Молилась ли ты на ночь, Айседора?

      Бумага конверта была такой плотной и вызывающе чёрной, словно её склеили из всех моих несбывшихся мечтаний о полноценном восьмичасовом сне. Сургуч поддался с хрустом, напоминающим звук ломающегося ребра на практическом занятии по СЛР.       Я затаила дыхание. Ганнибал на секунду перестал терзать остатки сметаны и замер, уставившись на меня огромными зелёными глазами, в которых читалось: «Если там не купон на бесплатный корм, то зачем вообще это всё?»       На ковёр выскользнула глянцевая фотография.       С неё на нас смотрело лицо настолько идеальное, что у меня непроизвольно зачесались руки проверить его на наличие филлеров и фотошопа. Белоснежная улыбка в тридцать два винира, загар цвета «я только что из Монако, а вы — нет» и причёска, на фиксацию которой, вероятно, ушёл годовой бюджет небольшой районной поликлиники.       — Это что, вкладыш из каталога стоматологических протезов для высшего общества? — пробормотала я, поворачивая фото к свету. — И кто этот жизнерадостный экспонат?       Сзади раздался звук, который в учебниках по пропедевтике описывают как «сухой хрип при стенозе гортани». Света, только что пребывавшая в глубоком и изящном обмороке, рывком приняла сидячее положение. Её глаза округлились до размеров пятирублёвых монет.       — Это... это Даня... — прошептала она, отчаянно вглядываясь в лицо на фото и, кажется, окончательно забыв, как дышать без посторонней помощи. — Даня Diamond Ветров.       — Какой ещё Ветров? Метеоролог что ли? — я скептически оглядела физиономию на фото. — Судя по взгляду, мозг там присутствует чисто номинально, для заполнения объёма черепной коробки.       — Ингиборга, ты вообще в каком веке живёшь?! — подал голос Славик, выползая из-под дивана. — Это же топовый лайфстайл-блогер! Три миллиона подписчиков в инсте, два в тиктоке и канал «Жизнь в шоколаде», где он учит людей правильно дышать маточными кольцами... ой, нет, это другой. Даня учит привлекать денежную энергию через покупку люксовых тачек. Я на него подписан ради обзоров железа, он иногда в кадр такие серваки выставляет — закачаешься.       — И за что его «устранять»? — я сложила руки на груди. — За оскорбление чувств неимущих или за передозировку хайлайтера на скулах?       — Нет! — Славик уже лихорадочно листал ленту в телефоне. — Нашёл! Смотри, Ингиборга, вот этот стрим. Его уже снесли отовсюду, но в «телеге» остались куски. Он забрёл в какую-то вип-зону, думал, что там фуршет для инфлюенсеров, а там сидели... ну, серьёзные дяди. В чёрных костюмах, как те, из машины. И Даня, этот гений самопиара, радостно влез в кадр с криком: «Ребята, зацените, какие чёткие пацаны обсуждают поставки фармы через порты Латинской Америки! Ставьте лайки, если хотите узнать, чьи это общаки!»       Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, который обычно предвещает либо грипп, либо крупные неприятности.       — И он реально выдал их схему в эфир? — спросила я, чувствуя, как медицинский цинизм внутри меня начинает проигрывать банальному инстинкту самосохранения.       — Хуже, — Славик сглотнул. — Он крупным планом снял татуировку на руке одного из них — герб «Синдиката Кровавого Ириса». А потом ещё и добавил, что «эти котики» завтра в полночь собираются на старом складе у причала номер семь, чтобы обсудить «какой-то жирный транш».       В комнате повисла тишина. Даже Ганнибал перестал жевать и посмотрел на фото Дани с сочувствием, как на мышь, которая сама залезла в мышеловку и захлопнула за собой дверцу на засов.       — Значит, расклад такой, — я потёрла переносицу. — У нас есть блогер с IQ табуретки, который случайно вскрыл финансовую подноготную самой опасной банды города на глазах у пары миллионов человек. И теперь эти ребята хотят, чтобы мы его... обнулили. До того, как он ляпнет что-то ещё.       Света вдруг всхлипнула и прижала фотографию Дани к груди так бережно, словно это был подлинник прерафаэлитов, чудом уцелевший после пожара и попавший к ней в руки.       — Мы не можем ему навредить. Дора, ты только посмотри на него, — голос Светы дрожал от плохо скрываемого восхищения. — У него же лицо... как ожившая античная статуя. Эти скулы, этот взгляд. Он вчера в сторис читал стихи и выглядел таким искренним. Он вообще кажется абсолютно беззащитным, как ребёнок, который заблудился в торговом центре. Придумай же что-нибудь!       — Боюсь, эта «античная статуя» после встречи с Синдикатом превратится в пазл на пять тысяч деталей, который не соберёт даже самый терпеливый реставратор, — я скептически оглядела физиономию на фото. — А если мы не родим гениальный план по его спасению прямо сейчас, из нас самих сделают натюрморт.       Я посмотрела на идеально выбритую физиономию блогера. Парень явно не понимал, в какой замес попал. Его мир состоял из фильтров и охватов, а наш — из суровой реальности, где за ошибки платят не отпиской…       Я подошла к окну. Внизу, в сумерках двора, всё ещё мерещились очертания чёрного автомобиля. Заказ был ясен. Цель определена. Мотивация бандитов была железной: Даня Ветров стал причиной утечки информации, которую нельзя было просто так спустить с рук.       Вот только почему они спихнули это на нас? Неужели у таких «шкафов» не нашлось лишней пары рук, чтобы тихо прикопать одного болтливого инфлюенсера, и им понадобились услуги нашего кружка самодеятельности? Логика в этой истории явно отсутствовала, зато неприятностей обещало быть с избытком.       — Ну что, спасатели Малибу, — я отошла от окна. — Расклад простой: либо мы смотрим, как из этого блогера делают наглядное пособие для уроков биологии, либо пробуем влезть в процесс.       — Дора, ну он же совсем безобидный, — Света жалобно шмыгнула носом, не выпуская фото из рук. — Глупый, да, но красивый. Его нельзя отдавать этим... в чёрных костюмах. Давай его просто спрячем? Заберём ключи, закроем в гараже, отключим телефон...       — Света, это блогер, — я вздохнула, потирая переносицу. — У него ломка без интернета начнётся раньше, чем мы доедем до первого перекрёстка. Он выпрыгнет из окна просто ради того, чтобы поймать сигнал и выложить селфи с подорожником. А прятать того, кого ищет Синдикат — это кратчайший путь в анатомичку вне очереди. Причём для нас всех. Для начала давайте подумаем, как нам самим его найти? Напоминаю, что на всё про всё у нас двадцать четыре часа.       Славик, который до этого сосредоточенно втыкал в экран смартфона, вдруг издал звук, напоминающий сработавшую пожарную сигнализацию.       — Кажется, долго искать нам его не придётся.       Программист развернул телефон. На экране пульсировала ядовито-розовая плашка: «Стрим через 3 часа. Ночь страха в заброшенной психушке «Тихая обитель». Такого вы ещё не видели!»       — «Тихая обитель»? — я прищурилась. — Это же те развалины за промзоной, где перекрытия держатся только на честном слове и многолетних слоях плесени?       — Она самая, — Славик нервно вытер вспотевший лоб. — Пишет, что полезет в подвалы искать призраков и «скрытые смыслы». Фанаты в восторге, количество лайков растёт быстрее, чем пульс у пациента с тахикардией.       — Идеально, — я прищурилась, прикидывая маршрут. — Заброшенная психушка — лучшее место, чтобы исчезнуть без лишних свидетелей. Если Даня «растворится» в этих подвалах до начала стрима, мы получим нужную фору.       Света подняла на меня огромные глаза: — В смысле «исчезнет»?       — В прямом. Перехватим его до того, как он нажмёт кнопку «прямой эфир». Света, бери грим — нужно напугать его так, чтобы он забыл пароль от аккаунта. Славик, с тебя глушилка или любые помехи. Связь в подвалах и так дрянь, добить её будет несложно.       Я посмотрела на Ганнибала. Кот лениво зевнул, демонстрируя полное безразличие к нашим планам по спасению идиотов.       — Собирайтесь, — я схватила ключи. — Если этот «Алмаз» так жаждет острых ощущений, мы их ему устроим. Без регистрации и СМС, зато с полным погружением.