Стихийная магия

Если Сиэль поразительно разжигал чувства в Себастьяне, то Алоис и сам, наверное, не знал, как успешно все вокруг замораживает, быстро убивая все теплое и хорошее, что иногда… наверное чисто случайно, вызывал в людях. Такие таланты, конечно, горе в семье, но снова и снова бросать Алоиса об стену расхотелось совершенно. Себастьян знал — это к лучшему. На самом деле, конфликтуй Алоис с кем угодно кроме Сиэля, будь это все более… контролируемо, безопасно, и повседневно — Себастьян может и был бы готов просто спустить все на тормозах. Мысль была неожиданной, хотя Себастьян припомнил, что Сиэль уже предъявлял ему и эту претензию в предвзятости… Что ж, Алоис был поразительно невезуч. Себастьян вернулся в кабинет и узрел племянника на полу. Наверное, его поза должна была выражать непоколебимость и презрение, но Себастьян уловил лишь вселенскую скорбь с изрядной долей идиотизма. Иногда Себастьян благополучно забывал о том, что Алоис — идиот, его интеллектуальные успехи и учебные способности многих вводили в заблуждение… Но Алоис не уставал напоминать. И в этом году бил все свои рекорды. Себастьян аккуратно и тихо прикрыл за собой дверь, хотя ближайшие пять часов Сиэля и вопиллер бы не разбудил, но все же… Себастьян прошел к своему креслу и уселся в него, большое и уютное, с превеликим удовольствием. Повернулся к Алоису, сплел руки в замок и спокойно сказал: — Я жду объяснений и комментариев. Алоис не соизволил посмотреть на него, не пошевелился и… промолчал. Себастьян кашлянул, пытаясь скрыть нервный смешок. — Я понял, — Себастьян кивнул, — вы со мной не разговариваете, Алоис. Спешу уведомить, что это решение неверно: так не будет никакого шанса оправдаться и достичь понимания, хотя я, признаться, надеялся. Алоис мотнул головой, отказываясь облегчать свою учесть. Себастьян был бы уже взбешен, но всякий раз, как гнев начинал подниматься, внутри возникало воспоминание о Сиэле. Спящем за дверью, совершенно здоровом и невредимом. Но, даже несмотря на это, Себастьяну все еще хотелось подойти, оторвать племянника от пола и хорошенько встряхнуть. Алоис словно чувствовал эти колебания: он повел плечами и потянулся обнять колено, но остановил себя в этом жесте. Пальцы его побелели от напряжения, сжались и стало заметно, как он сдерживает дрожь. Себастьян махнул палочкой в сторону камина, разжигая его. Пламя радостно заплясало, озаряя кабинет живым и теплым светом. Следующим взмахом Себастьян высушил одежду Алоиса. — Я все же предлагаю не испытывать мое терпение, Алоис. Оно на исходе. Ваше поведение и так уже привело к катаклизму, а я верю, что вы достаточно умны, чтобы это понимать и не желать повторения. Я же прав? Голос Себастьяна звучал властно и требовательно, его тон не терпел возражений. Алоис все еще молчал, и его упертость… Была так похожа на упрямство Сиэля! Но, к сожалению, вот это как раз раздражало. — Встань с пола немедленно, — Себастьян не повысил голос, скорее наоборот. — И подойди. Алоис вздрогнул, но с места не двинулся, зато поднял взгляд на Себастьяна. Это продлилось с секунду, но Себастьян успел увидеть какофонию из ожидания, ужаса, беспомощности и… Чего-то еще. Себастьян окончательно разозлился. Он не понимал, что, дракл дери, творилось в голове Алоиса?! Пусть Себастьян не любил его и не был к нему достаточно привязан, но ни разу он не проявил жестокости к Алоису, не обидел, не подвел его, потому реакция племянника казалась Себастьяну больной, странной и… признаться, обидной. Себастьяну внезапно захотелось разорвать их контракт по управлению поместьем на глазах Алоиса и посмотреть, что же тот станет делать дальше. — Алоис, если вы не начнете со мной разговаривать сейчас, я буду вынужден сразу перейти к наказанию, считая, что никаких оправданий и особых обстоятельств не было. Я считаю до трех. Алоис вздрогнул сильнее, наконец, Себастьян завладел всем его вниманием. Глаза Алоиса, фантастического фиалкового цвета, расширились, он смотрел точно на Себастьяна, не моргая и не шевелясь. Себастьяну показалось, что зубы мальчишки выбивают легкую дробь. Возможно, даже марш. Похоронный. Себастьян не успел испугаться или встревожиться, только подумал: «Блядь!» — Остолбеней! — палочка Себастьяна рассекла воздух, не оставляя Алоису шанса помешать. Себастьян был уверен — Алоис ничего объяснять не станет, не расскажет, что так пугает его, а терпения у Себастьяна не было. Он поймал взгляд Алоиса, ставший только безумнее, и нырнул в него, произнося «Легилименс». Разум Алоиса в момент растерянности оказался совершенно открыт, и Себастьян легко проскочил все поверхностные и такие несущественные сейчас мысли, услышал обрывок разговора в спальне Равенкло: «А твой дядя нравится многим. В общем-то даже всем, кроме тебя. И это прямо вопит о темных семейных тайнах. Но у кого их нет?». «В ночь, когда цветет горицвет, ты превращаешься в страшное чудовище и убиваешь девственниц? Точнее нет, я понял — старых матерых развратных преподавателей». А потом… Себастьян стал Алоисом. Он видел графа Транси над собой. Обрюзгшего и потного, тот двигался дергано и сильно. И больно. От боли брызгали слезы, а глаза наровили выпрыгнуть из глазниц. Себастьян не мог ни дышать, ни расслабится. Он не смог даже остановить колдовство, воспоминание сменилось прежде. Оно оказалось чьими-то руками в волосах и на члене. И тело разрывалось от чего-то, что можно было бы назвать удовольствием, но было пыткой, а потом он оказался на коленях перед графом и понял… Нет, не понял, что ему сказали и за что он получил хлесткую тяжелую пощечину, но знал, что губы теперь растягиваются в улыбке, а Транси ведет пальцем по лицу ласково и омерзительно, касается губ… Себастьян с усилием сделал рывок, разграничивая свои воспоминания с чужими, и оказался в себе. Это было так спасительно, так до невозможности хорошо и легко, отказаться от всего этого, выключится и… даже не представлять. Но теперь Себастьян знал, и все внутри него пришло в движение. Этот яростный порыв чувств сметал все и требовал убить старика Транси. Но тот был мертв. А Алоис все еще жив. Себастьян подошел к нему вплотную и обнял. Как можно крепче, уже зная, что придется держать и не отпускать. Ни в коем случае не отпускать. «Остолбеней» медленно развеивалось. Алоис отмер. Он бился в руках, вырывался, дрался даже. Но Себастьяну не было больно. Алоис плакал навзрыд, кричал — Себастьян только прижимал его голову к своему плечу, чтобы страшный звук не привлек слишком много внимания. Он гладил Алоиса по волосам и плечам и ждал. Знал — это правильно. Алоис и должен был так злиться, должен был бить и орать, выпуская всю свою боль и гнев. Понимая, что он все же не один. Хоровод мыслей собрался наконец во что-то внятное, и Себастьян понял, что он должен сказать: — Прости. Я был отвратительным дядей, Ал. Но я исправлюсь. Алоис не думал, не выбирал, он ненавидел… Ненавидел Себастьяна за то, что тот узнал, так бесчестно и подло. Ненавидел себя за то, что чувствовал соленое и на губах, и внутри в горле, везде, словно тонул в бесконечном море. Он захлебывался слезами и криком. Алоис даже не был уверен, что хочет жить, а не утонуть наконец. Он падал, и везде, над, под, справа и слева — везде вокруг — была только тьма. И то, что он не мог справится, не мог дать отпор, не мог, блядь, даже отказать. Мысли и чувства бились друг о друга, разбивались, раскалывались, оставались осколками и резали. Это было даже больнее и страшнее, чем память. Алоис уже знал, что не справится, Себастьян был сильнее. Алоис ненавидел так сильно. Он стал старше и сильнее, и теперь он отбивался, он боролся, он не мог сдаться, он бил куда мог в этой страшной хватке, так что отбил кулаки и сорвал ногти. Нужно было вырваться и убежать, и не видеть, не знать, как теперь посмотрит Себастьян. Он и раньше считал Алоиса жалким, что же будет теперь? Алоис снова проживал это и снова не мог остановить. Не мог сделать ничего, ничего изменить. Только согласиться. Теперь ведь очевидно стало, как надо его наказывать, чего он будет бояться. И… тогда он и правда окажется в руках Себастьяна. Алоис был безутешен в своем горе, и когда слова Себастьяна дошли до него, это остановило его лишь на секунду. Алоис едва ли уловил смысл сказанного, зато он чувствовал теплые руки Себастьяна, его нежность. И решение пришло само. Пусть все случится сейчас. Скорее. Закончится. «А потом закончусь я.» Решение оказалось простым и легким. Алоис перестал вырываться. Даже улыбнулся вымученно. Умело, почти привычно. Его лицо еще помнило, как это делать. — Давай, сделай это уже скорее. Трахни меня. Мне понравится. Я даже могу просить еще. Я умею быть послушным. Алоис сам прильнул к Себастьяну и провел языком по его шее. Себастьяна обожгло словами, взглядом, движением. Эта ситуация была жуткой, чертовски новой, и Себастьян отскочил. Бездумно, просто останавливая. И это было лучше, чем ударить, хотя хорошая затрещина, наверное, могла разорвать этот кошмар. Но бить Алоиса, на самом деле, не хотелось. Как и пугать. Меньше всего Себастьян предполагал, что племянник поймет его настолько неверно. Но и оставлять события на самотек Себастьян не собирался: он снова обнял Алоиса. Тот напрягся, но не вырывался больше, и Себастьян понял, что знает, как использовать эту больную покорность. Такую жуткую для мальчишки решимость… Даже от тени воспоминания выворачивало: блядь, ему было тринадцать лет?! — Погоди, не шевелись и послушай меня, — попросил Себастьян, глухо и устало. Алоис и правда замер. Себастьян держал его крепко и все сильнее жалел, что старый граф Транси уже сдох. — Алоис, ты… Себастьян осекся, не зная, как лучше объяснить. Теперь, когда причина вечных искажений мышления Алоиса стала понятна во всей своей неисправимости и чудовищности, Себастьяну не было даже обидно подозрений в свой адрес, просто хотелось, чтобы Алоис понял. — Я никогда не сделаю с тобой ничего подобного. И никому не позволю. Я… Я твой дядя, и я люблю тебя. Оказывается. Пусть я понял это только сейчас, но… Мне правда жаль. Это глупые слова, не те. И для тебя они ничего не меняют, но если бы я знал, я бы убил его. За тебя. Алоис в его руках, словно сдулся, обмяк, наверное, не обнимай его Себастьян, он бы осел на пол. А потом Алоис вдруг уткнулся Себастьяну в грудь как-то совсем по-детски, и даже, кажется, засопел. — Я знаю, что не сделал чего-то важного, — продолжил Себастьян. — Чего-то такого, что делают взрослые дяди, чтоб им доверяли их племянники. Ал, наверное, я просто был не очень взрослым. Но ты — очень сильный. И я не хотел пугать тебя. Ал, прости меня, слышишь? Алоис еще никогда не позволял себе так плакать об этом. Теперь слезы катились сами, и Себастьян не останавливал его. Алоис не заметил, но в какой-то момент позволил себе вцепиться в Себастьяна. Тот уже молчал, но Алоис все катал его слова, словно разноцветные шарики в голове. Себастьян положил руку ему на макушку, продолжая обнимать другой, и теперь это не пугало Алоиса. Наоборот, руки Себастьяна казались ему теплыми, не руками даже, а чем-то другим. Мысли сбивались. Алоису было стыдно, что он думал о Себастьяне такие гадости. А еще зыбко и страшно, что все это лишь кажется, что Себастьян не может говорить сейчас серьезно… Ведь Себастьян должен был начать относиться к Алоису с высокомерием… Но не стал — это было нелогично, зато так, как Алоис действительно чувствовал. Себастьян даже извинялся искренно. — Ты должен теперь презирать меня, — все-таки озвучил Алоис. Он так и не оторвал лица от груди Себастьяна, так что тот едва ли мог расслышать слова, но, к его удивлению, Себастьян все же ответил: — Нет. Не тебя — графа Транси. Я презираю его, считаю его отвратительным, я хотел бы самолично выбить из него дух и делать это очень медленно, мучительно для него. А тобой я горжусь, Ал. Ты отлично держался все это время. Даже слишком хорошо, раз ни у кого не появилось подозрений. Никто на твоем месте не справился бы лучше… — Себастьян запнулся, но все же закончил: — даже я. Я ведь побывал сегодня на твоем месте. И дело не в ограниченности воспоминаний. В тринадцать лет никто бы не справился. Алоис потерся кончиком носа о пуговицу рубашки Себастьяна, скрывая странное смущение. — Двенадцать, тогда мне было двенадцать, — зачем-то уточнил он, и все же посмотрел на Себастьяна, и встретил его взгляд. В нем действительно не было осуждения, только беспокойство и ласковое тепло. Трудно было поверить, что Себастьян может так на него смотреть. — Ты — молодец. И никому не давай сомневаться в этом, — Себастьян чуть улыбнулся. Алоис хмыкнул и, смутившись, тряхнул волосами, пряча лицо. — Спасибо. Только… Давай больше не будем об этом? Хотя бы сейчас. Пожалуйста. Алоис поднял руку, чтобы поправить волосы, но скривился от боли. Он с удивлением посмотрел на свои руки, а потом на Себастьяна. — Я не должен был колотить тебя, — тихо сказал Алоис, удивленный, что Себастьян совершенно не выглядит как кто-то, кого били до распухших кулаков. — Глупости, — Себастьян взял руку Алоиса в свою и произнес заживляющее заклинание. — Тебе давно стоило спустить пар. Зачем еще тебе дядя? Полегчало, кстати? — Ну… Ну вообще-то да, — ответил Алоис и усмехнулся. — Еще как. — Вот и прекрасно и… Никогда не стоит извиняться за то, в чем не виноват. А я, признаться, пострадал меньше твоих рук. Себастьян снова улыбнулся, а Алоису вдруг стало обидно. Теперь, когда между ним и Себастьяном, словно упала стена, это больше не было так горько, как раньше, но все же… — Ну вот, теперь ты будешь смеяться, что я не умею драться?! — пробубнил Алоис. — Нет, не буду, обещаю, — Себастьян кашлянул, явно пряча смешок, но потом добавил, поражая Алоиса: — Я просто научу тебя это делать. Алоис моргнул. — Ловлю на слове? — спросил он с недоверием, Себастьяна нельзя было назвать обманщиком, но слишком уж невероятно все это звучало. — Лови, — Себастьян пожал плечами. — Меня всегда удивляло, что при твоем характере, это умение не пришло к тебе само. Как необходимость… Алоис скорчил недовольную гримасу: — Ой, ну сюда-то не лезь! Твой образ тоже далековат от образа благочинного преподавателя. Себастьян только развел руками, сейчас их обмен колкостями казался действительно забавным. В общем-то потому, что таким и был: лишенным намеков, недомолвок и странных толкований. — Не буду, — Себастьян взмахом палочки передвинул два кресла к камину. — Нам ведь и так есть, что обсудить. Садись. Алоис поморщился, но все же сел, подогнув под себя ногу. Себастьян опустился рядом и внезапно понял, что теперь ему будет легко исполнить именно то, о чем он сказал Сиэлю: просто отдать Алоису его ответственность. — Что тут обсуждать? Он же тебе уже рассказал, — Алоис вздохнул, он знал, что бы сейчас не произошло между ним и Себастьяном, тот будет верить Фантомхайву. — Скажи… Себастьян, что с ним было? Он поэтому не учился в Хогвартсе? Алоис спросил об этом, и вдруг с ясностью осознал, что именно так завело Сиэля. Это же случилось и на платформе! Макс отвлек Сиэля тогда, но не объяснил ничего. Может, просто не мог при брате, а может тоже посчитал, что Алоис знает и так… — Это его тайна… И он думал, что я знаю, и его ужасно заводят разговоры об этом… Он не может стесняться, что способен вызвать грозу! Это же… Отпад! Алоис впервые так открыто и честно признал достоинства младшего Фантомхайва, и это не могло не радовать. Себастьян невольно усмехнулся. — Не может, — подтвердил он и задумчиво посмотрел на пламя. — То, что ты видел — это стихийная магия Сиэля. Как думаешь, что бы ты смог сейчас сделать одной только своей стихийной магией? И когда ты последний раз не смог ее удержать? А вы ведь просто спорили. Алоис кивнул, он понимал: на платформе он просто неосторожно коснулся этой темы, но Макс и тогда счел, что до беды недолго. А вот сам Алоис… Его магия ни разу не защитила его от отца, она молчала. Это вызвало даже легкий укол зависти. Себастьян, кажется, заметил это. — Я тоже думаю, что эта его особенность — дар, а не проклятье, только Сиэлю, она пока принесла лишь тревоги, невозможность быть среди людей и бездну обследований у колдмедиков. Но это не так уж важно, по сравнению с тем, что никто не знает, как возможно этим управлять. Моя… работа с Сиэлем, наши встречи тоже связаны с этим — я пытаюсь понять и узнать, как работает его магия. Себастьян перевел взгляд на Алоиса, и Алоис вдруг понял, что дядя сейчас говорит ему вовсе не все, но лезть в такие дебри было, пожалуй, неуместно. И требовало сил, а Алоис чувствовал себя внезапно усталым, словно от слез можно было утомиться. Но та тревога, с которой Себастьян отнесся к Сиэлю сегодня, меньше всего была похожа на «работу». Но запала отпустить подобное замечание не было, да и не хотелось совсем, чтоб Себастьян злился. Себастьян заговорил снова: — Но, что касается тебя… Ал, раз уж у вас с Сиэлем такие неразрешимые противоречия, то тебе точно следует знать: когда ты провоцируешь Сиэля, ты играешь с огнем — в прямом смысле. Или с грозой. Или с другими необъяснимыми явлениями. Нет, Сиэль не управляет полтергейстами. По крайней мере, пока, но оттого это только опаснее. Для вас обоих. Обычно маги перерастают свою стихийную магию, у Сиэля же она скорее крепнет, нарастает. В детстве он ограничивался всякими мелочами: поджог ковра, летающая посуда… Как у всех, - Себастьян снова вздохнул. — То, что он сделал, было потрясающе. Если Фантомхайв сможет это контролировать, то он станет, наверное, самым сильным магом за многое время, верно? Почему-то это почти не задело Алоиса, хотя то, что Сиэль брат Макса, то, что скоро они встретятся и станут болтать, как ни в чем не бывало, все еще бесило. Алоис надеялся, что в их разговоре он будет не раз упомянут. И надеялся, что этого хватит, чтобы Макс разозлился. Потому что… Потому что повторения выплеска Алоис и правда не хотел. Не было у него цели навредить Сиэлю всерьез. — Верно. И оттого такие приступы сейчас только опаснее. Вы оба могли серьезно пострадать, а я… Не намерен допускать это. — Я понял. Обещать не могу, но я буду стараться не затрагивать этой темы и не шутить о ней больше, — Алоис говорил искренне, действительно собираясь поступать именно так. Себастьян откинулся в кресле. Это был первый его удачный разговор с Алоисом. Когда получилось не дразнить мальчишку и не заводиться самому. Вряд ли это означало, что теперь с Алоисом всегда будет легко, но Себастьян надеялся, что это не последняя такая их беседа. Ему захотелось даже потрепать мальчишку по голове, но тот, пожалуй, не стерпел бы, поэтому Себастьян ответил просто: — Спасибо, я надеялся, что ты поймешь… Наказывать Алоиса всерьез Себастьяну расхотелось, но все же… Стоило закрепить эффект и показать серьезность их разговора: — Выходные скоро… Отработка в моем кабинете, всего два вечера вместо Хогсмида. Более плевого задания никто не смог бы придумать, совсем пустяки. Зато и у них с Алоисом появилось бы время пообщаться еще, узнать друг друга ближе. Сегодня, таким как сейчас, Алоис даже почти нравился Себастьяну. «Все беды от недопонимания, » — в который раз убедился Себастьян. Но Алоис вдруг встрепенулся, склонился к нему, вглядываясь в лицо так, словно искал подвоха. Алоис не знал, что и думать: не может быть, чтобы Себастьян знал, не может быть, чтоб он специально? Ведь не может? Себастьян снова попал. Попал как-то в самое… Самое невыносимое! Алоис легко отказался бы от любого другого похода в Хогсмид, теперь он был бы не прочь и поговорить с Себастьяном еще, тем более, что тот обещал научить его драться. Но не сейчас! Не тогда, когда туда должен был прийти Макс! Но сказать об этом Алоис не мог. — Не надо, — попросил Алоис тихо. — Я согласен еще две недели жить без эльфов, остаться без карманных денег, убирать лабораторию зельеварения всю неделю, но… Не трогай выходные. Алоис был готов умолять, но Себастьян вдруг поднял руки вверх, обозначая что сдается сразу и без боя: — Понял. Хорошо, значит не в выходные. Мне на самом деле все равно, — Себастьян улыбнулся. — И… Выкинь из головы эти ужасные мысли, что я только и ищу способ ранить тебя посильнее. Твои подозрения лишь раззадоривают меня, уж поверь. И спасибо, что сказал прямо. Я оценил. А Фантомхайв, кстати, просил меня тебя помиловать. Наверное… придется пойти у него на поводу? — Ты всегда идешь у него на поводу, — Алоис хихикнул, уже понимая, что Себастьян вдруг вознамерился просто отпустить его. — У тебя оказывается есть фамильный сарказм? — Себастьян приподнял бровь скорее крайне довольный. — Удивляешь, — похвалил Себастьян, — иди уже. И будь осторожнее с Сиэлем, я прошу. Алоис хмыкнул, но кивнул. — Не провожай меня, я сам найду дорогу, — продолжил он увереннее. — И… Пусть Фантомхайв поправляется, — последнее Алоис сказал очень серьезно и бесшумно выскользнул за дверь. «Откуда что берется?» — подумал Себастьян, поднимаясь. Исход вечера устроил его более, чем полностью, настроение поднялось, сердечный ритм почти пришел в норму. Себастьян плеснул себе вина и вернулся в спальню. Он счел за благо не подходить к Сиэлю, смотреть на него издалека, потому устроился в кресле с вином, книгой и светляками вместо ночника, намереваясь стеречь сон мальчика. Он не стал даже подниматься на ужин, эльфы доставили еду ему в комнату, а, заметив Сиэля, принесли ему дополнительную порцию. Правда, только творожного пудинга. Себастьян удивился, но спорить не стал, только наложил на пудинг охлаждающее заклятье. Может, дело было в излишней эмоциональности всех последних событий, а может еще в чем, но Себастьяна начал смаривать сон, хотя обычно он ложился поздно. Себастьян старался не поддаваться, но усталость все же взяла свое: он уронил голову на локоть и уснул. Светляки разлетелись по комнате, став маленькими звездочками на потолке, словно не хотели разбудить ни одного из обитателей комнаты.