Многие маленькие летние тексты

— Двенадцать девятьсот, говорите? — голос был певучим, ласковым. — Не многовато будет? Всё-таки почти тринадцать. Вся моя пенсия. Сашка попытался что-то ответить, но губы его почему-то не слушались, а между лопатками проступила испарина. Они сидели на маленькой кухне — от силы квадратов пять, с подоконника на них внимательно взирали фикус и чёрная кошка, а от двери — хозяйка. Она стояла, скрестив руки на груди, и глаза у неё были разбойничьи. Совсем не старушечьи. Сашка не знал, откуда взял это слово: «разбойничьи», разве могут такие глаза быть у тётки под шестьдесят, но они были именно такие. — Так это вам как раз со скидкой пятьдесят процентов, как пенсионерке, а остальным будет двадцать пять восемьсот, — снова заученно наврал Егор, не оборачиваясь, а потому и не замечая метаморфоз, происходящих с Сашкой и с хозяйкой. Он ловко сверлил в кухонной раковине два отверстия. Под фильтр для воды. Сашка хотел крикнуть, предупредить его, но бесполезно — он и рта не мог раскрыть. Они зашли в этот злосчастный пятый подъезд, уже окучив все остальные. Бабки как одна велись на их форму (голубые, будто у ментов, рубашки с короткими рукавами были куплены в «Планете»), фальшивые корочки (Сашка нашлепал у себя в конторе) и пачку бумаг с печатями (нашлёпаны там же). Плюс мешок с копеечными этими фильтрами (ну как копеечными, полторы штуки каждый) и дрель. Скидка в пятьдесят процентов немедля подкупала старух, и они принимались резво шуровать по своим заначкам. Сашке и Егору не было их жалко — пенсионерки, на их взгляд, получали деньги ни за что, и потом, у них были всякие там дети-внуки, не умрут же бабки с голоду. А фильтры они им ставили работоспособные, воду те чистили как надо, булькали только так. Не за двенадцать девятьсот, конечно, но это были уже нюансы. У нас товар — у вас купец. Ни в одном суде бы не придрались. По крайней мере, за год такой деятельности проколов у Сашки с Егором не было. Но не в этой квартире. Не в этой шестьдесят пятой, мать её, квартире, из которой Сашка вообще-то импульсивно решил уйти, едва взглянув на хозяйку. Пенсионеркой она не выглядела. Рыжая, глаза насмешливые, халатик коротенький. Сашка преодолел минутную слабость и бодро похвалил халатик, цвет волос и кошку на подоконнике. Разложил бумаги на чисто вытертом столе и принялся строчить «договор» с несуществующим ООО. А Егор начал споро, пока хозяйка не передумала, сверлить в раковине дырки. Насверлит — хозяйке уже неудобно будет отказываться, психология же. — А если у меня нет таких денег, тогда что? — продолжала настырно допытываться та. — А вы мне уже раковину испортили. Психология у неё была какая-то другая. Неправильная. — Так мы и безналом берём, — бодро заверил Егор. — Через «Сбербанк Онлайн». У вас же есть «Сбербанк Онлайн»? — наконец обернувшись, последние слова он договаривал уже шёпотом, круглыми глазами глядя на то, как по щелчку пальцев хозяйки с его товарища слетают псвевдоформенная рубашка, брюки и семейные трусы в трогательный цветочек, но не слишком чистые, и бесформенной кучей падают на пол. В кухню тем временем вошли ещё три кота и, не глядя на застывшего столбом голого Сашку в одних носках, как будто такое зрелище было им не в новинку, строем направились к своим мисочкам. — Йес, — согласилась хозяйка ласково. — Даст ист фантастиш. Две дырки просверлил? Какой молодец. Тогда раздевайся и начинай трахать своего подельника. — Как?! — в ужасе пролепетал Егор, багровея. — Раком, — отчеканила хозяйка. — Потом поменяетесь, чтоб никому обидно не было. Я выйду, котики за вами присмотрят. Резинки в ящике у плиты, постное масло на плите. И побыстрее, у меня других дел полно, не всё же вами, мошенниками, заниматься. Голос её стал металлическим, взгляд — таким же. Ведьма, вот она кто! Ведьма! Скуля и стеная, Сашка и Егор выполнили требуемое, как автоматы, будто были запрограммированы только на это и ни на что другое. Руки исправно мяли, похлопывали, нагибали, растягивали и оглаживали, дырки хлюпали, члены ходили туда-сюда. Хозяйка тем временем ушла в комнату и, судя по звуку, включила телевизор. Там бодро заорал популярный телеведущий. На позор Егора и Сашки строго пялились только наевшиеся коты и фикус. Когда Сашка кончил, вынул обмякшее хозяйство и застыл со свисавшей с него, как флажок в безветрие, резинкой, хозяйка вернулась. — А, кончили, — равнодушно произнесла она, едва скользнув взглядом по тяжело дышавшим парням. — Какие молодцы. Резину — в помойное ведро, и одевайтесь. Деньги, которые вы с нашего дома собрали, оставьте здесь, — и она постучала по столешнице костяшками пальцев. — Обойду людей, отдам обратно. Всё, выметайтесь, удачного вам дня. Едва выскочив из пятого подъезда, Сашка и Егор рванули в разные стороны. Видеть друг друга им не хотелось. Только потом Егор сообразил, что и дрель, и мешок с фильтрами они оставили в проклятой шестьдесят пятой квартире. Машинально он захватил с собою только бумажки с договорами. Егор остановился и выбросил их в урну. Он понимал, что их с Сашкой совместному бизнесу пришёл конец.