Парадокс второго шанса

      Невзрачный загородный домик, явно бывший когда-то украшением невзрачной маггловской деревушки, выглядел так, словно пережил пару-тройку разрушительных ураганов и долголетнее отсутствие хозяина. Провалившаяся крыша, выбитые стекла, покосившаяся входная дверь, которую наверняка невозможно было открыть без применения грубой силы — все явно намекало на готовность к сносу и дальнейшей перестройке, но Фламель сразу же почувствовал магическое волнение вокруг участка. Незначительное, практически незаметное, но узнаваемое и понятное — для шестисотлетнего волшебника, посвятившего немалую часть своей жизни изучению пространственной магии, в установленной Грюмом защите не было ничего примечательного.       Цокнув языком, Фламель потоптался на тротуаре еще несколько секунд, а потом медленно поднял руку и коснулся невидимого барьера. По воздуху тут же прошла едва различимая рябь, а расположенные поодаль уличные фонари замерцали, реагируя на внезапное магическое возмущение. Бледноватые губы Фламеля изогнулись в задумчивой улыбке, и барьер задрожал сильнее. На сей раз алхимику открылся истинный вид скрытого с помощью магии дома — на удивление простой и даже невзрачный одноэтажный домик мог похвастаться не только удивительно приятным внешним видом, но и неплохим садом, за которым явно ухаживали в течение всего года, потому что таких пышных и ярких цветов не было даже у Перенелль.       Подвергнувшийся второй атаке барьер пошел мерцающими пятнами, похожими на мыльные пузыри, но хозяин дома по-прежнему не явил себя, что заставило Фламеля слегка прищуриться. Сжав пальцы в кулак, он собрался было проломить в защите брешь, и в то же самое мгновение дверь наконец-то открылась. Завернутый в мантию-невидимку Грюм с удивительной для своей формы сноровкой прошмыгнул наружу, сжимая в руке волшебную палочку. Резко дернувшись, он пинком протеза закрыл дверь, но тут же рванул в сторону, перекатываясь через стенку крыльца прямо в одну из клумб. Фламель наблюдал за всем происходящим, приподняв бровь, но спустя всего несколько секунд цветы зашуршали, и из клумбы выбрался-таки бывший аврор, успевший понять, что произошло.       — Кажется, я переоценил свои сигнальные чары, — прокряхтел Аластор, окидывая Фламеля с ног до головы пристальным взглядом магического глаза. — В следующий раз поставлю пару-тройку маггловских капканов. С перебитыми ногами тебе точно не удастся разрушить защиту вокруг дома, Фламель.       — А ты не слишком-то удивлен, Аластор, — хмыкнул Фламель, наблюдая за тем, как мерцающие пятна на защите затягиваются, а вокруг калитки формируется брешь для прохода внутрь.       — Совсем не удивлен, — ответ вылетел из Грюма одновременно с кашлем. Взмахнув палочкой, он заморозил брешь для алхимика, и Николас наконец-то оказался внутри барьера.       — Звонка нет, стучаться тоже некуда, барьер даже телесного Патронуса не пропустит, — Фламель пожал плечами, подойдя к Грюму. — Гостеприимность никогда не была твоей сильной стороной, верно?       — Верно, незваных гостей я не привечаю, — не стал спорить Грюм, и, развернувшись на месте, захромал в сторону дома. — Надеюсь, ты явился не для того, чтобы убить меня? Не хотелось бы стать жертвой в играх сильных мира сего так рано, да еще и без должной подготовки.       — Нет.       — Вот и славно. Если надумаешь, то приходи уже после того, как я заминирую этот дом к Мордредовой матери, — прохрипел Грюм, вытаскивая палочку вновь, чтобы деактивировать наложенную на дом защиту. На дверном полотне вспыхнуло несколько рунных кругов, вслед за чем замок щелкнул, и Аластору оставалось лишь потянуть дверь на себя. — Не забудь снять обувь, кстати.       — Разумеется, — с нескрываемым интересом отозвался Фламель, продолжая вертеть головой из стороны в сторону, чтобы запечатлеть как можно больше деталей. — Буду откровенен, отправляясь сюда, я меньше всего на свете ожидал увидеть опрятный и ухоженный участок. Рассказы Альбуса готовили меня к встрече с прагматичным аскетом.       — Как только я ушел из Аврората, свободного времени стало хоть отбавляй. Психам вроде меня требуется какая-то повседневная рутина, чтобы не спятить окончательно.       — Возьму у тебя потом парочку соцветий Тягучего Просвирника, если ты не против, — Фламель избавился от туфель и протянул руку к цветам, растущим рядом с крыльцом. — Чем ты их подкармливаешь?       — Маггловский цветочный грунт добавил, когда клумбу засыпал, — шмыгнул носом Грюм. Открыв дверь на себя, он зашел в дом, и Фламель последовал за ним. — Чай? Или что-нибудь покрепче? Огневиски?       — Нет-нет, благодарю, — с легкой улыбкой откликнулся алхимик, осматривая доступный из коридора участок дома и удивляясь всем тем противоречивым деталям, которые характеризовали Грюма как человека, бывшего когда-то совершенно нормальным. Не знай он о том, что находится в доме Грозного Глаза, счел бы, что за порядком и чистотой здесь следит внимательная и дотошная хозяйка. Задержавшись на мгновение, он собрался было спросить у Грюма о неуклюжей зачарованной швабре, решившей закрыть за ними дверь, как вдруг увидел слегка мерцающие рамки фотографий, занимающие часть открытой стены.       Магия, окружавшая их, не была знакома Фламелю, и это было явным свидетельством того, что для маскировки Грюм использовал не только неизвестные алхимику артефакты, но и собственную кровь.       — Гадаешь, кто может быть там изображен? — на кухне скрипнул стул, и Фламель медленно отошел от стены с размытыми фотографиями, продвигаясь дальше.       — Насколько я знаю, детей у тебя нет и не было, что сильно сокращает количество возможных вариантов, — дернул плечом Николас, окидывая взглядом аккуратную и чистую кухню, которая выглядела так, словно ее кто-то использовал для демонстраций, а не для готовки. — Если ты хочешь услышать мою догадку, то наверняка там есть колдография Лоры. Сколько ей было, когда она скончалась? Двадцать девять, кажется?       Грюм промолчал. Вскинув бровь над здоровым глазом, он слегка склонил голову набок, но не стал ничего говорить даже когда Фламель уселся напротив.       — Все ждешь, когда закрутится вредноскоп? — Фламель хмыкнул, промелькнувшее в глазу Грюма томительное ожидание, когда тот покосился на одну из открытых полок. — Кажется, он не считает меня твоим врагом.       — Он пришибленный, вот еще и не разобрался. Я готов подождать, ничего страшного.       — Аластор Грюм, знаменитый охотник на темных магов, верит суждениям безделушки из сувенирной лавки? — Николас прищурился. — Моя жена уверяла меня, что я зря трачу время, и ты наверняка скрыл свой дом под чарами Фиделиуса, но мой старый приятель в МКМ раздобыл для меня кое-какие сведения, записанные в картотеке Офиса Развития Европейского Магического Сотрудничества.       — Хм.       — Знаменитого параноика, кажется, не волнует тот факт, что его адрес можно достать, если отбросить в сторону Британский Аврорат и копнуть чуть глубже? Кстати, Адское Пламя справилось бы с твоими защитными чарами за десять-пятнадцать секунд, если тебе интересно.       — Умничаешь, значит? — изрезанные губы Грюма сложились в презрительную ухмылку. — Вот и нашлось у вас с Поттером хоть что-то общее. Можешь озвучивать свои угрозы, Фламель, я не собираюсь тратить на тебя весь вечер.       — Ты наверняка осознаешь, что произойдет, когда я выйду из тени, Аластор, — расправив плечи, Николас слегка склонился над столом и сцепил руки перед собой. — Появление на горизонте Николаса Фламеля неизбежно повлияет на формирование нового политического ландшафта Магической Европы, и я сознательно иду на этот шаг, потому что сделал определенную ставку некоторое время назад. В первый раз за много-много лет.       Грюм сделал глубокий вдох, но не стал ничего отвечать. Продолжая держать в руке волшебную палочку, он перекатывал ее между пальцами, пока Фламель подбирал слова для продолжения рассказа.       — То, что мы наблюдаем сейчас вокруг — это наш мир. Ты бывший аврор, Аластор, и ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, хоть и не способен заглянуть за пределы последнего столетия. Геллан Верхет, Том Реддл, жаждущие власти аристократы, напрочь забывшие об участи пешек в затяжной шахматной партии, коррумпированная и насквозь прогнившая внутриполитическая структура, полное отсутствие какого-либо внятного курса развития — это наш мир. Магическая Европа утопает в крови, она гниет заживо, и мы с тобой не в состоянии что-либо сделать, мы не сможем исправить это.       — Какая вдохновляющая речь для того, кто собрался влиять на политический ландшафт, — хохотнул Грюм, и взмахом руки открыл один из настенных шкафчиков. Второй взмах, и на стол мягко приземлилась бутылка огневиски. Наполнив созданный с помощью магии стакан, Аластор сделал большой глоток и посмотрел на алхимика оценивающим взглядом, в котором плескалась едва различимая тоска.       — Это наш мир, — повторил в третий раз Фламель. — Я понимаю, с каким пренебрежением ты относишься к затее с политическим объединением, и в былые годы я наверняка поддержал бы радикальный путь, но…       — О, теперь-то я вижу, почему вы с Дамблдором спелись в свое время, — ухмыльнулся Аластор, делая еще один глоток. — Два любителя полумер заходят в бар, но тут же выходят обратно, потому что боятся подойти к бармену и купить выпивку. Лучше бы ты и дальше чах в своей лаборатории, раз уж так понравилось прятаться у Мерлина в заднице. Глядишь, создал бы хоть что-то полезное и даже поделился бы своими достижениями с магическим миром.       — Если бы не я, волшебники до сих пор разбирались бы с драконьей оспой, — Фламель прищурился, отбивая ритм пальцами по столешнице. — Безусловно, для тебя это не имеет значения, ведь Лора умерла незадолго до создания стабильной рецептуры, но если бы я мог работать над вакциной еще усерднее, то обязательно работал бы.       — Ты думаешь, меня заботит все это? — переспросил Грюм, нахмурившись. — Это всего лишь жизнь, Фламель, жизнь и смерть. Дамблдор передал тебе мою просьбу поделиться с ней эликсиром жизни, и я был готов к твоему отказу. Я никогда не винил тебя или Дамблдора в смерти Лоры, не пытайся превратить глобальные расхождения во взглядах в жалкую историю о личной неприязни. Я по достоинству оцениваю твои заслуги, но с той же дотошностью сужу о недостатках. Ты трус, ты ходячая полумера, ты мог взять все в свои руки задолго до восхождения Грин-де-Вальда, ты мог разобраться с Волдемортом по щелчку пальцев, ты мог наставить Альбуса на истинный путь, когда заметил искру слабости в его сердце. Но ты, претенциозный мудак, предпочел спрятаться и издалека наблюдать за тем, как «Магическая Европа утопает в крови». Понравилось зрелище?       Передразнив алхимика последней фразой, Грюм откинулся на спинку стула и выпрямил ногу, чтобы расслабить протез. За всю его речь Фламель ни разу не прервал его, но как только в кухне воцарилась тишина, алхимик вернулся к обсуждению.       — Что ж, я рад, что в твоем презрении ко мне нет личной составляющей, — с тихим смешком пожал плечами Николас. Вздохнув, он постучал пальцами по столу и кивнул. — Тем не менее, я не могу вернуться в прошлое и исправить свои ошибки.       — Мне плевать.       — Безусловно. Ты уже наверняка понял, к чему я веду, верно?       — Я не просто так сравнил тебя с Альбусом, — вы оба цепляетесь за мальчишку так, словно он снитч в затянувшемся матче. Хочешь взрастить из него лидера? Кажется, Поттер не слишком-то стремится к этой роли.       — И эта черта в том числе делает его превосходным кандидатом, лучшим на моей памяти, — кивнул Фламель. — Всю свою жизнь я считал, что прирожденных лидеров не существует. Я наблюдал за формированием Международной Конфедерации Магов, наблюдал за тем, как поколения достойных чистокровных волшебников сменяют друг друга, наблюдал за развитием глобальных внутриполитических связей, охватывающих весь магический мир, но везде я видел лишь взаимозаменяемые элементы. Я не умаляю их заслуг, — подметил алхимик. — Среди представителей элиты хватает талантливых, сильных волшебников, но… лидерские качества — это еще не все.       — Ты пытаешься убедить меня в чем-то? — с какой-то неприкрытой жалостью взглянул на Фламеля Аластор. — Я прекрасно понимаю, какими выводами ты руководствуешься, Фламель. Он силен, умен, дерзок, знаменит и умеет договариваться с людьми. Он вырос в маггловском мире, но не превратился в невежду-грязнокровку, он не стеснен закостенелыми традициями, за которые сильные мира сего цепляются и по сей день, и готов пролить кровь, если потребуется.       — Да, готов, — согласился Фламель, — и ты наверняка понимаешь, к чему это может нас привести.       — Хочешь, чтобы я отказался от затеи с силовым давлением? Отказался от превентивных атак?       На кухне вновь воцарилась тишина. Давящая, душная, практически невыносимая тишина не продлилась и нескольких секунд, но Грюму это время показалось вечностью. С нечеловеческим напряжением наблюдал он за тем, как Фламель поднял взгляд вверх, но тут же опустил его, словно пытался договориться о чем-то с самим собой. Наконец, алхимик кивнул собственным мыслям и повернулся к Аластору:       — Нет, не хочу. Полумеры больше не работают, и состояние Магической Европы прямое тому доказательство. Если мы хотим построить лучший мир для тех, кто еще не успел замараться в этом бардаке, мы должны действовать жестче. Просто… Гарри не из тех, кто упивается чужой болью, но он способен потерять контроль над собой. Я не позволю этому произойти, Аластор, я не могу допустить еще одну ошибку.       — Интересно.       — Я не хочу, чтобы Гарри Поттер стал Безликим, — продолжил Фламель. — Тьма, живущая в его душе, должна встречать то же сопротивление, с которым сталкивается свет. Сириус, Амелия, его друзья, Эмма, мы с Перенелль… Он слишком долго был один, и это оставило свой отпечаток, с которым нам всем придется разбираться, если мы не хотим потерять его. И все же…       — Что именно? — пренебрежительный тон Грюма сменился на чуть более деловой и серьезный, когда Фламель внимательно посмотрел на него немигающим взглядом голубых глаз.       — Безликий — это та часть его характера, его личности, о которой нельзя забывать. Пятнадцатилетний подросток надевает маску и превращается в другого человека? Чушь. Он неосознанно использует маску как способ отрешиться от происходящего, забыть о неприглядных поступках и тяжелых решениях. Да, это эффективно, но только на короткой дистанции, и мы должны позаботиться о том, чтобы он забыл об этом дурацком разделении, научился принимать серьезные решения без оглядки на эту вредную привилегию. Он — Гарри Поттер, и если ты затащишь его в битву, он должен оставаться Гарри Поттером.       — А ты не хочешь обсудить это с ним, а не со мной? — каркающим смехом рассмеялся Грюм. — Кажется, ты перепутал слушателей.       — Обсудить с подростком то, что он со мной обсуждать не хочет? — вскинул брови Николас. — Прекрасный совет, Аластор, благодарю. Нет, разумеется, я буду работать с ним. Я позабочусь о том, чтобы он смог построить лучший мир на разбитом фундаменте, оставшемся от того, что есть у нас сейчас. Я буду тренировать его, учить, направлять, но… я не собираюсь принимать решения за него. Именно поэтому мы с тобой должны убедиться в том, что баланс будет соблюден. Свет и тьма должны находиться в равновесии, это ключ.       — И что я получу взамен? — вопрос Грюма оказался настолько внезапным, что Николас кашлянул от удивления. — Безусловно, у меня есть свои связи, но… информация не повредила бы. Хочешь, чтобы я помог тебе с этой затеей? Позаботься о том, чтобы у нас с Поттером хватало работы. Ты смог отыскать меня, наверняка сможешь найти еще пару-тройку полезных адресов. Я подготовлю список имен, чтобы ты не расслаблялся, Фламель.

***

      Один за другим в старом покосившемся двухэтажном деревянном доме раздались хлопки аппарации, и вслед за Поттером на место прибыл Грюм, прижимающий к себе Фрэнка. Сломанные руки и ноги явно помешали тому сохранить вертикальное положение, и он рухнул на пол в ту же секунду, когда Грюм оттолкнул его от себя.       — Ты пытаешься откусить себе язык, что ли? — хохотнул Грюм, когда Фрэнк застонал от боли. — Не волнуйся, экстракт бадьяна у меня всегда с собой.       — Б-б-больно! — прохрипел Фрэнк, тяжело дыша, но голос его по-прежнему звучал неестественно.       — Дай ему антидот, — небрежно бросил Аластор, отходя в сторону от лежащего на земле вербовщика, и Игги тут же занял его место, вливая в приоткрытый рот мужчины полупрозрачное зелье. Тот закашлялся, но даже приступ внезапного кашля не помешал ему сделать глоток. Застонав, Фрэнк перевернулся на спину и закрыл глаза, пытаясь отдышаться.       — Вывод один — они учатся на своих ошибках, — пожала плечами Талия, наблюдая за тем, как вербовщик пытается хоть как-то справиться с невыносимой болью в сломанных конечностях. — Если этот Сомерс вынудил всех более-менее важных подчиненных принести магическую клятву, допросы ни к чему не приведут. Темная метка на руке свидетельствовала о том, что Фрэнк успел стать Пожирателем смерти за последние четыре месяца, но рассказать об этом он ничего не смог.       — Какой бы дотошной ни была клятва, она все равно не сможет прикрыть абсолютно всю полезную информацию, которая хранится в его голове, — возразил Монтегю. — В восемьдесят седьмом, кажется, меня попросили помочь вскрыть разум сквиба, которого обманом втянули в клятву верности. Все бы ничего, и без капли крови эту клятву можно было бы вывернуть наизнанку, да вот только формулировка подразумевала некую абстрактную кару за проникновение в разум извне, даже если оно было совершено без ведома того, кто принес клятву.       — Кажется, кто-то очень любит фильмы про шпионов, — со смешком подметил Гарри, и все синхронно посмотрели на него. — Там у некоторых шпионов во рту спрятана ампула с ядом, которую могут удаленно активировать с помощью радиопередатчика… В общем, это неважно! — махнул рукой он, заметив одинаковое непонимание в глазах волшебников. — Продолжай, я потом расскажу.       — Мы ввели его в состояние магической комы, а потом нашли ритуалиста, с помощью которого добились полноценного взаимодействия с разумом в обход природной ментальной защиты, которая есть даже у сквибов. Ничего экстраординарного, но это яркий пример того, как можно обойти клятву, если знаешь примерные границы дозволенного. Уверен, здесь все выглядит примерно так же.       — Предлагаешь обратиться к ритуалисту? — вскинул бровь Грюм. — Брось, ничего конкретного он все равно сообщить не может. Он даже не может ответить, знает ли он Сомерса.       — И все же… — Монтегю Редгрейв пожал плечами, подходя к вербовщику со сжатой в руке палочкой. — Легилименс!       — Значит, у тебя было тяжелое детство? — внезапно спросила у Поттера Талия, когда Монтегю погрузился в разум Фрэнка. — Не слишком люблю сплетни, но ты не стал опровергать статью Скитер, если я правильно помню.       — Потому что нечего было опровергать, Скитер в первый и последний раз в своей никчемной жизни написала чистую правду, — хихикнул Гарри. — Конечно, она слегка приукрасила некоторые детали и специально сгустила краски, чтобы обвинить во всем Дамблдора, но…       На упоминании фамилии директора Хогвартса стоящий рядом с Талией Владислав скривился, словно проглотил лимон за один присест.       — Дамблдор — падаль, — кратко высказался волшебник, рост которого достигал по меньшей мере семи футов, когда Гарри посмотрел на него. Впрочем, развивать свою мысль мужчина не стал. Потоптавшись на месте, он взмахом руки создал массивное, пусть и слегка неказистое кресло, и приземлился прямо в него.       — Не могу с ним не согласиться, — вздохнула Талия, когда Поттер вновь повернулся к ней. — Знаешь, среди выпускников Колдовстворца мало фанатов Дамблдора. Восточная Европа очень сильно пострадала из-за действий Грин-де-Вальда, а Дамблдор за сорок лет так ни разу и не отрекся публично от лозунга, которым когда-то гордился. В Магической России ему долгое время было запрещено появляться вне дипломатических миссий.       — В Британии мало кто знает о том, что Дамблдор и Грин-де-Вальд когда-то… э-э-э… дружили, — подобрал подходящее слово Поттер, и Талия фыркнула.       — Конечно, председатель МКМ позаботился о том, чтобы память о былых временах оказалась похоронена под грузом истории, и ему это удалось. Как думаешь, для чего на письмах первокурсников есть эта огромная аляповатая подпись со всеми титулами и званиями? Карточка от шоколадной лягушки, пара-тройка заказных статей от Дожа… Дамблдор печется о своей репутации. Не удивлюсь, если Скитер прибил именно он. Мне кажется, если кто-то и мог преподнести британским магам голову Альбуса Дамблдора на блюдечке, так это она. Какой бы мерзкой гадиной она ни была, она все равно оставалась акулой пера.       Проигнорировав пристальный взгляд Грюма, выбравшего именно этот момент для того, чтобы направить в сторону Поттера магический глаз, Гарри пожал плечами, не желая превращать еще один разговор в обсуждение Дамблдора. Тем временем, Монтегю все еще блуждал по лабиринтам разума лежащего на полу Фрэнка, и отсутствие какого-либо прогресса словно повисло в воздухе.       — Есть еще парочка адресов, которые нам придется навестить сегодня, — внезапно произнес Грюм, и Гарри осознал, что это является новостью только для него. Расправив плечи, Грюм взмахом палочки трансфигурировал стол и разложил на нем взявшуюся из ниоткуда карту какого-то города, нарисованную с помощью самописного пера.       — Это… Швеция? — поинтересовалась у Грюма Талия. — Линчепинг?       — Ага, свято место пусто не бывает, — Аластор шмыгнул покоцанным носом, тыкая пальцем без верхней фаланги в самый край карты, где размашистым почерком были написаны несколько имен и адресов. — За убийством братьев Шейтеров явно стоит Безликий, но их гибель лишь на время затормозила процесс вербовки. Он убил их прошлым летом, но уже весной поползли слухи о том, что поиск боевых магов возобновлен. Судя по всему, нынче там всем заведует некий… Эллиот Берр, и у меня есть не только адрес, но и примерные границы защитных чар. Пришлось отправить маггла-добровольца под Империо на небольшую прогулку с парочкой артефактов в карманах.       — Добровольца? — вскинув бровь, переспросил Владислав, и Грюм фыркнул, что выглядело весьма жутко.       — Если бы он был против, то сказал бы, — нетипичным для него голосом с нотками философии отозвался Аластор. — В любом случае, я все проверил, и он прошелся в точности по границе магглоотталкивающих чар. Судя по артефактам, граница совпадает с защитой и антиаппарационным барьером. Поттер, барьер на тебе. Там трехэтажное здание в центре, — Грюм ткнул в центр карты, — но по соседству с ним живут магглы, так что придется действовать чуть тише. Влад, ты разбираешься с сигнальными чарами. Я буду сообщать о мантиях-невидимках, если таковые будут, так что Игги будет рядом со мной. Монт?       Монтегю, впрочем, явно с головой погрузился в разум, скованный клятвой, и достучаться до него извне у Грюма не вышло.       — Ему шестьдесят восемь, чистокровный из обнищавшего, но знатного рода, внешне похож на распустившего себя Люциуса Малфоя с лишним весом, — продолжил рассказывать Аластор. — Талия, будешь следить за тем, чтобы никто не успел покинуть защитный контур. Первое и единственное правило — никто не должен уйти живым. Если от допросов не будет пользы, сосредоточимся на точечных атаках. Судя по всему, подход этого Сомерса к организации нельзя недооценивать, и единственный способ его достать — работать хаотично, но эффективно. Талия, Влад, Игги — мантии-невидимки достаются вам. Поттер, тебе достается право обрушить защитный барьер и тут же воссоздать его.       — Конечно, в газетах писали о том, что ты обманул дракона с помощью огромной иллюзии телесного Патронуса, но я все равно впечатлена, — хмыкнула Талия.       — Присоединяюсь, — добавил сидящий в кресле Владислав, и даже молчаливый Игги кивнул.       — Не обманывайся, Поттер, они все хотели посмотреть на тебя в деле, — хохотнул Грюм. — Никто из них не пытался отговорить меня от вовлечения пятнадцатилетнего подростка во все это.       — И я благодарен вам за это, — с улыбкой пожал плечами Гарри, и в тот же самый миг Монтегю буквально выпал из разума Фрэнка.       Лежащий на полу вербовщик выгнул спину, и Гарри сразу же понял, что произошло: у мужчины из глаз и носа потекли ручейки крови, вслед за которыми его затрясло в непродолжительных, но характерных конвульсиях. И к тому моменту, когда Монтегю поднялся на ноги, Фрэнк уже был мертв.       — Срежь несколько волосков с его головы, Игги, — вздохнув, распорядился Аластор, и «штатный алхимик» поспешил к еще не остывшему трупу. — Ну, и как оно?       — Фрагменты, бессвязные фрагменты… — покачал головой Монт и тут же залпом выпил протянутый Талией стакан воды. — Его очень хорошо обработали. Это несколько разных клятв, общий принцип которых скреплен непреложным обетом. Я сдался и попытался проломить хоть какой-нибудь из доступных барьеров, но…       — Плевать на него, мы к этому готовы, — махнул рукой Грюм. — Подходите все сюда, я покажу вам границы защитных чар.

***

Спустя час

Линчепинг, Швеция

      Это ощущение невозможно было описать словами. Свобода? Нет, слишком просто… Даже с учетом всех ограничений, с которыми Поттер вынужден был мириться, происходящее было похоже на совершенно небывалый прилив сил. На ум пришел лишь рекламный слоган маггловского энергетического напитка, но даже его было недостаточно для того, что творилось в голове юноши, когда он коснулся земли и почувствовал мощный защитный барьер. Судя по всему, он был разработан с учетом всех потребностей находящихся в доме людей, и даже Гарри не стал бы ничего менять в существующей схеме.       Разумеется, в данном случае речь шла исключительно о деталях, потому что барьер явно поддерживали с помощью простеньких накопителей, и нежелание наемников использовать магию крови сыграло на руку Поттеру. Закрыв глаза, он сосредоточился на формировании четкой мысли — намерения, необходимого для создания бреши, и спустя несколько секунд каменная брусчатка под его ногами начала вибрировать, раскалываясь на части по контуру защиты. Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул теплый воздух и с силой ударил кулаком в дорожное покрытие. Пронзительная голубая вспышка ослепила бы всех, кто находился рядом, не предупреди он их об этом заранее. С ужасающим грохотом полупрозрачный барьер схлопнулся, обрушившись внутрь, словно каменная стена, и вслед за ним вокруг старых чар появились новые — непроницаемые и неприступные.       — Молодец! — успел выкрикнуть Грюм, когда в окнах трехэтажного дома загорелся свет. — Влад, третий этаж!       Триумф. Вот как называлось то чувство, за которым Поттер гнался все это время. Застряв в бесконечных словесных разборках и неведении относительно происходящего «в поле», он напрочь забыл о том, что всегда поддерживало в нем огонек жизни. Вдохнув полной грудью прохладный осенний воздух, Гарри склонил голову набок, наблюдая за тем, как из окна второго этажа выпрыгнул одетый в маггловскую одежду мужчина, которого можно было бы спутать с магглом, не держи он в руках метлу.       Оседлав ее в воздухе, он начал было набирать скорость, но внезапно дернулся. Метла вылетела из-под него, а сам мужчина на мгновение завис в воздухе, стискивая руками петлю на шее. Гарри поднял руку, формируя заклинание, и резко дернул магическую веревку на себя. Шлейф иссиня-черной пыли пронесся по улице, когда обгоревшее тело наемника рухнуло на тротуар. И эта смерть, словно какой-то переключатель, внезапно превратила придомовую территорию в поле битвы. Гарри расправил плечи, чтобы в ту же секунду его собственное тело резко дернулось в сторону, уходя из-под внезапной атаки, совершенной кем-то, кто скрывался под мантией-невидимкой.       — Дюлибило! — выкрикнул волшебник, явно забывший о невербальной магии в не слишком подходящий момент. — Круцио! Авада Кедавра!       Ритуальные улучшения уже не казались Поттеру чем-то чужеродным или посторонним — слияние было завершено, и организм с невероятной скоростью реагировал на мысленные команды. Оттолкнувшись от тротуара еще раз, Гарри увернулся от очередного луча, но нанести ответный удар ему было не суждено. Как только он повернулся, готовый использовать огненную плеть еще раз, кроваво-красный луч угодил точно в цель, и наемник, пораженный Круциатусом, встретился с кирпичной стеной. Улицу поглотили крики, вслед за которыми последовал новый обмен заклинаниями.       — Держи его! — выкрикнул кто-то, когда Гарри на мгновение задержался на открытой местности. Отпрыгнув в сторону, чтобы не угодить под очередной шквал заклинаний, Гарри скрылся под дезиллюминацией, но только для того, чтобы сразу же нанести еще один удар.       — Дефлагро! — сквозь зубы процедил он, и незадачливый наемник, угодивший под луч заклинания, закричал от боли, когда его руки начали рассыпаться прямо у него на глазах.       — Авада Кедавра! Авада Кедавра! — выкрикнул один из наемников, спрятавшись за щитовым заклинанием стоящего по соседству с ним волшебника.       — Авада Кедавра! — вторил ему еще один, заметив направление зеленых лучей.       — Бомбарда Максима! Бомбарда Максима!       Гарри крутанулся на месте, не желая уходить в сторону и подставлять тех, кто уже зашел за спины противников. Взмах руки, и в воздух взмывает огромный ком из камней, брусчатки и грязи, который тут же превращается в пыль, как только в него одно за другим попадают сразу несколько взрывных заклинаний. Перепрыгнув через полуразложившийся полутруп одного из наемников, угодивших под проклятие гниения, Гарри ухмыльнулся, когда осознал, что внимание противников переключилось на подошедших к дому соратников Грюма, скрытых под мантиями-невидимками.       — Готов, Поттер? — хриплый голос бывшего аврора вернул юношу в реальность, и тот поднял руку.       — Секо! — прошептал Гарри, наблюдая за тем, как боевое заклинание, изучаемое на пятом курсе, отсекает молодому парню обе ноги. — Кавеа!       Калека не успел даже обернуться, когда темномагическое проклятие поглотило его, словно рой пчел. Не прошло и нескольких секунд, как на разбитый тротуар рухнул обглоданный дочиста скелет.       — Жутковатое зрелище, — хмыкнул Грюм, совершая палочкой круговой оборот. — Силвилд!       Сразу несколько заклинаний встретились с выставленным Грюмом щитом, серебристая поверхность которого загудела от напряжения, но очередная Авада разнесла его в клочья. Участок улицы, выбранный для обороны, превратился в самую настоящую выжженную землю, но едва ли Поттера вообще волновало состояние окружающего ландшафта. Оттолкнувшись от вырванной из-под земли водопроводной трубы, он всего за несколько прыжков добрался до одного из пожирателей, жалея лишь об одном — о том, что на нем не было маски.       — Долор Кантрэ! — процедил Гарри, взмахом руки отправляя багровый сгусток в сторону наемника, на оголенном предплечье которого успел заметить метку.       — А-А-А-А! — крик, больше похожий на визг, заставил Поттера поморщиться, но и зрелище нельзя было назвать приятным. Как только темномагическое проклятие встретилось с пожирателем, раздался различимый хруст, и всего за несколько секунд тот превратился в нечто, что можно было назвать лишь кровавым месивом.       — Протего Максима! — резкий выкрик заставил Поттера пригнуться, и полупрозрачный щит прикрыл его от очередного заклинания. — Эй, все в порядке?!       — Да! — выкрикнул Гарри, когда Талия прикрыла его. — Ступефай!       — Протего! — выкрикнул наемник, заметив летящий в его сторону красный луч относительно безобидного заклинания, но силы были неравны.       Зрачки Поттера слегка расширились в то мгновение, когда луч проигнорировал защиту и впечатал наемника в стену дома. Силу удара невозможно было переоценить, и растекшийся по стене кровавый отпечаток лишь повысил градус адреналина в крови того, кто был когда-то Безликим. Скинув с головы капюшон, Гарри слегка оскалился, но в ту же секунду вынужден был пуститься в пляс, с грацией искусного танцора уворачиваясь от серии заклинаний. Схватка превратилась в какой-то форменный хаос, который словно нуждался в кульминационном моменте.       — Авада Кедавра!       Отчаянный крик одного из пожирателей, заметившего вздыбившуюся от порыва ветра мантию-невидимку, заставил Поттера позабыть о неуместных размышлениях. Резко оттолкнув в сторону не заметившую летящий в нее зеленый луч Талию, Гарри вновь вырвал кусок тротуара, формируя перед собой материальный щит. Третье непростительное превратилось в сноп искр после столкновения с преградой, и наемник собрался было отправить вдогонку еще одно заклинание, но внезапно замер на месте.       — Секо! — лениво пробормотал Гарри, заметив, как Аластор с помощью взрывного заклинания уничтожает сразу двоих наемников, уже лишившихся палочек.       Парень, которому явно было не больше девятнадцати, выронил волшебную палочку и попытался зажать рану на шее, из которой уже хлынула алая кровь. Не прошло и нескольких секунд, как его хватка ослабла, а рухнувшее на землю тело обмякло. Вздохнув, Гарри покачал головой и протянул Талии руку.       — Спасибо, — успела кивнуть та, когда Поттер резким рывком дернул ее вверх, поднимая на ноги. — Тебе приходилось работать в команде раньше?       Гарри покачал головой.       — Оно и видно, — хохотнул снявший мантию-невидимку Монт, — но отвлек ты их хорошо, даже слишком. Ну, Игги?       — Тридцать восемь, — пересчитал тот трупы на земле, и повернулся к Поттеру. — И еще тот, который пытался улететь самым первым.       — Боюсь, это и был наш пациент… — недовольно скривившись, Владислав обошел Аластора, уже успевшего добраться до обгоревшего трупа. — Его кабинет как раз на втором этаже.       — Что ж, пять минут на обыск. Влад, только ты тянешь на разрушителя проклятий, так что идешь первым, — дернул плечом Грюм. — Поттер, не переживай. Как я и сказал, допросы временно уходят на второй план. Сосредоточимся на истреблении врагов. Сколько времени у нас есть, прежде чем МКМ отреагирует на магическую активность в этом районе?       — От силы минут десять, но нам надо уйти раньше, — уже на ходу выкрикнул Владислав, направляясь в сторону дома.       — Слышали? Обыскиваем его кабинет и на выход, — скомандовал Грюм. — Талия, собери волшебные палочки! Монт, эта мантия твоя!