Последнее письмо в прошлое

      Когда Кларисса проснулась, было около одиннадцати. Она знала, что Виктор наверняка звонил ей. Была уверенна, что он сделал это минимум три раза, так как помнила мерзкий звон телефона во сне. Она снова опоздает на работу. Возможно, вновь не придет. «Тебя уволят, Кларисса. Ты останешься без еды и сдохнешь в нищете, как и говорила тебе твоя мамаша. Вперед, Клара, засыпай обратно.» — думала она. Каждое утро было одинаковым. Самый лучший момент — это момент самого пробуждения, когда организм только пробуждается и еще не напоминает тебе о том, что случилось. Когда ты думаешь о том, как долго сможешь проваляться в кровати перед тем, как встать на работу.       А потом ты вспоминаешь. Снова слышишь голос в голове, снова слышишь слова, которые ломают тебя. В этот момент ты думаешь лишь о том, что хочешь прекратить чувствовать. — Я чувствую слишком много, — сказала Кларисса, сидя на приеме у психиатра, — мне кажется, что во мне слишком много всего. Я хочу избавиться от этого. Прошу, помогите мне. — Мисс Олдридж, вы уже лежали в клинике. Мы можем прописать Вам препараты, но они весьма дорогостоящие. Знаю, Вы можете себе это позволить, но… Вы не думали о рождении ребенка? Конечно, они предложили мне родить. Я же женщина. Интересно, если бы у меня был член, они бы предложили мне снять шлюху? Это было бы актуальнее. Думаю, что тебе подобное не говорили, Эдит. Ты ведь ничего не чувствуешь. — Нет, я не заинтересована в рождении детей. Мой любимый человек умер. Это было правдой. В каком-то смысле Эдит правда умерла. — Примите мои соболезнования… я не увидел, что вы в браке. — До свадьбы не дошло, — она улыбнулась, но в глазах все еще не было ни намека на эмоции. — Но в Вашем возрасте… — Что? У меня есть мои причины не вступать в брак. — Кларисса начала закипать. Она явно стала агрессивнее в последнее время. Неудивительно, ее нервная система буквально износилась.       Она не любила разговоры о возрасте. Какая разница? Она красива и умна, но эти достижения относительны. — Прошу прощения за мою бестактность, мисс. Я не желал оскорбить Вас. Напыщенный индюк. Он правда думает, что все женские проблемы испарятся, стоит лишь раздвинуть ноги. Прекрасно. Гениально. Неужели у врачей на самом деле нет мозгов? Почему психиатр лезет мне под юбку? Хочет сменить род деятельности? Ты бы послушала этого врача, Эдит?       Агрессия быстро возвращала Клариссу в апатию. Она никогда бы и не подумала, что подобные эмоции будут ее радовать. Было приятно ощущать что-то кроме боли.       Виктор позвонил, когда Кларисса лениво чистила зубы. Быстро сплюнув и вытерев лицо полотенцем, она подбежала к настенному телефону. — Ну наконец-то. Ты где? — В магазине. — Не смешно, Клара. Тебя все уже обыскались. И… я волновался. Тебя ждать сегодня? Я раздобуду самый вкусный кофе в Лондоне. — А у меня есть выбор? — Полагаю, что так, но… Клара, ты почти ничего не написала с тех пор. У тебя же полно идей. Почему ты просто их не выразишь на бумаге? — Если выражу, то отправлюсь в психиатрическую лечебницу где-нибудь на год. Я не приду. Можешь придти ко мне, если хочешь.       Она пожалела о своих словах как только увидела состояние своей квартиры. Повсюду валяются вещи, которые она так и не выкинула, а пыль окрасила всю мебель в серый. На столе стоят кружки с недопитым кофе, в которых уже зародилась новая жизнь. «Виктор, во имя Диккенса, умоляю, не приходи» — думала Кларисса, но услышала: — Да, хорошо. Скоро буду.       Теперь ей нужно было убраться до его прихода. Она может позволить себе жить среди мусора, но не может позволить себе приводить близких людей. Ей не хотелось, чтобы ее запомнили такой. Ей хотелось оставаться почти что нормальной хотя бы в глазах Виктора.       Она помыла чашки, вынесла весь мусор, ловя на себе осуждающие взгляды соседей. Кларисса разобрала кучи вещей на стульях в спальне и гостиной, убирая половину из них в отдельный ящик, чтобы после — когда-нибудь потом — выкинуть их, как и планировала. Протерла пыль на кухне и подмела пол, чтобы то пространство, в которое она пустит Виктора, было чистым. Пускай это будет иллюзия, но это будет и уважением к гостю. Она любила Виктора остатками своей души, пусть и по-своему.       Он пришел через один час и пятнадцать минут. Кларисса засекала время. Она любила ждать. Я оставила дверь открытой после своей последней просьбы. Я верила, что ты придешь. Я ждала тебя до самого вечера и не хотела принимать факт того, что никто так и не позвонит. А потом в дверь позвонили. Мое сердце пропустило удар, Эдит, настолько я была счастлива. Было без пятнадцати шесть. Да, я смотрела на часы, пусть каждый взгляд на них и резал по живому. Я думала, что ты позволишь мне тебя отпустить, услышав ответы. Я подбежала к двери, но оказалось, что чей-то любовник ошибся дверью. Может быть, ты тоже ошиблась? Может, ты пришла, но не ко мне? Хотела бы ты придти ко мне? Хотела ли ты меня когда-либо? Я не узнаю. Ты заставила меня сомневаться во всем. Я найду ответы сама, дорогая. Вопрос лишь в том, насколько они обернут меня против тебя. — Ох, Клара, — сказал он, отдышавшись. — высоко же ты забралась. — Всего лишь пятый этаж, дорогой. Ты это переживешь. — А если не переживу? — Тогда я наконец отдохну от тебя. — А вот и моя Клара, — он заметно расслабился, подавая ей стакан с кофе. — Лучший во всем Лондоне? — Лучший в мире. Он часто это говорил. Этот кофе он покупал у своей сестры, которая владела маленьким бизнесом. Виктор боготворил ее. Как-то даже обещал познакомить их, но Кларисса тактично отказалась. Только знакомства с родственниками ей не хватало.       Кларисса пропустила гостя, позволяя ему почти упасть на кресло. — Староват я уже для таких нагрузок. Ты так ухажеров отсеиваешь, да? — Как жаль, что ты не сдался.       Раньше они часто так разговаривали друг с другом. Сейчас у Клары не было сил, чтобы выдавливать колкости. Она уже жалела, что позвала его. Ей хотелось быть с людьми и при этом побыть в одиночестве. Ей хотелось творить, но разум был занят другим. Ей хотелось любить и быть любимой. — Я никогда не сдаюсь. Именно поэтому я все же взял номерок у той милой дамы. — Кого? — Кларисса уже забыла, что было вчера. Может, возраст все же забирает ее интеллектуальные способности? — Лоретт. Ты видела ее вчера. Она пела.       Кларисса не писала о ней в очередном письме. Она хотела, ей было что написать. Просто не могла. Она никогда не говорила Эдит о других женщинах. Они не имели значения. До сих пор не имеют. — Затащить в постель не вышло? — уколола она. — Что? Нет, конечно. Она порядочная леди. Знаешь, ты слишком плохого мнения о подобных местах.       Кларисса видела минимум половину выступающих девушек без одежды. В своей кровати. Этот факт, очевидно, упоминать не стоило. Если бы Виктор знал, что ищет любви у тех, кто никак не может ее дать. Но Лоретт дала ему номер телефона. Того, что в ее доме, или того, что в ее временном жилище в Лондоне? Кларисса спросила это у самой себя, не планируя думать над этим вопросом. Нужно чем-то занять голову. Наверное, она слишком долго молчала, потому что Виктор вновь начал волноваться. — Кларисса, я понимаю, что ты разбита. Ты знаешь, что я сделаю все, чтобы помочь тебе. Пожалуйста, не скрывайся. Я вижу, что ты изменилась. Я не узнаю тебя. Я хочу свою Клариссу обратно. — Я знаю, Вито. Но она не вернется. Я могу говорить много громких слов, шутить и мнить из себя гения, но… мне нужно построить себя заново. И я не знаю, сколько времени это займет. Я не хочу быть обузой и, если ты хочешь прекратить быть моим другом, я пойму. Я ведь все, блять, всегда понимаю. Он встал, медленно подходя к ней со спины и обнимая за плечи. Он знал так много, пусть Кларисса и не раскрывалась перед ним так, как ей хотелось бы. Этого было достаточно. Она была его другом, его возлюбленной. Он никогда бы не отказался от нее, что бы Кларисса ни сказала. Даже если бы она сломала его душу, она осталась бы его музой. — Ты никогда не будешь обузой, Клара. Ты человек. Сильный, талантливый, умный. Нет такой же, как ты. Я могу лишь просить Бога послать моим потомкам кого-то похожего на тебя, чтобы они познали такую дружбу. Чтобы они познали такую любовь. — Вито… — Любовь в самом чистом ее проявлении. Я влюблен в тебя, Клара, и ты знаешь об этом. Но я люблю тебя и как своего друга. Я хочу, чтобы ты вернулась к жизни. Потому что без тебя в ней нет света. Я не могу дать тебе счастье, которое ты ищешь. Уверен, однажды ты найдешь своего мужчину. Но если нет, то я всегда буду здесь. Бедный, бедный Виктор. Влюбленный дурак с золотым сердцем.       Он остался с ней на весь день. Сходил за продуктами и разложил на столе свои наброски книги. Включил виниловую пластинку, чтобы спеть для нее своим прокуренным голосом. Игриво подкручивал усы, глядя на фотографию молодой дамы в газете. Глупо пританцовывая, он наконец заставил Клариссу искренне улыбнуться. Ей стало страшно, что после его ухода все вновь погрузится в темноту. Она вновь останется одна. Снова будет бояться собственных мыслей, снова потеряется в самой себе. Это было невыносимо.       Кларисса заметила, что они исчерпали темы для разговоров и Виктор скоро начнет собираться домой. Испугавшись мысли об одиночестве, она упомянула тему, которая замялась в начале: — Так как тебе удалось заполучить номер Лоретт? Мужчина заметно оживился. Он словно ждал, пока подруга спросит об этом. Было видно, что Лоретт ему понравилась. — Я пробирался сквозь толпу ужасных мужчин с грязными мыслями, — начал он, — желая осветить ее вечер своими уважением и восхищением. Я стремился к ней как старый принц на не менее старом скакуне… — Боже, какая пошлость… — Но я смог. Я спросил ее о пребывании в Лондоне. Она пробудет здесь еще неделю-две, так как местная публика от нее в восторге, и вернется в Париж. А потом, с помощью своей харизмы, я добился ее номер. Кларисса рассмеялась. Ему стоило стать актером, нежели писателем. Вышло бы намного лучше. Пока что его наброски никуда не годились. — И какой же номер она дала? Своего дома? Номера в отеле? Выдумала? — Я… — он заметно растерялся, поняв, что Клара застала его врасплох с помощью простого вопроса. Он побежал к телефону, желая убедиться в существовании номера, который был написан утонченной рукой Лоретт в его блокноте. Спустя пару минут он посмотрел на нее глазами, в которых была вся печаль мира. Бедняга. Хочется раздобыть настоящий номер, лишь бы не видеть его таким. — Не переживай, Вито. Женщины опасные создания. — Мое сердце вновь разбито. — Знаю, дорогой. Мое тоже.