Многие маленькие летние тексты

— Вань, да выгони ты его, — ноет Стас, отталкивая друга. — Не могу я ничего, когда он смотрит. — А тебе и не надо ничего мочь, — хмыкает Ванька снисходительно, — лежи и радуйся. «Я всё сделаю сама», как в рекламах на бензозаправках написано было. Ладно, ладно, — бурчит он, видя, что Стас надулся. — Федот, брысь отсюда нахрен. Мешаешь. Кот Федот, большой, гладкий, чёрно-белый (у лошадей такую масть назвали бы «пегой»), плавно перетекает в другой угол комнаты, но по-прежнему не спускает с приятелей немигающего жёлтого взгляда. Стасу чудится в этом взгляде насмешка и превосходство. Парни развалились на двуспальном старом диване. Одним своим краем диван почти упирается в телевизор на стойке, другим — в стену. Комната маленькая, квартира съёмная. На свою не заработали — студенты. — Выгони его совсем, на улицу, — нудит Стас, по-прежнему прижимаясь к стене. — Он смотрит. Я стесняюсь. И вообще. Это же наш первый раз. Они даже выпили для храбрости: на стойке у телевизора красуется пустая бутылка «Апсны», два разномастных бокала, сыр и яблоки. — Ты же говорил, он у тебя на улицу ходит, вот и пусть идёт, — добавляет Стас обиженно. Этот чёртов кот всё портит. Смазывает торжественность и романтику момента. — Это называется «свободный выгул», — охотно поясняет Ванька. От злосчастной и дорогущей «Псны» у него ни в одном глазу, надо было водку брать. Но Стас не любит водку. И кота Ванькиного он, выходит, тоже не любит, хотя перед тем, как они разложили диван и завалились туда, чесал Федота и гладил. У Стаса тонкая натура. — Он кот, — вздыхает Ванька, поднимаясь и беря Федота под мышки. Кот не сопротивляется. Висит толстой колбасой и, кажется, даже мурчит. — Свободный зверь. Ходит где вздумается, гуляет сам по себе. — Вот пусть и погуляет пока по двору. До утра, — непримиримо заявляет Стас. Ему кажется, что Ванька это про самого себя говорит — свободный, типа дикий зверь. С кем хочет, с тем и гуляет. Ещё чего! Стас твёрдо намерен переехать к нему и жить здесь. Ну а кот? Ванька его любит. Стас решает, что подумает об этом потом, пока Ванька упихивает Федота в форточку и задёргивает штору. — Ну вот и всё, — со вздохом облегчения говорит он, возвращаясь к дивану и попутно сгребая всё с той же телестойки (удобная всё же штука!) презерватив и тюбик с гелем. — Да здравствует свободная любовь! Стас нервно улыбается. Сердце у него быстро-быстро стучит, колотится под рёбрами. Это не только «их» первый раз, это его первый раз, в отличие от более опытного Ваньки, и он надеется, что тот заставит его забыть о смущении и всевозможных неудобствах. Он терпит эти неудобства, сцепив зубы, и только время от времени шипит, пока Ванька его «готовит», как он это называет. Стас чувствует себя цыплёнком гриль. Или нет, табака. Надо было водку брать, сейчас окосели бы в дымину, и всё прошло бы… прошло бы… — Охуел ты что ли, ты меня порвёшь, — стонет он, пытаясь вырваться, когда неудобства достигают апогея, но сильная Ванькина рука придавливает его к дивану. — Терпи, ты же мужик, — ухмыляется тот, и Стасу страстно хочется заехать ему в глаз, но Ванька вдруг внезапно делает в его сжавшемся нутре что-то такое, от чего Стас сам собой передёргивается и замирает. — Вот видишь, я же говорю, — бормочет тот, проталкиваясь глубже и уже не пальцами, а стояком. — Ох, хорошо-о… …Сквозь щель в занавеске за ними внимательно наблюдает Федот, украдкой вернувшийся на подоконник. Парень этот, которого привёл хозяин, сперва ему очень понравился: руки мягкие, пальцы тонкие, приятно чесал Федота за ушами и втихаря давал кусочки сыра, чего хозяин не разрешал. Но потом почему-то испугался, разнервничался и велел Федота убрать. Вот уж дудки, Федоту же интересно. Ему стало жалко этого тонкого парня, который ёрзал и пыхтел, пытаясь вырваться из хватки хозяина, но потом расслабился и даже, кажется, замурчал. Точно, у этих двоих на диване всё наладилось, всё стало хорошо, они сперва быстро и резко двигались в такт, и старый диван скрипел и стонал, как они сами. Федот даже испугался, что он развалится, и тогда его придётся выбросить — а жаль, у него такие удобные подлокотники! Но нет, диван устоял. «Вот и славно», — решил довольный Федот и вернулся в форточку. Мягко спрыгнул на карниз, потом на землю. Цокольный этаж, до земли подать лапой. Можно сейчас пойти к рыжей Симке и предложить ей свою любовь. Федот что-то раззадорился, глядя на забавы хозяина и его друга. Ну или к Самсону. Самсон тоже любознательный, ему будет интересно. И весело.