывал Хенджин. Он так давно не был здесь. Столько лет прошло с той поры, когда его еще маленькие ноги торопливым шагом переступали порог этой спальни, окутанной сплошь зеленью – напоминанием о матери. Аккуратно застеленная кровать занимала большую часть комнаты, в углу ютились принадлежности для живописи, нашлось и место для полочки с плотно стоявшими друг к другу книгами.       - В детстве эта комната казалась мне куда больше… - Тихонько прошептал Хенджин, медленным шагом проходя внутрь. Он приблизился к подоконнику, на котором часто проводил вечера вместе с Изабеллой, и распахнул окно, впуская свежий воздух с улицы.       Феликс ступал следом так осторожно, чтобы не потревожить короля, который предавался воспоминаниям о матери. Читая письма королевы, он часто представлял, как выглядела золотая клетка бедной женщины, чьей единственной отрадой становились крохи времени, которые ей позволялось проводить с собственным дитя.       Парень прошел по комнате к холсту, вокруг которого, покрытые полотном, лежали картины. Он осторожно облачил одну из них, и на его лице промелькнула улыбка.       - Ты был довольно милым в детстве. – Не удержался Феликс от этих слов, и Хенджин обернулся к нему. Напротив юноши стоял портрет маленького принца, что годами позже станет правителем, чье слово может заставить вздрогнуть все королевство разом.       Хенджин не припомнил, чтобы мама рисовала его в их встречи. Вероятно, Изабелла не желала тратить время на подобное, а предпочитала обнимать сына, разговаривать с ним, напевать ему колыбельные. Картина же писалась, скорее всего, по памяти. Удивительной памяти любящей матери, что помнит каждый изгиб, каждую деталь внешности своего чада.       Монарх приблизился к Феликсу и протянул руку, кончиками пальцев касаясь поверхности холста. Сердце в его груди отдалось болезненным боем. Он рывком отнял ладонь, сжимая ее в кулак. Хенджин с силой закрыл глаза, будто стараясь отгородиться от одновременно приятных и приносящих страдания воспоминаний. Они разом нахлынули на него, вытисняя воздух из легких, заставляя голову идти кругом. Он помнил все. Прикосновения, голос, все слова и наставления. Хенджин был ребенком, который многого не понимал. Не знал, почему мама никогда не покидает своей комнаты. Не мог взять в толк, почему отец запрещал с ней видеться тогда, когда ему самому этого хотелось. Не осознавал причину, по которой мама и папа относились друг к другу совсем не так, как принцы и принцессы из сказок, которые ему рассказывала Изабелла.       Феликс коснулся его руки, и Хенджин неосознанно вздрогнул. Он открыл глаза и взглянул на юношу, что старался ободряюще улыбнуться. Его чувства не могли сравниться с тем, что сейчас испытывал король, но тот знал, что Феликсу и самому трепетно и, возможно, даже горько находиться в темнице той героини, с жизнью которой юноша уже отчасти был знаком.       - Она была невероятной женщиной. И очень любящей матерью. – Промолвил он и утянул Хенджина к кровати, чтобы тот присел и привел мысли в порядок.       - Откуда ты столько знаешь о ней? Очередной сон? Как часто она приходит к тебе во снах, чтобы поговорить по душам? – В голосе короля не была слышна ярость. Скорее, небольшая обида на дух матери, что предпочла являться в грезах к чужому мальчишке, а не родному сыну. Чем он заслужил подобное отношение от близкого человека? Или Изабелла столь отчаялась достучаться до него, что посчитала более верным решением коснуться своей историей струн души Феликса?       - Я не знал, когда наступит подходящий момент для этого. – Юноша поджал губы и, громко выдохнув, расстегнул пару пуговиц на своей рубахе, доставая два письма, аккуратно упакованные в конверты. – Я находил их случайно. Сначала в одной книге, потом в другой. Не мог найти время, чтобы поделиться этим, но… Думаю, оно настало.       Феликс протянул письма королю. Он принял их дрожащими руками. Парнишка даже испугался, что тот ненароком может их выронить, но этого не произошло. Хенджин рассмотрел конверты, открыл один и заметно вздрогнул, завидев знакомый красивый почерк.       Он читал медленно, порой сжимая несчастный листок в пальцах так, что Феликс напрягался от мысли, что король может разорвать последние напоминания об Изабелле. Однако этого не произошло. Хенджин прочитал спустя некоторое время первое письмо, затем взялся за второе. И, когда последние строки были прочитаны, руки монарха ослабли и опустились, а по его щекам, оставляя мокрые дорожки, покатились слезы.       Феликс сидел рядом, не мешая Хенджину выпускать наружу всю боль, затаенную внутри годами после смерти матери. Когда дрожь несколько унялась в теле короля, юноша сжал в ладони его предплечье, показывая, что он рядом и готов поддержать, если юный правитель откроет свое сердце и позволит это сделать.       Хенджин опустил свою руку поверх его ладони, и Феликс уже посчитал, что он намеревается сбросить ее с себя, но король лишь успокаивал сам себя, перенимая уверенность и стойкость юноши.       - Я сдаюсь… - Не поднимая взор, проговорил монарх. – Ты выиграл. Я хочу узнать, что произошло с моей матерью.