Последний бездомный пёс

—Здравствуйте, Дмитрий. Присаживайтесь,—женщина в строгом васильковом костюме жестом пригласила мужчину в кресло, которое совсем не выглядело удобным. —Здравствуйте. Казалось, что он растерял свою обаятельность и привлекательную величавость. Глаза уже не блестели, словно в их глубине спрятали изумрудики, а лишь зыркали из стороны в сторону, не успевая как следует рассмотреть кабинет; а из аккуратной прически начали выбиваться волоски, и даже рыжая прядь топорщилась петушиным гребнем. Дмитрий явно чего-то ждал, и это явно его нервировало: он без остановки теребил ремешок дорогих швейцарских часов с потрёпанным концом. —Вы не забыли о том, что я просила? —Нет. —И о чем же я просила? —Найти в привычном месте незнакомого человека и начать разговор. —И как успехи? —Ужасно...Я пригласил его на интервью и он должен мне вернуть зонт. Поэтому он обязательно придет, а я этого не хочу!—проскулил Дмитрий, закрывая лицо рукой. —Давайте вы расскажите все по порядку. С кем вы заговорили? —С гитаристом. Неопрятен до ужаса! Небрит, взгляд дикий, волосы грязные, неостриженные: одним словом—маргинал. Люмпен! Мужчина лихорадочно начал шарить по карманам пиджака в поисках портсигара. Наконец, достав его, он уж был готов поджечь сигариллу, но осекся, остановился, будто бы восстановив замутненный рассудок. —Какая по счету это сигарилла?—спросила она не без тени волнения. —Шестая. —Мы договорились не больше десяти сигарет. А это сигарилла. Таких не больше пяти. Итак, что дальше? —Он сыграл мне композицию на гитаре. Должен признать, это было необычно. Я угостил его алкоголем, какой он и в жизнь позволить себе не сможет, и дал отцовскую визитку, чтоб он мог со мной связаться. Дождь был сильный... Отдал ему зонт. Ляпнул, что я бизнесмен...Что я за глупец! Какой из меня бизнесмен, я ещё в университете... —Вы большой молодец. Теперь главное не бойтесь прийти на встречу. Поводов для беспокойства я не вижу, а зонт будет хорошим стимулом снова заговорить с...Вы узнали его имя? —Да. Григорий Васильевич. —Встретитесь с Григорием, поговорите, узнаете друг друга получше. Главное—не волноваться по ненужному поводу. Я, конечно, понимаю, не совсем мое дело, но попытайтесь найти общие интересы и немного открыться ему. Говорят, незнакомым людям легче открыться. —Вы так об этом говорите, будто тут совсем ничего сложного... —Иногда общаться нелегко, но в таком деле главное—опыт. Если будете чрезмерно волноваться, то используйте технику, которую я вам показала. Так, у вас есть ещё какие-нибудь вопросы? После долгого, местами не очень приятного разговора, Дмитрий сел в новенькую черную машину и поехал домой. Аккуратно прикрыв за собой дверь и сменив начищенные до блеска туфли на белые тапочки, журналист упал навзничь на заправленную бежевым покрывалом кровать. Вдруг послышался глухой топот лап по ламинату и низкое мурчание. —Привет, Пафф. Я тоже рад тебя видеть, —Дмитрий взял на руки огромного пушистого кота с белоснежной шерстью, —Боже, какой же ты тяжеленный... Пафф прильнул к хозяину, ластился и оставлял белые волоски на темных брюках. —Я совершаю эту ошибку снова и снова... Но ты слишком милый, чтобы тебя не обнять. Дмитрий отнес питомца на кухню и насыпал полную миску корма. Самому же есть не хотелось. Он зашел в небольшую комнату, оборудованную под кабинет, и сел в твердое кожаное кресло. Интервью. Да, обещания Дмитрий всегда держал несмотря ни на что. Понедельник занят, вторник тоже, среда... Да, занята. Но он же дал обещание! Дмитрий зажмурил глаза. Не хотелось ни планировать, ни думать. Он вздохнул, отведя взгляд в пол, и достал сигариллу. Сладкий дым с оттенком кедра наполнил лёгкие, тонкой струйкой полетел по комнате и растворился. Ему нельзя было курить ещё одну сигариллу, но это его успокаивало, а большего и не надо. Дмитрий достал из кармана телефон и дрожащими руками набрал номер. Пошли гудки. —Ну давай же. Давай. —Абонент временно недоступен. The body you are calling is currently unavailable, —монотонным голосом отчеканил автоответчик. —Чёрт. Опять он на каком-нибудь совещании. Дмитрий резко откинулся на спинку кресла, и казалось, что он вот-вот опрокинется. А стоит ли вообще ещё раз встречаться с Григорием, выискивать свободный день? Стоит ли продолжать сеансы с психологом, если не помогает? В носу защипало, а картинка перед блестящими глазами стала нечеткой. Дмитрий неосознанно крутил телефон в руках, пытаясь побыстрее выкурить сигариллу, чего, само собой, сделать не смог—это же не сигареты, они так быстро не сгорают. Вместо желаемого номера он решил набрать другой. Не прошло и секунды, как на том конце провода раздался звонкий женский смех: —Привет, Димка! Чего звонишь? —Да так, просто твой голос услышать хотел. Как дела? —Все как обычно, работы завались, папа мозги пилит почем зря. Ну ты его знаешь. —Ага. Хорошо, что я от него переехал. Мужчина сделал особо крепкую затяжку, и в глазах потемнело. —Ты сейчас куришь, да? —Не-... Да, а что? Она вздохнула. —Ничего. Ты своей сестре звонишь только когда слишком много волнуешься. А когда ты слишком много волнуешься, ты куришь. Ты хоть соблюдаешь наказы психолога? —А сама как думаешь? —Засчитаю это как отрицательный ответ. Эх ты, Димка... —Да психолог сама знает, что я курю больше, чем мне разрешено, потому и задает такую низкую планку. Думаешь, что это вообще реально— курить по пять или семь сигарет в день? Я тебя умоляю. Погоди, отец звонит. Ладно, пока. Люблю тебя. —Пока, Димка. И я тебя. Мягкий голос сменился строгим мужским. —Алло, не ответил, потому что была встреча с инвесторами. Что-то нужно? —Да. Не смогу увидеться в воскресенье. Дела. —Могу поинтересоваться какие? —Нужно одного человека опросить для статьи. Голос из трубки вздохнул и холодно продолжил: —Дима, я же говорил завязывать с этим... Увлечением. Что оно тебе даст? Ты же умный мальчик, сам знаешь, что это лишь отбирает время. Тебе уже двадцать четыре, хватит позорить своего отца. —Мне двадцать три. —Неважно. Суть та же. —Извини...Не могу говорить. Занят. Пока. —До скорого. Дмитрий швырнул телефон на стол и снова закурил, спрятав лицо в вспотевших ладонях. На стол запрыгнул Пафф и своим массивным пушистым телом сбросил учебные пособия. Он громко мурчал и вскоре улëгся на теплый экран телефона. Мелодичный стук дождевых капель по окну усилился. Комнату озарил яркий свет сиреневой молнии—она чертила в небе ломаные линии, озаряя мрачный небосвод. Ветер выл и стонал, словно ему было невыносимо больно. Гроза почему-то успокаивала. Под звуки дождя спится особенно хорошо. Незаметно для самого себя, Дмитрий задремал прямо с сигаретой в руке.