Чайник, милый чайник

      — Шах и мат, — Кэйа довольно подвигает своего коня и расплывается в победной ухмылке.       Они с Дилюком сидят на траве под деревом у края первого острова. Где-то в отдалении носятся вечно неугомонные Беннет и Рейзор. Остальные в доме, занятый каждый своими делами. Солнце уже во всю катится к горизонту, дует ласковый вечерний ветерок. Идиллия и благодать.       Экспедиция вернулась в чайник часа два назад, наконец набрав нужное количество лягушек, и счастливо, мокро и триумфально загрузила их всех в преобразователь. Разве что, предварительно поставив Беннета с Чун Юнем в круг соли на пятом острове — вместе с остальной комплектацией их квартета, само собой. Предложил данную меру предосторожности Итто и, хотя обосновать её он никоим образом не смог, даже Альбедо согласился, что любая перестраховка в их случае будет в плюс. В итоге мальчишкам разрешили вернуться в дом только после того, как процесс был полностью запущен и Итэр всё десять раз проверил. Затем путешественник объяснил всем, что ближайшие несколько часов доступ во все спальни будет полностью заблокирован и откроется только к полуночи, когда первая фаза починки завершится — зато утром они все уже смогут снова пользоваться ванными. После чего вся их толпа, чрезвычайно довольная результатами своей командной работы, дружно побросала лишнюю одежду, где придётся, чуточку обсушилась и принялась готовиться к ужину — внезапно осознав, что за всеми своими солнечными лягушачьими скачками они совсем забыли пообедать.       Изначально, после ужина они собирались снова выйти в реальность и шагать до самого заката, ещё хотя бы лишний часик, но Кли — по-детски уставшая за целый день плескания в воде — начала клевать носом прямо за столом. Пока они обсуждали, стоит ли нести её на спине или лучше просто спокойно уложить спать здесь, и бог с ней, с этой парой потерянных часов пути, Итто воспользовался своим билетом почётного детсадовца и тоже отрубился на ближайшем диване. Нести его уж точно никто не мог, поэтому было решено, что ничего страшного не произойдёт, если сегодня они свернут свой поход немного раньше и насладятся остатками этого во всех отношениях приятного дня в покое и уюте чайника.       Единственный, кто оказался слегка недоволен таким исходом событий, был, конечно же, Дилюк, которому не разрешили вежливо скинуть Итто с дивана пинками. Но Итэр ненавязчиво вручил ему уже давно готовую шахматную доску и, к своему стыду, Дилюк тут же забыл обо всех планах, сроках, целях и задачах экспедиции — только кротко поблагодарил путешественника и немедленно утащил не менее воодушевлённого Кэйю подальше ото всех: в укромный уголок первого острова. Можно было, конечно, и дальше — но второй, и тем более, третий остров, показались ему в этот момент недосягаемо далёкими. Он никому и ни за что в жизни не признается, что у него самую малость дрожали пальцы, когда он расставлял фигуры для первой партии.       В юности они с Кэйей часто коротали время за шахматами. Туманными утрами перед учёбой, в скучные жаркие дни между тренировками, прохладными вечерами у камина, и бессонными ночами под раскаты грома. Шахматы всегда были их безупречным способом легально сбежать ото всех и побыть вместе, когда никого кроме друг друга видеть не хотелось. Это было единственным занятием, за которым их сразу все оставляли в покое: не критиковали за безделье, не упрекали в неаристократичном поведении, не ставили под вопрос, по годам ли им подобные развлечения. Они будто оставались одни на всём белом свете, сойдясь в борьбе, в которой в конечном итоге не было ни победителей, ни проигравших — только двое мальчишек, ужасно довольных тем, что смогли увлекательно провести вместе время. Дилюк отчаянно скучал по этому.       Кроме того, саму игру он тоже всегда очень любил. Ведь это и не игра даже. А интеллектуальная дуэль. Танец стратегий. И с Кэйей танцевать его было особенно здорово. Тот всегда мог предложить нестандартные ходы и неожиданные гамбиты — уже тогда его рисковая натура давала о себе знать, стоило только присмотреться — а главное, был Дилюку равным по силе противником, который мог заставить его попотеть. И в отличие от многих, не боялся это делать. Вежливые гости отца, да и сам отец, любили порой поддаваться, принимая во внимание возраст юного господина. И юного господина, всегда считавшего, что лучше честное поражение, чем снисходительно подаренная победа, это злило до невозможности. В общем-то после подобного он обычно сразу шёл к Кэйе, шлёпал на стол доску и тот даже без словесных жалоб понимал, что Дилюку позарез сейчас нужна честная дуэль, с любым исходом, а не все эти светские расшаркивания. И без вопросов всегда садился с ним поиграть.       Так что спустя столько лет, столько страшных событий и их жуткой размолвки, ничего в жизни Дилюк не желал так, как очередной партии с Кэйей, честной, сложной — такой как раньше. И был готов к тому, что никто ему спуску не даст. Хотел, чтобы никто ему не давал спуску, но…       Дилюк буравит расстановку фигур на доске чрезвычайно хмурым взглядом. Даже голову на бок слегка склоняет. Потом поднимает глаза на Кэйю и заявляет:       — Ты жульничал.       Кэйа удивлённо смеётся:       — Каким образом? Это же не карты.       — Понятия не имею, но жульничал, — категорично хмыкает Дилюк и складывает руки на груди. Кэйа насмешливо щурится.       — Кто-то не хочет признавать поражение? — мурлычет он. — Кто-то надеялся на лёгкую победу?       В ответ ему в плечо прилетает ферзь. Отскакивает и падает обратно на доску, разнося в стороны несколько других фигур. Кэйа смотрит на своего коня, слетевшего с победной позиции, а потом снова поднимает взгляд на Дилюка.       — А кидаться ферзями считается жульничеством? — интересуется он с довольнейшей моськой.       Как оказалось, накопленное за годы самомнение вперемешку с упрямством всё же немного подтасовали Дилюку карты. Как бы он ни был на словах готов к любому исходу, он всё же не ожидал, что на самом деле продует первую же партию. Ну где это видано. Он тут закалённый боями опытный стратег, Полуночный, архонты простите, Герой. А ему прямо с порога шах и мат? Так Кэйа ещё и дразнится, пакость такая. Ну вот и как тут в него не кинуться ферзём!       — Партия уже окончена, — невозмутимо отвечает он Кэйе. А потом добавляет: — И я требую реванш.       — С удовольствием, — довольно щурится тот и начинает заново расставлять фигуры на доске.       Дилюк помогает, и вскоре они уже снова сидят, хмуря лбы над ходами и комбинациями. Друг на друга почти не глядят. Но когда глядят, Кэйа намеренно кидает на Дилюка такие хитрющие взгляды, что к концу партии тот банально перестаёт поднимать на него взгляд, чтобы лишний раз не сбиваться. Фигуры вальсируют по доске довольно долго, смещая преимущество то в одну, то в другую сторону. Но вот наконец Дилюк двигает своего слона на несколько клеток вперёд и поднимает довольный взгляд на Кэйю:       — Шах.       Тот возвращает ему не менее довольный взгляд и дёргает бровями. Дилюк непонимающе хмурится. И снова опускает взгляд на доску. Кэйа тянется к своей ладье, и Дилюк понимает, что просчитался ещё до того, как он сдвигает её.       — О, да чтоб тебя! — недовольно цыкает он, закатывая глаза.       — Мат, — пожимает плечами Кэйа.       Дилюк ещё пристальней осматривает доску, насупившись. Ищет к чем придраться. Но не находит.       — О, господин Дилюк, — веселится Кэйа, глядя на это. И наигранно складывает губы бантиком: — У вас давно не было достойного противника? Отвыкли проигрывать?       И физиономия его настолько довольная, что ему снова прилетает ферзём. На этот раз по лбу. Потому что Дилюк, кажется, и правда чуть растерял сноровку. Да, он играл эти годы в шахматы, но само собой не настолько часто, как в юности. И в его жизни, пожалуй, и правда не было никого, кто мог бы выступить против него так же достойно, как Кэйа. Но чёрта с два он признает это вслух — уж всяко не в ответ на поддразнивание.       — Люк, тебе что, пять лет? — хихикает Кэйа, мимолётно потирая лоб.       — В пять лет мы ещё не были знакомы, — бурчит он.       — Ну в двенадцать ты себя вёл взрослее чем сейчас, — насмешливо фыркает Кэйа.       В этот раз ему прилетает слон. И следом сразу ладья. От пешки Кэйа успевает закрыться и хохочет, заваливаясь на бок. Глядит с улыбкой в небо, сквозь крону, раскинувшегося над ними дерева. Потом снова переводит взгляд на Дилюка и спрашивает:       — Ещё партию?       — Спрашивает ещё… — бурчит Дилюк, уже снова расставляющий фигуры по доске.       Кэйа снова садится и помогает ему. Шарит в траве в поисках тех фигур, что были снесены с доски огнём по своим. Ставит их на место. Окидывает взглядом стройненькие ряды, а потом смотрит прямо в глаза Дилюку и двигает пешку вперёд:       — Знаете, господин Дилюк, — хитро хмыкает он. — А у меня хорошее предчувствие насчёт этой партии, — они быстро обмениваются ещё парочкой ходов и Кэйа добавляет: — Мне кажется, вы обязательно выиграете.       — Если будешь поддаваться, — грозит ему только что взятой пешкой Дилюк, — скину тебя с обрыва.       — И не думал, — ухмыляется Кэйа, продолжая двигать фигуры.       — Я серьёзно, — хмурит брови Дилюк, отвечая.       — Я тоже, — уже с мягкой улыбкой, искренне заверяет его тот, поймав его обеспокоенный взгляд. Но затем подвигает своего коня и, не удержавшись, снова хитро щурится: — Разбивать тебя в пух и прах гораздо интереснее.       И от его тона, упавшего на пол-октавы ниже, и дерзкого взгляда из-под ресниц, Дилюка внезапно прошибает волной мурашек. Он вдруг понимает, что в умении Кэйи так элегантно уложить его на лопатки в шахматах, его всегда привлекало ещё кое-что, что в юности он до конца осознать не мог. Зато ох как осознаёт прямо сейчас. Он чуть облизывает губы, пытаясь совладать с эмоцией, потому что, видят архонты, единственное, что его сейчас сдерживает от того, чтобы повалить Кэйю в траву и ответить на этот дурманящий взгляд возмущённым поцелуем, это то, что они не у себя в комнате, а на открытом пространстве. Впрочем, архонты с ней с комнатой. Пожалуй, будь они даже хотя бы на третьем острове, Дилюк бы всё равно поддался порыву — и плевать, что после этого пришлось бы расставлять все фигуры заново.       Судя по расширившемуся звёздному зрачку и лукавому блеску во взгляде, Кэйа его реакцию улавливает — и остаётся ей чрезвычайно доволен. Но увы, они всё ещё не в комнате, и даже не на третьем острове. Поэтому он только довольно морщит нос, и с мягкой усмешкой кивает Дилюку обратно на доску:       — Ходи давай.       Дилюк буравит его взглядом ещё пару секунд, но потом всё же берёт себя в руки и опускает взгляд на фигуры. Делает глубокий вдох, сосредотачивается и после небольшого раздумья двигает пешку.       — Не советую… — хмыкает Кэйа.       — Укушу, — отзывается Дилюк.       — Ну, как знаешь, — пожимает плечами Кэйа и легко её забирает. И тут же понимает, что сам попал в ловушку. — Ах ты…       На этот раз довольно дёргает бровями Дилюк. И забирает его слона. Кэйа чуть поджимает губы, сдерживая рвущуюся наружу ухмылку:       — Ладно, — хмыкает он. — Игры кончились.       Он потирает руки и опускает сосредоточенный взгляд на доску. Дилюк тоже довольно хмыкает и снова отдаёт всё своё внимание игре. Эта партия длится ещё дольше. Оппоненты не обмениваются больше ни взглядом, ни словом. Фигуры постепенно редеют. Их вальс становится всё более замысловатым. Кэйа раз за разом виртуозно выворачивается из-под шахов Дилюка. Тот тоже не поддаётся, уходя от всех его поползновений.       В какой-то момент фигур остаётся непозволительно мало, и они начинают раз за разом кружить по практически одним и тем же позициям, постепенно ускоряясь, чтобы поскорее выбраться на какой-то результат. Но комбинация проходит за комбинацией и, кажется, круг начинает замыкаться. Кэйа уже собирается объявить этот матч тупиковым и начать заново. Но вдруг подвигает коня на открывшуюся позицию и замирает.       — Мат, — удивлённо выдыхает он, как будто не он только что сам его поставил.       — Мат, — таким же удивлённым эхом выдыхает Дилюк. А потом окончательно осознаёт ситуацию. И цедит уже недовольно: — Мат.       Они переглядываются и Кэйа сияет, радостно ёрзая на месте.       — Ну ничего себе. Три из трёх, — довольно выдыхает он. — Да я сегодня… на коне! — хихикает он и щёлкает деревянную лошадку, в очередной раз принёсшую ему победу. — Ах да, я же… капитан кавалерии.       Дилюк смотрит на него с выражением полнейшего неодобрения. Осуждения даже.       — Что? — цокает тот. — Опять скажешь, жульничал?       — Скажу, что это была худшая шутка, которую я когда-либо слышал. А я уже не первый день слушаю вас с Итто.       — Ой, раз завидуешь, так и скажи, — насмешливо закатывает глаза тот.       — Реванш, — только и хмыкает Дилюк и начинает снова расставлять фигуры на доске.       — А не боитесь, что я опять одержу победу, господин Дилюк? — усмехается Кэйа. — Может, стоит прерваться? Выбрать противника попроще? Эй, Беннет… — зовёт он, оборачиваясь в сторону резвящегося молодняка.       На этот раз в него летит и ферзь, и слон, и пешка. И все остальные фигуры. Горстями и градом.       — Люк, ну хватит, — смеётся Кэйа, закрываясь. — Сейчас улетят куда-нибудь, придётся шишками играть.       — Хоть шишками, хоть палками. И будешь играть со мной, пока не сравняемся, — категорично заявляет Дилюк, всё же прекратив обстрел и собирая фигуры вокруг себя. А затем протягивает руку за горстью, которую собрал Кэйа. — Хоть целый день.       — С тобой, — ласково улыбается Кэйа, вкладывая фигуры в его ладонь, — хоть целую жизнь.       Дилюк невольно замирает, бессовестно сражённый прямо в сердце. Тем более Кэйа так и не убирает руку, а легонько поглаживает пальцами его запястье. Дилюк смотрит на солнечные блики на его губах и вдруг понимает, что совсем не в силах отвести взгляд.       Но момент прерывает запыхавшийся Беннет.       — Вы звали? — выдыхает он, притормаживая в шаге от Кэйи и упираясь ладонями в собственные колени.       Они дружно оборачиваются на несчастного парнишку, и Кэйа тихонько ойкает — кажется, он совсем не ожидал, что его реально услышат, когда шутил над Дилюком. Дилюк мягко забирает свою руку из его пальцев и, чуть неловко прочистив горло, принимается расставлять фигуры по доске, ожидаемо оставляя разборки с ситуацией на него.       — Ох, Бен, мы просто… — начинает было Кэйа, но Беннет уже и сам живо окидывает взглядом их ситуацию и мотает головой:       — Если вам что-то с шахматами надо, — сразу предупреждает он, кивая в сторону их доски. — То тут от меня толку точно не будет. Я совсем играть не умею.       Дилюк, который считает, что навык игры в шахматы, как дыхание — можно не волноваться, только если он у тебя есть — на этих слова разом забывает, что в разговоре участвовать не собирался и практически машинально снова оборачивается к Беннету, чтобы выдать обеспокоенное:       — Как так?       Беннет, как и всегда, капельку тушуется от его не-то-чтобы-и-грозного взгляда, а затем смущённо разводит руками:       — Ну, — говорит он, — просто мне же никогда в жизни не выиграть ни единой партии. Какой мне был смысл учиться?       Кэйа сочувствующе сдвигает брови домиком, глядя на мальчика, которому дурацкие неудачи портят всё, что только можно, и понимающе хмыкает. А вот Дилюк лишь хмурится ещё обеспокоенней:       — Беннет, хотя в шахматах, конечно, присутствует элемент удачи, — мягко качает головой он, мимолётно скосившись Кэйю, обернувшегося на него с нескрываемым любопытством, — это прежде всего стратегия. Ум и навыки здесь гораздо важнее, чем благоволение архонтов. Думаю, ты их зря обошёл стороной.       Брови Беннета удивлённо ползут вверх. Не ясно — от самого утверждения или от того, что Дилюк с ним разговаривает.       — Почему? — неуверенно спрашивает он, глядя на винодела во все глаза. Дилюк чуть поджимает губы.       — Ты ведь воин, Бен? — спрашивает он. Тот секунду соображает и затем мотает головой:       — Я искатель приключений, — произносит он, но как-то не слишком уверенно.       — Мечом владеешь? Слабых защищаешь? За правое дело горишь? — перефразирует свой вопрос Дилюк, складывая руки на груди. На этот раз Бен уверенно кивает на всё и даже не один раз. Дилюк невольно кривит один уголок губ: — Значит, воин, — заключает он. — А воину положено закалять не только тело, но и разум, — наставительно добавляет он. — И шахматы — лучшее, что можно для этого придумать. И тренировка, и развлечение. Да и победа не так уж важна, если вся партия была достойной.       Со стороны Кэйи раздаётся мелодичный хмык, и Дилюк немедленно посылает ему укоризненный взгляд.       — Я не о том, — тут же примирительно вскидывает ладони Кэйа. — Честно, — он сводит брови не менее укоризненным домиком, в ответ на скептический прищур Дилюка. А потом чуть качает головой и обращается к растеряно хлопающему глазами Беннету: — Бен, не обращай внимания на наши переглядки, — тепло усмехается он, чуть помахивая в воздухе рукой. — Господин Дилюк всё верно говорит. Шахматы это не только про победу, но и про процесс. Особенно с достойным противником, — он посылает Дилюку малость лукавую улыбку и тот почти смущённо отводит взгляд. — И пользы от них — вагон и маленькая тележка. Так что тебе и правда было бы не дурно научиться. От всего сердца советуем, — наигранно-но-искренне постукивает себя кулаком по груди он. Дилюк снова поднимает глаза на мальчишку и уверенно хмыкает в подтверждение.       Беннет удивлённо переводит взгляд с одного на другого, вероятно поражённый такой единогласной заботой о его благополучии, но затем живо выпрямляется, будто собрав себя и мысли в кучу, и уверено кивает, поджимая губы в смущённой улыбке:       — Хорошо, спасибо. Я никогда об этом так не думал… — он ерошит себе волосы на затылке. — Тогда, наверное, и правда было бы здорово научиться! — бормочет он, и взгляд его уже сияет воодушевлённым блеском.       — В общем-то если хочешь, — чуть подумав, хмыкает Кэйа, — мы вполне можем тебя научить. В конце концов инициатива наказуема, — лукаво усмехается он.       — Я… Вы… — радостно выдыхает Беннет. — Если не сложно… я… мне… а… Хорошо! — наконец совладав с эмоциями, с готовностью выпаливает он. — То есть спасибо. То есть, а когда?       Кэйа с Дилюком обмениваются взглядами. Дилюк едва заметно кивает. Кэйа отвечает таким же кивком и снова поворачивается к Беннету:       — Как насчёт прямо сейчас? — с улыбкой предлагает он.       Глаза Беннета удивлённо расширяются. Он неспокойно переминается на месте, в очевидном предвкушении, но на всякий случай переспрашивает:       — Серьёзно?       — Ну, а чего тянуть, — довольно усмехается Кэйа. — Покуда ты в этом чайнике, у тебя даже на победу есть шанс. Главное посадить рядом Чун Юня, — напоминает он. — Быстрее научишься, быстрее сможешь проверить. Обещаю, долго мучать не будем.       Лицо Беннета окончательно проясняется. Он мимолётно оглядывается, чтобы проверить, не хватится ли его Рейзор, но тот уже очевидно убежал в дом. Поэтому Беннет лишь скорее поворачивается обратно и уже собирается радостно согласиться. Но вдруг как-то останавливает себя. Глядит на Дилюка, на доску, снова на Кэйю и неуверенно мнётся:       — Я… а я точно не помешаю? — уточняет он, очевидно сложив два и два их ситуации.       Но Кэйа уже поднимается на ноги и, однократно мотнув головой, уверенно хлопает его по плечу:       — Точно. Садись давай, — уступает своё место.       Беннет — да и не только Беннет — успевает на секунду испугаться, что его сейчас оставят один на один с Дилюком, но Кэйа лишь обходит доску и усаживается рядом с виноделом, прижимаясь плечом к его плечу. Обхватывает свою коленку, а потом чуть ухмыляется:       — И вообще, погляди, как тебе повезло, Бен — тебя будут учить лучшие умы Мондштадта! — наигранно-пафосно выдыхает он.       — Ой, не выпендривайся, — беззлобно закатывает глаза Дилюк. — Тут Альбедо в шаговой доступности.       — О, — говорит Кэйа, которого внезапно осенило. — А ты, кстати, играл когда-нибудь с Альбедо? — заинтересованно переглядывается с Дилюком он. Тот берёт секунду на раздумья, а затем качает головой:       — Не приходилось.       — Вот и я как-то тоже, — задумчиво тянет Кэйа, вероятно, пытаясь прикинуть как так получилось, учитывая, что он в отличие от Дилюка с алхимиком общается регулярно. — Надо будет предложить. Интересно, каково играть против его гениальной головы…       Дилюк согласно хмыкает. Кэйа оборачивается на зависшего Беннета и жестом напоминает ему, что можно присаживаться. Спохватившись, тот бросается в сторону указанного места напротив их парочки.       — Не волнуйся, Бен, — с улыбкой заверяет его Кэйа. — В любом случае, господин Дилюк — отличный учитель.       — Я? — Дилюк, которого данная реплика застаёт врасплох, удивлённо выгибает бровь. Он ведь вроде как педагогикой не промышляет.       — Ну меня-то ты когда-то научил, — легко пожимает плечами Кэйа, оборачиваясь к нему ласковой улыбкой.       Дилюк ловит его взгляд и, совершенно обезоруженный этими словами — мгновенно окунувшими его в невероятно далёкие времена и целое море воспоминаний — просто глядит на него пару секунд, чувствуя, как по груди разливается мягкое тепло, не находя ни слова для ответа. Но Кэйе он, кажется, и не нужен. Он тепло щурится, чрезвычайно довольный произведённым эффектом, а потом добавляет:       — Уверен, Беннета ты тоже легко научишь… А я просто посижу рядом на случай, если твоё терпение с тех пор чуть-чуть, самую малость уменьшилось, — всё же не удерживается от дружеского укола он.       Дилюк возмущённо сводит брови на выдохе, и Кэйа с усмешкой тянется, чтобы чмокнуть его в щёку.       — Совесть имей, — уворачивается от него Дилюк, многозначительно стрельнув взглядом в сторону Беннета.       — Да ладно тебе, — обиженно бурчит Кэйа. — Бен в курсе, а больше тут нет никого.       Дилюк отвечает ему полувиноватым хмыком, полным сомнений, и они оба переводят взгляд на мальчишку. Тот уже давно сел напротив и теперь завороженно наблюдает за ними. Поняв, что его за этим застукали, он вздрагивает, резко краснеет и закрывает лицо ладонями.       — Из… извините пожалуйста, я… конечно, ничего страшного, — бормочет он. — Вы можете… как удобно… то есть… Наверное, мне всё же лучше уйти… — так и не сумев сформулировать мысль в связное предложение, он отчаянно мотает головой и порывается встать.       — Бен, всё в порядке, Бен, — поспешно заверяет его Кэйа, успокоительно протягивая вперёд руку. — Сиди уже. Мы больше не будем, — обещает он. А потом укоризненно пихает плечом Дилюка: — Вот видишь, засмущал ребёнка.       — Это ты его засмущал, — парирует Дилюк.       — Это я сам себя засмущал, — виновато бубнит в свои ладони Беннет, всё же оставшийся на месте. — Не ссорьтесь, пожалуйста.       Кэйа смеётся. Даже губы Дилюка трогает мягкая усмешка. И он спокойно заверяет мальчика:       — Мы не ссоримся, Беннет. Даю тебе слово.       Тот недоверчиво глядит на него одним глазом сквозь пальцы. Потом переводит взгляд на Кэйю. Тот ободрительно поджимает губы. Беннет смущённо прочищает горло, и наконец опускает руки. Его щёки всё ещё пылают, но уже совсем лёгким оттенком красного.       — Извините, — на всякий случай ещё разок добавляет он.       — Да всё в порядке, архонты, — усмехается Кэйа, ужасно умиляясь с его смущения. А затем уверенно спрашивает: — Ну что, готов учиться? Приступаем?       Лицо Беннета озаряет улыбка радостного предвкушения, легко сметая остатки его смущения. Но потом он спохватывается и кивает, решительно сдвинув брови. Кэйа улыбается ещё шире. И мягко хлопает Дилюка по коленке.       — Ладно, начнём с азов, — хмыкает тот, тоже подавляя невольную ухмылку. Мимолётно скользит взглядом по руке Кэйи, так и оставшейся спокойно лежать на его ноге, а затем берёт одну шахматную фигуру из тех, что не успел расставить на поле, и показывает её Беннету. — Вот это — король…       И следующий час Беннет внимательно слушает, внимает, и пробует делать свои первые шаги в шахматах. Он довольно быстро всё схватывает и, поняв что его тут правда никто не съест, вскоре начинает сам задавать Дилюку вопросы. Тот охотно отвечает — и от этого так включается в процесс сам, что не замечает даже, как выходит за рамки своего изначального, строго последовательного, плана и делится с Беном некоторыми более продвинутыми приёмами, которые ему знать ещё ни к чему, но интересно. Кэйа довольно наблюдает за ними, время от времени вставляя собственные ремарки и разбавляя атмосферу шутками, когда Дилюк начинает скатываться в совсем уж хмурую сосредоточенность. Пару раз получает по руке, когда невовремя лезет к Беннету с подсказками. Но подсказывать не перестаёт. А ещё поправляет случайно съехавшие фигуры, исправляет слишком критичные замечания Дилюка и невесомо поддерживает его тысячей мягких касаний — по спине, плечу, запястью, колену — вероятно, радуясь, что в кои-то веки можно не прятаться.       Наконец солнце садится окончательно, накидывая на зелёные поля чайника первые сумерки. Кэйа подводит итоги их небольшой, но в своём роде грандиозной, шахматной сессии, хвалит Беннета и говорит, что на сегодня обучение, пожалуй, закончено — Дилюк от себя добавляет, пусть и совсем короткую, но тоже похвалу. Беннет выпаливает тысячу восторженных благодарностей, а затем тут же подскакивает с места и уносится в дом, наверняка делиться с Рейзором впечатлениями. Кэйа с Дилюком провожают его тёплыми улыбками, чуть усмехаясь себе под нос от его, так хорошо знакомого обоим, пламенного энтузиазма. Кэйа скользит руками Дилюку на талию и, тепло обняв его, кладёт подбородок ему на плечо.       — Что ж, наше неожиданное образовательное мероприятия вышло очень даже славным, — говорит он. — Ты отлично справился.       Дилюк чуть косится на него, а затем возвращает взгляд на почти скрывшегося из виду Беннета, не отстраняется.       — Мы отлично справились, — исправляет он, и Кэйа выдыхает мягкую усмешку, благодарно ластясь ближе. — Да и Беннет очень способный парнишка.       Кэйа угукает и вздыхает:       — С его упорством и трудолюбием, если бы не его неудачи, он бы горы сворачивал… Может даже смог бы обыграть тебя. Как показывает практика, сегодня это не так сложно сделать, — хихикает он.       Дилюк возмущённо цыкает и отклоняется достаточно, чтобы послать ему укоризненный взгляд за возвращение к, казалось бы, уже закрытой теме. Кэйа мягко усмехается и сводит брови виноватым домиком:       — Да шучу я. Ты же понимаешь, что я всё это не всерьёз? — он легонько тычет Дилюка пальцем в бок. — Сам же сказал, что мне целый день неймётся. Вот. А день-то ещё не закончился, — рассуждает он, зарабатывая от Дилюка насмешливый фырк. — И между прочим, — многозначительно хмыкает он вдогонку, — это ты всё начал. Кто меня первый обвинил в жульничестве, м?       — Всего один раз! И я… — начинает было возмущаться Дилюк, но потом осекается, понимая, что совершенно не хочет сейчас о чём-то спорить. Тем более, Кэйа вообще-то прав. Он действительно начал. А стало быть, ему и заканчивать. — И я сам не знаю, чего меня вдруг черти дёрнули, — уже совсем другим, спокойным голосом говорит он. — Просто, наверное, я ожидал чего-то другого от первой партии. Всё же, теперь всё совсем по-другому… — он пытается как-то облачить в слова, своё невольное смятение в начале, но выходит что-то крайне пространное. Тем не менее, Кэйа, его вполне понимает.       — Ну, не всё, но многое, — соглашается он, чуть прикрывая глаза. — И не только в шахматах… Но мне всё ещё нравится, — ласково добавляет он. — Я был очень рад с тобой поиграть.       — Я тоже, — так же тепло отзывается Дилюк. — И я тоже всерьёз не думаю, что ты жульничаешь, — на всякий случай добавляет он. А потом заглядывает ему в глаза и наигранно-укоризненно морщит нос: — Разве что эти взгляды твои, — многозначительно ведёт бровью он. Кэйа довольно усмехается:       — Какие такие взгляды? — лукаво щурясь, зеркалит он его мимику.       — Прекрасно ты знаешь какие, — насмешливо фыркает Дилюк, чуть закатывая глаза. Кэйа смеётся.       — Знаю, — довольно мурлычет он. — И ох, как мне льстит, что они срабатывают, — лукаво тянет он, снова притягивая Дилюка чуть ближе в объятия. Тот насмешливо фырчит, чуть пихая его локтём, но опять же, не сопротивляется. Кэйа тоже усмехается, а затем трётся подбородком о его плечо и спрашивает: — Ну что, Беннет ушёл, спальни откроются ещё не скоро… будем играть дальше?       — Конечно будем, — почти возмущённо отзывается Дилюк, машинально поглаживая его руки. — Ты вроде сказал, что готов со мной хоть всю жизнь играть?       — Только слово скажи, — без тени заминки и сомнений отзывается тот. А затем снова чуть отстраняется, и заглядывает ему в глаза: — И мне может и понравилось укладывать тебя на лопатки, — вкрадчиво произносит он, — но я всё ещё жду, когда ты уложишь меня. Ты так давно этого не делал, — выдыхает он, посылая Дилюку недвусмысленный прищур.       И Дилюк чувствует очередной табун мурашек по всему телу. Он переводит взгляд на губы Кэйи — всё такие же манящие, как и до прихода Беннета, но теперь находящиеся в чрезвычайно опасной близости — и вновь чуть облизывает собственные.       — Что ж, давай тогда поскорей разложим очередную партию, — собственный голос тоже падает на пару октав ниже, затуманивая звёздный взгляд напротив. — Только давай сперва пересядем на третий остров.       Желанные губы искривляются в довольной ухмылке, а затем Кэйа склоняется ближе, к самому его уху, и шепчет:       — Давай лучше сразу на пятый…