Парадокс второго шанса

      Разрезав лимон на несколько равных частей, Гарри выглянул в открытое окно и закинул дольку в рот в полной уверенности, что это поможет ему взбодриться. Скривившись так сильно, словно ему влепили бладжером прямо по коленной чашечке, Поттер с трудом проглотил жутко кислый кусочек цитрусового фрукта и закашлялся, выпив залпом целый стакан воды.       Фламели уже прибыли, и Гарри видел, как Николас, обсудив с Перенелль детали предстоящих колдомедицинских процедур, направился в сторону беседки. Поттер знал, что им предстоит сделать, но не собирался вмешиваться — во-первых, Фламель сам попросил его об этом, а во-вторых… Гарри не был уверен в том, что это сработает.       Индивидуальный подход в колдомедицине невозможно переоценить, особенно когда за дело берется самый известный алхимик в истории, но Поттер так и не смог перебороть в себе болезненный страх поражения. Возможно, причиной тому были его собственные неудачи в прошлой жизни — несмотря на все усилия, которые Гарри прикладывал в течение многих лет, выжимая досуха свою нервную систему, он смог вытянуть из своего организма лишь жалкие тринадцать лет, последняя треть которых больше напоминала жалкое существование, а не полноценную жизнь.       Можно ли вообще избавиться от иррациональных страхов, справиться с которыми не в силах была даже окклюменция? Может ли справиться со страхом воды тот, кто чуть не утонул в детстве? Может ли справиться со страхом огня тот, кого пытались сжечь? Гарри не боялся смерти как таковой, но панический страх просыпался всякий раз, когда на кону была чья-то жизнь, и Поттер не был уверен в том, что эту самую жизнь можно спасти.       Покрутив в руке полупрозрачный зачарованный стакан из горного хрусталя, жидкость в котором всегда оставалась ледяной, Гарри вдруг услышал чьи-то шаги.       — Я… отправил с ними Меду, — в дверном проеме показался нервно переминающийся с ноги на ногу изможденный Тед Тонкс, который за последние несколько дней постарел по меньшей мере на пару лет. Сжав в руке какие-то бумаги, он поднял взгляд и пожал плечами. — Николас говорит, что все будет хорошо, но…       — Не стану брать на себя лишнюю ответственность, комментируя его слова. У меня и без того хватает проблем с фальшивыми обещаниями, — отсекая лишние эмоции с помощью окклюменции, бесстрастно предупредил Поттер, и Тед горько усмехнулся, присаживаясь напротив.       — Все в порядке, Гарри, я просто… — покачал головой юрист. — В любом случае, я хотел бы еще раз поблагодарить тебя за то, что ты сделал. Николас сказал, что ее смерть была вопросом пары-тройки дней, и если бы вы с Грюмом не зашли в наш дом, Дора…       — Тед.       Услышав свое имя, произнесенное твердым, спокойным голосом, Тонкс замолчал и поднял взгляд.       — Если ты не перестанешь повторять одно и то же, я отправлю тебя в Германию разгребать навоз гиппогрифов в теплицах, — предупредил Поттер, и губы Теда тронула слабая улыбка. — Либо иди к дочери, либо сосредоточься на чем-то полезном, чтобы не сойти с ума.       — Я слышал, ты собрался навестить Ричарда Гринграсса, — прищурившись, Тед внял совету и плавно перескочил на одну из тех тем, которые ему очень хотелось обсудить. — Надеюсь, уже придумал, с чего начнешь свои приветственные извинения? Боюсь, твое нежелание идти на прямой контакт в прошлом году необходимо сгладить при встрече.       — Могу пнуть его по ноге и послать нахер, если начнет качать права, — Гарри цокнул языком, сгибая пальцы так, словно вдруг заинтересовался состоянием ногтей на правой руке. — Тед, я не собираюсь тратить нервы на того, кто привык держаться в стороне. Если он начнет бросаться претензиями или юлить, я вынужден буду действовать жестче. Право сильного остается актуальным, несмотря ни на что, а я сильнее Гринграсса.       — Мне приходилось общаться с ним в январе девяносто третьего, когда на повестке дня было преследование Сириуса Блэка, — пожал плечами Тед. — Не сказал бы, что Ричард доставил мне много хлопот. Он из тех, кто любит торговаться, и тебе придется к этому привыкнуть. Род Гринграссов веками пребывал в нейтралитете, Гарри, и это помогло им сохранить дружеские отношения с большинством… неоднозначных семей. Для этого требуется не только сила как таковая, но и утонченный талант. И ты ошибаешься, если считаешь, что давление сработает.       — Круто.       — Я серьезно, Гарри, — Тед недовольно фыркнул, расправляя плечи. Возвращение к деловым обсуждениям заставило его позабыть о том, что происходило в последние дни. — Я то и дело слышу о том, сколько всего ты успел сделать за год, но всякий раз поражаюсь, когда начинаю обсуждать с тобой что-то серьезное и вижу твою реакцию. Ты хоть осознаешь, каков твой статус на данный момент?       — Получше многих.       — Ты — глава рода Поттеров, одного из сильнейших и старейших родов Магической Британии. Да, брак Джеймса выбил вашу семью из списка священных чистокровных фамилий, но кого это заботит? У тебя есть место в Визенгамоте, твои слова имеют реальный политический вес, а твое имя — это самый настоящий бренд, за который ты получаешь реальные денежные отчисления. Нельзя просто…       — Можно, — спокойным голосом возразил Поттер. — Заносчивый чистокровный сброд уже отправил эту страну в долгосрочный нокаут, Тед. Ты рассуждаешь о сильнейших и старейших родах Магической Британии так, словно это какое-то достижение. Может, заглянем в этот прекрасный списочек? Малфои, Нотты, Гринграссы, Селвины, Лестрейнджи, Кэрроу, Флинты, Мраксы… Компания-то как на подбор, а? В какой век ни ткни, все равно попадешь в какую-то мерзость.       — Я понимаю, о чем ты, но я-то говорил о статусе, — с легкой улыбкой поправил Поттера Тонкс-старший. — Не стану спорить, в списке Священных двадцати восьми предостаточно тех, чье существование не принесло Магической Британии ничего хорошего, но там хватает и хороших, достойных семей. Макмилланы, Лонгботтомы, Брустверы, Уизли…       — Рад за них.       — Хорошо, пусть судьба Поттеров останется на твоей совести, но однажды ты станешь главой рода Блэков, и что тогда? — с интересом взглянул на юношу Тед.       — Я не собираюсь взваливать на свои плечи еще один род, что бы там Сириус ни твердил, — процедил Гарри. — Тед, я все прекрасно понимаю. Конечно, большинство чистокровных будет не в восторге от моего подхода, и найти союзников среди нейтралов было бы куда проще, действуй я по всем правилам, но есть одна маленькая загвоздка… — Поттер перевел дыхание и посмотрел на Теда, скрестив руки на столе перед собой. — Я не собираюсь становиться лидером политической силы, Тед. Кажется, все вокруг забыли, что мне всего пятнадцать лет. Я не стану разгребать дерьмо предыдущих поколений только из-за того, что взрослые вдруг решили коллективно засунуть головы в песок.       — А эти взрослые… в курсе? — уточнил Тонкс, приподняв брови.       — Даже если кто-то до сих пор не понял, рано или поздно все равно догадается, — пожал плечами юноша. — Я сделал свою часть работы — я убедил их всех собраться в одном месте и распределить обязанности. Хочешь узнать, что там с поиском союзников? Что ж, обратись к тому, кто занимается поиском союзников. Я отвечаю лишь за себя. И знаешь, чем я занимаюсь? Своими делами.       — Боюсь, Гарри, никто тебя уже просто так не отпустит, — покачал головой Тед. — Ты как-то сказал мне, что за тебя все давно решили, помнишь? Твой дед решил, на ком ты женишься. Дамблдор решил, где сын Джеймса и Лили Поттеров проведет детство. Все эти годы он направлял тебя, решая, где стоит притормозить, а где подтолкнуть, чтобы вылепить из глины того, кем он хотел тебя видеть. А прямо сейчас Николас Фламель, кажется, принимает некоторые важные решения относительно твоего будущего.       — Отрезвляющий аромат печальной реальности, — криво усмехнулся Гарри. — Я не наивный идиот, Тед. Разумеется, если мы действительно победим и от старого мира хоть что-то останется, мне придется приложить серьезные усилия для того, чтобы сохранить независимость.       — Что это за странное стремление к мнимой независимости? — фыркнул Тед, наблюдая за тем, как Поттер взмахом руки наполняет стакан до краев и опустошает его. — Я поначалу считал, что это всего лишь юношеский максимализм, но теперь это больше похоже на одержимость. Да, Гарри, твое происхождение накладывает на тебя обязательства, и тебе придется следовать правилам, если ты хочешь…       — Не хочу, — тихо рассмеялся Поттер. — Ты магглорожденный, Тед, и все равно умудряешься упускать из виду самое главное. Я просто не хочу. Для меня этого достаточно, чтобы ничего не предпринимать.       — Все было бы куда проще, не разорви ты этот чертов контракт, — вздохнув, кисло протянул Тед. — Мы сильно выиграли бы, затяни ты с этим решением хотя бы на полтора-два года, если уж на то пошло. Новость о брачном контракте рано или поздно просочилась бы в прессу, Гринграссы бы оказались в уязвимом положении, а публичность вынудила бы их выбрать сторону.       — Нельзя вернуть прошлое, Тед.       — А ты вернул бы? — поинтересовался Тонкс-старший. — Жалеешь о своем решении?       — Ни капли не жалею, и повторил бы все в точности, если бы потребовалось, — Гарри насмешливо взглянул на Теда, который явно надеялся на другой ответ. — Брось, ты ведь и сам все прекрасно понимаешь. Если я однажды сойду с ума и решу, что свободная жизнь мне надоела, то для женитьбы мне не потребуется гребаный брачный контракт, составленный предком, которого я даже в глаза не видел.       — Да уж, лучше не допускать тебя до переговоров с представителями чистокровных родов, которые по-прежнему придерживаются традиций, — пробормотал Тед, и Гарри весело рассмеялся. — Только не говори, что все это время ты просто издевался надо мной!       — Совсем капельку, — сжал указательный и большой палец Поттер, продолжая посмеиваться. — С кем бы я это ни обсуждал, никто меня не понимает. Ни ты, ни Николас, ни Сириус, ни…       Поттер чуть было не упомянул Слэро, который годами отчитывал его за незрелость и ребячество, но вовремя остановился. Вздохнув, он перевел взгляд в сторону окна, из которого был заметен краешек гостевого дома, и медленно погрузился в невеселые мысли, чтобы покинуть их уже через несколько секунд.       — А что насчет… Эммы? — задал вопрос Тед, которого уже несколько дней интересовала история знакомства Поттера и высшего вампира.       — Что с ней? — повернулся к юристу Гарри.       — Вы… — Тед замешкался, тщетно пытаясь подобрать правильные слова. — Сколько ей лет? На самом деле.       — Вот сам у нее и спроси, — Поттер хохотнул, когда во взгляде Тонкса промелькнуло отчаяние. — У нас все хорошо, если тебе интересно. Более чем.       — Я рад, но спросить хотел о другом, — набрался смелости Тонкс, и Гарри закатил глаза. — Вот только глаза закатывать не надо, молодой человек. Рано или поздно тебе придется сделать болезненный выбор, и я хочу быть уверен в том, что ты не успеешь зайти слишком далеко.       — Андромеда тоже сделала болезненный выбор когда-то, я мог бы взять с нее пример, — Гарри прищурился, и Теду на мгновение показалось, что ярко-зеленые глаза вспыхнули. — Хоть ты и умный человек, Тед, и я считаю тебя своим хорошим другом, но я все же должен дать тебе один совет. Не смотри на меня как на потенциального лидера, договорились? Не жди, что я в какой-то момент пожертвую собственным счастьем ради чьих-то политических амбиций. Этого не произойдет.       — Я просто хочу быть уверен в том, что ты не совершаешь серьезную ошибку, — вздохнул Тед. — Мы с ней еще не успели нормально поговорить, но я считаю Эмму хорошей девушкой. И тем не менее, она высший вампир. Рано или поздно бумеранг твоих обязанностей ударит тебя по затылку, если ты не задумаешься об этом прямо сейчас. Будь ты безвестным полукровкой, я бы и слова не сказал, но ты глава рода Поттеров. Давление никуда не исчезнет, Гарри, оно будет расти.       — Да, надо завести гарем, раз уж среди чистокровных это не считается чем-то зазорным, — хихикнув себе под нос, нараспев произнес Поттер, поднимаясь из-за стола. — Сначала найти леди Поттер, потом леди Блэк, леди… — не став упоминать о Певереллах, главенство над родом которых в этой реальности не было гарантированным, Гарри взглянул на Тонкса. — Только не говори, что воспринял это всерьез, Тед.       Тот, впрочем, юмора не оценил. Вздохнув, он помахал рукой, в которой по-прежнему сжимал бумаги, и положил их на стол.       — Здесь вся основная документация по нынешнему политическому положению Поттеров и Блэков в пределах Магической Европы, рекомендую ознакомиться, — отчеканил юрист. — Буду откровенен, мне нравится твой непосредственный подход к жизни, но… взросление неизбежно связано с ростом ответственности, Гарри. Если бы ты не лишился родителей и не провел все детство у магглов, ты бы смотрел на мир и свое место в нем совершенно иначе.       — О, я в этом не сомневаюсь, — на лице Поттера промелькнула недобрая усмешка.       — Я не отчитываю тебя, лишь пытаюсь объяснить, что наглость и насмешки не помогут, когда речь зайдет о возрождении рода. Думаешь, Сириус шутил? Мы с ним еще в прошлом году составили все необходимые документы, Гарри, и он никогда не скрывал от тебя своих намерений. Как только придет время, тебе придется заняться еще и родом Блэков. Рекомендую задуматься о будущем уже сейчас, чтобы потом не… — Тед хотел было выругаться, но воспитание вовремя сдержало порыв, и он лишь резко выдохнул.       — Да как же вы все мне уже надоели! — процедил сквозь зубы Поттер. — Наверное, ты не в курсе, но мое выживание вообще не гарантировано. Я могу умереть от шального заклинания в случайной схватке, и всем остальным придется продолжать сражаться без меня. Лучше бы вы готовились к этому, а не тратили время на составление бессмысленных бумажек.       Вдохновляющая речь Невилла, узнавшего о гибели Гарри Поттера в Запретном лесу, вспыхнула обжигающим огнем в памяти юноши. Расправив плечи, он вернул эмоции под контроль и взглянул на обескураженного Теда, который явно пытался подобрать правильные слова.       — Я не собираюсь отрекаться от своего наследия, Тед, но вы все занимаетесь полной чушью, — вздохнув, чуть мягче произнес Гарри. — Сосредоточьтесь на том, что поможет нам прямо здесь и сейчас, и если мы все победим, то у нас будет время для обсуждения всего остального, включая… нынешнее политическое положение Поттеров, или как там его.       — Да, все так, — кивнув, прошептал Тед. — Гарри, и что мне делать? Дора на грани жизни и смерти, никто не может ничего сказать наверняка, а я…       — У тебя есть сквозное зеркало, свяжись с Сириусом, — пожал плечами Гарри, не позволяя Теду продолжить. — Готов поспорить, с бухгалтерией у оборотней полный бардак, и твои таланты там наверняка оценят по достоинству. По-немецки говоришь?       Тед покачал головой.       — Ничего, там многие говорят на английском, — вздохнул Поттер. — Можешь мысленно пожелать Гринграссу удачи, если хочешь.       — Гринграссу? — удивленно переспросил Тонкс, когда Гарри развернулся на месте и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.       — От его удачи зависит, переживет ли он встречу со мной! — хохотнул Поттер, обернувшись.       

***

      Гарри искренне надеялся, что до этого никогда не дойдет. Он убедил себя в том, что договоренность между Арчибальдом Гринграссом и Флимонтом Поттером канет в небытие вместе с разорванным контрактом, но… судьба распорядилась иначе, и обмен несколькими письмами привел Поттера к порогу Гринграсс-мэнора. Стоило отдать Гринграссам должное — выбрав для своего родового имения северную окраину графства Нортамберленд, находящегося на границе Британии и Шотландии, они обрекли себя на прекрасный, поистине превосходный вид, о котором можно было только мечтать.       В паре десятков миль к западу от мэнора пролегала окраина магического заповедника, тесно сплетенного с маггловским национальным парком. Обуреваемому скукой Поттеру в прошлой жизни на глаза попалась книга за авторством Джеймса Паддэвоя, в которой тот потратил целых триста шестнадцать страниц на описание своих страданий, пока он в составе группы магозоологов помогал разделить маггловскую и магическую часть огромного древнего леса.       Заручившись гарантиями Гринграсса через письмо, Поттер активировал портключ, находясь в Шотландии, и всего за два шага добрался до мэнора, расположенного в паре миль от ближайшего маггловского поселения — типичной для Нортамберленда маггловской состоятельной деревушки, средний возраст жителей которой перешагнул за пятьдесят лет. Впрочем, стоило отдать Гринграссам должное: их дом был неплохо защищен, и они явно вынуждены были держать ухо востро, чтобы местные магглы случайно не заметили искажение пространства.       Что ж, инструкция в письме была предельно точной, и после перемещения на самую окраину маггловской деревушки, Поттер, взмахом руки сорвав с одной из частных яблонь позднее наливное яблоко, поплелся в сторону живописного озера, которое должно было служить в качестве ориентира. В первый раз за несколько месяцев Поттер был одет как полагается, и пусть за пошитой на заказ парадной мантией скрывалась маггловская футболка с рваными рукавами и концертными автографами Morbid Angel, купленная на маггловской ярмарке за непростительно высокую цену, он все равно был похож на того, кто может говорить на равных с главой наиболее влиятельного нейтрального рода Магической Британии.       Магическая чувствительность сообщила Поттеру о границах защиты задолго до того, как он достиг необходимого визуального ориентира. Оказавшись рядом с целой россыпью камней, часть из которых торчала из-под земли, Гарри вздохнул и повернул на север, чтобы уже через несколько шагов упереться в барьер. Нога словно застряла в болотной трясине на мгновение, и юноша ощутил возмущение защитных чар, но уже спустя пару секунд тонкий металлический звон сообщил ему о структурных изменениях в барьере.       Усилив давление, Гарри поджал губы и протянул руку, касаясь полупрозрачной пленки, и лишь чудом сохранил равновесие, когда его резко дернуло вперед.       — Ох, прошу прощения, мистер Поттер!       Расправив плечи, Гарри максимально незаметно прощупал окружающее его пространство с помощью магии, и поднял взгляд, тут же замечая Ричарда Гринграсса, который направлялся к нему со стороны прекрасного имения, которое ничуть не уступало особнякам высокородных магглов. Едва слышно вздохнув, Гарри моргнул пару раз и вновь посмотрел на Ричарда.       Им приходилось видеться в прошлой жизни — Гарри прекрасно помнил, как Гринграсс взятками и лестью выторговывал снисходительное одобрение у всех причастных к победе над Волдемортом, несмотря на то что сам до последнего сохранял нейтралитет. Что ж, стоило признать, в тот раз у него получилось усидеть на обоих стульях, и теперь Гарри был готов к повторению знакомого сценария.       — Ричард, — нацепив на лицо вежливую улыбку, Поттер обратился к Гринграссу по имени и с неким удовольствием отметил удивление в серо-голубых глазах.       — Гарри, — Ричарду потребовалась всего пара мгновений для того, чтобы принять правила игры, и он с неким интересом взглянул на гостя. — Если честно, мы не ожидали, что защита решит вас задержать. Может быть, у вас при себе есть какие-то артефакты или…       — Магические татуировки, — не став скрывать, Поттер приподнял правую руку, демонстрируя Гринграссу едва заметный серебристый браслет на запястье. — Неужели вы так надеялись защититься от пожирателей смерти?       — В наши беспокойные времена… — не став договаривать, покачал головой Ричард, слегка удивленный тем, с какой легкостью Поттер проигнорировал этап с «обменом любезностями». — Буду честен, вы сильно изменились с того дня, когда мы виделись в последний раз. Помните, когда это было?       — Виделись? — переспросил Гарри. — Вы, конечно, могли видеть меня на одном из испытаний Турнира Трех Волшебников, но я точно помню, что личных встреч у нас с вами еще не было.       — Да, прошу прощения, мы с Изабеллой видели вас на третьем испытании, — кивнул Гринграсс, намеренно снижая скорость шага. — Ох, бедный Седрик, это был такой шок для всех…       Гарри с трудом поборол в себе желание закатить глаза и превратить Гринграсса в ветку. Вздохнув, он не стал ничего отвечать и продолжил осматривать ухоженный сад, то и дело поглядывая в сторону дома, к которому они постепенно приближались.       — Это свистящий шиповник, — с улыбкой произнес Ричард, когда Поттер заострил внимание на странном высоком кустарнике, плоды которого то и дело посвистывали. — Его доставили сюда из Канады, и Изабелла неплохо постаралась, когда занималась его воспитанием. Верите или нет, Гарри, но первые несколько лет он активно обстреливал шипами всех, кто проходил рядом.       — Верю, его шипы вызывают сильную сонливость и до сих пор входят в состав некоторых успокаивающих зелий, доступных на американском рынке. Кажется, одно из таких зелий Астория принимала раньше, чтобы нейтрализовать влияние припадков на нервную систему.       Стоило Ричарду услышать об этом, как его сердце пропустило удар. Разумеется, он уже некоторое время знал о том, кто именно стоял за исцелением Астории, как знал, что эта встреча состоится, но такое яркое подтверждение все равно на мгновение выбило его из колеи.       — Гарри! — не став размениваться на «мистера», призывно крикнула вышедшая из дома Изабелла, и Гарри стоило немалых трудов сохранить выражение лица в тот момент, когда он увидел на крыльце взрослую копию Дафны Гринграсс. Что ж, стоило признать, таких красивых женщин ему и впрямь раньше встречать не доводилось.       — Изабелла! — с доброжелательной улыбкой обратился к ждущей их на лестнице обворожительной даме Поттер, прикасаясь губами к тыльной стороне протянутой ладони. — Хоть мы с вами и не знакомы лично, я слышал о вас много хорошего.       — Не от Сириуса, надеюсь? — с ответной улыбкой поинтересовалась Изабелла и тихо рассмеялась, когда Поттер потупил взгляд. — Боюсь, у вашего крестного была весьма специфическая репутация в Хогвартсе, Гарри.       — О, и об этом я тоже наслышан, — приложив руку к груди, кивнул Поттер, рассмеявшись вместе с Изабеллой. — Ричард, вы ведь сражались на дуэли? Кажется, Амелия об этом упоминала.       — Можно и так сказать, — с легким недовольством подтвердил Ричард, вспомнив о том, как их с Блэком дуэль была прервана решившим уничтожить коридор седьмого этажа Пивзом и последующим нагоняем от Макгонагалл. — Если мы прямо сейчас не зайдем в дом, то промокнем, — предупредил он, взглядом указывая на сгущающиеся тучи.       — И правда, — кивнула Изабелла, кивком приглашая Поттера следовать за ней. — Вы даже не представляете, Гарри, как я удивилась, когда услышала…       

***

      Что ж, следовало признать: все и впрямь было не так уж и плохо. Хоть Гарри и не любил подобные встречи и вечера, Гринграсс-мэнор был по-настоящему прекрасным и светлым особняком. Не имея ничего общего с мрачными коридорами Малфой-мэнора, он вобрал в себе лучшие архитектурные и «хозяйственные» черты домов викторианской эпохи, но в то же время не стал образцом вычурной роскоши, коим был, например, замок Фелицио Борра.       Хозяевам дома удалось удержать баланс между величественными интерьерами и уютными мелкими деталями, которые прекрасно подчеркивали не только настроение всех живущих, но и позволяло Поттеру составить в голове картину взаимоотношений в семье Гринграссов. Колдографии на полках, живые портреты, несколько домовых эльфов, зачарованный камин, достойная библиотека…       — Хорошо, это действительно очень вкусно, — Поттер откусил кусочек кофейного пирожного со сливочным сыром и вишней, и посмотрел на Изабеллу. — Вы ведь специально выбрали вишню, да?       — И да и нет, это моя любимая ягода, — объяснила Изабелла, и Поттер вздохнул. — И ваша тоже, да?       — Да, — хмыкнул он, отправляя в рот еще один кусочек, — и хоть я действительно рад тому, что мы с вами сумели найти общий язык, десерт однажды закончится.       Изабелла и Ричард переглянулись.       — Мне приходилось вести сложные переговоры с непростыми людьми, но в первый раз за жизнь я чувствую себя не на своем месте, — Ричард пошел на риск, осознанно поднимая градус искренности. — Я бы хотел начать с контракта, чтобы не скакать вперед-назад во времени.       — О, без проблем, — Гарри продолжал уплетать десерт. — Сколько лет вы знали о существовании контракта, Ричард?       — Я, э-э-э… — Гринграсс взглянул на жену и продолжил. — Я узнал о нем в восемьдесят четвертом году, когда мой отец передал мне перстень главы рода и рассказал о тех сделках, что заключал в том числе за моей спиной. Я был… не в восторге, но решил подождать, чтобы не наломать дров.       — Помогло? — не сдержавшись, насмешливо спросил Гарри, и Ричард поджал губы. — Не обижайтесь, Ричард, но я не вижу смысла в обсуждении контракта, к заключению которого мы с вами не имеем никакого отношения. Ваш отец и мой дед что-то когда-то себе надумали, но разбираться со всем барахлом пришлось нам.       — Барахлом? — с удивлением переспросила Изабелла, в глазах которой промелькнуло недовольство.       — И все же я нашел весьма… интересным ваше решение не связываться со мной в прошлом году и тайно разорвать брачный контракт, — произнес Ричард. — Напиши вы мне, мы наверняка пришли бы к более выгодным условиям, разве нет?       — Чем выгоднее были условия для вас, тем менее выгодны они были бы для меня, — пожал плечами Гарри. — Я знал, сколько требуется заплатить в качестве неустойки, и сделал это, как только узнал о контракте. Конечно, Тед пытался уговорить меня на встречу с вами, но я решил, что глупо будет беспокоить вас из-за такого пустяка.       — Будущее моей старшей дочери — это не пустяк, Гарри.       — У вас и без нее хватало проблем тогда, — согнав с лица улыбку, напомнил Поттер, и потянулся к следующему кусочку пирожного. — Если бы вы были заинтересованы в достижении выгодных условий или исполнении контракта, вы бы рассказали Дафне всю правду, а не стали ждать десять лет, сохранив ситуацию в подвешенном состоянии. Я предположил, что для вас контракт является таким же бременем, как и для меня, и рубанул с плеча.       — Что ж, вашу точку зрения… можно понять, — хоть Ричард и был слегка раздосадован ответом, он был одновременно удивлен тому, как ловко Поттер выставил его виноватым в этой ситуации. Словно в аннулировании брачного контракта был виноват не тот, кто его разорвал, а тот, кто решил подождать подходящего момента.       — Вдобавок, мы с Дафной никогда не общались, — продолжил Гарри. — Сомневаюсь, что она была бы довольна, узнай она о том, что ее будущее было предопределено до ее рождения.       — Вы были прекрасным выбором, если уж на то пошло, — с легким вздохом сообщила Изабелла. — Даже с учетом всего происходящего, глава рода Поттеров остается в числе завидных женихов, и причин для этого предостаточно.       — Ну, благо, наша с вами проблема уже решена, и беспокоиться о контракте нам с вами не придется, — нацепив на лицо улыбку, Поттер убрал в сторону пустую тарелку и скрестил пальцы в замок, положив руки на стол перед собой. — Я весь этот год мониторил здоровье Астории с помощью диагностических артефактов и могу с полной уверенностью заявить, что она здорова.       — М-мы вызывали разных специалистов, и никто из них не смог определить, что произошло, — с трудом подбирая слова, произнесла Изабелла. — Она здорова настолько, словно и не была проклята.       — Особенности комплексного, но в то же время индивидуального подхода, — хмыкнул Гарри, вспомнив о том, как они с Луной проводили необходимый ритуал. — Я вынужден был настоять на клятве, чтобы сохранить свое участие в тайне.       — От Дамблдора? — тут же спросил Ричард, и Поттер пожал плечами.       — В том числе и от него, да, — ответил юноша. — Я бы хотел сразу определить границы, хорошо? Мне от вас ничего не нужно. Я спасал ее не для того, чтобы требовать что-то от ее родителей. Вы мне ничем не обязаны, это была безвозмездная помощь вашей дочери.       — Но… зачем? — тихо спросила Изабелла.       — Потому что я узнал, что ее время на исходе, — Гарри слегка нахмурился. — Луна нашла первую в своей жизни подругу, и внезапно я узнаю, что та семимильными шагами идет в сторону точки невозврата, после которой проклятие невозможно будет исцелить. Я пошел на риск, когда понял, что мои ошибки не навредят ей.       — Спасибо, Гарри, — пробормотала Изабелла, и сердце Поттера дрогнуло, когда миссис Гринграсс разрыдалась, спрятав лицо в ладонях. Впрочем, как только он перевел взгляд на сидящего рядом Ричардса, то заметил и на его щеках дорожки от высохших слез.       — Спасибо, — одними губами прошептал тот, и Поттер кивнул в ответ. На бесконечно долгую минуту в гостиной воцарилось молчание, и лишь когда Изабелла смогла взять свои эмоции под контроль, Гарри продолжил.       — И все же… — он слегка прищурился. — Я надеялся, что по итогам этого вечера вы присоединитесь к нашей коалиции.       — Коалиции? — переспросил Ричард, и Поттер фыркнул.       — Только не притворяйтесь, что ничего об этом не слышали, — вздохнул юноша. — Я знаю, что нейтралитет — это не шутка, и ваша семья приложила немалое количество усилий для того, чтобы сохранить все, не присоединяясь ни к одной из сторон, но, боюсь, это время прошло. Вы и без меня прекрасно знаете, на что способен Волдеморт, но Геллан Верхет куда опаснее.       — Я никогда не контактировал со структурами Верхета, — тихо возразил Ричард.       — Боюсь, эта отговорка вас не спасет, — Гарри цокнул языком. — Все линии снабжения Волдеморта так или иначе связаны с Верхетом, а Магическая Британия — это стартовая точка отсчета, Ричард. В сущности, у вас лишь три варианта — присоединиться к нам, ждать милости от Волдеморта или…       — Бежать, — закончила за него Изабелла, и Поттер кивнул.       — Да, бежать, — подтвердил юноша. — Если бы единственным, что нас связывало, был разорванный брачный контракт между мной и вашей дочерью, я бы наверняка даже не стал тратить на вас время. Возможно, лишь порекомендовал бы вам обратиться в Гринготтс за рунными портключами. Я не стану притворяться, словно всю свою жизнь только и мечтал о том, чтобы вести подобные разговоры. Мне пятнадцать, а я вынужден обсуждать с главой нейтрального рода стратегию действий в преддверии магической войны, масштабы которой могут превзойти то, что устроил Грин-де-Вальд.       — МКМ такого не допустит, Гарри.       — Поверьте, Ричард, разрешения у них никто спрашивать не будет. Безликий устраивал резню среди пожирателей на смешанных территориях, а этим летом разрушил Азкабан, но МКМ даже не шелохнулись. Волдеморт готов к радикальным действиям, и я бы на вашем месте не стал надеяться на красноречие. В конце концов, Люциусу оно не помогло.       Судя по всему, слухи о состоянии Малфоя-старшего дошли и до Гринграссов, потому что они перекинулись мрачными взглядами.       — Если мы решим присоединиться к вам, нам нужны гарантии, — Ричард облизнул пересохшие губы. — Род Гринграссов воздерживался от участия в политических конфликтах на протяжении трех столетий, и я не собираюсь становиться тем, кто выбрал мнимую безопасность в не самый правильный момент.       — Опять же, если вы останетесь здесь, совсем скоро кто-то приставит нож к горлу Дафны в школе. Не пройдет и пары месяцев, как Волдеморт решит побеседовать с вами. Сначала через доверенных людей, разумеется, чтобы вы осознали степень опасности. Вивьен Малфой уже грозит брачный контракт с Грегори Гойлом, а все из-за отца, не сумевшего вовремя сделать правильный выбор, который обеспечил бы безопасность для его детей.       — И Дамблдор, — внезапно произнесла Изабелла, из-за чего взгляды Поттера и Ричарда скрестились на ней. — То есть, он не с вами, верно?       — Нет, Дамблдор сам по себе, — со смешком отозвался Гарри. — Я ему не доверяю, так что предпочту держаться от него подальше.       — В этом мы с вами солидарны… — задумчиво пробормотал Ричард. — Вы ведь не расскажете нам о том, как именно вы исцелили Асторию, Гарри?       Поттер покачал головой.       — Возможно, когда-нибудь, но точно не сейчас. В этом нет никакой тайны, но мне придется немало потрудиться, чтобы сделать рассказ более-менее понятным, — не скрывая приятной снисходительности, ответил Поттер. — Если доживу до конца войны, то наверняка даже запатентую этот способ.       — И вы так уверены в том, что война неизбежна? — Изабелла подняла голову, и Поттер заметил в ее голубых глазах непролитые слезы.       — Абсолютно, — чуть ли не по слогам ответил юноша. — О чем может идти речь, если Волдеморт уже собрал армию оборотней и низших вампиров где-то на территории Шотландии? Сколько вы готовы дать времени, прежде чем они нанесут первый удар? Я ставлю на несколько дней, полнолуние уже на подходе.       — Гарантии, — покачав головой, повторил Гринграсс. — Будь род Гринграссов светлым, я бы наверняка принял ваше предложение Гарри, но мы всегда очень аккуратно подходили к выбору сторон в конфликте. Я прекрасно осознаю, о каких угрозах вы говорите, но мне все равно нужно знать, что наша семья окажется под защитой. Мне нужно знать, что… Дафна будет под защитой.       Гарри мельком глянул на Изабеллу и заметил, как в глазах женщины проскочила искра понимания. Слегка прищурившись, она словно просчитала что-то в уме за несколько мгновений, и перевела взгляд с мужа на Поттера.       — Это хорошая идея, — произнесла она, и Гарри заметил, как ее дыхание успокаивается, а из глаз исчезают слезы. — Вдобавок, Арчибальд принял это решение, верно? Он выбрал сторону еще до того, как ты стал главой рода, дорогой.       «Твою-то мать!» — Гарри вдруг понял, что Эмма и Фламель были правы с самого начала. Надо было сразу пускать в ход шантаж и не размениваться на гребаные любезности.       — Вы, Гарри, являетесь главой рода Поттеров, — задумчиво произнес Ричард, кивая собственным мыслям. — Если мы отбросим в сторону негативный сценарий развития событий и сосредоточимся на победном, то вам предстоит поиск той, кто продолжит род Поттеров, нивелировав ущерб, который нанес вашей крови брак Джеймса и Лили.       — Я не слишком-то большой фанат сказок о чистой крови, — Поттер прищурился, подавляя желание вскочить с кресла и пальнуть в Гринграсса пыточным заклинанием.       — Нет-нет, я не это имел в виду, — отмахнулся Ричард. — В любом случае, выбор будет серьезно ограничен, не так ли? Особенно если речь идет о Магической Британии, где осталось не так уж и много претенденток, чей род будет соответствовать вашему.       — Мне следовало начать с шантажа, да? — тихо спросил Поттер, и Изабелла кашлянула от удивления, но Ричард сохранил лицо.       — Возможно, Гарри, — абсолютно серьезно ответил он, — потому что я считаю заключение нового брачного контракта прекрасной гарантией. Мои торговые партнеры и семьи, которые полагаются на наш бизнес, последуют за мной, стоит мне лишь попросить их об этом. А я буду уверен в том, что вы будете защищать Дафну вне зависимости от внешних обстоятельств.       — Да-да-да… — пробормотал Гарри, медленно поднимаясь из-за стола. — Спасибо за пирожное, Изабелла, было очень вкусно.       Ричард и Изабелла недоуменно переглянулись.       — Знаете, не убей Волдеморт моих родителей, я наверняка лучше разбирался бы в хитросплетениях отношений между чистокровными, — Гарри хмыкнул, пожимая плечами, и Ричард внезапно ощутил расползающуюся во все стороны магическую силу, от которой по спине пробежали мурашки. — Я, дурак, постоянно пытаюсь подсластить пилюлю и сделать что-то хорошее, если я могу это сделать. Я знаю, как чувствуют себя люди, оказавшиеся в безвыходном положении, и поэтому стараюсь не давить на них лишний раз, чтобы ничего не испортить.       — Гарри, я… — Ричард собрал в себе силы и попытался возразить, но Поттер отмахнулся.       — Вы всегда можете написать, если у вас появится желание обсудить реальные условия сотрудничества, — Гарри осмотрел гостиную еще раз и забрал с подлокотника кресла сложенную мантию. — Я не уверен, что у меня найдется свободное время, но Сириус будет рад возможности поболтать, - он уже смог договориться с теми, с кем я не смог. Нет-нет, не вставайте, я помню, где выход.       Накинув на себя мантию, Поттер подмигнул домовому эльфу, ухо которого торчало из-за стенки коридора, и пошел к выходу, стараясь прислушиваться к интуиции. Не успел он дойти до входной двери, как услышал звук приближающихся шагов.       — Постойте, Гарри! — выкрикнул ему вслед Ричард, и Поттеру потребовались немалые усилия, чтобы скрыть расползающуюся по лицу довольную ухмылку.       

***

      — Держишь? — не оборачиваясь, спросила Перенелль, и Эмма вздохнула, наблюдая за тем, как та перебирает склянки в одном из подготовленных ящичков, выбирая только те, что необходимы для первого дня.       — Ага.       — Хорошо… — продолжая напевать под нос что-то незатейливое и смутно знакомое, Пенни топнула ногой, и от ее прикосновения по каменному полу во все стороны разошлись разноцветные круги, словно Перенелль ударила пяткой по радуге. — Точно держишь?       — Точно! — откликнулась Эмма, и Перенелль, нацепив на один глаз причудливый пенсне, резко развернулась и поспешила к лежащей в центре просторной комнаты Нимфадоре, чья челюсть пребывала в открытом состоянии благодаря усилиям Валье, удерживающей на зубах метаморфа специальный металлический прибор, который Николас назвал «ретрактором».       Присев рядом с бессознательной девушкой, внешний вид которой по-прежнему оставлял желать лучшего, Перенелль прищурилась и поднесла к бледным губам открытый пузырек с плотной серебристой жидкостью. Взглянув на свою помощницу еще раз, Фламель резко перевернула пузырек, выливая добровольно отданную кровь единорога прямо в открытый рот. И в этот момент что-то произошло.       Эмма чуть было не потеряла контроль над ситуацией, когда пребывающая в магическом сне Нимфадора попыталась сжать зубы с такой силой, что заскрипело гоблинское серебро, из которого был сделан инструмент. Закашлявшись от неожиданности, Валье с тревогой взглянула на выгнувшееся в агонии тело, и в ту же секунду Перенелль прислонила к губам Нимфадоры вторую склянку. Вслед за кровью единорога в организм поступила по-настоящему ударная доза зелья, рецептуру которого адаптировал для метаморфа Николас — растерев в пыль шипастый черный коралл, он смешал его с винным камнем и пропитал эту смесь свежим медом. Совместив получившийся нейтрализатор с уже существующим зельем, легендарный алхимик смог добиться реакции, так необходимой для спасения умирающей девушки.       А уж в том, что Нимфадора Тонкс на самом деле находилась на грани смерти, никто из присутствующих не сомневался ни секунды.       — Ты молодец… — прошептала Перенелль, и Эмма с трудом осознала, что речь идет вовсе не о Тонкс, а о ней. Продолжая сжимать в руках металлическую ручку, она перевела взгляд на Пенни как раз вовремя, чтобы увидеть, с каким беспокойством та наблюдает за ослабевающими конвульсиями проклятого метаморфа.       — Так и должно быть? — спросила Валье, когда почувствовала, что напряжение в челюсти пропадает, и ретрактор больше не требуется.       — Хотела бы я знать… — поджав губы, Перенелль отступила обратно к столу и вновь заглянула в причудливый гримуар, принадлежащий Николасу. — Если Никки прав, то у нас есть примерно полторы минуты, прежде чем кровь единорога вступит в реакцию с ее собственной кровью, и тогда…       Не успела Пенни договорить, как Эмма напряглась, почувствовав что-то неладное. Навострив уши, она попыталась вслушаться в незнакомый звук, доносящийся словно отовсюду, но нарастающий гул сбивал ее с толку. Оскалившись, она зажмурилась и помотала головой, но это не помогло. Более того, стоило ей открыть глаза, как Эмма сразу же поняла: она снова оказалась там. Больше не было ни пола ни потолка, лишь плотная дымка, от которой внезапно начала кружиться голова. Или же все дело не в дымке, а в…       Взмахнув руками, Эмма постаралась остановить неконтролируемое свободное падение, но дымка внезапно исчезла — раздался свист, и девушка осознала, что стоит на ногах посреди комнаты. Помотав головой, Валье прищурилась и сделала глубокий вдох в тщетной попытке успокоиться. Проклятый сон не выходил у нее из головы — сон, деталей которого она не помнила, продолжал настойчиво напоминать о себе всякий раз, когда девушка теряла концентрацию.       — Аккуратнее, дорогая, не наступи на свечи.       Услышав произнесенное мягким голосом предупреждение, Эмма тут же сделала шаг в сторону, отступая от семиконечной звезды на полу, в центре которой находилась Тонкс.       — Ты ведь чувствуешь что-то, не так ли? — спросила Перенелль, поднимая взгляд и с интересом осматривая Эмму, черты лица которой слегка заострились.       — Да, что-то… — Эмма втянула носом воздух, и вслед за мощным запахом тлеющих благовоний и трав до нее донесся тонкий, практически неуловимый аромат человеческой крови. Незнакомый, но такой сладкий и приятный, словно это был запах полевых цветов в самый солнечный летний день. Закрыв глаза, Эмма сделала глубокий вдох и попыталась успокоиться, но наваждение отступило с такой скоростью, словно его и не было вовсе.       — Кажется, чутье высших вампиров работает быстрее, чем созданный специально для нее индивидуальный диагностический артефакт, — хмыкнула Пенни, когда Валье переступила через нарисованную мелом грань семиконечной звезды и аккуратно присела рядом с бессознательной Тонкс, изменения во внешности которой невозможно было не заметить.       Всего за несколько минут исчезла несвойственная живым людям мертвецкая бледность с трупным синеватым оттенком, впавшие глаза вновь избавились от темных пятен, а из-под кожи исчезли бугристые уплотнения.       — Ее кровь изменилась, — прошептала Эмма, заметив, как Перенелль набирает из вены темную кровь, в которой то и дело поблескивали серебряные прожилки.       — Ага, — радостно подтвердила Пенни, — но потребуется еще какое-то время, чтобы состояние стабилизировалось. Ты помнишь, где была разметка для второй звезды?       Эмма кивнула, тут же находя в полумраке едва заметные точки, которые должны были стать вершинами новой семиконечной звезды.       

***

      — Необязательно так давить, — улыбнувшись, Перенелль присела рядом с девушкой и коснулась ее руки, ослабляя давление, с которым та рисовала на полу меловую гептаграмму.       Валье моргнула пару раз, но все же выдохнула и подняла взгляд, сразу же осознав, что ей предстоит пережить очередной «ненавязчивый допрос». Раскрошив в пальцах оставшийся кусочек мела, она с легкой ухмылкой проследила за тем, как пыль взмывает ввысь и растворяется в воздухе. Несмотря на свой, казалось бы, почтенный возраст, за четыре десятилетия Эмма не успела получить мастерство ни по одному из узконаправленных магических ответвлений, и даже такие мелкие чудеса все еще казались ей по-настоящему удивительными.       — Что-то случилось, дорогая? — в слегка прищуренных серо-голубых глазах Перенелль Фламель промелькнула искра беспокойства, и Эмма неловко пожала плечами, не зная, что ей ответить на вопрос, ответ на который она сама желала узнать.       Магия тянется к магии… От одной лишь мысли об этой фразе у девушки пробежали мурашки по спине, и она тут же зажмурилась, на мгновение возвращаясь в сон, о котором совсем ничего не помнила. Совсем ничего, кроме взгляда ярко-зеленых глаз — таких знакомых и незнакомых одновременно. Взгляд, произнесенный безэмоциональным женским голосом набор из нескольких слов, ощущение свободного падения и плотный туман, от которого некуда было спрятаться. Что же все это значило?       — Эмма? — Валье вздрогнула, ощутив прикосновение к своему плечу, и резко открыла глаза, возвращаясь в реальность.       — В-все в порядке, — запнувшись на первом же слове, промямлила девушка, прекрасно зная, что Перенелль не отстанет, — просто мне сегодня приснился очень странный сон.       — Веришь или нет, но… за шесть столетий мы с Ником не смогли найти ни одного толкового сонника, — хмыкнула Пенни. — Что тебе приснилось?       — Как раз это я и хотела бы выяснить, — пробормотала Валье, вытаскивая из лежащего на тумбе подсумка еще один расписанный цветными рунами мелок. — То есть, я помню какие-то детали, но не всю картину целиком.       — А хочешь ли ты знать, как она выглядела? — с нажимом спросила Перенелль, и Эмма удивленно подняла брови. — Хоть сны и не имеют ничего общего с теми видениями, в которых пророки и медиумы способны разглядеть отражение реальных событий, порой лучше не копать глубже необходимого.       — Э-э-э… — не до конца проснувшейся Эмме оставалось лишь протянуть что-то невразумительное, и Пенни тихо рассмеялась.       — Видения, как и так называемые «вещие сны» — это бессознательная ментальная атака, направленная на собственный разум, — объяснила Перенелль. — Мне довелось в свое время познакомиться с сильнейшим медиумом, который когда-либо рождался в этом мире. Ее звали Марьям, она умерла полгода назад, прожив потрясающую, но вместе с тем ужасную жизнь. Знаешь, что я вынесла из сотен лет нашего с ней общения? Сны — это форма магии, с которой я не желаю иметь ничего общего.       — Я помню всего одну фразу, это все, — тут же замотала головой Эмма. — То есть, там был какой-то туман и потом я услышала, что…       Замерев с открытым ртом, девушка внезапно осознала, что не помнит. Не помнит фразу, которую полдня прокручивала в своей голове, пытаясь представить ее на разных языках и даже в рунной вязи. Покачнувшись, она выронила из руки мелок и посмотрела было вниз, но внезапная вспышка заставила ее зажмуриться.       — Ой-ой-ой! — запричитала Перенелль, когда Тонкс открыла рот и беззвучно закричала. Не прошло и пары секунд, как ее спина выгнулась, а руки внезапно скрестились на груди. Прогремел звук, больше похожий на гром, и Эмму с Пенни отшвырнуло в стороны, разметав по всей комнате свечи, вещи и даже пустые склянки из-под зелий.       Охнув, Эмма перевернулась на живот и медленно поднялась на ноги, боковым зрением замечая какое-то движение в районе кровати. Подобравшись поближе к Перенелль, она помогла подняться женщине, уже приступившей к ощупыванию внушительной шишки на затылке, и наконец-то вгляделась во тьму.       — Люмос, — прошептала Эмма, нащупав волшебную палочку, и магический огонек осветил помещение.       — Г-где я?       Хриплый тихий голос раздался со стороны кровати, и парочка колдомедиков поспешила к Тонкс, сразу осознав, что именно произошло. Выглядела метаморф неважно: все еще безумно худая и бледная, она лежала в прежней позе на вымокшем матрасе, пока в уголках ее глаз собирались серебристые слезы.       — Э-э-э, добрый вечер, Нимфадора, меня зовут Перенелль Фламель, — представилась Перенелль, и Тонкс перевела на нее взгляд потускневших глаз.       — Не надо называть меня Ним… — не успев договорить, она уснула, и Пенни прокряхтела что-то, вместе с тем поднимая голову.       — Вот и все, приехали, — шмыгнув носом, заявила Эмма. — Разве она должна была очнуться так быстро? Пенни?       — Ответить на этот вопрос сможет только Ник, — вздохнув, покачала головой Перенелль. — Ладно, помоги настроить диагностические артефакты. Гарри наверняка уже вернулся и скоро прибежит сюда, магический выброс он точно заметил.