Последний бездомный пёс

Суббота—довольно продуктивный день, если не для вас, то хотя бы для доставщика еды. Рюкзак-контейнер тянул назад, и приходилось лишь сильнее сгорбливать спину. Жёсткие лямки резали плечи даже сквозь олимпийку, заношенную чуть ли не до дыр, накинутую поверх мятой футболки с принтом "пивозавр". Как его ещё не выгнали с работы с таким-то внешним видом, Григорий и сам искренне удивлялся. Работа. Пожалуй, одно из самых ненавистных слов в русском языке. Оно даже проговаривается с отвращением и морщинками у носа. Гитарист терпеть не мог однотипную рутину, что делает твои дни, недели и годы неотличимыми друг от друга. Работа. Ты превращаешься в уставшее, замученное нечто, сливающееся с серой массой офисных работников. Работа, работа, работа. Григорию хотелось плеваться от одного только упоминания физического труда. Но выбора не было. Подсознательно он пытался как можно меньше соответствовать требованиям начальства, играя в эту дерзкую игру: выгонят сегодня или завтра? Неважно, что без работы он погрязнет в нищете, что без поддержания распорядка дня растворится в бесконечных вписках и алкоголе. "Неважно, ведь если трястись над каждой житейской мелочью, можно и пропустить то незаметное хорошее, что длиться не дольше секунды"—так бы отмахнулся от всего сам гитарист. Работа эта однотипная—забираешь груз, стираешь подошву кроссовок, пока добираешься до нужного адреса, отдаешь, а дальше по кругу. Транспортом Григорий старался пользоваться по минимуму, ведь контролёры в дневное время не дремлют и особенно активны. Как итог, после каждого рабочего дня ноги безумно уставали, и хотелось просто упасть и уснуть, не раздевшись и не поев. Но он этого не делал, а, противясь этому сильному желанию, засовывал гитару в чехол, закидывал его на уставшую спину и плелся в самый центр города играть на оживленных площадях или выходах из метро. Так было и сегодня. Григорий достал гитару, быстренько настроил на слух все шесть струн и задумался. В этом вроде бы несложном деле столько переменных! В каком районе и в какое время играть, что конкретно играть и что лучше подойдёт для определенной публики. Одежда тоже важна—в чистом пиджаке и брюках заплатят побольше в центре города, а если надеть олимпос, треники и "слабать на весле блатняк" для авторитетных мужчин с лысинами и массивными золотыми цепочками, то можно получить несколько новеньких хрустящих купюр большого номинала. Также очень сильно влияло на размер заработка отсутствие аскера—проще говоря, выпрашивалки денег. Может показаться, что это странная работа, но в нашей стране это необходимость—иногда, чтобы разжалобить, нужно немного надавить умелым словом. Мы ведь не в какой-нибудь Европе, где любой труд уважается в достаточной мере. Сейчас логичнее играть всякую популярную дребедень, которая выглядит великолепно, но на самом деле легче любого классического произведения. Пару бочек, снейров и вот люди уже завороженно смотрят, ищут взглядом колонку, не веря, что все звуки: и заливистая мелодия трёх тонких струн, и густой басовый гул, и ритмичный стук возле розетки—исходят от одной-единственной акустической гитары. Не раз гитаристу приходилось разъяснять принципы фингерстайла, игнорируя гневные комментарии в свой адрес, и теперь он в основном старался не обращать никакого внимания на невежд: кто захочет просто остановиться и послушать, бросить пару монет, а не осуждать, тот так и сделает. Много ли платили за игру уличного музыканта? Когда как. Иногда в чехле одиноко лежали сущие гроши, а иногда за день давали даже больше, чем платили за месяц работы доставщиком. Однажды было даже так: было поздно и холодно, надежда на что-то хорошее уже совсем пропала, Григорий играл что-то из "Порнофильмов", как вдруг к нему подошёл статный широкоплечий мужчина и спросил: —Сколько уже играешь? —Сегодня или вообще? Сегодня—весь день, вообще—очень долго. —Много заработал? Григорий фыркнул и перестал перебирать струны, заглушив их напряжённой ладонью. —Ни черта. День насмарку. Незнакомец задумался и потянулся рукой в карман утеплённый косухи. —Если бы ты заработал двести рублей за день, то куда бы их потратил? —Двести рублей...—гитарист облизнул губы и посмотрел куда-то в пустоту, прикидывая, что можно купить на эти деньги,— Наверно, еды бы купил. Макарошек, шавухи. За квартиру бы заплатил часть. —На алкоголь и наркотики не потратил бы всю сумму? —Я вас умоляю, какой тут алкоголь! Тут бы концы с концами свести...А наркотики—это ужасно. Задумавшись, мужчина чуть опустил голову, и в сумраке в его почти черных глазах отразился тусклый свет моргающего фонаря. Он достал из кармана руку вместе с кожаным бумажником и, отсчитав двести рублей, протянул их ошарашенному гитаристу. Григорий замер, будто бы не замечая две новенькие бумажки в широкой мясистой руке. С недоверием и страхом, следя за малейшей реакцией незнакомца, он дрожащими руками выхватил эти деньги, затолкав их во внутренний карман пиджака. Поблагодарил чужака, быстро собрался и ушёл. Частично потратил их на взнос для вписки. Частично потратил на коньяк. Ах, какая честность! Он вспомнил этот случай, и опять захотелось куда-нибудь подальше отсюда. Куда-нибудь, где музыка заглушает мысли, высокий градус этанола в 0,6 промилле притупляет разум и развязывает язык, где один человек веселее другого и ни одному из них не важен твой возраст, пол или статус—какая разница, просто пей, пока не повалишься с ног! Потом вставай и иди на насквозь пропахшую сигаретным (и не только) дымом кухню за водичкой. Хорошо. Приятно. Жаль, что сейчас Григорию нужно стирать в кровь кончики пальцев и из кожи вон лезть, чтобы только удивить прохожих. Нет, он ни в коем случае не жаловался, наоборот—игра на гитаре приносила ему непередаваемое счастье, но усталость все же брала верх. Сложные ритмичные мелодии заменялись простейшим боем восьмёркой, и гитарист злился сам на себя. А от злобы, как вы все знаете, игра становится только хуже. Мучения эти прервала вибрация в кармане, и Григорий ответил на телефонный звонок: —Алё, Гриша, короче, меня сегодня на квартире не будет, я на вписке у Лёхи. Хочешь—присоединяйся. Там все как ты любишь, взнос не нужен,—весело и развязно мурлыкал Виктор. —Опять у того засранца? —Ну ты сам его знаешь. На такое дело он денег не жалеет. —Ладно, давай, жди. Скоро буду. Старый, убогий подъезд. Стены обшарпаны, исписаны маркерами всех возможных цветов. Под ногами похрустывали осколки бутылок, и как бы Григорий не старался обходить стекло, оно все равно впивалось в кроссовки. Мертвую тишину прерывало лишь чьё-то дыхание и звук распыления краски. Гитарист тихо прошмыгнул мимо лифта, одним быстрым взглядом окинув девушку лет семнадцати в джинсовке с баллончиком в одной руке и с сигаретой в другой, старательно выводящую яркую надпись с сильнейшим уклоном вправо, что гласила: "Бывшая Владика—шлюха" Девушка глубоко вздохнула, пробормотав: —Сука, криво вышло. Григорий прыснул от смеха и тем самым дал себя обнаружить. Девушка крепко затянулась сигаретой и обернулась: —А, ты к Лехе пришёл? Ну он как раз только вернулся с бухлом. Гитарист кивнул и поднялся на второй этаж. Уже отсюда были слышны густые басы играющей музыки. Постучал в облезлую тамбурную дверь, оказалось что она открыта. Пред глазами предстала другая, новая и приличная. Григорий достал телефон и уже собирался звонить другу, как Виктор сам распахнул дверь. —Привет, Гриш! Проходи, не стесняйся,—воскликнул парень в кожаной куртке, накинутой поверх белой футболки, с улыбкой до ушей, похлопав друга по плечу. В гостиной много людей. Не настолько, конечно, чтобы яблоку не было бы места упасть, но все же. Куда ни глянь—увидишь стакан или бутылку, и каждая полная—ни одной пустой. Играла ненавязчивая песня из колонок, видимо что-то из популярных и нравящихся большой аудитории. Кто-то сидел компанией, кто-то по одиночке с алкоголем на tet a tet. Виктор вел гитариста в другую комнату, ту, что подальше и потише. Кто-то в углу помахал рукой и подозвал их поближе. С самого порога чувствовался знакомый приторный землистый запах, что насквозь пропитал весь воздух. За широким лакированным столом, в окружении нескольких девушек и парней сидел мужчина чуть постарше Григория. Черная байка с размашистой надписью "fuck the police", расслабленная поза, но расправленные плечи, лукавая полуулыбка и эстетично отставленный мизинец руки, что держала самокрутку—все в нем выдавало здесь главного. Его небесно-голубые глаза с немного неестественно расширенными зрачками изучающе смотрели из-под полузакрытых век и золотистой челки. Этот мужчина безо всех сомнений был бы весьма красив, если бы лицо его не украшали огромные, будто черные дыры, синяки под глазами, а скулы не выпирали так, словно о них можно порезаться. —Добро пожаловать в наш оплот похоти, кутежа и разврата, Григорий!—он задорно рассмеялся с собственной шутки, почесал короткую бородку и, сделав затяжку, протянул штакет гитаристу,—Будешь? —Нет, спасибо, я такое не курю,—вежливо отказал он, прекрасно зная, что это вряд ли табак. Голубоглазый напоказ надулся и принялся наматывать длинную прядь своих волос на палец, состроив кислую мину. —Я буду!—Виктор в ожидании протянул ладонь и, получив искомое, вдохнул дым что есть силы. Он немного закашлялся, прикрывая лицо ладонью.—Ух, Леша! Крепкая вещица, чтоб ее... —Ага, недавно только купил. Высший сорт безо всякой дички или соломы,—в его руки опять вернулся штакет, и он постучал им о край пепельницы,—Гришенька, ну ты хоть выпей...Нельзя так хозяина обижать. Алексей налил в крупную рюмку чего-то из начатой бутылки, останавливаясь лишь тогда, когда жидкость почти доставала до самых краёв. —Ая-яй, вот я растяпа, некультурно до краёв лить. Но ты же все равно выпьешь? —Выпить—это всегда за милую душу!—Григорий залпом осушил рюмку, и в груди разлилось обжигающие тепло. Этот напиток был явно покрепче водки, но он не подал виду, что рот словно огнем опалило. —Вот это по-нашему!—Виктор, оставшийся уже в одной белоснежной футболке, захохотал так, как бы вряд-ли сделал бы, не затягивая штакет. На его коленях уже ютилась незнакомая девушка, усыпая страстными поцелуями шею парня. —Гюго, а дама твоего сердца знает, чем ты тут...Промышляешь?—осуждающе усмехнулся Григорий, пока допивал вторую рюмку. —Ей же не нужно знать все...Личное пространство очень важно в отношениях. Лёш, мы тут отойдём, можно в твою комнату? La petite mort, ну ты знаешь...—Виктор обнажил белые зубы, закинув ногу на ногу. —Ага, щас! Размечтался! Мне самому комната потом потребуется,—хозяин квартиры окинул шаловливым взглядом присутствующих здесь,—В ванную иди, оттуда легче отмывать...Всякое. Девушка и Виктор быстро покинул комнату, завернув направо, только подошва его черных берцов напоследок скрипнула. Гитарист был этому не очень-то и рад—компания Алексея его не прельщала. —Ну что, музыкант, пошли в комнату?—хозяин квартиры смотрел прямо в глаза, словно хищник, загнавший добычу в угол,—Да я шучу, расслабся. Лучше достань гитару и сыграй нам что-нибудь. Григорий отвёл взгляд. Достал из чехла инструмент, принялся вспоминать, что он сможет сыграть в таком состоянии. —Как-то быстро я накидался...Ничего, если я что-нибудь простенькое играть буду? Никто против не был, да и сложно быть против чего-то в таком расслабленном состоянии. Классика. Он играл то, чему учился в двенадцать лет: основу основ—группу "Кино" и похожие песни. Играл одну композицию—приканчивал рюмку, сыграл другую—и все по новой. И если пятьдесят грамм унимают дрожь в руках и раскрепощают, избавляют от волнения и скованности, то пять, шесть или больше стаканов создают лишь обратный эффект. Григорий не помнил, что он играл, как он играл, что и кому он говорил. В голове сохранились лишь несколько воспоминаний, что, словно вспышка, проносились перед стеклянными глазами. Вот он перебирает струны одной рукой, а со второй, поставив на локоть стопку, выпивает как профессионал—без рук. Ему аплодируют,а гитарист играет какую-то матную песенку, еле-еле зажимая кривое-косое барре. Вот проходит мимо закрытой уже, наверно, час, ванной, шаткой походкой плетётся на кухню. Ему протягивают тонкую сигарету, поджигают её конец. Григорий не успевает даже сделать глубокий вдох—дым разъедает горло, он кашляет, а все смеются. Он даже сам смеётся над собой—вроде бы и тонкая, и с капсулой, но отсутствие опыта берёт своё. Только теперь задумался—а что он вообще делает на кухне? Если он никогда не курил, почему делает это сейчас? Но ведь это уже не важно. Он пьян, ему хорошо, и он курит, не делая затяжек. Григорию даже казалось, что сейчас он счастлив. Неважно, сколько в кармане денег, какие проблемы вскроются завтра и о чем гитарист будет жалеть—в данный момент нет ничего, кроме блаженства. Григорий отключился на полу, положив голову на гитарный гриф. Спал плохо: просыпался, понимал, что никто не шарится по карманам, и снова проваливался в крепкий, но беспокойный сон. Окончательно его сон прервала сильная вибрация в штанах. —Только не говори мне что это...—лежавший рядом на полу Алексей хихикнул, поправив смоченное холодной водой полотенце на лбу. От него с метра разило табаком и перегаром так сильно, что Григорий хотел поскорее уйти, но головная боль и осознание того, что он сам сейчас в таком же состоянии не давали сбежать. Гитарист метнул злобный взгляд на мужчину и достал из кармана телефон, в мгновение преобразившись из тусовщика, не знающего меры, в просто очень измотанного человека. —Да-да? Я...Не дома, извините. Интервью? Да, конечно, во сколько? Ага, да, приду. До свидания, Дмитрий Сергеевич. Григорий глубоко вздохнул, положив трубку. Хотя бы телефон не украли. Похлопал по всем карманам—все на месте: бумажник, копия паспорта, телефон. В гитарном чехле осталась нетронутая заначка с потертыми синими купюрами. Куда-то подевались два пластиковых медиатора, но они и так пропадают постоянно—невелика потеря. —А ты чё, такая важная шишка, что уже на интервью приглашают?—хозяин квартиры достал сигарету, чиркнул пальцем по зажигалке, но она закончилась, и он тихо выругался. —Да ну...Поважнее других буду, но не настолько. Просто интересно, что из этого всего выйдет. А где остальные?—гитарист осмотрелся, и кроме нескольких на первый взгляд бездыханных тел никого не увидел. —Так ушли. Ну как ушли. Я прогнал засидевшихся, но ты ж кент Вити. Я б даже одеялком бы укрыл, если бы меня не колбасило. Григорий что-то пробормотал в ответ, закидывая гитару за спину и покидая квартиру.