Погружение

      Отдел Тайн был окутан какой-то неестественной, давящей тишиной. Погружённый во мрак, недвижимый и хранящий вековую историю, он был похож скорее на гробницу, чем на пристанище различных исследователей. Узкие арочные проходы давили на случайного посетителя своей ужасающей громадой, будто намекая ему, что он здесь нежеланный гость, а примыкающие к ним коридоры были столь темны, что свет от небольших светильников, покоящихся под самым потолком, не мог показать, что те прятали.       Казалось, будто что-то прячется в той мгле, что оно пристально следит за неудачником, осмелившимся проникнуть в это место, и готово в любой момент напасть, вонзить свои острые когти в его тело и не отпускать до тех пор, пока то не покинет жизнь. Слегка освещённый центральный коридор не давал ожидаемого чувства безопасности и защищённости, а лишь наталкивал на мысль о собственной уязвимости, ведь был хорошо просматриваем для притаившегося наблюдателя. Его хотелось как можно скорее пересечь, добраться до находящейся в конце него двери и скрыться от невидимого стража. Скрыться от его внимательного взора, чтобы наконец почувствовать себя свободнее, выдохнуть до этого задержанный от иррационального страха воздух и избавиться от липкого ужаса, сковавшего всё тело за время перемещения.       Гулкие звуки шагов были единственным, что хоть как-то нарушало это странное, невозможное в обычных обстоятельствах спокойствие, охватившее, казалось, весь Отдел. В тишине они звучали как гром, то и дело пугая юношу, который был сейчас единственным посетителем одной из комнат этой подземной организации. Он, еле-еле передвигаясь, влачил за собой изрядно повреждённую режущим заклинанием ногу, оставляя на мраморном полу следы из почти чёрных капель крови. Стараясь перемещаться как можно быстрее, парень изо всех сил давил на свою раненую конечность, выжимая из неё всё, что она могла ему дать. Будто его совершенно не волновало собственное состояние. Он просто шёл вперед, невзирая на собственные раны и страдания, не смотря по сторонам и оставаясь сосредоточенным на ему одному известной цели. И всё же иногда он останавливался, не в силах справиться с охватившей всё тело болью, замирал на месте и судорожно оглядывался в поисках неизвестной опасности, притаившейся в тенях и готовой поразить его сразу, как тот ослабит бдительность. В такие моменты парень внимательно всматривался в пустые коридоры вокруг, давая глазам немного привыкнуть к темноте, лишь для того, чтобы понять, что, по крайне мере, сейчас никакой угрозы нет и можно продолжать так же медленно, но упорно двигаться.       Его одежда была вся изорвана, она висела на нём бесполезным, уже не несущим никакой ценности грузом, сохранявшим кое-где кусочки стекла, угрожающие уколоть юношу в самый неподходящий момент, а волосы были до крайности растрёпаны, создавая на голове какую-то абсолютно неописуемую фигуру и открывая грязный от пыли лоб с едва заметной под ней розовой полоской шрама.       Но Гарри Поттер не обращал никакого внимания не только на свой вид, но и на своё самочувствие. Наоборот, чем тяжелее ему становилось, тем сильнее в нём крепла решимость бороться и идти вперёд, до самого конца.

***

      Избранный мальчик, герой, как он совсем недавно узнал, пророчества был заманен в хитрую ловушку, из которой теперь предстояло выбраться не только самому, но и спасти при этом друзей, самоотверженно решивших ему помочь и теперь расплачивающихся за свою храбрость.       Когда Гарри увидел Сириуса Блэка, своего крёстного отца, единственного уцелевшего члена семьи, в своих видениях, он не колебался. Отец и мать погибли, защищая его, совсем кроху, и теперь он просто не мог позволить себе потерять ещё хоть кого-то. Он так стремился спасти, уберечь, что совершенно не подумал о том, что связь между ним и Тёмным Лордом, созданная четырнадцать лет назад, может работать в обе стороны. Что она может не только предупреждать о нависшей опасности, но и представлять её сама. В результате Поттер и его преданные товарищи оказались заперты в Отделе Тайн с кучей Пожирателей Смерти, которые явно были намного сильнее и хитрее их.       Они ничего не заподозрили, оказавшись среди кучи светящихся потусторонним светом шариков, и только потом осознали, что всё это было хитрым ходом, направленным на получение пророчества о Гарри Поттере и Лорде Волан-де-Морте.       Завлечённые загадкой таинственной сферы, подписанной именем их друга и его заклятого врага, они совсем не оглядывались вокруг, из-за чего упустили момент, когда их взяли в плотное кольцо люди в белых масках. Дальше соображать нужно было быстро. Не имея времени на размышление, Гарри отдал приказ разрушить полки с предсказаниями, чтобы отвлечь внимание слуг Тёмного Лорда. Затея оказалась удачной, и те ненадолго потеряли их из виду, но чего он не ожидал, так это того, что в итоге останется совершенно один. Решив побежать в разные стороны и тем самым сбить со следа приспешников Лорда, друзья надеялись встретиться вновь, однако не учли того, насколько большой Отдел Тайн и сколько различных комнат скрывается в нём.       Поттер выбирал направление наугад, убегая в самый конец зала, к самым древним пророчествам. Такого хода от него не ожидали, поэтому Пожиратели не смогли сориентироваться сразу и отправиться за ним. А потом момент уже был упущен. Тем не менее, Беллатриса Лестрейндж, единственная, кто был без маски, и потому с лёгкостью узнаваемая, успела кинуть в него проклятье, которое лишь чудом попало в бедро, а не в спину. И всё же, несмотря на это, он смог оторваться и затеряться в лабиринте стоек с предсказаниями, в очередной раз доказав свою совершенно невообразимую удачу.

***

      Теперь Гарри остался в одиночестве. Уже давно был пройден Зал Пророчеств, раньше выглядящий претенциозно и захватывающе, будто всем своим видом намекавший на то, что является хранилищем чужих историй и секретов, а ныне представляющий собой лишь опустевшую гигантскую библиотеку с сотней поломанных шкафчиков и полок, заваленных грудой стекла, уже не несущего в себе никаких тайных знаний.       Сейчас же юноша был единственным посетителем зала неизвестного назначения. Он не знал, как в него попал, как очутился в этой абсолютно пустой комнате, ведь совершенно не запоминал дорогу, стараясь как можно быстрее скрыться от возможных преследователей. Те потеряли его из виду, хотя, может, они и не искали его столь рьяно, полагая, что пророчество об их господине либо разрушено вместе с остальными, либо попало в руки к другому члену их компании. Знали бы они, что то покоится в кармане изрядно потрёпанной мантии Поттера, ситуация могла быть совершенно другой.       Сам Избранный в данный момент об этом не думал, его больше беспокоили израненная нога, грозящая вот-вот положить его на грязный пол, и отсутствие друзей рядом, вынуждающее сначала найти их, а уже потом выбираться. Гарри чувствовал ответственность за них всех, ведь это по его вине они оказались в такой ситуации. Это он подверг их угрозе не просто ранений, а смерти. Ведь что может сделать группа пятикурсников хорошо обученным тёмным магам?       Поттер старался душить в себе страх, пытался задвинуть безысходность и вину за ещё не произошедшие, но вполне возможные события в самые дальние углы сознания, говоря противному, осуждающему все его действия голоску внутри, что об этом можно поразмыслить позже. И всё же с каждым шагом вперёд, с каждой новой волной нарастающей боли, с каждой потерянной каплей крови он всё сильнее чувствовал безысходность. Гарри боялся не того, что отключится здесь, не того, что так глупо умрёт, не успев повергнуть самого сильного тёмного волшебника столетия. Он боялся, что не успеет спасти своих самых родных людей, что разочарует их, что не оправдает их безрассудного доверия, что перед смертью они осознают, насколько он был ничтожным, насколько недостойным того, чтобы за ним следовали, но будет уже слишком поздно. От этих мыслей у него предательски подкашивались колени, а в горле вставал настолько большой ком, что заставлял с неимоверным усилием выдыхать даже крупицы воздуха.       Сил становилось меньше, а кровопотеря грозила обернуться настоящей катастрофой. В голове было как-то странно пусто, а все ранее терзавшие его мысли и опасения начинали спутываться в один тугой комок и откатываться куда-то на задворки сознания, заставляя ощущать себя совершенно потерянным. Перед глазами заплясали пятна разных оттенков серого, от которых не спасали разбитые в ходе недавней заварушки очки. Идти вперёд, в неизвестность, казалось чем-то совершенно немыслимым и невозможным, учитывая, что держался он на ногах только за счёт своего природного упрямства, что таяло буквально на глазах.       Когда Гарри уже почти был готов откинуть всякую надежду и сдаться в объятья спасительной темноты, ведь он блуждал по этому странному, абсолютно пустому залу Отдела столь долго, что уже и не надеялся найти выход, Избранный впервые за всё время, проведённое здесь, что-то услышал. Это был не звук его загнанно бьющегося сердца, не звук медленных шагов, не звук его собственного тяжёлого дыхания.       Это был крик. Женский крик. Голос, до боли похожий на Гермионин. Голос настолько отчаянный, но при этом готовый сражаться до самого конца, что Гарри просто не мог отступить, услышав его. Поттер проморгался, пытаясь хоть как-то разогнать застилающее глаза серое марево, достал из кармана мантии волшебную палочку, наполнившую его замёрзшее от кровопотери тело знакомым теплом, после чего пошёл на звук.       Он держался только на силе воли, на неимоверном желании защитить своих лучших друзей, преданно сражавшихся вместе с ним все эти годы. Идти было сложно, очень сложно, а тёмный коридор начинал закручиваться в какую-то непонятную спираль. Но через долгие минуты ходьбы он наконец увидел её: заветную дверь, ведущую на свободу, к друзьям.       Оставалось пройти всего какую-то жалкую пару метров, но он неожиданно обо что-то споткнулся. Палочка отлетела куда-то в сторону, не удержавшись в ослабевшей руке, а тело тяжело упало на землю, создавая страшный грохот и поднимая клубы пыли, заставлявшие подслеповато щурить глаза и одержимо чихать. Подождав, когда та осядет, Поттер осторожно обернулся, не заметив ни единого выступа, за который мог зацепиться. Кое-как сев, стараясь крайне аккуратно перемещать повреждённую ногу, не особо откликающуюся на попытки нервной системы заставить её двигаться, он ещё раз осмотрелся по сторонам, теперь уже замечая радом с собой лёгкий отблеск какого-то маленького объекта.       Тот неизвестно каким образом притягивал к себе безраздельное внимание. Как только Поттер на него посмотрел, то уже не смог оторваться. Ему хотелось поднять его, взять к себе и больше никогда не отпускать. С усилием протянув руку, которую он расшиб при внезапном падении, Гарри подхватил неопознанный предмет пальцами, после чего медленно поднёс к лицу, опасаясь, что с более дальнего расстояния попросту не сможет его осмотреть из-за треснувших очков и общего помутнения сознания.       Причиной падения оказались небольшие песочные часы в золотом каркасе. Хроноворот — сделал запоздалый вывод измученный разум. Гарри мог и дальше зачарованно рассматривать переливающиеся золотом часы, не отвлекаясь ни на что вокруг, позабыв цели своей изначальной миссии: хроноворот пленял взгляд, не давал переключиться ни на что иное, влёк его к себе, словно мотылька к огню.       Однако сквозь его спутанные мысли, сквозь желание исследовать попавший в руки артефакт прорвался новый крик, на этот раз полный боли. В голове сразу стало неимоверно чётко и ясно. Цель вновь вернулась на своё законное место, приведя за собой острое чувство стыда: его друзья страдают ради него в то время, как он занимается непонятно чем, хотя именно ему, Поттеру, не терпелось проникнуть в Отдел Тайн. Это он завлёк их во всё это, теперь же оставаясь в относительно безопасном месте, пока они переносят те невзгоды, которые изначально предназначались лишь ему одному. Впрочем, заниматься долгими самокопаниями возможности сейчас не было: в его присутствии нуждались, и действовать необходимо было быстро, тем более, что, судя по всему, атаковавшие Гермиону Пожиратели его не ждут, а значит, не будут готовы.       Резко встав на ноги, издав при этом полный страдания стон и потеряв изрядное количество крови, Гарри как можно быстрее заковылял к находящемуся прямо перед ним проходу. Забыв о волшебной палочке, отброшенной из-за внезапного падения, он, не отрываясь от маячащей впереди двери, шёл, неосознанно теребя в руке так и оставшийся в ней хроноворот, не замечая, как случайно сместил часы, заставляя те перевернуться вокруг своей оси и неприятно удариться о ладонь.       Когда он разжал пальцы, чтобы взглянуть, что случилось, было слишком поздно — артефакт начал сильнее светиться и мигать золотыми огнями, а рука, словно не подчиняясь ему вовсе, отказывалась отпускать потенциально опасный объект. Со всё нарастающим ужасом в глазах Гарри наблюдал, как хроноворот мигнул в последний раз, а потом испустил настолько белый и яркий свет, что на доли секунды он потерял возможность видеть.

***

      В какой-то момент Поттер почувствовал, что может смотреть вновь. Он оказался в странном белом пространстве, в котором не было ничего. Абсолютная пустота. Ни входа, ни выхода. Неужели он застрял? Без возможности выбраться, помочь, спасти? До конца своих дней, который, судя по увеличившемуся кровотечению, приближался весьма стремительно, Гарри останется один. Запертый, похороненный, очевидно, сломанным артефактом. Что ж, за каждую мимолетную удачу жизнь всегда брала с него сполна. Не стоило ожидать, что сейчас вдруг резко станет как-то иначе. Он надрывно рассмеялся, не в силах справиться с накатившими разом эмоциями. Наверное, Волдеморт будет страшно доволен. Ещё бы, его враг, которого он столь сильно желал убить, справился с этим сам.       Гарри смеялся и смеялся, не осознавая, сколько времени провёл в этом странном нервном состоянии, пока внезапно не ощутил, что больше не может дышать. Сперва он подумал, что сам выдавил из себя весь воздух, но позже понял, что пространство, в которое он по своей глупости угодил, выкачивает его само. Оно будто постепенно сужалось, забирая при этом весь находящийся в нём кислород.       Задыхаясь, Поттер упал на колени. Бедро обожгло острой болью, а кровь заструилась сильнее, однако он не обращал на это внимания, пытаясь сделать хотя бы один маленький вдох. Пространство сузилось ещё, после чего словно пошло трещинами, открывавшими бескрайнюю синюю гладь. Трещины увеличивались всё сильнее, пока белая часть, ранее казавшаяся ему бескрайней, не осела. Какое-то время она просто лежала рядом с ним, а Гарри, не осознавая, что теперь может дышать вновь, зачарованно смотрел вниз, понимая, что парит в пустоте. Парит в бесконечном синем просторе, пока остатки белого пространства постепенно превращаются в дым, поднимающийся вверх и закручивающийся в вихрь, образующийся прямо вокруг него и будто огораживающий от окружающего мира. Сначала он просто плавно кружил вокруг, вызывая лёгкое покалывание в глазах, а потом также начал постепенно сужаться.       Он был болезненно белым, наполненным странными электрическими разрядами, метавшимися во все стороны. Один из них ударил Поттера в плечо, обжигая его такой болью, что тот закричал. Было ясно, что, как только вихрь сомкнется, он умрёт. Не сможет перенести этой агонии. Чем ближе было завихрение, тем больше разрядов попадало по нему, тем сильнее он орал, срывая голос, погружаясь в болезненное забытье и уже не осознавая ничего вокруг. Когда оно уже готовилось поглотить его целиком, Гарри прошибло горькое осознание, что это конец, безумно глупый и жалкий конец. А потом наступила тьма.

***

      Пробуждение давалось с трудом. Голова была ватной и раскалывалась, а тело как будто пропустили через мясорубку. Потому что сейчас ему казалось, что он превратился в фарш. Гарри не чувствовал конечности, и от этого горло сдавило страхом. Глаза также не открывались, и, сколько бы сил он ни приложил, веки лишь трепетали сильнее, не давая иного результата. На щеках чувствовалось что-то тёплое и влажное, а во рту словно рассыпали мешок песка. Единственное, что можно было сказать наверняка — это то, что он до сих пор жив, что обнадёживало, но не сильно, учитывая, что Поттер совершенно не знал, где находится. Хотелось встать, осмотреться и, если возможно, побежать к друзьям, пока не стало слишком поздно, но его собственное тело предательски отказывалось выполнять команды мозга, поэтому он лежал, от адской боли периодически теряя связь с реальностью и впадая в блаженное забвение.       Сколько времени он провёл в состоянии между сном и реальностью, Поттер не знал. В один момент он просто резко почувствовал себя лучше, будто его приложили Энервейтом: сознание стало ясным, и он смог, наконец, прочувствовать связь между собой и окружающим его миром. Наскоро оценив своё состояние, Гарри осознал, что теперь не только может открыть глаза, но и ощущает ноги и руки. И хотя возвращение чувствительности сопровождалось резкой болью и ощущением того, что каждая кость была перемолота бесчисленное количество раз, он был счастлив хотя бы тем, что его тело осталось неделимым и в относительной целости.       Аккуратно, словно пытаясь убедиться, что у него действительно получится, Гарри приоткрыл веки. Они были чугунные и не хотели поддаваться, но, приложив усилия, он смог это сделать. Перед глазами всё плыло, а взгляд отказывался фокусироваться на чём-то определённом, выявляя лишь смутные тени вокруг. Тут одна из них подошла ближе, и он смог увидеть женщину в жёлтой мантии.       Внезапно Поттер понял, что на нём нет очков. Именно из-за этого он не может воспринимать мир вокруг с должной чёткостью, не может определить, следует ли ему опасаться людей вокруг или же нет. Гарри чувствовал себя со своим плохим зрением совершенно беспомощным и беззащитным, не способным справиться с возможной угрозой, поэтому, собравшись с духом, он попытался подняться и поискать пропажу, но почти сразу с тихим стоном упал, осознавая с кристальной ясностью, что у него нет ни шанса перебороть свой собственный организм.       В тот же момент женщина в жёлтом оказалась ещё ближе к нему. Теперь он мог увидеть, что это молодая девушка с короткими, едва достающими до плеч, светло-коричневыми волосами и изрядно напуганными блекло-зелёными глазами. Она что-то говорила ему, но Поттер не мог понять, что именно: в ушах стояла такая какофония звуков, что они сливались в один совершенно непередаваемый жуткий скрип. Девушка сказала что-то ещё, а потом потянулась в карман мантии и достала оттуда палочку.       Неосознанно Гарри напрягся. Вокруг было слишком много сторонников возродившегося Волдеморта, чтобы он мог спокойно отдаться в руки неизвестному человеку с непонятными намерениями. Однако сделать что-либо он всё равно был не способен: тело теперь совсем отказывалось реагировать на команды, превратившись в один кусок мяса, предпочитавший отдаться на произвол судьбы. Поттер хотел бороться, хотел узнать, где он и что происходит, но имел возможность лишь лежать и надеяться на милость окружающих. На то, что его не передадут Лорду или не добьют. От этого становилось почти физически больно. Он привык решать свои проблемы сам, не надеясь на помощь окружающих, не полагаясь на других, а теперь был вынужден со смирением наблюдать за манипуляциями незнакомки, надеясь на её доброту и благожелательность.       Тем временем девушка водила над его телом палочкой. Она что-то тихо приговаривала, то и дело глядя на его лицо. Наконец, наклонившись так близко, что он мог рассмотреть её веснушчатое лицо в деталях, пересчитать каждую ресничку на её глазах, она приложила палочку к его голове и пробормотала какое-то заклинание, после чего нерешительно отступила чуть назад, при этом продолжая внимательно за ним наблюдать.       Сначала ничего не происходило. Гарри чувствовал себя так же разбито, как и раньше. Он всё ещё лежал и не понимал, чего хотела добиться незнакомка. Но по прошествии нескольких минут, которые ему казались вечностью, его тело скрутила небольшая судорога, а он закашлялся. Выплюнув сгусток крови, Поттер вдруг ощутил, как ему становится немного легче: боль стала менее интенсивной, дышать оказалось проще, а звуки начали аккуратно разматываться из того клубка, в который они были спутаны раньше. Вскоре Гарри осознал, что способен слышать и понимать голоса людей вокруг. Тогда же он уловил испуганный голос той девушки, что помогла ему:       — Ты в порядке? Стало лучше? Прости, если что. Я была не уверена, что делать, ведь ты лежал без сознания и очень жутко выглядел, а я только поступила в Мунго и прохожу обучение, но действовать надо было быстро, иначе ты мог умереть, поэтому я попробовала. Пожалуйста, скажи что-нибудь, потому что я боюсь, что могла допустить ошибку, а это срочно надо исправить, иначе… — она проговаривала всё скороговоркой, словно сама путалась в мыслях, выглядя при этом крайне взволнованной и неуверенной: её голова крутилась из стороны в сторону, пытаясь отыскать визуальные следы ошибки в заклинании, а глаза были слишком сильно расширены.       Гарри хотел заверить её, что она действительно помогла, хотел узнать, может ли она помочь ему добраться до больницы, потому что он сейчас был совершенно не в состоянии что-либо сделать, а девушка действительно выглядела беспокоящейся и готовой позаботиться о нём. Но когда он открыл рот и уже собирался сказать хоть что-то, то зашёлся в сильнейшем кашле, мешавшем произнести хоть слово. Приступ длился около минуты. Кашель был столь ужасный, что вызвал помутнение сознания, но всё же вскоре он сошёл на нет. С большим усилием придя в себя, пытаясь хотя бы ненадолго отгородиться от внезапно накатившего на него головокружения, Гарри обнаружил, что кашлял кровью: он чувствовал её во рту и на губах, слышал характерный металлический запах вокруг.       Незнакомка, увидев это, испуганно прижала руки к груди, потом быстро что-то поколдовала волшебной палочкой и после, беспомощно заглядывая ему в глаза, как-то жалобно произнесла:       — У тебя серьёзные травмы, которые я просто не могу вылечить. Что-то внутреннее. Моей квалификации не хватает, чтобы понять, что именно. Тебе нельзя говорить и двигаться, лучше было бы поспать, — в этом момент она с извиняющимся видом направила палочку на его лицо. — Я доставлю тебя в Мунго. Там тебе точно помогут, — девушка сделала небольшой пасс рукой.       Гарри уже испытывал сильную слабость. Голова продолжала кружиться, причём настолько сильно, что ему уже не представлялось возможным смотреть вокруг без чувства подступающей тошноты. При этом тело болезненно пульсировало, а каждый вдох лишь увеличивал и без того нарастающую агонию. От этих ощущений к горлу подкатывала желчь, а сознание начинало туманиться. Прикрыв глаза, чтобы хоть как-то облегчить своё состояние, Поттер уловил тихое «Консопирэ», после чего погрузился во тьму.