Парадокс второго шанса

      Вернув уснувшую Нимфадору обратно в гостевой домик и убедившись в том, что Эмма посапывает в спальне на втором этаже, Поттер передал Винки несколько распоряжений, связанных с усилением безопасности дома в ближайшие дни, и спустился в подвал, мысленно готовя себя к бессонной ночи. Интуиция время от времени подводила его в обеих жизнях, и эти промахи научили Поттера соблюдать осторожность в отношении любых «предзнаменований», но он знал наверняка: лучше подготовиться к чему-то и выдохнуть, если ничего не произойдет, чем проигнорировать внутренний голос и потом разгребать последствия собственной недальновидности.       Дыма без огня не бывает, и со всеми знаниями о том, что происходит в «лагере врага», невозможно было не связать предстоящее полнолуние с первой масштабной демонстрацией, неизбежность которой была очевидна всем и каждому. Каким бы рациональным и последовательным ни казался Геллан Верхет, он все еще вынужден был сотрудничать с Волдемортом — человеком, который всегда предпочитал эффектность эффективности. И даже если бы его роль во всем происходящем свелась к роли безмозглого тарана, влияние Реддла все равно нельзя было бы списывать со счетов.       К сожалению, теперь где-то на горизонте маячил еще и Арон Сомерс — таинственный наемник, выполнявший поручения Верхета и ставший его правой рукой. Именно Арон был тем человеком, перед которым отчитывались люди Верхета из Министерства Магии Франции. Именно Арон занимался формированием армии наемников, состоявшей не только из боевых магов, но и из магических существ. Низшие вампиры, великаны и даже оборотни, — все ниточки так или иначе вели к Сомерсу, а вовсе не к Верхету. Именно Арон был тем, кто связал всех своих подчиненных клятвой, чтобы не допустить серьезных утечек информации, и именно он был тем, кто дергал за ниточки Того-кого-нельзя-называть.       Поначалу Гарри надеялся, что действия Безликого вынудят Реддла выйти из тени, но с каждым безответным ударом он был все ближе к пониманию того, насколько сильно этот мир отличался от прошлого. Как мог Темный Лорд проигнорировать разрушение Азкабана и гибель своего ближнего круга от рук Безликого? Как мог он так спокойно отнестись к очевидной, но болезненной провокации, лишившей его сразу нескольких преданных сторонников? Как мог он простить Безликому то, что случилось с Беллой? Ноттом? Сивым?       Что ж, видимо, Верхет прекрасно понимал, с кем имеет дело, и поэтому решил, что за Реддлом необходимо присматривать. Сомерс удерживал бывшего Темного Лорда от поспешных действий, параллельно помогая тому с восстановлением численности Пожирателей Смерти и превращением новобранцев в боеспособных магов. Реддл ни за что не стал бы калечить Люциуса, если бы у него не было другого надежного союзника, коим и стал в какой-то момент Сомерс.       По крайней мере, именно так все выглядело со стороны: каким бы талантливым волшебником ни был Том Реддл, он бы ни за что не провернул всю эту историю с ритуалом. Он бы не смог проникнуть в дом Тонксов, не наследив там, и вряд ли решился бы на риск отката в случае неудачи. Не стал бы накладывать проклятие на дом Дурслей. Не смог бы организовать их похищение так, чтобы об этом узнали лишь несколько недель спустя. Судя по тому, что рассказала Поттеру Вивьен, Реддл умудрился каким-то образом исправить последствия употребления змеиной крови, частично вернув себе человеческую внешность, и Гарри был уверен, что без помощи Арона Сомерса тут точно не обошлось.       Реддл, с которым Поттер сражался в прошлой жизни, не слишком-то переживал о своей внешности — несмотря на год, проведенный в тени сразу после воскрешения, он даже не попытался вернуть себе свой прежний облик. Или же попытался, но у него ничего не вышло…       В любом случае, роль Сомерса во всем происходящем становилась все более осязаемой, и Гарри не мог отделаться от одной простой мысли: кем бы ни был этот таинственный наемник, который якобы «погиб» больше пятидесяти лет назад, он явно был тем, от кого необходимо было избавиться в первую очередь.       Хоть Поттер и не планировал возвращаться к образу Безликого, он не горел желанием начинать работу над новым боевым костюмом с нуля. Именно поэтому сундук вновь был открыт, и темно-серая маска с тонкими прорезями для глаз переместилась на самодельный верстак рунного мастера, который Поттер приобрел в Китае. Взяв в руки тонкую гюрзу из гоблинского серебра и расположив на краях столешницы рунные камни, Гарри активировал контур и приступил к работе.       Аккуратно срезая верхний слой кости василиска вместе с нанесенными год назад рунными кругами, Поттер то и дело поглядывал в открытый блокнот с вычислениями, где поверх старых уравнений располагались написанные за прошедший год исправленные формулы и дополненные нумерологические зачарования. Прошлым летом ему потребовалось несколько недель для того, чтобы заставить сразу несколько зачарований работать, но он не мог оставить без внимания очевидные огрехи, которые допустил тогда.       Маска выполняла свои функции, пока сам Поттер действовал в тени, но для полноценного сражения чарам недоставало предсказуемой надежности и гибкости.       — Если бы у меня было чуть больше времени тогда… — прошептал Гарри, отвлекаясь от работы, чтобы вытащить из татуировки плеер и подключить к нему наушники. Как только в них тихо заиграла музыка, Поттер нацепил наушники на голову, закрепил плеер на поясе и вернулся к работе, мельком глянув на запястье.       Полночь. Всего сутки до полнолуния и семь часов до встречи с Грюмом. По крайней мере, Гарри знал, что успеет закончить к тому моменту, когда портключ в его кармане наконец-то позволит ему перенестись в назначенное место.       — Хм-хм-хм, вот так… — пробормотал себе под нос Гарри, когда от острого серебряного лезвия отскочила сине-зеленая искра, свидетельствующая об уничтожении очередного рунного круга.       Магия, которую Поттер закрепил на кости, медленно растворилась, затрагивая соседние рунные цепочки. Вытащив из подсумка небольшой инструмент, который он вынужден был доработать для удобного хвата, Гарри приступил к переносу рун из тетради на маску, сверяясь с исходными расчетами каждые несколько секунд.       С каждым новым элементом рунного рисунка, кость тысячелетнего василиска, сама по себе являющаяся уникальным материалом, нуждалась в магическом воздействии для каждого из новых зачарований, и на сей раз Поттер не стал использовать универсальную смесь из сока алоэ и земляной пыли, нет. С помощью тонкого металлического пера Гарри разметил на собственной ладони полноценный ритуальный круг — слегка неказистый, он соответствовал всем необходимым для стабильной работы расчетам, и едва заметные точечные руны на каждой из фаланг начали темнеть, стоило Поттеру коснуться центра круга лезвием ритуального ножа.       — За кровной жертвою своею отдаю и закрепляю! За магией своею защищаю и подчиняю! — шепотом произнес Поттер, рассекая кожу на руке так, чтобы линия разреза была неотрывной и замыкалась внутри круга. Темная кровь медленно полилась в центр ладони, формируя на коже сразу несколько знакомых рун. Поднеся руку к верстаку, юноша закрыл глаза и схватился за маску.       Боль, которую можно было сравнить лишь с ударом током, вынудила Поттера упасть на колени, и даже наушники медленно сползли на шею из-за резкого движения. Когда речь заходит о магии крови, ни один ритуал не способен погасить болевые ощущения без остатка, но Гарри знал: если бы он не усилил свое тело в прошлом году, даже такое кровное зачарование отправило бы его в палату Мунго с сильнейшим магическим истощением.       Как только судорога в руке прошла, и Поттер наконец смог разжать окровавленную кисть, цвет маски уже изменился. Из темно-серого, но все же близкого к настоящему цвету кости химеры, она потемнела и теперь напоминала работу не слишком прилежного маляра — равномерный темно-серый цвет сменился на выцветший черный, сквозь который можно было разглядеть контуры пересекающих друг друга рунных кругов.       Разрабатывая проект маски в прошлый раз, Гарри практически не думал о том, что с ним произойдет, если он пропустит какое-то особенное заклинание или попадет под действие контура, подавляющего магию всех, кто находится внутри. Поттер просто надеялся, что кость василиска переживет первую схватку, и со временем просто забыл о необходимости исправить критические недостатки.       И он лишь надеялся, что в грядущем сражении новые чары сослужат ему хорошую службу.

***

      Перенос с помощью выданного Грюмом рунного портключа занял по меньшей мере секунд двадцать, и уже на полпути Поттер чувствовал себя так, будто со страшной скоростью несся на тележке по маггловским американским горкам. Появившись на каком-то заросшем бурьяном пустыре, он покачнулся и с трудом сохранил равновесие, сделав глубокий вдох. Спящий беспробудным сном пожиратель рухнул на землю, словно мешок с картошкой, и юноша смог наконец разогнуться.       — Такое ощущение, словно все внезапно разучились делать портключи… — процедил сквозь зубы Гарри, разминая шею и спину перед тем, как заметить стоящий вдали… особняк.       По крайней мере, что-то, что когда-то было особняком. От былого величия не осталось ничего, кроме поросших вьюнком и диким виноградом каменных стен, на которых еще виднелись следы огня. Судя по всему, дом был уничтожен по меньшей мере лет десять назад, и с тех пор никто не даже не попытался разгрести завалы. Никто, кроме…       — Поттер! — хриплый голос Грюма заставил юношу оглянуться и увидеть торчащую из-под земли голову бывшего аврора, магический глаз в глазнице которого был нацелен куда-то в сторону поля. — Что с ней? Фламель что-то сказал?       — С Дорой все в порядке, восстановление займет по меньшей мере недель шесть, — отозвался Гарри. — Я добавлю тебя в число доверенных лиц, когда вернусь, и ты сможешь навестить ее.       — Спасибо, — невозможно было не заметить, с каким облегчением Грюм отреагировал на новости о состоянии Тонкс, и с какой благодарностью взглянул на Поттера после того, как тот сообщил ему о возможности повидаться с бывшей подопечной. Впрочем, «минута слабости» не продлилась и нескольких секунд, по истечении которых Аластор мотнул головой и кивком указал в сторону пожирателя. — Ты его парализовал? Или усыпил?       — Накачал напитком живой смерти, — Гарри расправил плечи и вернулся к месту переноса, где лежал на земле Август Руквуд. — К твоему сведению, если бы Аврорат почаще пользовался зельями, проблем с заключенными было бы намного меньше. Напиток живой смерти намного надежнее слабенького Сомниума.       — Ага, и кто бы все это профинансировал? — фыркнув, Грюм выбрался из частично обрушенного подвала и отряхнулся, наблюдая за тем, как Поттер без особых усилий тащит к нему бывшего невыразимца. — Сам подумай, нужен не только первоклассный штатный зельевар, но еще и регулярные поставки всех необходимых ингредиентов, оборудованная лаборатория, время… До прихода Крауча мы едва концы с концами сводили, а одна порция напитка живой смерти стоила тогда по меньшей мере галлеонов двадцать.       — Значит, Дамблдора не слишком заботила ваша судьба? — Поттер хмыкнул, спускаясь вслед за Грюмом в подвальное помещение разрушенного дома. — Или Верховный Чародей Визенгамота не способен был одобрить увеличение бюджета Департамента Магического Правопорядка в период войны?       — Ага, и две трети Визенгамота всегда голосовали против всех его предложений. Все изменилось с приходом Крауча — как только он прижал их всех к ногтю и объявил военное положение, мы смогли наконец задействовать экстренное финансирование, — Аластор пожал плечами, с легким вздохом спрыгивая с последней ступеньки прямо в едва заметную лужу.       Помещение, в котором они оказались, напомнило Поттеру темницу в подвале Малфой-мэнора, но куда менее… ухоженную и лишенную свойственных тюрьме атрибутов. Поросшие мхом каменные стены частично обрушились, из-за чего по меньшей мере четверть подвала была больше похожа на груду старых кирпичей, но в то же время невозможно было не заметить слегка неряшливые, но все же активные рунные круги на всех поверхностях, включая залитый водой каменный пол. Судя по тому, что Гарри успел рассмотреть, Грюм неплохо постарался над изолирующим контуром, и действительно воспроизвел в точности все те руны, которые Поттер заранее передал ему.       — Это был дом Джейкоба Боунса, старшего брата Амелии, — ответил Грюм на незаданный вопрос. — Дамблдор лично накладывал защиту, но кто ж знал тогда, что среди Пожирателей будет тот, кто специализировался на разрушении защитных заклинаний, пока работал в Отделе Тайн? Руквуд помог Волдеморту взломать защиту на этом доме, а потом они атаковали дом Эдгара. Если бы Амелия не взяла тогда Сьюзен с собой к Лонгботтомам, они тоже давно гнили бы в семейном склепе вместе с остальными.       — Решил сыграть на сентиментальности? — хмыкнул Гарри, бросая спящего Руквуда там, куда указал пальцем Грюм. — Боюсь, он не слишком-то сожалеет о том, что делал. Мы с ним успели перекинуться парой слов.       — На него мне плевать, — скривился бывший аврор. — Просто решил, что убийца Джейкоба заслуживает встретить свою смерть именно здесь… Поттер, ты не забыл?       Гарри покачал головой, вытаскивая из татуировки гремящие кандалы Арьера — артефакт, который использовал во время «допросов» Макнейра, Яксли и всех тех, кто был связан с Верхетом или Реддлом.       — Где ты вообще их раздобыл? — Грюм покачал головой, когда Поттер протянул ему ржавые кандалы. — Будь я аврором, обязан был бы арестовать тебя и предъявить обвинения. Знаешь, сколько дают за темные артефакты четвертого класса? От двенадцати лет в Азкабане, Поттер.       — Нашел в Хогвартсе, — кривая ухмылка промелькнула на лице юноши, уже успевшего подготовить маску Безликого. — За вычетом накопленных за тысячу лет гор хлама и мусора, Выручай-Комната оказалась самой настоящей сокровищницей. Ты смотрел Аладдина?       — Ч-что смотрел? — магический глаз Грюма завращался в глазнице с бешеной скоростью.       — Это… В общем, неважно, — отмахнулся Гарри, вспомнив Пещеру Чудес из вышедшего пару лет назад маггловского мультика. — К слову, сразу он не проснется, слишком долго спал. Придется подождать где-то минут пять-шесть.       — Ничего, я не тороплюсь. Как прошла встреча с Гринграссом? — с легкой усмешкой спросил Аластор, когда Поттер занял место у стены.       — Терпеть не могу аристократов, — кратко отозвался Гарри, и бывший аврор расхохотался.       Надрывный, не слишком здоровый смех отразился от каменных стен, подчеркивая размеры помещения.       — Арчибальд, отец Ричарда, был таким же скользким, поверь мне, — отмахнулся Аластор, защелкивая последний замок на цепях, которыми Руквуд теперь был прикован к стене. — Гринграссы всегда называли себя нейтральным родом и очень гордились этим статусом, но на деле нейтралитет их мало заботил. Заработать на обеих сторонах, не испортив отношения ни с кем? Это искусство, безусловно, но я бы не назвал это нейтралитетом.       — А как бы назвал?       — Предприимчивостью, — хмыкнул Грюм. — Нейтралитет — это умение навязать свою волю, не ввязываясь в чужие проблемы. А Гринграссы просто знали, когда нужно преклонить колено, а когда отступить в сторону.       — Не уверен, что понял тебя… — с неподдельным сомнением в голосе протянул Гарри, наблюдая за тем, как Грюм надевает на шею Руквуда металлическую удавку. — В любом случае, он хочет что-то взамен. Конечно, придется обломать ему зубы, чтобы не наглел, но…       — Переломить ему хребет не выйдет, Поттер, даже не рассчитывай на это, — покачал головой Грюм, подходя к той же стене, рядом с которой стоял подросток. — Твоя цель не в том, чтобы силой заставить его выбрать сторону. Ты должен сделать так, чтобы он решил, что присоединиться к нам прямо сейчас — это выгода, которую он может упустить, если начнет медлить. И тогда все, кто заглядывает ему в рот, поступят так же, а таких родов немало.       — Терпеть не могу аристократов, — повторил Гарри, крутя в руках маску, и Грюм снова рассмеялся. — Будь моя воля, ни за что не контактировал бы с ними. Я слишком…       — Слишком легкомысленный? Слабый? Инфантильный? — не дал юноше договорить Аластор, с готовностью встречая ледяной взгляд ярко-зеленых глаз. — Поттер, ты, наверное, не поверишь, но мне тебя искренне жаль. Ты хотел бы и дальше жить, не заботясь ни о ком, кроме себя и нескольких близких тебе людей, но твое происхождение рано или поздно вынудит тебя перестроить свою жизнь. Какая печаль, сейчас расплачусь.       — Да-да-да, я это все уже слышал, — Гарри скривился. — Дело в том, что с Гринграссами все не так уж и просто. Мой дед…       — Заключил брачный контракт между тобой и старшей внучкой Арчибальда? — закончил за Поттера Грюм и рассмеялся, когда тот от удивления замер с открытым ртом. — Мы с Флимонтом были друзьями, Поттер. Думаешь, он не рассказал бы мне о своем гениальном плане? Да они с Арчибальдом друг друга на дух не переносили, но даже взаимная неприязнь не помешала им сесть за стол и ударить по рукам.       — Значит, мой дед рассказал о контракте тебе, но не своему единственному сыну? — прищурился Гарри.       — Ох, Поттер, твой отец был… — Грюм поджал губы, подбирая слова. — В общем, Джеймс в какой-то момент попал под влияние твоей матери, а она была очень… прогрессивной. Она была магглорожденной, и ты сам прекрасно понимаешь, как она отнеслась бы к таким новостям. Вдобавок, вскоре после того, как контракт был подписан, они с Юфимией заболели драконьей оспой, а после их смерти Джеймс оказался в сложной ситуации, и времени на дела рода у него точно не было. Ну, и когда свадьба?       — Как же вы все со своими тайнами уже меня зае… — Гарри хотел было выругаться, но покачал головой. — В любом случае, это неважно. Я разорвал контракт сразу же, как только узнал о его существовании в прошлом году. Заплатил пятьдесят тысяч галлеонов штрафа за одностороннее решение и вылез из петли.       Грюм моргнул пару раз здоровым глазом и расхохотался. Он смеялся так громко и надрывно, что в какой-то момент его болезненно-хриплый смех превратился в кашель, но Грюм лишь прижал руку к животу и продолжил хохотать, пока не грохнулся на ступеньку каменной лестницы, лишь чудом не скатившись с нее прямо на мокрый грязный пол.       — Мордред… — просипел Грюм, тщетно пытаясь сделать глубокий вдох. — Поттер, ну ты и… Ты даже не представляешь, как сильно тебе повезло, что Флимонта уже нет с нами. Он бы тебя мокрыми розгами отхлестал за твою тупость.       — Поаккуратнее со словами, Грюм, — процедил Гарри, бросив взгляд на темную маску, которую по-прежнему крутил в руках.       — Закрываю глаза и вижу его лицо, когда он узнает об этом, — продолжая посмеиваться, добавил Грюм. — Дай-ка угадаю, Гринграсс запросил у тебя повторное заключение контракта в обмен на открытое сотрудничество?       Не в силах смотреть на довольную ухмылку Грюма, чье приподнятое настроение почему-то действовало Поттеру на нервы, Гарри отвернулся.       — Дело твое, Поттер, но я бы на твоем месте согласился, — вздохнул Аластор, медленно поднимаясь на ноги. — Уж кем-кем, а дураком твой дед точно не был. Флимонт выбрал лучшую партию из возможных, и даже если ты начнешь перебирать все варианты, то лучше Гринграссов никого не найдешь. Как только Сириус женится на Амелии и вычеркнет себя из рода Блэков, тебе точно придется что-то делать.       — Решил сменить профессию? Из Аврората выгнали, вот и устроился свахой?       — Никто меня из Аврората не выгонял, я сам ушел, — поднял вверх палец Аластор, на чьих губах по-прежнему играла жутковатая ухмылка. — И, во-вторых, за процентик от брачного контракта я не прочь поработать свахой. Ну, и что скажешь?       — Скажу, что свалю из Магической Европы сразу же, как только закончится война, — закатил глаза Поттер. — Просто соберу вещи и…       — Чушь и бред, никуда ты уже не денешься, — слегка толкнул юношу в плечо Грюм. — Я ни на секунду не забываю о том, что ты уже сделал, и порой это мешает мне видеть в тебе наглого подростка без должного воспитания, коим ты на самом деле являешься. Хочешь знать, что будет после войны, Поттер?       Гарри мельком взглянул на Руквуда, чье пробуждение длилось уже несколько минут, и медленно кивнул.       — После войны тебя попытаются взять в оборот все те, кто сейчас притворяется твоими друзьями и союзниками, — в человеческом глазу Грюма промелькнула свойственная ему искра чистого безумия. — Все эти высшие вампиры, дельцы и никчемные аристократы, которые мечтают откусить кусочек пирога, вцепятся в тебя и будут использовать твое имя для реализации своих политических амбиций. Хочешь знать, как избежать этого?       — Свалить.       — Ты должен стать сильнее, Поттер, — вздохнул Грюм так, словно сам уже пожалел о том, что взялся за образование непутевого подростка. — Сейчас ты сирота, глава рода Поттеров и последний его представитель в одном лице. Ты уязвим и слаб, хоть ты и не желаешь этого признавать. Не стоит недооценивать Флимонта, он заботился не столько о тебе, сколько о будущем рода, и он сделал все для того, чтобы это будущее наступило. Ты и так уже наворотил дел, но еще не поздно взять все в свои руки.       — Если я скажу, что услышал тебя, ты заткнешься? — приподнял брови Гарри, и, не дождавшись ответа, надел маску Безликого.       — Ничего, рано или поздно сам все поймешь. На Фламеля лучше не надейся, шестисотлетний старикан уже сам давным-давно забыл обо всем, — Грюм хмыкнул, впервые рассматривая маску вблизи. — Значит, он не знает о…       Оборвав себя посреди фразы, Грюм резко повернул голову в сторону противоположной стены, и его магический глаз завращался, как только до парочки волшебников донесся приглушенный стон.       — Давно не виделись, Руквуд, — сдавленно процедил Грюм, выхватывая волшебную палочку и направляясь к прикованному к стене пожирателю, на левом предплечье которого темным пятном выделялась метка. — Как поживаешь? На здоровье не жалуешься?       Ответа не последовало, и бывший аврор направил палочку на кандалы, которые тут же начали сжиматься, передавливая Руквуду конечности. Не успевший даже прийти в себя пожиратель издал болезненный крик и тут же отключился.       — Неудивительно, что тебя уволили, — с легким смешком произнес Поттер, чей голос стал более механическим из-за надетой маски. — Энервейт! Грюм, убери палочку.       — Г-где я? — откашлявшись, прохрипел Руквуд, дрожащими руками принимая протянутый Поттером стакан воды. Залпом выпив жидкость, Руквуд помотал головой и зажмурился, когда под самым потолком вспыхнули сразу несколько магических огоньков.       — Здравствуй, Руквуд, — Грюм выдохнул и медленно присел, с трудом сгибая протез. — Давно не виделись, а? Кажется, в последний раз я видел тебя, когда ты скулил в своей клетке. Пришлось отправить к тебе пару дементоров, чтобы ты не скучал.       — И почему я… не удивлен? — тихим голосом спросил Руквуд, переводя взгляд с Поттера на Грюма и обратно. — С каких пор Безликий сотрудничает с аврорами?       — Бывшими аврорами, — поправил Руквуда Аластор, сжимая в руке палочку. — Узнаешь это место?       С трудом, но пожиратель все-таки смог повернуть голову и осмотрел помещение, в котором оказался. Металлический ошейник царапал бледную кожу, но Руквуд все же нашел в себе силы качнуть головой.       — В прошлом подвале было теплее и суше, — с легкой усмешкой произнес он. — Может, вернемся туда?       — Ты… — Грюм собрался было взмахнуть палочкой, но Поттер успел положить руку ему на плечо, останавливая бывшего аврора.       — Это дом Джейкоба Боунса, — перехватив инициативу, произнес Гарри, отходя в сторону и позволяя Грюму подняться. — Кажется, ты бывал здесь в прошлом?       — Приходилось, — на побелевших губах Руквуда промелькнула слабая улыбка. — И в прошлый раз здесь было чище… и теплее. Судя по рунам на стенах, вы все предусмотрели. Не понимаю, что значит тот рунный круг, что выше остальных. Какой-то контур?       — Да, приятель, извини, метка временно не работает, — механический голос Безликого отразился от стен. — А ты куда-то торопишься?       — Сколько… Сколько времени прошло? — внезапно спросил Руквуд. — Сколько прошло с нашего последнего разговора?       — Сутки или… месяц. Может, даже год, — Гарри пожал плечами, и Руквуд тихо рассмеялся. — Разве это так важно?       — Сколько бы ни прошло, а вы продолжаете топтаться на месте, — прохрипел Август, сверля взглядом Грюма, который по-прежнему стоял рядом. — Темный Лорд по-прежнему жив, и вы прячетесь от его взора в погребе Джейкоба… Боунса. Знаешь, Грюм, когда Темный Лорд сжигал его заживо, вонь стояла такая, что…       Договорить Руквуду было не суждено. Всего одного резкого взмаха волшебной палочки было достаточно для активации артефакта, и кандалы Арьера начали медленно уменьшаться, сдавливая конечности пожирателя, который сразу же издал крик отчаяния и боли, от которого у Поттера вышибло все мысли из головы. Несколько секунд он безмолвно наблюдал за тем, как Руквуд корчится, не в силах даже сдвинуться с места, но остановил артефакт, как только услышал треск костей.       — Мы привели тебя сюда не для допроса, Руквуд, — заслонив Грюма, Поттер медленно присел рядом с Пожирателем, который все еще не пришел в себя из-за ужасной боли. — Я все понять не мог, что же с тобой сделать. Я мог бы убить тебя, как убил всех остальных пожирателей, которые находились в Азкабане, но… что-то не давало мне покоя. Грюм, активируй шестой и седьмой контур. Не забудь о крови.       — Я помню, — приглушенным голосом отозвался Грюм, подходя к Руквуду и одним движением рассекая тому предплечье, из которого на пол тут же брызнула кровь.       — Этот подвал — не просто клетка, в которой ты проведешь последние часы своей жизни, — произнес Гарри, наблюдая за тем, как Грюм медленно обходит помещение, окропляя кровью Руквуда руны на стенах. — Видишь ли, далеко не каждый Пожиратель Смерти способен вызвать своего хозяина. Мы могли бы потратить время на поиски подходящего кандидата, но… у нас есть ты. Как тебе идея принести напоследок хоть какую-то пользу, Руквуд?       — Хочешь сымитировать вызов Темного Лорда? — прошипел Пожиратель, когда Поттер склонил голову набок. — Думаешь, он идиот? Он сразу поймет, что происходит.       — Ну, я предложил бы сделать ставки, да вот только ты не доживешь до оглашения вердикта. Грюм?       — Ты еще пожалеешь о том, что не получил поцелуй дементора четырнадцать лет назад, — отозвался Грюм из другого конца комнаты, и Руквуд посмотрел на него полным ненависти взглядом. — Займи мне местечко в аду, Руквуд. С радостью встречусь там с тобой.       — Сомниум, — коснувшись виска пожирателя, прошептал Гарри, и тот медленно повалился на пол. — Амнео Мортиа! Кальвино Хала!       — Некромантия на территории Магической Британии — это пожизненное в Азкабане, — тихий голос Грюма заставил Поттера повернуть голову. — Ты уверен, что…       — Первые четыре контура — это защита, пятый — активация метки, шестой — смерть, седьмой — превращение в инфернала, — кивнул Гарри. — Не переживай, Грюм, этими расчетами занимался человек, который превращал пленников в инферналов и препарировал их, работает безотказно.       — Мерлин Великий, Поттер… Не знай я, какой ты на самом деле оболтус, наверняка забеспокоился бы. Ты ведь о Фламеле говоришь, да? Всегда считал его каким-то странным.       

***

Вечером того же дня, магическая сторона Цюриха, банк UBS

      Оставив подпись на одном из платежных документов, Синграх аккуратно закрыл очередную бумажную папку и отложил к остальным, в десятый раз за день бросая настороженный взгляд на часы. Пять часов вечера. Первое полнолуние после Самайна. Не знай он о том, что Геллан Верхет привлек на свою сторону оборотней, он бы не беспокоился, но в сложившихся обстоятельствах сохранять спокойствие было достаточно сложно.       Несмотря на почтенный по человеческим меркам возраст, Синграх Валье умудрился избежать участия во всех войнах последних двух столетий — как маггловских, так и магических. Не в последнюю очередь благодаря географии, ведь Швейцария оставалась в стороне, а вместе с ней в стороне оставался и сам Синграх, со временем занявший почетную должность в банке, среди клиентов которого были как магглы, так и представители магического мира.       И кто бы мог подумать всего несколько лет назад, что он примет активное участие в формировании реальной армии? Будучи высшим вампиром, он мог лишь мечтать о подвернувшейся возможности реализовать свои давние амбиции и наконец освободиться от оков мирного договора, но… он даже не предполагал, что этой самой возможностью окажется невесть откуда взявшийся Гарри Поттер — четырнадцатилетний подросток, решивший открыть счет в швейцарском банке.       Мальчик-который-выжил оказался совсем не таким, каким Синграх его себе представлял. Он был… похож на взрослого человека, случайно оказавшегося в теле ребенка. И если бы не уникальные способности высших вампиров, умеющих распознавать даже кровные проклятия, Синграх ни за что не поверил бы, что общается с настоящим Гарри Поттером. Впрочем, текущая в жилах мальчика кровь и перстень главы рода на пальце развеяли большую часть сомнений, а со временем растворились и остальные. В конце концов, каждый человек имеет право на тайны, и Поттер не был исключением.       Рискованные инвестиции в маггловские компании, фальшивые личности, юридические претензии к тем, кто наживался на его имени, открытие нескольких счетов на разные имена, приобретение дома — все это слабо сочеталось с образом забитого мальчика из статьи Риты Скитер, но куда важнее было несоответствие тому образу героя, которого из мальчика пытался вылепить Дамблдор.       Поначалу Синграх решил, что Поттер просто решил перестраховаться и сохранить пути отхода на тот случай, если что-то пойдет не так. Фальшивые личности, счет и дом, записей о котором не существует в природе — все это буквально кричало о желании все бросить и сбежать.       Но что-то изменилось.       Было ли причиной тому возвращение Темного Лорда Волдеморта в конце июня? Или же дело в Дамблдоре, вцепившемся в своего золотого мальчика?       В любом случае, именно июнь стал отправной точкой для участия Синграха во всем происходящем, и с течением времени он узнавал все больше и больше. Кто бы мог подумать, что именно Поттер окажется тем, кто наладит контакт с самой крупной общиной оборотней во всей Магической Европе? Почему никто не знал о том, что Гарри в течение нескольких месяцев налаживал отношения с теми, кого волшебники привыкли бояться или в лучшем случае игнорировать?       И последние четыре месяца превратились для Синграха в снежный ком из бесконечных новостей. Начиная с желания Фелицио разыграть в кои-то веки политическую карту и сделать ставку на молодого игрока, и заканчивая формированием полноценного альянса из представителей старых чистокровных родов, вейл, высших вампиров, оборотней и…       — Мистер Валье, к вам посетитель, — раздался из небольшого настольного динамика мягкий женский голос, и Синграх вздохнул, покидая плен навязчивых мыслей.       — Сейчас буду, Элис, — нацепив на лицо улыбку, отозвался вампир, медленно поднимаясь с кресла и выходя из-за стола.       Посетитель… Неужели очередной клиент, решивший, что без личного присутствия директора магического отделения ему счет не откроют?       Подойдя к двери, он медленно толкнул ее, выходя в холл банка с дежурной вежливой улыбкой на лице, но тут же замер на месте, увидев перед собой статного пожилого мужчину, держащего в руках сложенный вдвое плащ.       — О, мистер Валье, — улыбкой на улыбку ответил Геллан Верхет, протягивая вампиру руку. — Я не знал, нужно ли назначать встречу заранее, вот и решил навестить вас под конец рабочего дня. Спасибо, мисс.       — Мистер Валье, я… — замялась девушка за стойкой, но вампир лишь отрывисто кивнул ей, отвечая на рукопожатие, и отступил в сторону, пропуская Геллана в кабинет.       — Миленько, — кратко описал свое отношение к кабинету Синграха Верхет, когда оказался внутри. Добравшись до кресла для посетителей, он тут же разместился в нем, без особого интереса наблюдая за тем, как Валье возвращается за стол. — Не ожидал увидеть меня здесь, да?       Не став отвечать, Валье медленно присел в кресло и подпер кулаком скулу, не сводя пристальный взгляд с Верхета, который все это время с легкой насмешкой следил за каждым его движением.       — Не ожидал, но не удивлен, — медленно произнес Синграх, беря себя в руки. — Изучил кодекс банка и узнал, что я не смогу навредить тебе, пока ты здесь?       — Именно, — улыбнулся Верхет. — До последнего сомневался, стоит ли рисковать или лучше сразу написать письмо Борра. Фелицио разочаровал меня, очень разочаровал… А вот с тобой мне пока встречаться не доводилось, вот и решил дать тебе шанс.       — Дать мне шанс? — выделил обращение Синграх.       — Просто поразительно, что мы с тобой ни разу не пересеклись, учитывая твои амбиции, Синграх, — пожал плечами Верхет. — Быть может, обсудим цену, которую ты готов заплатить за их реализацию?