Парадокс второго шанса

Нора, неподалеку от Оттери-Сент-Кэчпоул

      Несмотря на то, что целых четыре представителя семейства Уизли продолжали грызть гранит магических наук, попутно наводя ужас на всех, кто собирался соревноваться с командой Гриффиндора по квиддичу в этом году, Нора в кои-то веки ожила, и сразу трое старших детей Молли и Артура в первый раз за долгое время оказались в родительском доме. Да, сама судьба вновь свела их всех под одной крышей, но в то же время причины для появления там у всей троицы были разные.       Билл, проживший несколько лет близ города Асуан на юго-востоке Египта, вернулся в Британию незадолго до Чемпионата мира по квиддичу, прошедшего в августе прошлого года, но остался, когда гоблины предложили ему поработать на них в рамках некоторых соглашений с Министерством. Фактически, Билл был сотрудником Гринготтса внутри Министерства, и особенности его рабочего контракта с гоблинским банком подразумевали сокрытие в тайне всех особенностей его работы, непосредственно связанных с его прямым работодателем. Билл вряд ли задумался бы о том, чтобы стать шпионом, но… нападение на Азкабан многое изменило, и необходимость укрепления светлой стороны перестала ему казаться делом, которое можно отложить еще по меньшей мере на несколько месяцев.       Заручившись поддержкой своего отца, Билл встретился с Дамблдором незадолго до начала учебного года, и с тех самых пор исправно поставлял директору Хогвартса информацию о том, что происходит внутри Департамента Магического Правопорядка, новым главой которого после непродолжительных обсуждений стал лояльный Фаджу Пий Толстоватый. Зачистка в рядах авроров, увольнение Амелии и последующая перестройка внутренних связей в Министерстве Магии привела к тому, что рядовой ликвидатор заклятий из Гринготтса внезапно оказался самым ценным информатором Альбуса Дамблдора среди министерских сотрудников.       Положа руку на сердце, Билл предпочел бы остаться компетентным работником, не задающим лишних вопросов — проработав несколько лет на гоблинов, он понял, что иногда лучше не знать о том, что происходит вне его поля зрения, но в то же время… он ни за что не смог бы остаться в стороне, зная, что его семья может пострадать от рук тех, бок о бок с кем ему предстояло работать. Именно поэтому он продолжал приглядывать за отцом, пока находился в здании Министерства, и именно поэтому был безумно рад, услышав от него долгожданную новость, на которую давно уже перестал надеяться.       — Персик, милый мой, будь добр, передай хлеб. Нет-нет, с тмином не надо, дай вот тот, с семенами льна… — Билл поймал кусочек и подмигнул младшему брату. — Представляешь, как тяжело нам жилось без тебя, а? Один стул все время пустовал, столько несъеденного супа!       — Кажется, в Министерстве недокармливают молодежь, — картинно вздохнул Чарли, отодвигая в сторону пустую тарелку и переводя взгляд на отца. — Папа, что за непорядок? Почему твой самый законопослушный сын полгода голодал?! Куда смотрел лучший сотрудник Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений маглов?       — Очень смешно, Чарли, — закатил глаза глава семейства, откидываясь на спинку стула. — Если бы Перси не работал с утра до ночи, пытаясь угодить старине Краучу, мир праху его, то наверняка нашел бы время на ежедневные обеды в столовой на минус третьем. Прости, Перси, но я действительно ни разу тебя там не видел.       — И с каких это пор ты захаживаешь в министерскую столовую?! — прищурилась Молли, поднимаясь со своего стула, и Артур тут же отвел взгляд в сторону.       — Не пытался я никому угодить! — с недовольной миной на лице буркнул Перси, но все равно продолжил уничтожать стратегические запасы безумно вкусного куриного супа, третью порцию которого с заботливой улыбкой поставила перед ним мать. — Я просто думал, что смогу… изменить хоть что-нибудь, понимаете? Я до последнего надеялся, что…       — Все хорошо, — слегка похлопав Перси по плечу, Молли приобняла его и вернулась за стол. — Я очень рада, что ты вернулся, Перси. Не так уж и просто жить в постоянной тревоге, зная, что ты можешь быть в опасности. Семья — это то немногое в нашем безумном мире, за что действительно стоит цепляться изо всех сил, вне зависимости от целей и амбиций.       — Ну, преувеличивать тоже не стоит, дорогая, — вздохнул Артур. — В кабинете Фаджа нет тех, кто относился бы к нашей семье хорошо, но в то же время опасность…       — Я до сих пор не услышала внятное оправдание насчет столовой, Артур Уизли, — перебила мужа Молли, и Билл фыркнул в бокал с чаем, случайно облив сидящего по соседству Чарли.       — Надо сдать Персика в Хогвартс, у Дамблдора постоянный недобор по блюстителям порядка, — хмыкнул Билл, наблюдая за тем, как младший брат взмахом волшебной палочки удаляет с рубашки пятна. — Он даже предлагал мне стать помощником Филча, когда мы в последний раз виделись. К слову, как там Снейп поживает?       — Снейп? — с удивлением переспросил Артур.       — Ну, проклятая должность и все такое… — Билл пожал плечами. — Может, подрядить Персика ему на смену, чтобы Снейп пережил свой первый год?       — А меня, значит, тебе не жалко? — Перси посмотрел на старшего брата и тот хихикнул, пряча улыбку за бокалом. — И уж на кого я точно не собираюсь работать, так это на Дамблдора.       Стоило ему произнести это, как за столом установилась тишина. Поджав губы, Молли опустила взгляд и тихо вздохнула, в то время как Артур, почесав бровь, слегка подвинул стул и оказался рядом с Перси. Тот напрягся, но виду все же не подал.       — Мы не станем влиять на твой выбор, Перси, — взглянув на Молли, которая безмолвно кивнула, подтверждая сказанное, осторожно произнес Артур. — Возможно, мы с вашей мамой слегка… перегнули палку в прошлом, решив, что можем принимать решения за всех вас. Это не так, и я прошу прощения за все попытки… повлиять на тебя. Нужно было дать тебе время, чтобы ты во всем разобрался самостоятельно. Билл, тебя это тоже касается.       — А меня, значит, не упомянешь?! — кашлянув, с улыбкой возмутился Чарли, но тут же оказался в окружении недовольных взглядов. — Ладно-ладно, вам просто сил не хватит переспорить меня.       — Никто и не пытался, — дернув плечом, усмехнулась Молли, и обстановка за столом вернулась в норму. — Тем более, выбирая между дикими драконами и Люциусом Малфоем…       — Справедливо! — разом откусив сразу половину слойки с джемом, закивал Чарли. — А я уже рассказывал вам об украинском железнобрюхе, которого удалось выкупить у Гринготтса?!       Билл с трудом сохранил заинтересованное выражение лица, в пятый раз за день услышав от Чарли о драконе, ради спасения которого тот и вернулся в Британию. Впрочем, Молли и Перси еще не успели услышать эту историю, и Чарли тут же заметил растерянность в их удивленных глазах.       — Мерлинова борода-а-а-а, это ж самая важная новость среди драконологов со времен первого испытания Турнира, — вскинув руки вверх, восторженно протянул он. — Этот бедолага охранял сейф Лестрейнджей больше восьмидесяти лет, и после уничтожения Азкабана гоблины в одностороннем порядке расторгли несколько старых договоренностей, в число которых входил и договор об аренде дракона-охранника. Судьба бедняги оказалась в подвешенном состоянии, и ему чуть было не отрубили голову где-то в подземельях, мы едва-едва успели вмешаться! Наш заповедник получил субсидирование от Министерства Магии Польши, и дракон уже на пути домой. То есть, он все еще здесь, на островах, но скоро мы его перевезем.       — И сколько еще он протянет? — скривился Билл. — Я был на том уровне, и выглядел он… так себе. Слепой, весь в незаживающих язвах и…       — Вылечим, и не таких лечили, — бодро отрапортовал Чарли. — Я понимаю, что вам всем на самом деле все равно, но просто… приятно знать, что не весь мир сошел с ума.       — К сожалению, Мунго все равно придется открывать дополнительное крыло для всех, кто уже спятил, — Билл вздохнул, почесывая лоб. — Кстати, Персик, раз уж ты не собираешься связываться с Дамблдором, то чем займешься? Если бы ты ушел из Министерства чуть раньше, я бы посоветовал тебе занять место преподавателя в Хогвартсе, но…       — Я не стану работать с Дамблдором, — во второй раз за ужин повторил Перси, вздыхая. — Дело не в том, что я считаю его злодеем из-за его темного прошлого, просто… я ему не доверяю.       За столом вновь воцарилась тишина, и на сей раз ее нарушил Чарли.       — Честно говоря, я тоже, — признался он, мигом привлекая к себе внимание всех присутствующих. Тишина стала настолько осязаемой, что кашель упыря на чердаке внезапно оказался единственным звуком, прорвавшимся сквозь пелену молчания. — Ну, и что я такого сказал? Если хотите поспорить со мной, то можете сразу начать с ответа на один-единственный вопрос — где Гарри?       — Мир не крутится вокруг Гарри Поттера, — подбирая слова, задумчиво произнес Билл, который пытался узнать подробности у самого Дамблдора, но потерпел неудачу, нарвавшись на пространный ответ без какой-либо конкретики.       — Хорошая отговорка, братец, но я в нее не верю, — Чарли подмигнул старшему брату, пожимая плечами. — Дамблдор сделал ставку на Гарри, но тот решил, что овчинка выделки не стоит, ведь так? Слушайте, мы можем сколько угодно ходить вокруг да около, но вам не кажется, что подход Дамблдора больше не работает? Он растерял по меньшей мере половину из числа своих самых ценных сторонников времен Первой войны, но продолжает делает вид, словно все в порядке.       — Его подход и раньше не работал, просто все стараются об этом не упоминать, — вздохнув, кисло протянул Перси, приступив ко второму блюду и нацепив на вилку одну из фрикаделек. — Если бы не политика мистера Крауча, Министерство потерпело бы крах не позднее семьдесят девятого, и все об этом знают.       — А еще все знают о причине, по которой Крауч покинул свой пост, — покачал головой Билл. — Возможно, мы жили бы сейчас в совершенно ином мире, не окажись его сын одним из самых опасных Пожирателей Смерти, но имеем что имеем. Пока Дамблдор все еще готов сражаться за тех, кто верен ему, надежда никуда не исчезнет.       — Какая… интересная формулировка, — тихо хмыкнул Чарли, уже успевший понять, что спор неизбежен. — «Те, кто верен ему», да? Забавно, что всех остальных ты упоминать не стал. Далеко не каждый волшебник готов поддерживать Дамблдора, уж поверь мне.       — Я верю, но от моей веры ситуация не изменится, — пожал плечами Билл. — Мы можем спорить сколько угодно, но в конечном итоге кто поведет за собой всех остальных, когда придет время? Альбус Дамблдор. Ты можешь относиться к этому как угодно, но это так.       — Пока Министерство Магии находится под контролем Пожирателей Смерти, Дамблдор и с места не сдвинется, — отмахнулся от старшего брата Чарли. — Знаешь, что рассказывали мне о нем те, кто сражался на светлой стороне в прошлый раз? Извини, мама, но тебе придется закрыть уши, потому что приличных слов там практически нет. Готов поставить свою месячную зарплату на то, что Перси приходилось слышать нечто похожее от старика Крауча.       — Чарли, никто не заставляет тебя вступать в Орден Феникса… прямо сейчас, — вздохнул Артур, вмешиваясь в спор старших сыновей. — Перси, это и тебя касается. Вы совершеннолетние, и я не собираюсь указывать вам, что делать с вашими жизнями. Один раз я уже попытался это сделать, и своими стараниями лишь все испортил.       — Ты говоришь так, словно дело только в вас двоих, — прищурился Чарли, откидываясь на спинку стула и кивком указывая на младшего брата. — Предлагаешь нам с Перси просто молча наблюдать за тем, как вы следуете за лидером, давным-давно утратившим хватку? Мама, ты ведь читала статью Скитер, верно? Как ты можешь относиться к Дамблдору с уважением, зная, что он десять лет игнорировал состояние здоровья Гарри, и забеспокоился только после того, как тот угодил в руки целителей Мунго? Неужели ты…       — Дело не в Дамблдоре, Чарли, — аккуратно произнес Артур, бросив предупреждающий взгляд в сторону непривычно молчаливой Молли. — Дело в том, что… все это уже происходило. Ты слишком молод, чтобы рассуждать о прошлом с такой уверенностью, словно лично прошел через все трудности Первой Войны. Орден Феникса тоже был результатом проб и ошибок светлой стороны, о которых не принято говорить. Возможно, ты прав, и смена лидера — это всего лишь вопрос времени, но… сейчас? Каким бы простаком ни считали Дамблдора, кто может заменить его?       — Боунс? Грюм? Мордредова борода, да любой…       — Умения красиво говорить и держать волшебную палочку недостаточно для того, чтобы стать лидером, — перебил брата Билл. — Да, у Дамблдора есть свои особенности, с которыми приходится мириться, но сколько еще ты знаешь людей, в присутствии которых все остальные будут замолкать? Мы можем относиться к Дамблдору по-разному, но не стоит забывать, что мы все на одной стороне.       — Билл прав.       Взгляды всех присутствующих устремились в сторону Молли, последние несколько минут нервно теребившей край скатерти и молча слушающей перепалку своих детей.       — Я не стану оправдывать Дамблдора за все, что он сделал, — слегка надломленным голосом произнесла миссис Уизли, поднимая взгляд, — и я не стану придумывать оправдания, чтобы обелить себя. Когда Рон с близнецами доставили Гарри сюда летом девяносто второго, я сразу же поняла, что с ним произошло, но все равно поверила Дамблдору, когда тот сказал, что волноваться не о чем. Наверное, я просто предпочла не беспокоиться и сосредоточиться на том, на что способна повлиять. У меня было целых четырнадцать лет, чтобы наведаться в Хогвартс и напомнить Альбусу Дамблдору о том, по чьей вине погибли мои братья. Если бы не… Если бы не его слабость, Фабиан и Гидеон были бы живы, — Молли сделала глубокий вдох, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы, но все равно продолжила. — Ты прав, Перси, его подход не работал, и много достойных волшебников и волшебниц погибло из-за нежелания Альбуса пачкать руки в крови. Он считал, что сила в ответ на силу — это гиблый путь, и даже приход Барти Крауча не заставил его передумать.       — Молли, все хорошо, — приобнял жену Артур.       — И все же я считаю, что Билл прав, — повторила Молли, качая головой. — Мы можем сколько угодно ругать Дамблдора, но реальность — вот она, и в этой реальности у нас нет иного выхода, кроме как сплотиться вокруг него. Быть может, история повторится, и он снова наделает ошибок, но если… Если слухи верны, и Гарри с Сириусом готовят что-то эффективное, то от их вмешательства выиграют все. Появление Барти Крауча на политической арене стало переломным моментом Первой Войны, и я надеюсь, что Гарри не просто так покинул Хогвартс. Может быть, наша задача — продержаться до его возвращения?       — Я хочу связаться с Грюмом, — внезапно произнес Чарли, шмыгнув носом. — Не поймите меня неправильно, но Дамблдор никогда и никому не расскажет всю правду.       — А Грюм, значит, расскажет? — приподнял бровь Билл. — Он же параноик, и год в сундуке вряд ли хорошо сказался на его характере.       — В любом случае, его словам я склонен верить больше, чем словам Дамблдора, — пожал плечами Чарли, прикрывая рот рукой, чтобы зевнуть. — Персик, ты умял мою слойку!       — Из-зв-фини! — пробурчал в ответ Перси, запихивая в рот остатки сладкой булки с брусничным джемом. — Я не виноват, что ты выбрал политические споры вместо вкусного ужина.       — Никогда бы не подумал, что именно Персик окажется голосом разума за этим безумным кухонным столом, — фыркнул Билл, и Молли тихо улыбнулась, осознавая, что все вернулось в норму. — Кстати, можешь съесть мою слойку тоже, если хочешь. Привожу себя в форму, как никак.       — Все надеешься приударить за француженкой с Турнира? — Чарли закатил глаза, когда Билл ткнул его локтем. — Можешь худеть сколько влезет, но у вейлы и без тебя хватает поклонников, поверь мне.       — Я верю, но попытка не пытка, — пожал плечами Билл, поднимаясь из-за стола. — Папа, ты сегодня…       — Да, — не дал старшему сыну договорить Артур, поднимаясь вслед за ним и переводя взгляд на Молли, — просьба Дамблдора.       — Сегодня? — пробормотала Молли. — Разве сегодня твоя очередь?       — Вообще-то нет, но больше никого не осталось, так что мне придется провести ночь наедине с полками, — усмехнулся Артур, наклоняясь, чтобы поцеловать Молли в щеку. — Не смотри на меня так, кто-то ведь должен этим заниматься.       — Еще парочка таких ночных смен, и ты окончательно испортишь свой режим, Артур Уизли, — Молли протянула руку, поправляя Артуру рукав рубашки. — Возьмешь с собой оладьи? Министерская столовая по ночам не кормит ваш отдел, это я точно знаю.       — Я не… — собрался было подобрать оправдание Артур, но вздохнул и кивнул. — Спасибо, дорогая. Конечно же, я все возьму.       На сборы ушло не больше десяти минут, и с наступлением девяти часов поздний ужин наконец-то подошел к концу, а Билли и Артур исчезли в зеленом пламени камина, отправившись в Министерство Магии по приказу Дамблдора. И если единственным заданием Артура оставалось патрулирование Отдела Тайн, то Билл должен был в тайне от собственного отца вернуть поддельное пророчество, восстановив прежние рунные цепочки так, чтобы никто не заметил подмены.       Чарли и Перси остались в Норе — первый все еще ждал подходящего дня для того, чтобы транспортировать дракона без использования пространственной магии, в то время как второму попросту некуда больше было идти; лишившись наставника в лице Крауча, Перси и полугода не протянул во враждебном окружении из тех, кто смотрел на него с презрением, и вновь оказался в свободном плавании незадолго до Рождества, о чем боялся теперь сообщить своей относительно близкой подруге Пенелопе Кристалл, с которой по-прежнему поддерживал связь.       Нескольких взмахов волшебной палочки оказалось достаточно для того, чтобы разобраться с грязной посудой с помощью бытовых чар, и Молли Уизли отправилась в спальню на втором этаже всего за несколько секунд до того, как две стрелки на Семейных Часах сдвинулись со своего места. Артур и Билл, всего секунду назад находившиеся на отметке «Работа» резко съехали до отметки «Смертельная опасность».       

***

      Холод и тьма.       Том Реддл до последнего убеждал себя в том, что сентиментальность — это слабость, существование которой неизбежно приводит к поражению, но… вместе с внешностью к нему возвращались воспоминания, от которых он долгое время пытался избавиться. Выцепляя из памяти то немногое, что еще могло принести пользу, бесплотный дух в течение многих лет наблюдал перед собой яркий образ, каждая деталь которого отпечаталась в его мозгу, словно рабское клеймо, и сейчас он погрузился в этот образ с головой, забыв обо всем, что ему предстояло сделать.       Небольшой коттедж на окраине Годриковой Впадины, свет в окнах, сформированный из не самых простых защитных заклинаний барьер… Он до сих пор помнил, с каким восторгом ему довелось наблюдать за тем, как во тьме безлунной ночи проявляется дом, скрытый от взора всех остальных с помощью чар Фиделиуса. Разумеется, Петтигрю не осмелился бы солгать ему, но было что-то удивительное в том, что крыса в кои-то веки принесла ощутимую пользу. Скрипнула калитка, и тень скользнула в неухоженный сад.       События последующих нескольких минут были похожи на неаккуратные мазки кисти художника, решившего добавить последние штрихи к уже законченной картине — Том прекрасно знал, что произойдет, и упивался каждым мгновением, которое вело к исполнению пророчества. Разбитая входная дверь, выигравший несколько секунд предатель крови, упавшая перед Томом на колени рыжеволосая грязнокровка, умоляющая сохранить жизнь ее сыну — мальчику, что был отмечен пророчеством, ее бездыханное тело…       Легкое мановение волшебной палочки, зеленый луч и… едва заметные огоньки пентаграмм на полу и стенах медленно рассыпающегося на части дома, посреди которого уже формируется бесплотный дух. Словно со стороны Том наблюдал за тем, как его усиленное ритуалами тело гниет и сгорает изнутри, превращаясь в проклятый пепел. Издав крик, полный боли и отчаяния, он внезапно понял, что не слышит себя.       Не видит и не слышит.       Он был слеп, он страдал от боли и холода, но все равно продолжал кричать — он кричал так громко, словно кто-то все еще мог услышать его, помочь ему. Темный Лорд Волдеморт оказался заперт в осколке собственной души — том самом, который незадолго до этого собирался расколоть еще раз, чтобы достигнуть того, на что не решался еще ни один волшебник в истории. Он переоценил себя, и от осознания случившегося становилось еще страшнее. Не помня себя от боли, он устремился во тьму, и с тех пор мысль о неизбежном поражении не покидала его разум.       Страх — это тот единственный враг, перед которым он все-таки дал слабину. Сидя в подвале детского приюта Вула и слыша разрывы падающих на соседние здания авиабомб, он боялся, но с завершением войны страх никуда не делся, и напомнил о себе в тот день, когда Реддл потерпел первое ощутимое поражение.       Том Реддл боялся смерти настолько, что осмелился разорвать на части собственную душу, но даже в крестражах он не нашел того спокойствия, на которое так надеялся. Впрочем, рискнув, он подарил себе второй шанс, которым смог воспользоваться, проведя целых десять лет в изгнании.       Пребывание в форме бесплотного духа, целый год паразитирования на затылке Квиррелла и повторное изгнание в безлюдные леса, где ему повезло встретить наделенную особым магическим даром змею — все это оставило отпечаток на его разуме, и даже с помощью окклюменции он не мог избавиться от чувства ужаса, которое следовало за ним по пятам, словно тень.       Впрочем, во всем происходящем нашелся один неочевидный плюс, о котором Темный Лорд прежде и не подозревал: отчаяние порождает отчаяние. Дважды избежав гибели, он прошелся по острию ножа, и с тех пор жизнь не раз подкидывала ему испытания, с которыми он прежде не справился бы: исчезновение крестражей, гибель всех Пожирателей ближнего круга, нападения Безликого…       Открыв глаза, Реддл вцепился в края мраморного умывальника, пристально рассматривая собственное отражение в зеркале. Он все еще не был похож на былого себя, но от «змеиного образа» не осталось и следа: исчезла нездоровая бледность, а возвращение носа, ушей и губ сделало его внешность чуть ближе к той, которой он обладал в прошлом, но… полное отсутствие растительности на лице и голове по-прежнему напоминало Реддлу о том, какой длинный путь ему предстоит, прежде чем он сможет исправить последствия ритуала.       Если бы вместо Седрика Диггори первым до Кубка добрался Поттер, все было бы иначе, но…       Услышав размеренный звук шагов, Реддл закрыл глаза и покачал головой, ослабляя хватку и разворачиваясь так, чтобы видеть дверной проем. Сомерс, успевший добраться до одной из ванных комнат, зашел внутрь без спроса и остановился, увидев перед собой Реддла.       — Не знай я тебя, счел бы, что наступил тот самый миг, когда все может пойти не по плану, — растягивая буквы, произнес Арон, прислонившись плечом к стене. — Знаешь, в самый ответственный момент у лидера не хватает смелости для того, чтобы принять решение, которое давно следовало принять. Вместо того, чтобы смотреть в будущее, он закрывает глаза и начинает… копаться в прошлом.       — Лидера? — хриплые нотки в некогда высоком голосе Реддла заставили Арона усмехнуться. — И почему мне кажется, что сказанное не имеет никакого отношения ко мне?       — Если ты хочешь услышать честный ответ, то причина в том, что ты на самом деле неудачник, — хоть Сомерс и знал, что Реддл не станет атаковать, он все же напрягся, заметив, что взгляд багровых глаз на мгновение метнулся в его сторону. — Не согласен со мной, да?       — Пожалуй, ты прав, — облизнув бледные губы, произнес Том и запрокинул голову назад. — Мне нужно знать, на чьей ты стороне, Арон.       — Стороне? — прищурившись, переспросил наемник. — Разве я стал бы помогать тебе, не преследуй я те же цели?       — Решил ответить вопросом на вопрос? — оттолкнувшись от раковины, Реддл развернулся, и волшебная палочка тут же скользнула ему в руку. — Это занятно, знаешь ли.       — Для того, кто считает себя лидером, ты слишком много сомневаешься, — тихо произнес Арон, и Том усмехнулся. — Какой ответ ты хочешь услышать, задавая глупый вопрос? Назови его, и я повторю, если тебе так будет проще.       — Белла мертва, — хоть Реддл и не был до конца уверен в том, что созданный Сомерсом ритуал приведет к однозначному успеху, он все равно был опустошен из-за новости о том, что на месте дома Тонксов остался лишь выжженный Адским пламенем пустырь.       — Да, — не стал отмахиваться от болезненного обсуждения Арон, — но я успел получить часть показателей и даже сделать предварительные расчеты. Если мы сможем как-то все это систематизировать, то в будущем это поможет нам ускорить процесс замещения. Повторюсь, магия души — это не то, с чем я вообще-то хотел связать свою жизнь.       — И все же… — не стал договаривать Том, пряча палочку и вместе с тем поднимая руку, чтобы рассмотреть искаженные отпечатки пальцев и линии на ладони, по которым словно прошлись кривым ножом.       — Мы с тобой в одной лодке, — закончил за него Сомерс, безразличным взглядом окинув Лорда с ног до головы. — Думаешь, все эти безмозглые паразиты, которых ты наградил меткой, вытащат тебя с того света, если ты их об этом попросишь? Отвечу за тебя — нет, они будут молить всех маггловских богов о том, чтобы ты не возвращался. Наемники, с которыми я работаю, поступят так же, если речь зайдет обо мне. Именно поэтому мы с тобой и должны держаться вместе, Том.       — Сегодня ты верен мне, завтра Верхету… Полагаю, в конечном итоге тебя заботит лишь собственная шкура, верно?       — Я никогда этого и не скрывал, — Арон пожал плечами. — В отличие от вас с Гелланом, я не заинтересован во власти. Мне нет никакого дела до того, кто светит лицом на заседаниях, подписывая законы, которые я все равно не стану соблюдать. Мне плевать, сколько магглов и магов погибнет ради чужих политических амбиций, пока я остаюсь на стороне победителей. И, раз уж мировая история подвела нас к этому моменту, мне придется приложить все свои усилия для того, чтобы достичь этой самой победы.       — Любой ценой?       — Любой ценой, — подтвердил Арон, вздыхая, и Реддл слегка поморщился, заметив отблеск острых зубов сквозь частично прогнившую щеку. — Не зазнавайся, Реддл, совсем недавно я был симпатичнее тебя. Сложно в это поверить, не правда ли?       — Надеешься, что неограниченные ресурсы откроют тебе путь к бессмертию, от которого не воняет гнилым мясом? — скривился Том. — К сожалению, прекрасно тебя понимаю.       — Отсутствие политических амбиций в наше время — это невероятное благо, не так ли? — подмигнул Темному Лорду кроваво-красным глазом Сомерс. — Мы с тобой ни за что бы не сработались, если бы ты чувствовал угрозу с моей стороны. Повезло тебе, что я не из тех глупцов, что гонятся за властью. На одного конкурента меньше, на одного союзника больше… Красота, с какой стороны ни посмотри, а?!       — И все же ты подчиняешься Геллану, — покачал головой Реддл.       — Кому какое дело до того, чьи приказы я выполняю, пока они идут тебе на пользу? — Сомерс хмыкнул, дергая механической ногой, чтобы избавиться от накопившейся в ней боли. — Говорю же, для того, кто считает себя лидером, ты слишком много сомневаешься. Тебе полегчает, если я произнесу вслух то, что ты хочешь услышать?       — Только если я буду уверен в твоей искренности.       — Эх, тогда подождем до следующего раза, — Арон потер руку, обнажая смазанные серебристым зельем струпья на левой кисти. — Я не знаю, кто из вас в конечном итоге займет тот самый трон, о котором вы оба мечтаете, но я точно знаю, что отстающих ждать никто не будет. Геллан привык все контролировать, и эта привычка заставляет его нервничать прямо сейчас: грандиозный план, который он разрабатывал на протяжении многих лет, внезапно столкнулся с серьезным противодействием, о котором пару лет назад и речи не шло. Сегодня мы теряем десять процентов от числа активных боевых магов, а что завтра? Поражение?       — Поражение? — глухо переспросил Реддл, на долю секунды возвращаясь в ту самую ночь. Холод и тьма. Беззвучный крик.       — Нет, Том, война еще не началась, — Сомерс цокнул языком, отталкиваясь от стены. — Я не знаю, что будет завтра, и никто не знает. Может быть, нас всех ждет бесславная смерть, а может… В любом случае, это не так уж и важно. Я не собираюсь ставить на кон свою жизнь, чтобы помочь отстающему пересечь финишную черту. Если ты хочешь победить, то ты должен быть готов к этому, ты должен забыть о страхе, который заставляет тебя запинаться.       — Решил, что вдохновляющая речь — это то, что мне нужно прямо сейчас? — высокомерно ухмыльнулся Реддл, возвращая на лицо прежнюю маску абсолютного спокойствия. — Забыл, кто перед тобой?       — Просто хотел убедиться в том, что ты не из тех, кто готов остановиться в последний момент, — расправил плечи Сомерс, и Том услышал скрип нескольких зачарованных механизмов, с помощью которых наемник в последнее время поддерживал функцию плечевого сустава. — Если мы сегодня…       — Верхет боится последствий, — перебив Арона, кивнул Реддл. — Да, я и раньше об этом знал, но сейчас это очевидно всем, не так ли?       — Если под «всеми» ты имеешь в виду меня и тебя, то да, — фыркнул Сомерс.       — Ему придется смириться с тем, что последствия неизбежны, — Волдеморт подошел к дверному проему и остановился рядом с Ароном. — Ему придется смириться с тем, что нам придется пойти дальше. Если мы остановимся в пределах Магической Европы, то весь остальной мир в какой-то момент решит надавить на нас, и этого допускать нельзя. Единственный способ избежать этого — привлечь внимание тех, с кем давно следовало разобраться.       — Не думаю, что Геллану стоит слышать это раньше времени, — вкрадчиво произнес Арон. — Ты ведь понимаешь, насколько опасно звучат твои слова с учетом того, к чему привели попытки Грин-де-Вальда повлиять на существующий порядок вещей?       — Да, понимаю, и всем остальным совсем скоро придется это понять, — не сводя глаз с Арона, резко процедил Том. — Мы можем сколько угодно играть в нашей маленькой песочнице, но это не будет иметь значения спустя пару десятков лет, если мы не позаботимся о глобальной безопасности. Волшебники долгое время находились в тени магглов, но этому пришел конец. Мы позволили им создать авиацию, бомбы, атомное оружие и космические спутники, с помощью которых они следят за всем миром. Если не вмешаемся сейчас, то магглы рано или поздно нанесут первый удар.       — Сразу видно воспитание маггловского детского приюта, так держать! — издав нервный смешок, фыркнул Сомерс, но тут же заметил полный гнева взгляд, направленный прямо на него. — Ну, может в угол поставишь еще? Я вообще-то со всем сказанным согласен, хоть мне и плевать на магглов.       — В следующий раз, — небрежно бросил Реддл, покидая ванную комнату. — Начинай, Сомерс, больше мы никого ждать не будем.       — Слушаюсь, мой капитан, — не пряча ухмылку, пробормотал Арон, шутливо отдавая честь вслед вышедшему в коридор Реддлу. — Кстати, а что насчет…       — Ты отправишься в Отдел тайн и расчистишь путь, — развернувшись, добавил Том, вспоминая о том, что однажды чуть не отправило его за грань. — Только Зал Пророчеств, не разменивайся на остальные комнаты. Если не заберем его сегодня, то Дамблдор позаботится о том, чтобы Поттер заявился туда раньше меня.       

***

      

Руины дома Джейкоба Боунса

      Облокотившись на стену, Гарри со вздохом проследил за тем, как едва различимая из-за дымки полная Луна медленно скрывается за очередным темным облаком. Хоть на улице и было тихо, словно перед грозой, он был абсолютно спокоен: то ли этому способствовала маска, которую Гарри по-прежнему держал в руках, то ли съеденная во время ожидания «заначка» из нескольких бутербродов, которые Поттер приготовил втайне от Винки, то ли…       — А ведь была еще и вейла, да? — тихо рассмеялся Грюм, заметив уставший взгляд зеленых глаз, которым Поттер наградил его. — Слушай, Блэк сам проболтался, я его об этом не спрашивал. Вдобавок, не слишком-то часто удается поболтать со знаменитостью.       — Издеваешься, да? — в сотый раз за вечер вздохнул Гарри, закрывая глаза.       — Да, издеваюсь, — абсолютно серьезно ответил Грюм, и тут же набрал в грудь побольше воздуха. — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ!       — Мать твою за ногу! — схватившись за сердце, дернулся Поттер, мотая головой из стороны в сторону. — Обязательно так орать?!       — Если попытаешься уснуть еще раз, то я без предупреждений пальну в тебя жалящим, — буркнул в ответ Грюм. — Оно у меня особенное, самодельное, аккурат для воспитания непослушных курсантов. Потом пару дней будешь на животе спать, понял? И никакие ритуалы тебе не помогут.       — Ага, само собой.       — Хочешь проверить? — вытащил палочку Грюм, и Поттер закатил глаза, медленно поднимаясь на ноги. — То-то же, лучше прогуляйся и подумай о своей прекрасной вейле. Может, даже додумаешься до чего-нибудь умного.       — Нет никакой вейлы, — вздохнул Гарри, пиная в сторону камушек. — Точнее, вейла есть, и ее зовут Флер, но… ничего нет. То есть, вообще ничего. Мы с ней давно не общались, но, насколько я знаю, она сейчас живет в анклаве своей злобной бабки.       — Жаль, — Грюм скривился, когда Поттер посмотрел на него с немым вопросом. — Выбирая между вампиром и вейлой, я бы на твоем месте выбрал вейлу. По крайней мере, от вейл есть прок — можно было бы поставить на поток продажу волос, например. Вдобавок, ты бы смог продолжить род, что, как ни крути, очень важно с учетом того, во что превращается наш странный мирок.       — И во что же он превращается?       — В нечто, с чем я не хочу иметь ничего общего. Сойдет за ответ?       — Вполне.       — Вот и замечательно, — кивнул Грюм, но продолжил уже спустя пару секунд. — Кстати, насчет этой твоей Эммы… Как вы с этой дамочкой вообще умудрились сойтись? Не сочти за грубость, Поттер, но ты же просто… шкет с тяжелым характером. Нахера ты ей сдался?       — Вот сам у нее и спросишь, — фыркнул Гарри, и тут же напрягся, услышав знакомый треск. — Грюм…       — Слышу! — отозвался бывший аврор, запуская руку во внутренний карман своего слегка несуразного плаща.       Вытащив наружу странный предмет, похожий на нечто среднее между блокнотом, компасом и картой, Аластор открыл металлическую застежку и исписанные координатами страницы замелькали перед ним, пока артефакт не добрался до послания. Выцепив среди шифра знакомые символы, Грюм постучал по листу пергамента волшебной палочкой и задержал дыхание, наблюдая за тем, как разбитые на части буквы формируют написанные вразнобой строки.       — Началось, Поттер, — севшим голосом произнес он, пробегаясь взглядом по внутренним донесениям Департамента Магического Правопорядка Франции. — Сейчас?       — Сейчас, — кивнул Гарри, взмахом палочки снимая защиту, которая скрывала лежащего в подвале дома Руквуда от взора Волдеморта.