Сказка о жестоком короле

      Во внутреннем дворе возле дверей толпились джентльмены, обсуждая вдали от шума зала свои дела, уставшие от музыки и танцев. Феликс огляделся вокруг, стараясь понять, куда ему следовало идти. Так он предположил, если помыслы господина Леона не были чисты, то и увести юную леди он должен бы туда, где людей куда меньше.       Юноша шагнул мимо прочих, прошел по каменной кладке дорожки и свернул к аккуратно подстриженным кустам, что скрыли его светлую голову от посторонних глаз. Феликс ни раз за недели своей жизни во дворце успел побродить по всем его закоулкам, а более всего его прельщали сады. Как внутренний, так и внешний двор, где было тихо, а от аромата цветов дурманился рассудок.       - Господин, я ни в чем пред Вами не провинилась. Прошу, не гневайтесь, - послышался знакомый голос, на который и пошел юноша.       - Смеешь еще спорить со мной? Кто вообще просил тебя связываться с ним? Выставила меня в дурном свете, - не сдерживая раздражения в голосе, причитал Леон. – Мои родители сосватали мне тебя лишь за тем, чтобы ты помалкивала, да наследников рожала. Так что, будь добра, просто выполнять свои обязанности.       - Что Вы делаете?.. Прошу, не трогайте меня, – ее голос дрогнул, и Феликс беглым шагом нагнал их на месте, где пара затаилась.       Когда те очутились перед его глазами, гнев стал первым чувством после удивления, которое он испытал. Юноша прижал леди Шарлотту к колонне, по которой вверх вился зеленый плющ, лямки ее платья были спущены, а завязки на корсете нагло разорваны и покоились в руках парня. Ее взгляд был напуганным от поступка жениха, стыдливым от того, что Феликс их застал в столь неприглядном виде, полным ужаса от всего, что произошло в считанные минуты.       - Ублюдок, - выплюнул Феликс и подорвался к ним, отталкивая Леона от Шарлотты и прикрывая девушку за своей спиной. – Так ведет себя достойный сын герцога? Заниматься подобными непотребствами во дворце, да еще и против воли леди?       - Следить за кем-то, знаете ли, тоже не верх хорошего тона, - бросил в ответ юноша, хотя и голос его стал заметно тише, нежели когда тот разговаривал со своей невестой.       - Мне простительно. Особенно, когда представляю, чем бы все обернулось, не соверши я этот поступок, - не сомневаясь в своих словах, молвил Феликс. Он обернулся к Шарлотте, испуганно сжавшейся за его спиной, дрожащей, едва сдерживающей слезы. Парень сбросил с плеч пиджак, расправил его и накинул на хрупкие плечи девушки, прикрывая спереди. – Все хорошо. Подождите меня немного, и я отведу Вас во дворец.       Его распирало от злости лишь от мысли о том, что едва не произошло минутами ранее. Сколько еще несчастных девушек были вынуждены терпеть подобное отношение к себе? Скольким из них пришлось проливать горькие слезы в руках своих женихов, которые творили свои бесчинства по праву, что им дали родители этих же дам? Вероятно, подобным же образом когда-то понесла и сама королева Изабелла. От одного мелькнувшего в голове образа златовласой очаровательной девушки, со слезами на глазах отбивающейся от короля Теодора, мурашки побежали по его телу.       Феликс взглянул на Леона, затихшего и наблюдавшего за ними. Он не знал, сколь суров был в тот миг, но юный сын герцога Мэнсона заметно напрягся.       - Джентльмен, осмелившийся обесчестить чистую невинную девушку даже по праву своей с ней помолвки, не достоин зваться мужчиной, - проговорил он, не сводя глаз с юноши. Феликс аккуратно придержал леди Шарлотту за плечи, чтобы та немного успокоилась и повел прочь, чтобы та почувствовала себя в безопасности.       - Но достоин тот, кто исполняет женские партии в танцах и, будучи из крестьянской семьи, ложится под Его Величество? – бросил язвительно в ответ Леон. – Вы неплохи собой, даже за девушку вполне сгодитесь. Однако, когда наступит время дарить короне наследников, как же Вы поступите? Закроете глаза на неизбежную измену, дабы хоть из бастарда вырастить кровного наследника престола?       Его слова кололи и задевали что-то внутри так явственно, что Феликсу становилось неприятно. Они были жестоки и направлены в него лишь с единственной целью. Причинить боль и унизить. Но была ведь в них и истина. Та, что читалась на лицах всех людей в бальном зале. Они не говорили этого прямо, но, наверняка, эта мысль посетила каждого, когда он был подле короля, вошел в зал и танцевал с ним. Он, а не какая-нибудь девушка знатного происхождения, способная подарить королю бессчетное количество наследников.       - Вы можете пожаловаться Его Величеству, но надолго ли затянется эта игра? – продолжал напирать Леон. – Рано или поздно ему придется жениться на девушке для прямого их предназначения, продолжения рода. А Вы вернетесь туда, откуда явились в наше королевство. Я жесток, так полагаете? Однако я говорю лишь то, что является чистейшей правдой.       - Не думаете, что мне решать, где правда, а где нет? – знакомый голос привлек их внимание. И на лунный свет, представ перед всеми, явился сам король, невольно ставший одним из предметов обсуждения. Вид его был недовольным, руки сцеплены на груди. И казалось, что одним суровым взором он мог бы испепелить господина Мэнсона, но из чувства уважения к леди Шарлотте и своему суженному пока сдерживал себя.       - Джинни, - поразился Феликс, не ожидавший его появления. – Что ты здесь делаешь?       - Не нашел тебя в зале и стал искать. Благо, леди Нельсон расщедрилась на слова для меня и рассказала обо всем, - пояснил Хенджин, подходя ближе к затихшему парню. Тот был выше короля, хоть и не на много, но на его фоне казался совсем ничтожным, каким по своей сути и являлся. – Заниматься непотребствами на моем торжестве, оскорблять моего спутника, осквернять даму, не связанную с Вами узами брака. Я перечислил все?       Его тон был опасно спокоен. Казалось, что меньшей яростью он бы зазвучал, сорвись голос короля на крик и угрозы. Но самая большая и страшная угроза зачастую таилась именно в подобном спокойствии. Его рука взметнулась в воздух, и в следующее мгновение Леон, не удержав равновесие от удара, осел на землю, оказавшись не то, что меньше монарха, а став жалким насекомым под его ногами.       - Моя воля могла бы сию секунду лишить такого ничтожного червяка головы, - продолжил Хенджин, ухватив его за волосы на макушке и стянув в кулак, чтобы тот поднял на него взгляд. – Ты младший среди четверых сыновей герцога. Он не многое бы потерял. Лишь жаль твою матушку, что в мучениях билась, чтобы подобное отродье уродить на белый свет. Результат явно не стоил ее страданий. Также относишься и к своей матери, как к своей невесте?! Она ведь такая же женщина, как та, которую ты собирался обесчестить! – сорвался на крик монарх.       - Прошу… Пощадите… - взмолился юноша, чьи глаза, полные страха, стали застилать слезы.       - Джинни, - позвал короля Феликс, аккуратно взявшись за край его одеяния. Монарх окинул его взглядом. И как бы юноша не гневался на господина Леона, понимал, чем подобное может завершиться и не желал кровопролития. Это явственно читалось на его лице, и Хенджин прикрыл глаза, выдохнул, успокаиваясь.       - Разберусь с тобой позднее. Но герцог Мэнсон получит прямое обращение из дворца, дабы наказать своего нерадивого отпрыска. Уйди с глаз моих долой и благодари того, кто сохранил тебе жизнь, - молвил король, строго глядя на юношу.       Тот закивал так, что, казалось, голова сейчас оторвется от тела. Но наказ монарха, справедливости ради, исполнил. Однако его благодарности и поклоны были ни к чему Феликсу, даже казались противны и вызывали только отвращение. Самым главным оставалось привести леди Шарлотту в надлежащий вид.

***

      Они поднялись на второй этаж, заняв свободные покои в гостевом крыле. Служанка, за которой мигом отправили, уже хлопотала над изорванным платьем девушки, пока та сидела, прикрытая поверх шелковым халатом. Ее опущенный взгляд был стыдливым, а с уст не сорвалось ни единого слова.       Феликс опустился перед леди, сидевшей на скамье туалетного столика, разглядывавшей свои пальцы, которые она перебирала от волнения.       - С Вами все в порядке? – вопросил он. – Мне стоило раньше догадаться о его намерениях. Но я не предполагал, что все столь скверно.       - Мне совестно даже в глаза Вам смотреть, - призналась Шарлотта. – Вы увидели меня в таком неприглядном свете, да еще и вступились, помогли мне. А мой суженный высказал Вам в лицо такие ужасные слова.       - Это не Вам нужно стыдиться, а только ему. – Феликс протянул руку и коснулся ее сжатых друг с другом ладоней. Они были холодными, словно лед. – Кто сказал, что, пережив приставания со стороны мужчины, вина за них лежит всецело на женщине? Кто совершает мерзкий поступок, за тем и скрыта повинность.       - Полагаю, так считаете только Вы, юный господин, - печально улыбнулась девушка. – Едва до моих родителей дойдет слух о том, что нас с Леоном застали в саду вместе… Дата нашей свадьбы станет ближе, чем прежде. Лишь бы скорее избавиться от позора. Я благодарна за то, что Вы не позволили осквернить меня прежде, чем мы с ним стали бы супругами. Иначе я бы не сумела даже в храм войти, подобно грязной грешнице.       Феликс искренне пытался понять, но все ее слова не увязывались в его голове. Даже у крестьян не было столь жестокого отношения к девушкам. Если кто-то пасекался на ее честь, то того жестоко наказывали на крестьянском совете или родственники несчастной. Тем даже ничего не выговаривали за сей поступок. Потому что каждый понимал: в другой раз, если такое случится с их сестрами, матерями, женами, они так же сумеют отстоять их честь и наказать обидчика.       В высшем обществе чистота леди ценилась более всего прочего. А ее честь отстаивали братья, но зачастую все заканчивалось свадьбой, так как после обнародования произошедшего, мало какая семья стала бы свататься к оскверненной невесте. Судьба у нее становилась не особо радостной. И чаще всего она могла остаться старой девой, на которую уже никто не взглянет.       Феликс вышел из покоев, прикрыв за собой дверь. В коридоре, подперев спиной стену и сомкнув руки на груди, его ожидал Хенджин. В бальном зале его, наверняка, уже потеряли, но короля это не особо заботило. Он сделал шаг навстречу возлюбленному.       - Как она? – поинтересовался монарх.       - Удивишься, если скажу, что винит себя во всем? – в ответ вопросил Феликс. Он взял юношу за руку и привлек к себе, подходя к окну, из которого была видна торговая часть города, где они когда-то гуляли на крестьянском празднике. – Мне не понять здешних законов и нравов. Но я очень хотел бы помочь всем тем дамам, которые каждый день переживают то, что пережила сегодня леди Шарлотта.       - Это как-то связано с тем, что она похожа на твою мать? – подал голос Хенджин, ловя его взгляд. – Да, я заметил. Она выглядит, как леди Люсия на портрете, который нарисовала мама. Тебе ведь вдвойне тяжелее от произошедшего из-за этого?       - Я одновременно думал о том, что она похожа на матушку, и о том, что, наверное, как-то так и жила королева Изабелла, так же отданная в жены тому, кого никогда не любила, - поделился Феликс, разглядывая огни города. – Леди Нельсон рассказала, как часто происходят такие браки. Ведь из-за проклятия уже никто ничего не боится. Отличное время, чтобы заключить выгодные союзы и не понести наказания от святых. Они ведь все равно уже отвернулись от них. А страдают невинные девушки. Ведь им даже мысли о другом нельзя себе позволить, пока их супруги станут заводить себе любовниц. И даже не из высшего общества, а среди простых крестьянок. – Юноша бросил взор на короля. – Ты поэтому говорил мне не связываться с леди Нельсон? Она сказала мне, что вскоре все может измениться, непрозрачно намекнув на наш полюбовный союз.       - Я не хотел давить на тебя, - согласился с его домыслами Хенджин. – Это общество сложное для понимания. Есть такие, как леди Нельсон и леди Эверли. Они чтят традиции любовных браков и давно надеялись, подобно той же Мэри, что однажды появится человек, которого я искренне всем сердцем полюблю, дам клятву в храме и избавлю королевство от проклятия, которое нависло над нами в день свадьбы матери и отца. Есть же те, кто схож помыслами с родителями леди Шарлотты и господина Леона. Выгодный союз и ничего более. Даже порицания не будет, потому что последствий никаких. Если бы ты узнал об этом раньше, чем сам принял бы решение связать наши души воедино, то один разговор с леди Нельсон мог подтолкнуть тебя к этому. А я не желаю, чтобы ты приносил себя в жертву ради кого-то. Даже ради моего же собственного народа. Это проступок моей семьи, за который ты не должен расплачиваться.       Феликс снисходительно улыбнулся, протянул руку и коснулся его лица, мягко обводя большим пальцем щеку короля, провел ей ниже по шее, задел воротник и скользнул по руке вниз, останавливаясь на кисти, сцепляя пальцы вместе. Юноша привлек его к себе и нежно поцеловал в уголок губ, тут же отстраняясь.       - Разве я похож на жертву? – улыбнулся Феликс. – Мне порой кажется, что никого счастливее меня на этом свете нет. Каждый раз, когда ты прикасаешься ко мне, это будоражит все мое тело. Сердце не может угомониться, когда ты так близко ко мне. И от любого твоего ласкового слова, чудится мне, что я готов взлететь на небеса ко всем святым. Когда леди Шарлотта сказала, что оскверненной не посмела бы явиться в храм, посчитав себя грязной грешницей, мне стало совестно. Потому что я каждый вечер привожу себя в наилучший вид в купальне и с упованием жду, когда ты переступишь порог моей спальни.       После последних слов Феликс страшно смутился. Это звучало слишком откровенно. Но с иной же стороны взглянув на это, он понимал, что более никому не осмелился бы сказать подобных слов. Только Хенджин был таковым. Совершенно отличающимся от всех прочих. Но вместе с тем юношу вновь охватила странная тревога.       - Ты сменился в лице. Что не так? – спросил с волнением король, сжимая в ладонях его руки.       - Кажется, сегодня я впервые испытал страх и странное чувство, что желаю обладать тобой, - поделился Феликс.       - Разве это плохо? – не понимал монарх.       - Ты король, и однажды перед королевством встанет вопрос наследников. Кровных наследников, которых я не смогу тебе подарить, - объяснил он. – Наш союз может разрешить одну проблему, но создать совершенно иную. Я прежде не задумывался об этом. Мои глаза застилала любовь к тебе. Однако…       - Однако если королевство желает дальше существовать, то им придется сделать выбор, - прервал его Хенджин. – Я знал, что рано или поздно об этом зайдет речь. Нашему королевству все тяжелее из года в год держаться только на внутренней экономике. Наши ресурсы источают себя. А без помощи от внешнего мира все может закончиться голодом и упадком. Поэтому им придется решить: либо полюбовный союз короля и дальнейшая связь с внешним миром, но с будущим решением вопроса наследования престола, либо очередной выгодный союз и упадок королевства. Найти достойного ребенка, воспитать его, как будущего короля, звучит куда прекраснее, чем голод и исчезновение Джаллу навсегда, не правда ли?       - Но разве твои советники согласятся с таким решением? – поразился таким рассуждениям Феликс.       Посадить на трон, хоть и обученного королевским правилам и знаниям, но совершенно чужого по крови человека, звучало как то, что является разумным, но явно не понравится членам королевского совета. Не зря Леон заговорил о бастарде. В том хотя бы была кровь Хенджина. А здесь разговор шел о совершенно не связанном с ним родством ребенке.       - Я не желаю возлечь на ложе с кем-либо еще, даже для продолжения рода, - стоял на своем король. – Мое сердце и тело я вверил лишь одному человеку. И буду верен ему до конца своих дней. Если, конечно, он того пожелает, несмотря на трудности, которые непременно возникнут у нас на пути. Быть моим супругом окажется задачей не из легких.       Феликс понимал, что эти слова и планы являются ничем иным, как авантюрой. Очень рискованной, ко всему прочему, поскольку противоречили устоям общества. Но уверенность, с которой Хенджин рассказывал об этом, вселялась понемногу и в него самого. У королевства, как и у них, не было более никакого выхода, кроме как следовать за своим королем до самого конца, иначе исход мог быть крайне плачевным.       И сам Феликс, разумеется, тоже готов был оставаться на его стороне до самого конца.       - Я привык к непростым задачам. Ты ведь меня знаешь, - улыбнулся он, подкрепляя это решение.