Многие маленькие летние тексты

Чёрная, как смоль, огромная волчица, бежала по болотам и марям, и закат над нею алел тревожно, будто кровь. Кровь всегда щедро орошала эту землю. Воевали люди. Они убивали друг друга с жестокостью, не свойственной зверям. Над болотами раздавался лязг мечей, предсмертные крики побеждённых и гортанный неистовый рёв победителей. Люди убивали друг друга всегда, знала волчица, и там, где это происходило, можно было поживиться падалью, разогнав ворон и других трупоедов. Но волчица падалью брезговала. Она всегда рвала клыками живую плоть, а сейчас её сердце было преисполнено ненависти. Пока она охотилась, люди разорили её логово и перебили четверых её волчат — всех до единого. О, почему, почему она не осталась с ними! Она кинулась бы на убийц, защищая своих детей, и погибла бы вместе с ними — но до того ей удалось бы перегрызть горло хоть кому-то из людей, с упоением перемалывая мощными челюстями хрупкие шейные позвонки. А сейчас она бежала прочь, снедаемая горем, и молоко, переполнявшее её соски, капало на землю. Внезапно она с разбегу остановилась, с тревогой втягивая ноздрями пропахший гарью воздух. Совсем рядом раздавались тихие стоны. Они неслись откуда-то из самой топи. Медленно, очень медленно волчица направилась к источнику этих странных звуков. И снова замерла на самом краю трясины. Вцепившись в груду веток, там лежал человек. Дитя человека. Он был куда мельче сражавшихся друг с другом людей, но уже не младенец. За хворост он держался одной рукой. Другая его рука была отрублена почти по плечо, и культя залита кипящей смолой. Он дёрнулся, барахтаясь в чёрно-зелёной жиже, и волчица увидела, что и нога у него только одна. Другая была точно так же, выше колена, отсечена ударом меча. Люди! Они убивают собственных детей, да ещё так страшно! Нет, её волчатам повезло, они приняли менее мучительную кончину. Но этот маленький человек был пока что жив. Он барахтался, пытаясь выбраться. Он был храбр и сражался с трясиной как с врагом. Заметив наконец волчицу, припавшую к земле, он замер. Чёрные огромные глаза не мигая смотрели на неё. Запекшиеся губы его шевельнулись. — Убей меня, — вот что он сказал, но волчица его не поняла. Она легла на брюхо и поползла к нему, двигаясь очень осторожно. Ползла до тех пор, пока детская рука не обхватила её за шею, а маленькое тело не прильнуло к лохматой спине. Тогда она так же медленно и осторожно поползла обратно, к твёрдой почве. Там она легла набок, подставляя мальчику сочащееся молоком брюхо, и он, не раздумывая, принялся жадно сосать. Он хотел пить и есть. Его слёзы смешивались с её молоком. Волчица глядела на него с гордостью. Она нашла своего волчонка. — Я отомщу им, — вот что он сказал, насытившись, и уснул, зарывшись в её лохматую грязную шерсть. Волчица знала, что отнесёт его в своё разорённое логово в пещере под скалой, залижет его раны и выкормит. Она будет охотиться для него и научит его тому же. Спустя много зим она отдалась своему выросшему волчонку в той же пещере, своды которой огласил её ликующий визг. От детей волчицы и её приёмыша — сына погибшего вождя — зародилось племя гуннов, прошедшее с огнём и мечом Сибирь и дошедшее до Европы. В некоторых музеях хранится выбитое на камнях изображение: человек, у которого только одна рука и одна нога, сидит на спине огромной волчицы. Один из таких камней есть в Татарстане, в музее Волжской Булгарии.