Молчание

Алена

Сижу на кровати моего мужчины (как же приятно его так называть) и листаю ленту на телевизоре, пытаясь выбрать кино, которое мы будем сегодня смотреть. Честно говоря, не знаю, на что я больше надеюсь: на то, что мы начнем смотреть его, после чего прервемся на поцелуи и перейдем к жаркому сексу или мы действительно посмотрим фильм. Это так прекрасно — находится рядом с любимым мужчиной, просто обнимать его, поддерживать, целовать, любить и получать все это в ответ. Он поговорил с Аней и мне, признаться честно, стало намного легче. Она вышла замуж и счастлива со своим нынешним уже мужем. Когда-то мы с ней не ладили: стоило ей появиться у меня на горизонте, как я сразу нахохливалась, проявляя всю неприязнь к сопернице. Однажды даже подговорила когда-то жившего у Панихиных кота, Мистера Бина Второго, нагадить ей в обувь. Он не был против, однако сейчас, вспоминая все это — становится стыдно и немного смешно. — Ну что, выбрала? — заходит Вадим и я зависаю. Он стоит передо мной в одном полотенце, по накаченному телу стекают капельки воды и разбиваются о махровую ткань, обернутую вокруг его бедер. Без нее, вид был бы лучше…. — Да что ты? — его бровь устремляется вверх, и он ухмыляется так сексуально, что я на момент выпадаю из реальности. — Постой, — часто моргаю, дабы снять с себя наваждение, — я, что это вслух сказала? Он кивает и проходит к шкафу, доставая оттуда боксеры и домашние штаны. Нагло переодевается прямо передо мной, а я помимо мощной спины, разглядываю ещё и упругий зад. — Знаешь, твой взгляд заставляет меня смущаться. «Ну, да, конечно» — мысленно закатываю глаза. — Но мне это чертовски нравится, ведь это взгляд любимой женщины. Охренеть. Он впервые говорит это вслух! Одно дело, когда вы просто знаете о чувствах друг друга по взгляду, поступкам, жестам, и совсем другое слышать это. Вот так просто. Мой выбор пал сначала на комедию с Джимом Керри, но она наскучив мне слишком быстро. Затем я включила «От заката до рассвета» и это, кажется, устроило обоих, до тех пор как вампиры не начали жрать людей. У меня разыгрался аппетит… — Вадим, — провожу вверх от ладони к тыльной стороне локтя, очерчивая прекрасную паутинку вен. Он ставит фильм на паузу, — давай что-нибудь поедим. Он грузно вздыхает и просто интересуется, чего бы мне хотелось. Спустя пару минут он возвращается с чипсами, мороженым и попкорном. Мы снова возобновляем просмотр, вот только ненадолго, ибо мне захотелось апельсинового сока и воды, чтобы запить этот сок и еще пиццу. Меня поражает то, с какой невозмутимостью он выполняет мои прихоти и становится даже немного стыдно, за то, что без конца его дергаю. Все остальное время я просто терплю и стараюсь уже не тревожить уставшего после работы мужчину. Утром он отвозит меня в отчий дом и смиренно ждёт, пока я переоденусь и возьму все необходимое. Мне становится немного не по себе, ведь он столько всего для меня делает, а я… Нужно сделать ему что-нибудь приятное. Может приготовить что-нибудь? Или подарить на память? Черт! Как же иногда сложно находится в отношениях. Пары проходят…сложно, ибо меня мутит и иногда качает из стороны в сторону. Черт, нужно витамины что ли какие попить, а то почти зима, авитаминоз и так далее по списку. В столовой набираю кучу всего, но ничего в желудок не лезет. Выглядит вкусно и съедобно, поэтому я просто наслаждаюсь ароматами, пока Мари и Женя что-то обсуждают между собой. До офиса Жени от университета час пешим шагом, так что я решаю пройтись после окончания пар и купить ему свои любимые пирожные в пекарне и кофе. Мари идёт со мной, как-то страдальчески распрощавшись со своей малышкой. Ох уж эти водилы, колеса есть — ноги не нужны. Можно сказать, я буквально заставила подругу пройтись со мной. — Ты себя нормально чувствуешь? — интересуюсь у длинноногой, со всей силы вцепившись ей в руку. Гололёд так и ждет, чтобы мое лицо оставило свой след в снегу. — Если не считать того, что скоро у меня кровь в кончики пальцев не поступает, то да, нормально. — Это из-за отъезда Жени? С тех пор как ты узнала, сама не своя ходишь. — Ой, Каренина, не начинай. Тут линия трамвайная недалеко, не рискуй лучше, — и опять эти шуточки. — Стоило вам с Вадиком завести отношения, как все в психологи заделались. — Видно же, что ты, скребя сердцем, отпускаешь его. Стоит ему заговорить о Лондоне, как твое лицо перекрашивается так, словно ты лимон целиком зажевала. — Чтоб ты знала, я их только так и ем. Я рада за Лебедева, он не должен упускать такой возможности и на этом точка. Больше мы об этом не говорим. Лишь хрустим подмерзшим снегом, тяжело дыша. Кажется, я уже отвыкла от такого количества одежды. Хочу лето, когда не приходится ходить на пары и просыпаться в рань раннюю. Забрав все из пекарни, решаю зайти в канцтовары, посмотреть на бесчисленное множество блокнотиков, которые я не куплю, потому что они будут просто так лежать дома без дела. Ну, жалко мне в них что-то писать, а если и пишешь что-то, то стараешься делать это правильно, дабы не было исправлений и помарок. Пройдясь ещё по торговому центру, натыкаюсь на магазин домашней утвари. Черт, и когда я успела вырасти настолько, что стала зависать в таких местах: постельное, посуда, коврики, тут столько всего, что глаза разбегаются…. Взгляд натыкается на кружки с изображением самых различных героев мультфильмов и мультсериалов. Все они необычной формы — точно подогнанной под персонажей. Мой выбор падает на Скруджа Макдака, который держит свою трость, образуя тем самым ручку кружки и с резиновым цилиндром, в качестве шапочки. Ну, как ее не взять? Мари провожает меня до здания офиса и вызывает себе такси, дабы вернуться за своей девочкой — оставлять ее совсем одну на всю ночь она не намерена. На ресепшене меня уже знают, так что пропускают без лишних вопросов. Доезжаю на лифте до нужного этажа и прохожу к… — Здравствуйте, чем могу помочь? — миловидная новенькая секретарша улыбается слишком натянуто. Раньше ее здесь не было, и я успела соскучиться по тому чудному времени. — Я пришла к Вадиму, он у себя? — Вадим Андреевич сейчас занят, подождите, пожалуйста, я сообщу о вас. Из динамика рабочего телефона слышится родной голос, просящий приготовить ему кофе. Маша, так ее величать оказывается, лишь обещает принести его минут через пять и ни слова не говорит обо мне. — Вы не сказали, что пришла я. — Сделаю кофе, потом сообщу, — говорит, как идиотке какой-то, что меня неимоверно начинает бесить. — Вы могли сообщить об этом и по телефону, — не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять — я не пришлась ей по душе. Молодая девушка, с сумкой из пекарни и двумя стаканчиками из-под кофе уж точно не на деловую встречу прибыла. Из этого следует одно — она имеет виды на моего Вадима. В наглую нажимаю кнопку на городском телефоне и произношу: «Ваш кофе готов, Вадим Андреевич». Она смотрит на меня исподлобья, видимо дырку пытаясь во мне просверлить. Что, неприятно сучка крашеная? Дверь открывается, и Вадим принимает из моих рук пакеты и молча, пропускает меня в кабинет. Внутренний ребенок, хочет развернуться и показать секретарше язык, но ситуация не позволяет. Вадим что-то говорит ей, ставит пакеты на стол и сразу впивается мне в губы, да так отчаянно и страстно, словно только этому ему и не хватало. Хотя может так и есть. — Не знал, что ты приедешь, — произносит, наконец, оторвавшись от меня. — Решила сделать сюрприз, надеюсь, не помешала? — Все нормально. Я сказал Маше, чтобы всегда тебя пропускала. — А что стало с Леной? — спрашиваю как бы невзначай. Мне интересно, чем он руководствовался, принимая на работу…это. — Лене пришла пора расти в профессиональном плане. Там должность освободилась, вот я и подумал, сколько можно ей сидеть в приемной? Это что пирог? — И кофе. Мы накрываем на стол, раскладывая на одноразовые тарелочки (да-да, я все предусмотрела) и принимаемся к поеданию шедевра пекарского искусства. Я очень рисковала, когда решила прийти к Панихину в офис без предупреждения — он мог отсутствовать, у него могла быть деловая встреча или совещание. За свою неосмотрительность становится немножечко стыдно. — Прости, что не предупредила, — как-то резко падает настроение, и я ругаю себя ещё и за то, что достаю Вадима. Снова. — Ален, ты чего? — он придвигается ближе ко мне и встревожено пытается заглянуть мне в глаза. — Ну, у тебя много работы, а я тебя докучаю. Даже не позвонила, что приду. — Милая, все нормально, да я мог быть занят, но все же хорошо сейчас, мы вместе. — Ну, вот, теперь я ещё и достаю тебя своими капризами, — говорю и срываюсь на слезы. Здесь ему уже нечем крыть. Видимо сдавшись и поняв, что никакие слова меня не успокоят, он просто притягивает меня к себе, мягко целуя то щеки, то покрасневшие от слез глаза, то губы. — Ой, — выкрикиваю я, и слезы вмиг высыхают, а от внезапно накатившей грусти и истерики не остаётся и следа, — у меня для тебя сюрприз! Достаю купленную кружку и с гордостью вручаю ее мужчине. Он открывает и достает предмет посуды. На его лице сразу расцветает широкая улыбка — ему нравится. — Скрудж Макдак? — Да, ты, как и он, много работаешь и очень любишь свою семью и друзей, — это может показаться глупым, но это первое что пришло в голову, как только я увидела изделие в магазине. Вадим на все готов ради людей, которых он любит. Он несет большую ответственность за свою семью и за всех людей, которые работают в его компании. Возвращаюсь домой только вечером. У Вадима были дела, так что он попросил штатного водителя отвезти меня. Стоило мне зайти домой, как я чуть не захлебнулась в слюнях. Мама приготовила свою фирменную курочку, запеченную с овощами до золотистой корочки и, хоть я и перекусила пирогом, голод меня сморил нещадный. Прежде чем наброситься на еду, решаю немного себя в порядок привести, принять душ, переодеться в домашнее. Подставляя лицо под горячие струи воды, продумываю план действий, а точнее, как именно сообщить родителям, о моем романе с мужчиной на восемь лет старше меня. Папа часто разглагольствовал о том, что не отдаст меня кому попало. Для меня, конечно, Вадим не кто попало, а вот для папы… Я все еще помню взгляд Панихина, когда он узнал, что я скрываю наши отношения от родителей. Я не то, чтобы скрывала, я просто не говорила, боялась, что это окажется несерьёзным или у нас ничего не выйдет, ведь если бы это произошло, то отец возненавидел бы Панихина, а я не хочу конфликтов между ними. За курицу у нас с отцом настоящая война возникает. Если мама слегка поклевала и наелась, то мы ведем себя так, будто с голодного края вернулись — каждый норовит забрать себе лакомый кусочек. Однако в этой схватке, побеждает курица, ибо отказывается задерживаться в желудке и просто выходит вместе с пирогом на пару. Хорошо добежать успела. Давно я себя так плохо не чувствовала. Преклоняюсь перед унитазом надрывая горло, моля всех и вся, чтобы мои страдания поскорее закончились. — Милая, ты как? — мама входит в комнату с ромашковым чаем. Она садится на край кровати и нежно гладит меня по голове. — Вот куда ты так в себя пихала? — Просто есть хотелось, сильно. — Так говоришь, как будто у тебя еду из рук забирали, — вообще-то она права. Такое поведение для меня не свойственно, но накатило, что я поделать могла? Мама оставляет меня одну, и я лежу, раскинув руки в стороны. Хотела рассказать им о Вадиме, а получилось вот так вот. Может все-таки попробовать сейчас? Или оставить до лучших времен? Нет! Тянуть больше нельзя! Собираю остатки сил, коих не так много и возвращаюсь в ванную, дабы привести в порядок себя перед важным разговором. Чищу зубы, пытаясь избавиться от неприятного послевкусия…всего, что вышло из меня и умываюсь. Невольно взгляд падает на пачку прокладок, что тихо лежит на полочке и сразу пытаюсь вспомнить дату последней менструации. У меня бывало пару раз, что перед или во время месячных с желудком плохо было, так что причина может крыться в этом. Открываю специальное приложение и оно… — Ёлки — палки, — произношу, пытаясь не паниковать и вернуть дыхание в норму. Приложение показывает задержку, примерно две недели, и я очень надеюсь, что это просто гормональный сбой, иначе мне придется рассказывать родителям ещё и о том, что скоро они приобретут новый статус: бабушка и дедушка.