Стихийная магия

С тех пор, как у Алоиса появился зеркальник не было и дня, чтобы они с Максом не разговаривали. Иногда удавалось сделать это лицом к лицу — по прямой связи, иногда только записанными сообщениями. Но Алоис все равно жил ими. И необыкновенным чувством: Макс помнит, Макс пишет, а значит… тоже скучает и ждет встречи. Поразительно, но за почти три недели они ни разу не поссорились. Им всегда было так трудно рядом, а теперь между ними не возникло ни одного даже совсем малюсенького разногласия, хотя они обменивались сообщениями несколько раз на дню и, казалось, рассказывали друг другу обо всем, что с ними происходило. И во всем находили интерес, понимание и шквал эмоций. Не рядом, но вместе. День Макса начинался раньше: распорядок обязывал его вставать около шести утра, — и к моменту, когда Алоис просыпался, как всегда, пропуская завтрак, Макс уже был на тренировке или на сборе, или занимался чем-то еще, но жизнь его кипела во всю. Алоис же вставал, сонный и вялый, и первым делом закрывался в ванной — слушал свое «доброе утро» и просыпался от него. Так начинался день… Иногда Алоис успевал ответить сразу, иногда нет, но после такого пробуждения он становился настолько легче, приятнее и отзывчивее, что одноклассники тянулись к нему все чаще и больше. Кроме Сиэля… Но Алоис уже не чувствовал той жуткой ревности к достижениям Сиэля, что была раньше. Они не сближались, но Алоис перестал цепляться к Сиэлю по всякому поводу и поэтому легко рассмотрел в Сиэле массу интересного. Только подойти к нему все равно не мог. Сиэль тоже не проявлял к Алоису интереса. Алоис досадовал, но по-прежнему не мог сосредоточиться на чем-то или ком-то кроме Макса всерьез, оттого не мог и расстроиться, пока их с Максом неожиданные отношения на расстоянии развивались. Причем, стремительно. Алоис писал Максу письма на три страницы, а немногословный Макс отвечал не меньше чем на полутора! Для Алоиса их многочисленные расспросы и узнавания перемежались со снами. Яркими и будоражащими, полными желания, ожидания, предвкушения, обещающими большее. Алоис замирал в ожидании, словно перед броском… Бесконечно замирал каждое утро, больше двух недель кряду. Это чувство не слабело, а только разгоралось сильнее, от каждого слова и взгляда Макса, как от дуновения самого прекрасного и желанного ветра. Встреча с Максом становилась все ближе, наполняя Алоиса восторгом и немного… волнением, которое постоянно граничило с возбуждением. Приводя Алоиса в радостный деятельный ажиотаж. Так что, вопреки опасениям самого Алоиса, учиться он стал только лучше. А осталось всего каких-то бесконечных три дня, но… Однажды утром солнце не взошло. «У меня нет ни одного сообщения от тебя и время уходит, а солнце… Не. Взошло. Осталось темно.» Так просто. Случилось или не случилось… Солнце не светилось. День разливался вокруг даже не черным маревом, а тусклой серостью. Предрассветный час так и застыл в замершем воздухе. «Драпирует меня, накрывает собой, обнимает пустотой…» Алоис просто не мог проснуться. Зачем вообще было просыпаться в здесь, если солнца нет? «Что?! Когда я успел так… настолько сдаться, настолько перестать контролировать, настолько разделить… все! Всю свою жизнь на до и после тебя. Чертов Макс!» Макс, конечно, был совершенством: сама доброта и понимание, рассудительность… Взрослость? По совместительству мистер «я лучше всех знаю, что нужно делать». Как он посмел?! Алоис дышал: вдох на один, выдох на два. Он разжал кулаки, отпуская волосы, в которые успел вцепится… Вдох на два, выдох — на четыре. «Во всем виноват я сам… как всегда.» Алоис не утруждал себя поиском причин: если что-то не так между ними… Это — он. Всегда только он. Все же знают: у Алоиса отвратительный характер. «Да и нет вообще никаких нас!» Алоиса тошнило собой, но от себя так просто не избавиться. Очень удобно было не нуждаться в Максе. Алоис с самого начала не собирался… Теперь же он изо всех сил старался вспомнить, как это. Как это жить под серым колпаком без права на воздух? Алоис с трудом оделся: руки слушались плохо, пуговицы не поддавались онемевшим пальцам, галстук не вязался. Но Алоис упрямо преодолевал себя, ища где-то внутри подходящий образ, подходящего себя. И нашел. Он улыбнулся реальности: нарочно, наиграно, вымучено и ломко. Усмехаясь, прикусил губу с внутренней стороны. Слегка, совершенно незаметно для окружающих. Боль с легким привкусом железа — ни для кого — только себе. Алоис старался вспомнить себя до Хогсмида. Но помнил гораздо больше о Максе. Он не всегда дожидался хоть какой-то реакции Алоиса на разбор к игре, но не выгонял, не отстранял даже. Не велся на большинство провокаций, игнорировал насмешки и колкости, которых по началу было в изобилии — Алоис терпеть не мог подчиняться. Теперь Алоис вспоминал свои слова: они как иглы, как удары, как острие клинка, как разрывные пули, как разряды молний, как укусы… Макс никогда не закрывался, он стоял напротив с открытым забралом. Он пытался тогда понять — почему? Алоису было трудно смотреть на себя со стороны, слышать себя и видеть лицо Макса напротив. Алоис чувствовал мучительный стыд. «Почему ты? Как ты мог все это терпеть? Просто за то, что ты… слишком хорош! И слишком хороший… Невозможно же так!» К хорошему быстро привыкаешь… Даже когда не осознаешь и не понимаешь, что происходит. Ненавязчиво Солнце входит в твою жизнь, а ты не успеваешь даже испугаться, не ставишь заслонов, мечтая почувствовать на щеке его ладонь. И не только на щеке. Волоски на затылке от этих мыслей вставали дыбом, одного воспоминания было достаточно, чтобы не сомневаться, что Алоис «попал». Каждое утро — «Доброе утро, Ал…» — маленькое колдовство Макса. Без всякой палочки, без срывающихся с губ слов секретного запретного заклинания. Макс возникал, говорил, и реальность слушалась беспрекословно — утро становилось добрым. Желание провалиться сквозь землю завладело Алоисом, но… Блядь, оно приходило и раньше, становилось непреодолимым. Нужно было сказать Максу — «извини», но у Алоиса никогда это нормально не получалось. Макс прощал прежде, чем Алоис успевал понять, что хочет попросить прощения. И можно было просто встать с ним рядом перед очередной тренировкой, услышать как он негромко говорит, стоя чуть сзади: «Все будет хорошо». Больше ничего делать и не требовалось. Алоис собирался, приходил в норму и играл, в точности исполняя план Макса, следуя его указаниям совершенно и без труда. А потом… Последние эти волшебные восемнадцать дней, Макс просто начал приходить каждое утро… Как рассвет. Макс сам так решил, ни о чем таком они не договаривались. Макс бросал пару фраз в сообщении и, торопясь, уходил по своим делам, или, когда времени было достаточно, рассказывал целые истории. Алоис слушал их почти все те полчаса, что собирался… Макс совершенно внезапно приучил Алоиса к тому, что он есть в его жизни всегда… Приручил к себе. Он научил Алоиса приходить к нему в горе и в радости, падать на свою кровать, пока он валяется на своей, закрывать глаза, и, повернув к зеркальнику голову, представлять, что они рядом, мысленно, утыкаться куда-то в район плеча Макса, слушать или говорить. Макс не отстранялся, даже если то, что Алоис говорил, звучало странно и до невозможности нелогично. Теперь же… Алоису казалось, что они играют в знакомую ему с детства игру: «Я с тобой не разговариваю». С матерью, с графом Транси, да с кем угодно, Алоис мог играть в нее днями. Но с Максом Алоис проигрывал в чистую, он не мог продержаться и трех часов. Алоис не думал, он уже был уверен — это не закончится никогда. Он медленно сходил с ума, лез на стену и, сам того не понимая, искал драки. Это было так абсурдно, что само по себе могло довести до истерики… Она и так уже пришла: скручивала, вспарывала, развинчивала, полыхала и поджигала. Совершенно сухие глаза жгло. Такого с Алоисом никто себе не позволял… Он никому такого не позволял! А Макс… Макс… Едва дождавшись окончания занятий, чтобы можно было хотя бы не так стараться держать лицо, Алоис шел по коридору, потом по лестницам, поднимаясь все выше мимо людей, каждый из которых был знаком, но Алоис не помнил ни одного из них. А никто ничего не замечал. «Блядь… Ты приручил меня. А потом из-за угла подкралось — это…» Мерлин, лучше бы Макс сердился! Алоиса устроило бы любое утро от него: даже если бы он орал на Алоиса, даже если бы пришел и оставил сообщение с тем, как молчит! Это был бы восход… Алоис не мог не думать о том, что Макс понимает, знает и… «Ты решил показать мне как это? Я понял. Сегодня солнце не взошло.» Алоис не понимал, что такого он сделал, чего не совершал обычно? Или он, наконец, достал Макса окончательно, и тот устал терпеть? «Ты… Бросил… Меня.» Алоис чувствовал себя полным идиотом, абсолютно невозможным придурком. Ему хотелось исчезнуть, перестать быть, чтобы больше не чувствовать… Ничего. «Иди к Драклам, Макс!» Алоис добрался до туалета на самом верхнем этаже, к счастью, пустого. Весь день Алоис усилием воли сдерживался, убеждал себя, взывал к логике… Напоминал себе, что Макс ничего ему не должен, ничего не обещал и в конце концов… Он вовсе не обязан каждый долбанный день просыпаться раньше… Только Алоис привык. Идиотская привычка! И изображать себя получалось, конечно, хреново: декорации производили впечатление, но внутри остались одни руины. Алоису хотелось орать, долбить зеркало, разбить его нахуй, крошить пальцами осколки — как песок. Смотреть, как они окрашиваются кровью… Алоис ненавидел себя за готовые вскипеть в глазах слезы… «Не-На-Ви-Жу.» Больше Алоис не мог продолжать прятаться за фальшивым фасадом, и он остервенело ударил кулаком в стену. Еще и еще. Не в зеркало, чтоб не орало по чем зря. Стена же молчала и даже не шла трещинами. Алоис сбил костяшки в кровь. Он хотел бы сердиться на Макса, но… вот теперь к нему пришла аномальная-ужасающая мысль, что… что если с Максом… просто что-то случилось? Это подкосило его сразу. Так, что заледенели пальцы, заложило уши, окаменели плечи, словно льдом покрылись. И Алоис стал готов все отдать за одно только знание, что Макс в порядке. «С тобой ничего не случилось? С тобой никогда ничего не случиться!» Алоис клял себя, что отпустил, что недоконтролировал, что не смог уберечь. Оказывается, важно было именно это. Важнее, чем то, что ему плохо без Макса, чем то, что он кажется уже не мог без него? Непозволительная и фатальная слабость — слабость к Максу. Алоису до ужаса, до оцепенения стало нужно знать, что Макс… в порядке! И если сегодня оказалось бы, что это так… Он бы просто обрадовался. И забыл бы об остальном? Алоис сам себя не узнавал и судорожно искал выход, потому что вот теперь он был готов… Это походило на приступ безумства и отваги: Алоис хотел бы спросить хоть у кого… Пусть даже сам Макс не станет больше с ним разговаривать, но… Но! Алоис отодрал себя с холодного кафеля и снял с двери заклятье, что хранило его одиночество. Дверь в тот же миг распахнулась, словно кто-то давно уже пытался войти. От удара по лбу Алоиса спасла только выученная годами вратарская реакция, но в голове зазвенело. А проведение вдруг сжалилось над Алоисом: перед ним оказалось бледное лицо Фантомхайва… Младшего. Лучшего кандидата, чтобы задать вопросы о Максе было не найти. Алоис улыбнулся Сиэлю болезненно и жалко, а потом увидел в руках Сиэля зеркальник. — Ты оставил, — сказал Сиэль, но не двинулся с места, даже не протянул футляр Алоису. Алоис же слишком растерялся, чтобы что-то говорить или делать. Сиэль тем временем оглядел Алоиса и спросил: — Что с твоими руками? Макс пытался с тобой связаться раз… он сказал сто, но я подозреваю, что не больше шести. Алоис… Сиэль запнулся, не зная, как выразить свои мысли. Когда он ответил на вызов Макса после уроков, он впервые задумался о том, что Алоис вел себя сегодня странно. Хотя вообще-то, как обычно, просто не так, как после того, как Макс попросил отдать ему зеркальник. — Тебя кто-то обидел? — выдал Сиэль, наконец. Алоис никак не мог собраться, он чувствовал себя теперь настолько потерянным, что просто отступил, пропуская Сиэля внутрь. Он не мог даже поднять рук, потянуться за зеркальником. Чувства бились внутри, норовя расплескаться наружу, а голос у Сиэля… Был достаточно похож на голос Макса и звучал непривычно, то ли с тревогой, то ли с интересом. — Нет… Если только… Я сам? — Ответил Алоис чуть слышно. — Макс звонил? Он… Я подумал, что он больше не хочет со мной разговаривать, — вдруг признался Алоис неожиданно для себя самого. А потом прикусил язык, опустил голову. Сил было очень мало, их с трудом хватало, чтобы устоять на ногах, что было говорить о том, чтобы что-то пристойное изобразить перед Сиэлем. Алоис вздохнул и опустился на пол, обнял одно колено, выставив его перед собой, чтобы хоть немного спрятать свою неуместную беспомощность. Алоис чувствовал себя так, словно сейчас в руках Сиэля была вся его жизнь. Его связь с Максом, то… Вернется ли к нему зеркальник, и даже больше: вернется ли к нему расположение Макса, будто зависело от Сиэля. Алоис возвращался в себя очень медленно, словно поднимался со дна. Ссаженные костяшки, как оказалось ныли. Раньше это отвлекало от той боли, что рождалась внутри, поглощая все вокруг. Теперь же, оказалось, что терпеть, как ноют ранки и само по себе довольно тяжело. Алоис все еще не мог достаточно поверить, что… Макс хотел говорить с ним? И с ним все хорошо? — С Максом все хорошо? — выдавил из себя Алоис, глядя на Сиэля снизу вверх из-под спутанной влажной челки. Алоис понимал, что Сиэль видит его жалким. Это было страшно, но… Как выяснилось не настолько, как сомнение, что он мог потерять Макса. А еще… Алоис хотел бы, чтобы Сиэль не видел его таким, но не мог допустить даже мысли, что Фантомхайв сейчас уйдет. Алоис не хотел оставаться один. Только если в качестве наказания, но… Что если Макс не собирался его наказывать? Что если… Что-то помешало ему утром? Что-то случилось? Сиэль некоторое время просто наблюдал: он плохо понимал, что правильно сейчас сделать? В каком порядке? Алоис выглядел таким… расстроенным, можно даже сказать убитым. — В него попал бладжер, его прекрасная физиономия теперь немного распухла, — Сиэль приблизился к Алоису и сел рядом с ним, положив зеркальник между ними. — Еще волновался, что ты пропал. Сиэль постарался припомнить все, что сказал ему брат, но в раздевалке было шумно, а Макс был слегка контужен и одновременно возбужден победой, потому говорил быстро и путано. — С чего ты взял, что он не хочет с тобой разговаривать? Он об этом ничего не говорил. Он сегодня чуть не опоздал на игру, он переехал с базы… ты ведь знаешь? Он же из-за тебя… Сиэль прикусил язык. Он подозревал, что отдельное жилье Макса напрямую связано с Алоисом, и с тем, что случилось между ним и Максом. Вот только Сиэль так и не знал, что именно произошло. Не проблемой было догадаться, но, не зная всех подробностей, Сиэль чувствовал себя так, словно подглядывал и лез не в свое дело. Вот опять же, может Макс и Алоис поругались, а Сиэль теперь что — эксперт и арбитр? Сиэль вздохнул, по крайности, найти Алоиса Макс поручил ему прямо. Наверное, это подразумевало и спасать его в случае чего. — Дай руки, — попросил Сиэль и потер нос. Слова Сиэля не приводили Алоиса к уверенности или пониманию того, что происходит, но сами по себе немного успокаивали. Алоис никогда бы так не сказал и не подумал, но с того самого момента, как Сиэль принес ему зеркальник на поле, Алоис словно чувствовал, что Сиэль знает их с Максом тайну и… помогает? Это медленно, постепенно, но что-то неумолимо меняло в отношении к нему Алоиса.И теперь Алоис вдруг оказался в таком месте и времени, где… он доверял Сиэлю? Неосознанно, не специально, но не было ни одной причины что-то скрывать и трудно не спрашивать дальше… — Бладжер? В него попал бладжер? В Макса?! Но… Игра, какая игра? Игра ведь завтра… Стоило произнести это вслух, как Алоис осознал свою глупость: отборочные игры начальных этапов не часто показывали в прямом эфире, чаще в записи, а значит… — Дракл меня побери! — Выругался Алоис. — Игра сегодня?! Макс опоздал, он переехал? Алоиса охватил восторг, неприкрытый и мощный как волна, что теперь подхватила его и понесла ото дна вверх. Алоис чувствовал облегчение, такое сильное, что дальше он мог только хлопать светлыми ресницами, норовя взлететь. Глаза его расширились, а потом в них встали слезы. Одна из них стекла по щеке вниз, но Алоис усмехнулся. — Блядь, — выругался он жестче и на миг спрятал лицо в ладонях. Когда он поднял его, слез больше не было, зато Алоис повернулся к Сиэлю всем корпусом и протянул Сиэлю… Сиэлю, который снова принес ему зеркальник и, кажется, волновался, руки. — Похоже, я у тебя в долгу, Фантомхайв. Ты… Спас меня. И нужно сказать «спасибо». Ты бьешь все рекорды моих благодарностей. Мы не ссорились с Максом. Просто… Он всегда писал мне утром, а в этот раз не написал, — Алоис моргнул и снова усмехнулся. — Звучит до невозможности глупо, да? Но… Ты же никому не расскажешь, что я такой придурок? Это слишком… Личное. А Максу я сам скажу. Алоис вздохнул. Ему было очень непривычно говорить вот так с кем-то. И не ждать, что тебя высмеют или понесут всем доносить. Но… Сиэль же был необычным. Он никогда не делал так, как все. И ни разу не обмолвился даже в спальне о том, куда снова уходит Алоис, с кем секретничает, хотя это уже заинтересовало соседей. Однако, Сиэль был могила, и Алоис оценил. И, даже если Сиэль не мог понять Алоиса сейчас, то, наверное, он мог хотя бы не счесть его чувства смешными или неважными? От шквала эмоций Алоиса Сиэль растерялся. Он не очень хорошо понимал, как один и тот же человек, может так быстро переходить от горя к радости, а потом к слезам. И чтобы причиной этому было оставил Макс ему сообщение или нет… При том, что Макс мог вообще-то и просто забыть. Но похоже не об Алоисе… Это немного задело Сиэля: он не сердился, но ему стало неуютно. Не сказать, чтобы Макс про него забывал, но пока тот учился в Хогвартсе он не то, что не писал Сиэлю каждое утро, он иногда не отвечал, пока не пришлешь новое письмо. Сиэль достал палочку из кармана мантии и сперва залечил ссадины Алоиса. Это было значительно проще, чем отвечать на его вопросы. — Мне особенно некому про такое рассказывать, разве только Се… твоему… профессору Михаэлису, но он и так в курсе, что ты — придурок, — Сиэль старался не обижаться, но выходило как-то не очень. — Это хорошо, что вы не поссорились, — добавил он зачем-то и вздохнул. — Переехал, видимо, это был сюрприз, раз ты не знал. С другой стороны, ты и про игру забыл… У тебя, видно, просто голова дырявая… Сиэль посмотрел Алоису в лицо и вдруг не удержался — улыбнулся. Алоис выглядел таким… примерно настолько же счастливым, насколько недавно был расстроенным. Словно факт наличия звонка Макса что-то такое менял во всем вокруг… — Вы встречаетесь в субботу в Хогсмиде? — спросил Сиэль. С тех пор, как зеркальник осел на тумбочке Алоиса — Макс Сиэлю только писал, но Хогсмидские выходные они не обсуждали. Сиэль вообще-то был уверен, что они увидятся, но теперь уже нет. Сиэль оказался очень хорош в лечебных чарах: он залечил ранки быстро, совершенно безболезненно и без всякого следа. — Ого, — Алоис не стал скрывать своего восхищения, — а ты талант! Какое хорошее заклинание, больше не болит, — Алоис пошевелил пальцами, хрустнул ими всеми по очереди и, наконец-то, почувствовал себя и ощутил на каком он свете. Больше он не злился и был благодарен Сиэлю гораздо больше, чем на дурацкое «спасибо». Может поэтому, хотя тоска по Максу всколыхнулась снова, Алоис не торопился отослать Сиэля: слишком уж странно звучал его голос. Вроде спокойный и даже холодноватый, но такой… Грустный? — Себастьяну можешь рассказывать, — Алоис хмыкнул и подмигнул Сиэлю. Алоис, конечно, не оповещал Себастьяна о своих отношениях, но в общем-то нисколько не переживал, что тот узнает. А с тех пор, как эти самые отношения появились, Алоис поразительно перестал сердиться, замечая Себастьяна рядом с Сиэлем и даже видя, как Себастьян смотрит на младшего Фантомхайва — с неприкрытым восхищением. — Ты… Это был не секрет, мы планировали, просто я не знал, что Макс уже все решил. Но надеялся. Да, мы договорились встретиться в Хогсмиде, но потом уйти оттуда. Вместе. А ты? Алоиса так и подмывало сказать Сиэлю, что только слепой бы не заметил его грусти, и спросить: «В чем дело?» Это было ново: до того Алоиса такие желания по отношению к другим людям не посещали, и он плохо понимал, как быть, поэтому просто посмотрел на Сиэля, стараясь взглядом передать все свои сомнения. И можно было сделать вид, что дело только в том, что Сиэль брат Макса, но… Сиэль ведь снова помог Алоису и оставаться в долгу не хотелось… Алоис запустил руку в волосы, а потом залез в карман и вытащил сигареты. Как и во всех закрытых школах — курить в Хогвартсе запрещалось, но Алоис не собирался изменять привычкам. — Хочешь? — спросил он у Сиэля, доверяя ему и этот свой секрет. Сиэль мотнул головой. — Когда ты брат Макса, приходится совершенствоваться. Он ужасно… — Сиэль задумался. Неуклюжим в семье считался он, но в основном потому, что Максу его неуклюжесть не мешала. Он легко жертвовал своим телом, замечая порезы и ушибы только через несколько часов. — При его стиле размещения себя в пространстве трудно оставаться целым и невредимым. Он слишком подвижный. Ты кури, если хочешь, — добавил Сиэль. — Кстати, как ты прячешь запах? Макс говорил, что есть какие-то заклятья… Сиэль знал, что надо, наверное, пойти и оставить Алоиса с зеркальником, но все сидел. — Мы не договаривались, — Сиэль пожал плечами, потом снова посмотрел на Алоиса. Не хотелось признаваться ему в своих страхах. — Думаю, он забыл про меня… Сиэль запрокинул голову, грустно усмехнулся и подумал вдруг, что они, кажется, поменялись местами: сперва Алоис бешено ревновал Макса к нему, а теперь… — Ты даже не представляешь, как скучно, когда все, что у тебя есть это книги, кот и эльфы. И последние не особенно расположены развлекать тебя беседой. Честно говоря, даже у моего кота было больше дел, чем у меня. А потом у меня еще и аллергия на него развилась… Сиэль хмыкнул, а потом вдруг заметил, что зеркальник в футляре чуть вибрирует… В спальне Сиэль ответил Максу не сразу, тоже ждал, что Алоис придет. Но он не шел, а Макс был настойчив… — Ответь, — Сиэль кивнул на зеркальник и поднялся. — Это тебя. Сиэль вышел быстро, не особенно оставляя шанс себя задержать, хотя он не сомневался, что между Максом и всем остальным Алоис бы долго не выбирал. А Макс… ну что ж Макс достаточно часто выбирал Сиэля в своей жизни. Сиэлю было чертовски грустно и привычно одиноко. Чуть больше, чем обычно. Очень хотелось, чтобы у него тоже было куда пойти и с кем поговорить. В голову вдруг пришел кабинет Себастьяна… Но до вечера было долго, да и день был не их… И повода не было. Сиэль вздохнул и пошел в библиотеку. К верным книгам. Это так и осталось его последней мыслью — книги. А потом Сиэль вдруг почувствовал себя тонким и хрупким, будто хрустящим. Он двигался, словно гонимый ветром, и в то же время оставался на месте. Сиэль не слышал удивленных возгласов, не видел испуганных лиц. Он лишь шелестел, не в силах сказать ничего из того, чем он был наполнен. Алоис попытался ухватить Сиэля за руку, но тот был стремителен, а зеркальник вибрировал… И Алоис словно всем собой ощущал эти вибрации. Сиэль не мог убежать далеко из Хогвартса, а значит у Алоиса было все время мира. А вот времени с Максом Алоису категорически не хватало. Его было мало, слишком мало, очень мало, катастрофически мало… Алоис взял зеркальник и словно обжегся: было хорошо, жарко, желанно, невероятно. Снова. Алоис не сомневался, что и сейчас сумел бы показаться высокомерно-холодным. Но он коснулся Солнца холодными пальцами, забыв стряхнуть с сигареты пепел, который упал прямо ему на брюки. Алоис не обратил внимания — он увидел Макса, и к нему, наконец, пришел рассвет. Сразу и абсолютно. Алоис больше не злился, но… Понимая, что все его фантазии были глупыми и детским, хоть и невероятно реалистичными, Алоис не представлял как объяснить, как сказать даже, что испугался. «Я испугался за тебя из-за того… что ты не написал утром.» Бред! «Этого я испугался больше, чем того, что я… сделал что-то настолько не так, что ты и видеть меня не хочешь. Это все… я?» Алоис смотрел на Макса. Такого живого, настоящего, с горящими глазами. Каждый мускул на его лице был в движении, его красивые губы изогнулись в улыбке, и на секунду Алоис забыл, как дышать. «Вообще-то я ничего не боюсь, » — напомнил себе Алоис. По крайне мере ему казалось, что Макс и все остальные должны так думать. Алоис вдруг заметил на скуле Макса синяк и выпалил: — Макс! — и спустя секундную паузу, — Я… Испугался, что с тобой что-то случилось! Ей-Мерлин, это прозвучало как претензия, хотя Алоис не то имел в виду. Он отлично помнил, что Макс ему ничего не должен. Макс смотрел на Алоиса и улыбался: восторг недавней победы, азарт игры заглушали и боль, и тревогу. — Привет! Что могло со мной случится? Ты же не отвечал весь день. Я там сотню сообщений оставил, наверное. Мы выиграли! Алоис закивал и даже немного перебил, от его пришибленности не осталось и следа, теперь Алоис, словно вторя Максу, весь пришел в движение, видно повинуясь свободным и порывистым движениям души. Он поднялся и начал ходить из угла в угол, почти позабыв о закуренной подожженной сигарете, та так и тлела в его руке: — Конечно выиграли, разве можно было сомневаться! А я… Я должен сказать тебе, хотя это ужасно глупо, но… Прости, — Алоис запнулся, он очень хотел рассказать Максу, как переживал, что успел подумать и в тоже время стыдился этого, боялся разочаровать Макса. Максу остро захотелось коснуться Алоиса — это чувство часто приходило к нему во время разговоров с ним. — Прости? — переспросил он. — Вроде не за что. Что у тебя случилось? Сиэль сказал, что никаких потрясений вроде не было. Макс весь день скучал по Алоису, он даже не подозревал, как привык видеть его сообщения, как ждет их. Игра отвлекала достаточно, но все же не совсем. Он весь день ждал, потому и бладжер зевнул. И не стал даже времени тратить на синяк, его ведь можно было в любой момент свести. — Я скучал, — признался Макс. — Так чем ты был занят? Слова Макса совершенно обезоружили Алоиса, он остановился на секунду, а потом, не глядя, продолжил свой путь, видя перед собой только Макса, не в силах хоть на секунду разорвать их контакт. — Я не был занят, я просто… Макс, я забыл, что игра сегодня, а завтра трансляция в записи, а ты не написал. Ты всегда писал утром. Ты даже не представляешь, как я всегда жду этого и просыпаюсь только для того, чтобы увидеть твое сообщение. А сегодня ты не написал, и я подумал, что ты… Что ты не хочешь больше разговаривать, что я… Сделал что-то не так, и ты… Больше никогда не напишешь, — Алоис стремительно краснел, — прости. Я дурак, я знаю. Алоис стоял и не моргая смотрел на Макса, как последний придурок, понимая, что никогда не сможет найти слов, никогда не поймет, как обьяснить, что… Блядь, достаточно одного гребаного утра, чтоб испугаться до чертиков. За себя и за него. Что Алоис совсем не умеет… «Я совершенно не умею Тебя! отпускать! И за это — прости.» Алоису хотелось дотронуться до Макса, до дрожи в кончиках пальцев, до возбуждения, что вдруг оказалось граничит с болью. Но он только вдохнул и выдохнул, считая про себя — способ Макса. А тот смотрел так, как будто ничего не ждал. Никаких других объяснений. Алоис сделал шаг, словно Макс стоял с ним рядом, и приблизил к себе зеркальник, становясь к Максу ближе, в деталях рассматривая его потрясающее лицо и замер так, поразительно неуверенный в том, что делает и говорит все правильно, полностью сдаваясь на милость Макса. Макс смог только улыбнуться, невольно он поднял руку, желая сейчас коснуться лица Алоиса… — Да уж расстояния — это нелегко, — Макс заговорил тише, не потому что боялся, что его услышат, просто момент был такой. — Прости, я вовсе не хотел тебя пугать. Не в игре дело, я просто опаздывал… И не успел. Макс чуть усмехнулся: — Не могу сказать, что ты все всегда делаешь идеально, но, Алоис, я не представляю, чтобы я перестал хотеть… разговаривать с тобой, видеть тебя и повторить тот вечер. Я и представить себе не мог, что буду так… чувствовать к кому-то. Максу чудовищно не хватало сейчас физического контакта с Алоисом, возможности притянуть его к себе и больше ничего не говорить. — Я в первый раз ночевал в квартире и неправильно поставил будильник. Прости, — повторил Макс и закусил губу. Алоис дышал, от голоса Макса по телу словно… Алоис не мог обьяснить, но ему казалось, что Макс трогает его вот прямо сейчас. Открытые глаза вовсе не мешали фантазировать, наоборот. Алоис понял, что почти не дышит уже, и вдохнул усилием. Провел рукой по зеркальнику там, где была щека Макса. Алоис немного мотнул головой, пытаясь снизить накал желания и сосредоточиться. — Квартира! — Алоис улыбнулся. — Это она спасла меня. Когда Сиэль сказал, что ты переехал в новую квартиру, я и понял, что немного… Неадекватен, — Алоис хмыкнул, уходя от стыда в более приятные чувства. — Но я… Смотри, я уже исправляюсь. Макс, я… Я очень жду и, кажется, эти последние три дня будут самыми трудными. Но я постараюсь думать о хорошем. О Хогсмиде, о том… Макс, а какая она, квартира? И где? Алоис запнулся и уставился на Макса. — Черт! Чуть не забыл. Это Сиэль нашел меня, принес мне зеркальник… В общем, я хотел сказать тебе о нем. Вы давно говорили? Мне кажется, что вам нужно созвониться. Или… Может, лучше мне догнать его? — Алоис передернул плечами и задумчиво закусил костяшку большого пальца. Его переполняли идеи того, что было бы можно сделать, но ни на одной он не мог остановиться. И не от нерешительности и сомнений, а прежде всего потому, что меньше всего он хотел сейчас завершать их с Максом разговор. Алоис на самом деле хотел знать все подробности. О квартире, о том, как Максу на новом месте, как его переезд восприняли на базе, какой отщепенец угодил в него бладжером, с каким счетом они победили и куда пойдут в выходные? Или сразу домой? Алоиса нисколько не удивило, что он думает о новой неведомой квартире, их с Максом квартире, как о доме. Ведь дом, то место куда хочется попасть. Значит… Рядом с Максом, Алоису подходил любой. Вот только было «но», пусть маленькое и одинокое, но… Важное. Сиэль помогал Алоису, и Алоис не хотел, действительно не хотел бы в ответ бросать его одного и в расстроенных чувствах. Это был не долг и не рамки приличия. Алоис был благодарен и хотел выразить это по-настоящему, а не просто пустыми словами. Мысли скакали словно бешеные бладжеры, отскакивая от стенок, снова и снова мельтеша в голове, страшно сбивая Алоиса с толку, уводя от какой-либо логики. Алоис ужасно жалел, что не может всего и сразу. Раздвоиться, и чтобы один он остался с Максом и говорил бесконечно, до самого Хогсмида, а другой пошел за Сиэлем, и третий — чтобы учиться. Алоис подумал, что это могло бы быть здорово и забавно, но было скорее грустно. Он знал, что он сам с собой договориться сможет только с боем. Ведь каждый он будет хотеть, чтобы именно он оставался с Максом. Макс задумался, вспомнил разговор с Сиэлем: Макс торопился и был возбужден, он не особенно сосредоточился на брате, но… вспоминая, Макс не мог упомнить ничего странного. Сиэль был спокоен и привычно саркастичен. — Бегать с зеркальником по школе точно не стоит, — ответил Макс. — А что с Сиэлем? У него какие-то проблемы? Он не сказал мне ничего. «Я, впрочем, и не спросил, » — понял Макс. Приходилось признать за эти недели он ни разу не сосредоточился на Сиэле. Раньше, жаловался Сиэль или нет, Макс волновался о нем и спрашивал. А тут — забыл. А Сиэль умел быть скрытным. — Алоис… не может так быть, что у него проблемы? С однокурсниками, с учителями? Ты ничего не заметил? Макс посмотрел на Алоиса и подумал, что тот вряд ли оказался наблюдательнее самого Макса. Сиэль, конечно, был взрослым, и он точно мог справится, но, положа руку на сердце, вообще-то Макс не хотел, чтобы его брат «справлялся». — Когда вы увидитесь, попроси его связаться со мной. Я буду ждать, — подытожил Макс свои размышления и вопросы. — А квартира… Она маленькая, примерно, как Хогварстская спальня, но там все сразу и кухня, и спальня, только ванная отдельно… У магглов так принято. Не знаю, мне кажется, на твой графский вкус, будет тесно и слишком просто, но мне понравилось. Макс улыбнулся, наблюдая, как от его слов меняется лицо Алоиса. Что не говори — дразнить его было ужасно… привлекательно и сексуально, жаль только Алоис был так далеко, но Макс беззастенчиво об этом сообщил: — У тебя такое лицо, что немедленно хочется тебя поцеловать. Как ни старался, как ни знал Алоис о непревзойденной манере Макса сарказмировать, но… Велся он так, словно верил каждому его слову. Успевал завестись, придумать тысячу возражений, а потом… Снова слышал Макса и снова стремительно краснел, и улыбался, смущенно закусывая губу. — Это ужасно, что ты так далеко, — констатировал Алоис серьезно и незаметно для Макса притопнул ногой. — А квартира… Ты же знаешь, что мне понравиться. А особняк у меня уже есть. В нем мне не нравится, — произнес Алоис, чуть кривясь, а закончил тихо и с чувством, — я хочу быть с тобой. В голову теперь лезли одни только признания, а они… Они были не для сейчас, а для личной встречи. Алоис больше не боялся, он хотел прошептать все что в нем жило, рассказать о своих желаниях Максу на ухо и видеть, как изменится его взгляд, слышать, как участиться дыхание, а потом… Макс поцелует его, забирая все слова себе, срывая их с губ, как обещание. Поэтому Алоис тряхнул головой и вернул разговор в чуть менее горячее русло. — Сиэль ни с кем не ссорился. И, Макс… Никто его не обижал, не потому что он твой брат, а просто… Он нравится людям. Многим. Если бы что-то было не так, я бы сказал тебе раньше. Просто… Мне кажется, что ему тебя не хватает. Он говорил с такой грустью, что не знает встретитесь ли вы в Хогсмиде. И… Я думаю, что ему плохо от мысли, что ты, может быть, больше не ждешь его. Мне бы было. Так что я выполню все в точности, вам и правда нужно поговорить. Может быть мне все-таки стоит завести отдельный зеркальник, чтобы нам с Сиэлем не приходилось бегать друг за другом, каждый раз, когда кто-то из нас по тебе заскучает, — закончил Алоис. Макс задумался, повел плечами, разминая затекшую спину. — Думаю, дело не в количестве зеркальников, а в количестве звонков, — Макс вздохнул. — Зеркальники все еще запрещены, Ал. Всем, кроме Сиэля. Но это наименьшая из проблем. Ума не приложу, почему Сиэль так подумал про Хогсмид… Похоже, как опекун я не очень… Макс хмыкнул, но это и правда его беспокоило. Им всегда было легко с Сиэлем, они редко ссорились и еще ни разу не было, чтобы не смогли договориться. Но все же… Раньше у Сиэля были родители, эльфы, дом. А теперь он был один, и Макс не доглядел. Чего-то не понял. Не сказать, чтобы это сильно подкашивало, но и приятно не было. — Мне просто надо поговорить с ним, — Макс снова вздохнул. — Ты же не против прийти с ним в Хогсмид? А то я и с тобой этот свой план не обсудил. — Ты лучший во всем, Макс. Можно быть лучшим, даже если что-то где-то пошло не так. Вы поговорите, и все пройдет. И скоро увидитесь, — Алоис улыбнулся, — конечно, я не против. И пойти вместе, и провести вместе вечер. Главное остаться с тобой потом. А так… Макс, я три недели ждал, подожду и еще несколько часов. Алоис усмехнулся, в целом он гордился тем, как стойко переносит разлуку, ну… Особенно если не считать сегодняшний провал. — Хочешь, я найду его прямо сейчас? — спросил Алоис и сердце его запнулось, но он и правда готов был сделать это для Макса и Сиэля. — А вечером мы созвонимся еще, раз игра прошла, то вечер свободен? Макс улыбнулся и покачал головой, одновременно отрицая и похвалу, и план искать Сиэля. — Мне скоро идти, вечер в целом свободен, но мне надо к парням… Там есть, что обсудить по игре. И я бы хотел просто побыть с тобой, а не тупо ждать. Я думаю, если бы Сиэль очень уж нуждался во мне — давно бы отжал у тебя зеркальник. Да и что может случится до вечера? Алоис в ответ улыбнулся одними глазами.