Многие маленькие летние тексты

Цок-цок-цок — простучали когти по грязному, в выбоинах, полу. Шурх-шурх — едва слышно прошуршал по металлическим ступенькам стремянки роскошный пепельно-рыжий хвост. Книжные полки и сами книги были пыльными, это удручало Доррита. Время от времени он пытался избавляться от пыли, хотя бы на стеллажах со своими любимыми книгами, вытирая их тряпьём, но быстро уставал и бросал это бесплодное занятие. Всё равно на другой же день пыль оседала снова — тонким слоем скапливаясь на свежевытертых Дорритом полках. Слишком много её висело в воздухе снаружи, хотя прошло уже два года с момента Падения. Два года, десять месяцев и восемнадцать дней, достаточно для того, чтобы такие, как Доррит, появились на свет и выросли. Муты очень быстро росли. Не как обычные человеческие дети. Но его, по крайней мере, не убили, как поначалу поступали с мутами. Ему даже позволили жить в библиотеке. Сперва, когда он осознал, что он такое, он сильно печалился, рыдал, просил единственного, занимавшегося такими как он, доктора Иоганнеса, помочь ему стать человеком. Но доктор Иоганнес помочь ничем не мог, Доррит это быстро понял и смирился со своей участью. Мутов не убивали, потому что они, вырастая, могли оказаться полезными. Но их изолировали. Его вот — в библиотеке, где за то время, что Доррит осознал себя, он прочитал все-все-все книги. Снаружи раздались какие-то звуки. Шум мотора! Кто-то едет! Со стремянки Доррит взглянул наружу сквозь пыльный, в разводах, пластик окна. Из бронетранса вышел доктор Иогансен, ведя кого-то за руку. Кого-то маленького. Доррит кубарем скатился со стремянки. Новый найденный где-то мут! У него будет напарник! Возможно, даже друг! Цок-цок-цок — простучали когти по грязному, в выбоинах, полу.