Молилась ли ты на ночь, Айседора?

      Если бы мои внутренние органы имели право голоса, они бы сейчас подали коллективную жалобу в международный суд по правам человека. Или, как минимум, потребовали бы внеплановое УЗИ, чтобы проверить, всё ли на месте после Светина мастер-класса по экстремальному вождению.       Снаружи Света была воплощением нежности, но, садясь в кресло водителя, она мгновенно трансформировалась в главного персонажа из всем известного фильма «Такси».       — Света, дорогая, «Стоп» — это междометие, призывающее к действию, а не просто четыре буквы на красном фоне! — я вцепилась в дверную ручку с такой силой, будто от этого зависела герметичность всей нашей вселенной.       — Дора, не нагнетай! Я просто укорачиваю маршрут! — Света азартно крутанула руль, и её малолитражка подпрыгнула на кочке так, что я едва не прикусила язык. — Мы на спецзадании или где?       — Мы на пути к клинической смерти от укачивания, — донеслось с заднего сиденья.       Там, зажатый между нашими рюкзаками, сидел Славик. Он отчаянно пытался сфокусировать взгляд на экране своего смартфона. Телефон Славика, переживший, судя по трещинам на стекле, как минимум одну смену эпох и пару падений с лестницы, сейчас работал на пределе своих скромных цифровых сил.       — Приехали, — выдохнул программист, когда машина с предсмертным хрипом замерла у ржавых ворот «Тихой обители». — И у меня для вас новости. Одна плохая, вторая — ещё хуже. С какой начать?       — Начни с той, что не требует немедленной реанимации, — я выбралась из салона, пытаясь вернуть позвоночнику его естественные изгибы.       — Мы опоздали, — Славик ткнул пальцем в треснувший экран, где вовсю крутилась иконка прямого эфира. — Этот «бриллиантовый» решил, что пунктуальность — удел челяди. Даня начал прямой эфир на двадцать минут раньше.       — А вторая? Та, что хуже? — я прищурилась, глядя на Славу.       — Я только что прочитал на городском форуме, что именно в этом крыле на прошлой неделе обвалились перекрытия подвала. Там всё держится на честном слове и советской штукатурке. Если этот гений начнет там активно прыгать ради лайков, мы все рискуем закончить этот вечер в одной братской могиле этажом ниже.       Я подняла голову и посмотрела на «Тихую обитель». В темноте здание выглядело как огромная куча кирпича, которую давно пора снести и забыть. Пахло здесь сыростью, старой бумагой и чем-то таким, что обычно заставляет нормальных людей разворачиваться и бежать в сторону ближайшего освещенного ТЦ.       — Ладно, спишем это на непредвиденный форс-мажор, — я поправила сумку на плече. — План нуждается в экстренной корректировке. Раз скрытность нам больше не светит, вломимся без приглашения. Станем той самой помехой в его идеальном кадре, которую невозможно будет просто взять и вырезать. Бесплатно, зато с гарантией.       — Смотрите! — Света указала на второй этаж.       Сквозь пустые глазницы окон на втором этаже пробивалось холодное, слишком яркое для этого места свечение. Сомнений не было: там, среди плесени и призраков советской медицины, уже вовсю сиял Даня Ветров.       Мы прокрались внутрь. Хруст битого стекла под кроссовками в этой тишине звучал слишком отчетливо.       — Тише вы, — шикнула я, когда мы замерли у входа в главный коридор.       Даня стоял к нам спиной в ярком пятне от своей кольцевой лампы и выглядел на фоне плесени как глянцевая наклейка на мусорном баке: виниры, идеальная укладка и толстый слой грима. Чистый продукт ретуши и маркетинга, абсолютно не вписывающийся в антураж.       Блогер тем временем, не отрываясь от камеры, заученным движением поправил прядь волос.       — …да, мои золотые, мы в самом сердце тьмы! — ворковал он в телефон. — Здесь просто дикая энергетика! Я прямо кожей чувствую, как на меня смотрят из темноты те, кто когда-то не смог отсюда выбраться…       — Кожей он чувствует, — ядовито прошептала я, ещё сильнее вжимаясь в спасительную тень за полуразрушенной кирпичной колонной. — Если он так жаждет единения с местной «атмосферой», ему стоит просто лизнуть плесень на стене. Это гарантированный астральный выход прямиком на больничную койку, и никакого монтажа не нужно.       Я покосилась на Свету и Славика. Мои сообщники караулили Ветрова с противоположной стороны коридора, затаившись за остатками советского регистрационного стенда.       Света, дождавшись моего едва заметного кивка, поправила на плечах старый, художественно разодранный Славиком пододеяльник. Благодаря слою театральных белил на лице и мастерски нарисованным синякам под глазами, она сейчас выглядела как жертва жестокого абьюза. Славик, судорожно сжимая в кармане портативную колонку, выставил палец вверх — мол, к сеансу экзорцизма готов.       — …да, мои золотые, чат просто разрывается! — продолжал ворковать Даня, крутясь перед кольцевой лампой, как нарциссический подсолнух перед искусственным солнцем. — Вы спрашиваете, не страшно ли мне? Diamond не знает страха! Diamond сам ужас, летящий на крыльях ночи…       В этот момент Славик нажал на кнопку «play». Из колонки вырвался такой жуткий металлический скрежет вперемешку с предсмертным хрипом, что у меня самой на затылке зашевелились даже те волосы, которые я обычно тщательно закалывала.       Даня осёкся. Его идеальная укладка, намертво зафиксированная сверхсильным лаком, кажется, слегка приподнялась вместе со скальпом.       — Кто… кто здесь? — голос блогера сорвался на фальцет, мгновенно растеряв всю свою «бриллиантовую» спесь. — Ребят, если это пранк, то это не смешно. У меня, между прочим, эксклюзивный контент…       Из темноты, заламывая руки и неестественно выгибая шею, выплыла Света. Надо отдать ей должное: уроки актёрского мастерства она явно не прогуливала. Загробный стон, который она издала, заставил бы перекреститься даже прожжённого атеиста.       — Обернись… — замогильным баритоном провыл Славик в пустую консервную банку для пущего эха. — Обернись, о грешник, и познай нашу ярость!       Даня медленно, как сломавшийся манекен, повернул голову. Света выкатила глаза, сделала резкий, дёрганый выпад вперёд и клацнула зубами.       — А-а-а-а-а! Мама! — тонко, на ультразвуке, пискнул повелитель YouTube.       Его напускная смелость капитулировала мгновенно. Отшатнувшись, Даня взмахнул руками, зацепил штатив и с грохотом полетел на бетонный пол. Айфон выскользнул из его пальцев, описал красивую дугу и с глухим стуком шмякнулся экраном вниз. Кольцевая лампа жалобно звякнула, мигнула и погасла, погрузив коридор в густой, пахнущий сыростью полумрак.       В чате, который Славик параллельно мониторил со своего смартфона, началось форменное безумие. Сообщения летели со скоростью пулемётной очереди: «Его сожрали!», «Реальный призрак!», «Diamond, живи!», «Где стрим?!».       — Светик, хватай его! Слава, ноги! — скомандовала я, наконец выходя из своего укрытия и на ходу срывая колпачок с пятикубового шприца.       Внутри плескался коктейль из ветеринарного транквилизатора, способный уложить на лопатки упитанного жеребца, ну или одного гиперактивного инфлюенсера.       Даня, несмотря на тотальный ужас, в темноте начал отбиваться с грацией ошпаренного тарантула. Он брыкался своими дорогущими брендовыми кроссовками, пытался уползти по-пластунски, пачкая грязью и штукатуркой дизайнерскую куртку. Славик с криком «Лежать, у меня справка!» героически навалился на его щиколотки, а Света, путаясь в пододеяльнике, намертво зафиксировала плечи блогера, прижав его к полу.       Я подскочила сзади, как опытный анестезиолог к особо буйному пациенту и, не теряя драгоценных секунд, пока он не рассмотрел моё лицо, хладнокровно вколола раствор прямо через джинсу в ягодицу.       — Извини. Это для твоего же блага, — прошептала я ему на ухо.       Ветров издал последний, затихающий всхлип, его зрачки расширились, отражая остатки лунного света, и он окончательно обмяк, превратившись в безвольный мешок.       — Готов, — выдохнула я, убирая шприц. — Слава, тащи брезент. Наша задача — тихо эвакуировать это сокровище в подвал ковчега, пока сюда не нагрянули его фанаты с вилами и факелами.       — Сейчас… — запыхавшийся Славик вытянул из темноты волокушу. — Грузим тело. Светик, помогай, в нём одного пафоса килограмм на девяносто.       Мы дружно подхватили обмякшего блогера под мышки и только успели сдвинуть его на полметра в сторону лестничного пролёта, как в глубине коридора послышался тяжёлый, синхронный шаг.       Из темноты дверных проемов и боковых развилок начали беззвучно выходить мужчины. Все — в строгих тёмных костюмах и одинаковых глухих куртках, которые смотрелись в этих полуразрушенных, покрытых плесенью стенах ещё более сюрреалистично, чем Данин грим. Нас мгновенно, без единого лишнего слова, взяли в плотное, глухое кольцо. В лучах фонарей зловеще блеснули матовые оружейные стволы, наведённые точно в центр нашей маленькой, нелепой компании.       — Эй, мы просто… мы тут мусор убираем! Субботник у нас! — предпринял отчаянную попытку Славик, дёргаясь в сторону пролома в стене, но двое массивных амбалов синхронно шагнули вперёд, перекрывая последний путь к спасению.       Света испуганно прижалась к моему плечу, размазывая театральные белила по куртке. Мои левый зелёный и правый голубой глаз в панике расширились, судорожно просчитывая траекторию побега, но математика была неумолима: наши шансы стремились к нулю.       Кольцо расступилось, пропуская вперёд человека, которого я никак не ожидала увидеть в заброшенной психушке. Тот самый мужчина, который сидел на переднем сиденье тонированного внедорожника и передал мне чёрный конверт, вальяжно шёл по битому кирпичу. Дорогие кожаные туфли брезгливо переступали через грязь.       Он остановился в двух шагах, жестом приказал опустить свет, и коридор снова погрузился в тревожные сумерки. На его лице играла холодная, сытая улыбка человека, который только что захлопнул крышку мышеловки, в которую угодили сразу четыре грызуна. Он окинул взглядом лежащего на брезенте Даню, затем перевёл тяжелый, леденящий взор на меня.       — Ну надо же, какая трогательная сцена, — негромко произнёс он, и от его вкрадчивого голоса у меня внутри всё окончательно заледенело. — Все участники в одно время, в одном месте. Как раз то, что мне и было нужно. Спектакль окончен. Добро пожаловать в реальность.