Стихийная магия

Себастьян еще задумчиво рассматривал вино в своем бокале, словно гадал по его переливам, как по кофейной гуще, когда угли в камине зашевелились. В прорицаниях Себастьян был не силен, но не так уж много людей знали, как связаться с ним по каминной сети, и меньше всего Себастьян ожидал увидеть Фантомхайва-старшего. И, конечно, для Макса эту линию связи открыли из-за Сиэля, но Себастьян совсем не удивился, что Макс заговорил с ним об Алоисе. — Дайте мне право перейти через камин в Хогвартс, — Макс даже не утрудился приветствиями. — Что-то с Алоисом. И с Сиэлем. Себастьян, не раздумывая, отставил бокал и встал. Он не стал спрашивать, прежде подбросил в огонь кружанной муки, давая Максу возможность перехода. Где только тот нашел волшебный камин? Тревога тут же поднялась в груди, деятельная и яркая, не та, что побуждала думать, а такая, что все внутри приводила в движение и заставляла менять мир вокруг. Макс появился в кабинете Себастьяна спустя секунду, отряхнулся и начал объяснять, уже идя к двери. — Зеркальник не работает. Только их зеркальник. Сиэль прислал патронуса, значит еще терпит… Но я не знаю, где ни один из них. Только то, что Сиэль очень зол, прямо чудо, что ничего у вас еще не обрушилось. — Дай мне секунду, — попросил Себастьян, останавливая Макса прикосновением к плечу. Мысленно представив себе Сиэля, Себастьян тут же почувствовал его: расстроенного и сжавшегося в комок на своей постели в спальне Равенкло. Себастьян выдохнул, с трудом, заставляя себя не последовать немедленно за своим ощущением, а сосредоточится на фамильной печати. Он увидел Алоиса и даже уловил его полумысль о совятне, а потом вернулся к Максу: — Сиэль у себя, и он очень… Подавлен, не зол. Алоис в коридоре, идет к совятне, и он… Испытывает похожие чувства. Макс, раздвоиться ты не можешь, и канал связи существует, чтобы ты мог поддержать брата, но… Сейчас нам нужно разделиться и поймать обоих. Тебе решать, к кому пойдешь ты, я найду второго. Себастьян вдруг подумал, что это как будто оба мальчика идут к пропасти. И… Нет, Себастьян никогда не мечтал ловить детей над пропастью во ржи, но кажется делал это снова и снова. Значит все же хотел? Он знал, что выбрал бы пойти к Сиэлю, но не мог настаивать. Оставалось только терпеть и действовать исходя из тех возможностей, что даст ему Макс. Который, по-честному, тоже еще был мальчишкой. Макс усмехнулся, горько и устало. — Сейчас важнее угадать, кого они хотят видеть. С Алоисом все просто, а Сиэль… Макс вздохнул, решаясь, он знал, что совершает подлость, но был в ней и свой резон. — Вас Сиэль не сможет так легко выставить из спальни, а говорить со мной он сейчас не захочет… «И я мог бы его все равно успокоить, но я хочу пойти к Алоису», — Макс не смог сказать этого, но думал так ясно, что не стал ждать реакции и просто вышел за дверь. Время было довольно позднее, и Макс не рисковал смутить кого-то своим маггловским прикидом, да и просто присутствием. А по счастью, чтобы попасть в совятню, Алоис должен был спускаться навстречу Максу. Макс миновал вестибюль, перескакивая через ступени добрался до второго этажа, и ожидая, когда лестница повернет, наконец, увидел Алоиса. — Ал! — не стесняясь крикнул Макс и взмахнул рукой. Алоис не поверил сначала, решил, что у него галлюцинации. Ну такие, когда видишь или слышишь не то, что есть, а то, что так необходимо. Но вскинул голову, до этого он смотрел только себе под ноги. Макс стоял впереди, такой родной и такой… Блестящий. Алоис не мог уже отвести взгляда и, даже если Макс и существовал лишь в его воспаленном сознании, так хотелось поверить. Алоис удержал в себе вскрик: «Макс, » — и, закусив губу в кровь, рванулся вперед, побежал навстречу своей звезде. Тело его знало все само, болело внутри и рвалось к Максу, игнорируя все остальное. Макс распахнул руки, точно так, как Алоис и мечтал, и Алоис влетел в его объятия, обхватывая крепко, и прижался к Максу, дыша ему в шею. Макс был настоящим, Алоис цеплялся за него, боясь отпустить, боясь, что Макс исчезнет. Алоис хотел бы заговорить, но мог лишь касаться шеи Макса губами, потом продвинуться к уху, целуя над ним в волосы. И вот дыхание уже сбилось и… Как бы ни было неуместно, но Алоис хотел. Так не вовремя и странно, но он хотел Макса здесь и сейчас, хотел почувствовать его и себя с ним рядом. Хотел ощутить их одним целым. Алоис теперь вел языком по раковине уха Макса и все силился сказать хоть что-то, но наружу выходило лишь сдавленное дыхание и непрерывающиеся поцелуи. Алоис напрягся, стараясь перестать, но вышло прошептать только: — Не отпускай, — и снова потеряться в крепких руках Макса. Макс тихо усмехнулся в макушку Алоиса, обнимая его крепче. Это было так просто, как никогда бы не вышло с Сиэлем… Значило ли это, что Сиэль в большей беде или лишь то, что Макс действительно был нужнее сейчас Алоису? — Не отпущу, — пообещал Макс. Он не хотел спрашивать, что случилось. В общем-то можно было и догадаться, и можно было бы ужаснутся, что Макс сейчас вовсе не хочет идти навстречу брату, который так напугал Алоиса, но Макс все же не хотел. Он выбирал Алоиса. Макс успел соскучиться, вроде и не шутка за почти неделю, а вроде и глупо — они не могли встречаться чаще. Макс провел руками по спине Алоиса, запустил пальцы в его волосы… Так хотелось забрать его с собой прямо сегодня. Алоис должен был думать, но он отдавался прямо здесь и сейчас, отдавался рукам Макса, что довольно целомудренно гладили по спине, отдавался его пальцам в волосах, которые… Для Алоиса этот жест Макса имел свое особенное значение. Алоис понял, что дышит рвано, через чуть приоткрытый рот и что… Нужно бы посмотреть на Макса. И он посмотрел, и потянулся к нему, так что волосы натянулись, а потом Алоис поймал губами губы Макса. Ему нужен был этот поцелуй, нужен как воздух, чтобы все же признаться во всем без страха, что Макс рассердиться на него. Макс прижимал Алоиса к себе, и может следовало быть сдержаннее, но Макс хотел целовать его. Алоис был шальным и обнимал так, что было совершенно ясно, стоит пойти дальше, он и словом не остановит. Макс чувствовал это как в первый раз, хотя уже достаточно давно знал Алоиса. И понимал, что станут ли они тормозить, зависит только от него. Макс невольно подумал обо всех тех поцелуях, что могли быть у них в школе уже… ну год точно? А этот был первый. Такой печальный и такой желанный. — Ал, — прошептал Макс, отпуская губы Алоиса и снова прижимаясь губами к его волосам. — Что ты хотел мне написать? Алоис посмотрел на него удивленно, и Макс пояснил: — Себастьян сказал, что ты шел в совятню. Я пришел через его камин. Алоис успел почувствовать, как Макс отзывается, и захотел большего. Хотя он в общем-то не рассчитывал на секс в коридоре Хогвартса: директор бы их не понял. Алоис не хотел создавать Максу проблемы, зато успел успокоиться достаточно, чтобы ответить: — Себастьян? Иногда мне кажется, что он демон, а не волшебник. Как только все успевает? Алоис понимал, что Себастьян нашел его с помощью печати, и это… Как ни странно очень порадовало. — Зато это отменяет мои вопросы, о том, как ты здесь оказался и как нашел меня. Себастьян только главного тебе не сказал… Алоис запнулся, набрал побольше воздуха и сил: — Макс, прости меня, пожалуйста, я, кажется, обидел Сиэля, — произнес Алоис на одном дыхании. — Я… Оказался слишком самоуверен и ввел тебя в заблуждение. Сиэлю очень важно провести Рождество с тобой, и когда я сказал ему о наших планах, он обиделся по-настоящему. Но… — Алоис вздохнул. — Я все понимаю, и ты не должен выбирать из нас. Пусть Рождество будет с Сиэлем, но… Ты же простишь меня, и мы сможем увидеться в Престоне, может даже Сиэль даст нам пару ночей? Алоис звучал решительно и грустно, и кусал губы, и стискивал в ладонях футболку Макса, не в силах отпустить его. — Вот, теперь я все рассказал… — Алоис опустил голову, уставившись Максу в грудь. Он понимал, что истерики в духе «Рождество — это ужасный праздник, и я всегда знал, что нет ничего хуже, но так надеялся!» совершенно сейчас некстати. — Тебе нужно поговорить с Сиэлем, ты… Только подожди еще минутку, не уходи сразу. И… Макс я знаю, что это странно, но… Можно, я прийду сегодня после отбоя? Я так соскучился и… Мне пиздец, как трудно отпустить тебя сейчас. Если я буду знать, что мы увидимся снова через несколько часов, то я смогу отпустить легче. Макс не пытался вклинится в речь Алоиса, только становился все мрачнее и все сильнее сердился на Сиэля. — Меня вызвал не Себастьян, — тихо ответил Макс, прижимая Алоиса к себе. — Сиэль прислал патронуса, но это ничего не меняет. Ал, я понимаю, что вы с Сиэлем очень сложные ребята и учитесь на Равенкло, но вообще-то в этом уравнении есть еще переменные. Я ведь тоже могу выбирать, с кем хочу быть на Рождество. «И Сиэль это знает, » — мысль словно пронзила Макса, выбивая дух, расставляя все на места. — Это не ты его расстроил, а я. Я опять не поговорил и не объяснил, а ведь я старший. А Сиэль… это Сиэль, и у него действительно никого нет… Как бы ты ни был прав насчет Себастьяна — Сиэль этого не знает. Он небось еще сильнее завелся, когда ты упомянул дядю? Макса не разрывало между Алоисом и Сиэлем, он чувствовал все возрастающую нежность и желание забрать Алоиса, любить его и действительно не отпускать, и горечь, что не справился с ролью старшего и забыл о Сиэле. Опять. Было чертовски заманчиво думать, что все в порядке, что рядом братом целый Себастьян и вообще, но по факту — Макс бросил Сиэля. И пойдя за Алоисом повторил этот фокус. И пока сердился все то время, что Алоис рассказывал, и собирался отчитать Сиэля за эгоизм. Наверное, это и правда был эгоизм, но в остальных его было не меньше. — Знаешь, я даже не представляю, что мог бы ему сказать… — тяжело вздохнул Макс. — Сойдемся на том, что мы оба расстроили его, — Алоис поцеловал Макса чуть пониже скулы. — Ты прав, он только сильнее завелся, но ведь… Если он не понимает, то потом обязательно поймет. Алоис никак не ожидал, не мог всерьез представить, чтобы Макс… Выбирая, с кем хочет провести Рождество, выбрал все-таки его. Но Макс сделал именно это, и Алоис только счастливо обнимал его сильнее, гладил по спине, желая хоть так его утешить. — Сиэль умный и честный, как ты, и… Ты же не хотел его обидеть, просто… не подумал. Ты и сам сказал бы это любому, так значит оно и к тебе относится. Ты же можешь поговорить с ним сейчас, пусть ты не знаешь, о чем, ну так… Посмотришь на него и скажешь, что чувствуешь? Со мной у тебя так всегда получается! Алоис смотрел на Макса, и внутри все полнилось восхищением. — Ты даже не представляешь каким счастливым делаешь меня! Но… Я все равно хочу сегодня к тебе, — Алоис коснулся поцелуем мочки уха Макса, — Можно? Макс недоверчиво мотнул головой, но все равно улыбнулся, и Алоису было восхитительно и тепло. — Я могу проводить тебя до нашей спальни, если хочешь. Я могу и с разговором помочь, мне кажется, что я многое понял про нас… Про нас Сиэлем. Мы с ним оказывается во многом похожи. Но я знаю, что буду лишним, вы должны просто побыть вдвоем. Алоис и сам не заметил, как оказался ладонями уже под футболкой Макса и теперь гладил его, чувствуя каждый позвонок, обводя пальцами лопатки. Макс тонул в прикосновениях Алоиса и знал, что должен, только… — Я не хочу говорить с Сиэлем, — Макс на мгновение смежил веки. — Но твоя идея остаться у нас, — Макс чуть выделил это, — хоть и безрассудна, нравится мне. Уйдем сейчас? Макс не представлял себе, как говорить с братом. Он сознавал всю свою вину, и чем больше этой вины чувствовал, тем ярче внутри рождался протест. Разве Макс мало сделал для Сиэля? Разве мог Сиэль хотеть больше? Может и это было предательством, но Макс все же собирался осознано совершить его. Сиэль мог выбирать остаться ему с Себастьяном, провести каникулы с ребятами в Хогвартсе или дома, но на Макса он больше рассчитывать не мог. Честно было бы признать, что и раньше не мог — Макс сразу не собирался проводить с ним праздник — но теперь это стало принципиальным. Макс переменился в лице, будто замкнулся, но продолжил обнимать Алоиса уверенно и крепко, а его «уйдем» — вовсе не было вопросом. — Да, все, что ты захочешь, — «мое высочество» мелькнуло в голове. — Я всегда пойду за тобой. Ты… Ты уверен? Ведь я знаю, ты любишь Сиэля, и у тебя найдется, что сказать ему, если ты его увидишь. Макс… Алоис, конечно, не хотел отпускать, но… Макс словно отрывал себя от Сиэля? И Алоис плохо понимал — почему. — Сиэль не обижал меня, ему просто было хуево остаться без тебя, вот и все. И мне бы тоже было. Ты просто не знаешь, как много ты значишь… Для нас. Макс посмотрел на Алоиса так, что тому стало ощутимо прохладно. — Говорить о Сиэле я тоже не хочу. Если ему что-то понадобиться — он найдет способ связаться. А после каникул, если захочешь, сможешь даже давать ему для этого свой новый зеркальник. Тебе надо предупредить Себастьяна? Записка подойдет? Или лучше патронус? Алоис кивнул, потерся носом о щеку Макса. Он не собирался убеждать Макса, тем более спорить с ним. К тому же, Макс был прав — у Сиэля всегда будет возможность поговорить с братом, сам Алоис точно так и поступил бы. А сейчас… Сейчас наступало их время, ведь его у Алоиса с Максом было так мало! Алоис знал, что сможет теперь и через печать сказать Себастьяну все, что нужно. Раз тот использовал ее, то и Алоису можно. А так будет быстрее и проще всего. — Потом, я скажу ему потом, он поймет, — отозвался Алоис уверенно. — Пойдем домой, Макс, я… Так соскучился. Это «домой» грело и манило, звало, заставляя забыть обо всем и обо всех, кроме Макса. Алоис знал, что сможет войти в кабинет дяди, даже если его там не будет, а значит путь к камину открыт. В принципе можно было и правда оставить ему записку — на каминной полке. Макс кивнул, его отчего-то кольнуло досадой, что он не отправит патронуса, и Сиэль его не увидит и не услышит… Но Макс ведь решил. Он сжал руку Алоиса и улыбнулся: — Домой, — подтвердил он и двинулся по лестнице вниз, к выходу. Алоис уверенно вел Макса в подземелья, и причин возражать не было. Каминное сообщение было лучше аппарации через Хогсмид. Так Алоису почти не пришлось бы идти по улице, а он ведь был без куртки. Камин перебросил их на базу «Соколов», а оттуда они смогли аппарировать к квартире. В квартире было хуже обычного, поскольку Макс как раз решил наряжать елку. Он купил пластмассовую елку, какие обычно использовали магглы, но часть игрушек забрал из поместья. И теперь коробки, что доставили ему эльфы и пластиковые ветки валялись на полу под окном. Макс вздохнул и посмотрел на Алоиса. — Извини, я думал сделать сюрприз… Но Сиэль меня опередил. Макс скинул куртку и сел, чтобы разуться. — Это великолепный подарок, и… Я люблю получать подарки раньше, — хмыкнул Алоис. Вообще-то ему ужасно понравилось все, что он увидел и только в голосе Макса сквозило что-то такое печальное. — Думаю, что нарядить ее вместе с тобой — это гораздо круче, чем получить уже наряженную. И… Готовиться к Рождеству с тобой — это точно подарок, покруче, чем все, что я мог представить. Алоис решительно лишил себя ботфорт и ступил с коврика, ожидая Макса и любуясь им. Макс хмыкнул и встал, шагнул за Алоисом: — Боюсь, сегодня я уже не в настроении собирать и наряжать елку. Лучше… Макс поймал руку Алоиса и притянул его к себе, обнял, нетерпеливо зарываясь пальцами в волосы и поцеловал. Макс не хотел больше думать о Рождестве, это означало думать и о Сиэле, а он не хотел. Он хотел просто быть с Алоисом. Макс, как всегда, переключался внезапно, легко и быстро. Секунду назад он был задумчив и грустил, а потом коснулся и изменился. Стал пылок и горяч. Теперь Макс весь был с Алоисом, каждая его мысль. Он, кажется, впервые так… Так торопился, так вдруг забирал. И Алоис тут же вернулся в то свое ощущение в коридоре, он отдавался Максу без остатка, становясь потрясающе послушным и податливым. Алоис любил Макса, откликался ему всем собой и очень хотел развеять все печали Макса хотя бы здесь и сейчас. Макс уверенно довел их обоих до кровати и уронил Алоиса на себя. Нетерпеливо расстегивая его рубашку, Макс беспорядочно целовал, тая в этом. Но реальность отступала плохо, прорывалась в мысли. Макс запретил себе все вопросы и все переживания, кроме одного: он сейчас с Алоисом. Расправившись с чертовыми пуговицами, Макс дернул рубашку Алоиса с плеч, обхватил его коленями и резко перевернулся, оказываясь сверху. Макс спускался торопливыми поцелуями от шеи Алоиса вниз и расстегивал уже его штаны. Это по крайней мере было просто: Макс любил и хотел, чтобы Алоису было хорошо. Макс сполз вниз, коснулся члена Алоиса рукой, открывая головку, а потом провел по ней языком. Алоис оказался сейчас здесь благодаря Сиэлю, но эта мысль была слишком болезненной, и Макс прогнал ее, сосредотачиваясь на одном только Алоисе. Пока Макс раздевал его, Алоис хотел все больше и больше, но не пытался перехватить инициативу, а млел от прикосновений Макса, сам лишь отвечая, и бездумно гладя Макса, даже не в силах стянуть с него майку. Теперь же, почувствовав губы Макса на своем члене и горячее лоно его рта, Алоис возбудился мгновенно, вцепился пальцами в плечи Макса и выгнулся навстречу. Он хотел бы не торопиться и не настаивать, но уже не мог. Макс был нежен, он кружил языком вокруг головки, и Алоис не мог больше ждать: — Возьми меня, — прошептал Алоис сквозь стиснутые зубы и попробовал сделать вдох. Вот теперь он сумел вцепиться в майку Макса так, что одним резким движением стянул ее с него и всего Макса потянул к себе, чувствуя его соски своими, возбужденными почти до боли. Макс застонал: желание было ярким, сильным, действительно затмевающим все, но Макс не хотел так. Не хотел быть резким и грубым. Он поймал губы Алоиса и, целуя, продолжил ласкать его член, бедра и вход. Движения были торопливыми, но Макс теперь точно понимал, что делает. Он нащупал на тумбочке смазку, ни на мгновение не переставая ласкать Алоиса. Алоис был фантастическим, горячим, нужным. Единственным. Ему никогда не должно было быть больно или страшно. Макс снова поцеловал Алоиса, скользнул пальцами по его члену вниз, коснулся входа и вошел пальцем. Ему нравилось ласкать Алоиса так, почти так же, как быть внутри. Алоис выгибался навстречу, почти вскидываясь, но Макс не спешил. Он целовал Алоиса везде, где мог дотянуться, двигая рукой все увереннее, чувствуя ответное желание Алоиса. Макс приподнялся на руках, одним быстрым движением вошел и замер, а потом наклонился и снова поцеловал Алоиса. Это уже было больше всего на свете. Так сильно, так глубоко и ярко. Макс чуть качнул бедрами, подхватывая Алоиса под поясницу, ловя его удивительный ответ. Это больше не было новым, но и обыденным стать просто не могло. Они двигались навстречу друг другу, обмениваясь лихорадочными поцелуями, утопая в этой близости, в невозможности быть друг без друга. Алоис словно весь превратился в чувства и ощущения, он хотел бы сказать так много, но не владел собой достаточно. Им владел Макс и каждое его решение, каждое его движение было совершенным, абсолютным. Алоис стискивал веки и снова открывал глаза, чтобы видеть, как восхитительно лицо Макса пронизано желанием, как туманен, но полон любовью его взгляд. Алоис принимал его и словно пытался втянуть в себя сильнее, теперь притягивая Макса к себе и ногами тоже. Макс сейчас все делал сам, и Алоис с восторгом отвечал на любое желание, на любое движение Макса. Колени дрожали, Алоис почти не дышал. Макс был глубоко и двигался. Он чарующе двигался, сам задавая ритм, его пальцы сжимали бедра. Макс был очень бережен и потрясающе жаден сейчас, целовал он тоже глубоко, и Алоис горел каждым кусочком кожи, которого касался Макс. Алоис сдался контролировать хоть что-то и стонал сладко, рассыпаясь на частицы от любого прикосновения Макса. — Да, — Алоис не просил, но Макс понимал его и без просьб. Макс погладил его по щеке, оставил пальцы на подбородке. Алоис смотрел теперь на его восхитительно, томительно приоткрытые губы и ждал поцелуя, он прошептал: — Люблю, — и подался вперед всем собой, лишь лопатками, касаясь постели. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, мир Алоиса взорвался. Он разлетелся на осколки в мистическом сиянии всего и ничего. Алоис дышал, кончая… Продолжая кончать, чувствуя, как Макс заполняет его собой, понимая, что у Макса на плечах останутся следы ногтей. — О, Боже… — протянул Алоис, сквозь прерывающееся дыхание, не в силах все равно разжать рук и отпустить Макса от себя. Вроде бы они не делали ничего необычного, но Алоис впервые был так пассивен, ему стало бы даже стыдно, не будь уже так охренительно хорошо. Макс все еще тяжело дышал, но сумел улыбнуться: — Нет, всего лишь я. Шутка была старая и даже истертая, но Макса это мало волновало. Он обнимал Алоиса и целовал его теперь нежно и осторожно. Отчего-то сейчас Макс чувствовал все так, словно мог потерять Алоиса, словно должен был отказаться от него, а вместо того решительно изменил все и остался с ним. И это было восхитительно, это почти ослепляло. Макс любил Алоиса сейчас сильнее, чем когда-либо, настолько, что это чувство почти сдавливало грудь. — Я тоже тебя люблю. Только тебя, — прошептал Макс, притягивая Алоиса ближе. Больше всего ему хотелось только, чтобы дурацкие выходные были уже завтра, чтобы не нужно было никуда отпускать Алоиса.

***

Себастьян решил ничего не уточнять, и радость свою тоже оставить при себе. Макс был очень юн, и для Алоиса точно было хорошо, что Макс выбрал его. Себастьян не был уверен, что это так уж хорошо для Сиэля, но он надеялся, что сможет все компенсировать. Тем более, что Макс никуда не исчезал, и братья легко могли встретиться и пообщаться после того, как Сиэль успокоится и остынет. Себастьян все же позволил себе это: он не бежал и не шел, только прикрыл глаза и отдался чувству, что вмиг переместило его к Сиэлю. Полог был отдернут, и осколки зеркальника сверкали также истерически-ярко, как могли сиять только разбитые мечты. Сиэль был таким… Что хотелось лишь обнимать его, лишь зарываться пальцами в волосы, утыкаться в макушку, незаметно целуя, и спрашивать его… Что? Что же случилось? Спальня по счастью была пуста, и Себастьян запечатал дверь. Ужасно, конечно, было лишать соседей Алоиса и Сиэля доступа в собственную спальню, но, пожалуй, вид профессора, который влюблен в их однокурсника, был для их психики еще менее полезен. Себастьян вздохнул и без предупреждения присел на край кровати рядом с Сиэлем. — Привет, это я, — сказал Себастьян и осторожно коснулся плеча Сиэля. Он так хотел быть рядом, и требовалось усилие, чтоб вот здесь, вот сейчас не перейти все мыслимые и даже немыслимые границы. — Уходите, — прошептал Сиэль, не поднимая головы, но и руки не оттолкнул. — Извини, но нет, — возразил Себастьян мягко. — Одиночество еще никому не помогло пережить горе. Иди сюда, — закончил Себастьян внезапно и для самого себя, но дожидаться реакции Сиэля не стал. Он забрался на кровать с ногами, дернул полог, закрывая их. А потом прилег рядом, опираясь на локоть, и обнял Сиэля со спины. Это было слишком, но это единственное, что пришло Себастьяну в голову. Сиэлю не нужен был теперь разговор со своим профессором, только с братом… Или с другом. И Себастьян от всего сердца хотел бы быть именно этим чертовым другом. Но для Сиэля оставался профессором. Себастьян хотел бы сосредоточится на том, чтоб расспросить и успокоить, но… Контролировать себя Себастьян мог, а вот обмануть — нет. Это было томительно и терпко, лежать рядом с Сиэлем и чувствовать его тепло своим горячим боком. И гладить его по плечам, задевая ледяную ладонь. Себастьян старался дышать ровно, но… как бы не так. Оттого он просто дышал, как мог, дышал Сиэлем и надеялся, что тот все же позволит себе поделиться, позволит помочь, или… Мерлин, пусть он позволит хотя бы и дальше быть рядом, когда ему так плохо. И потом тоже. — Я с Пушком, — отозвался Сиэль, не собираясь пояснять свою логическую цепочку. — И вам вовсе не обязательно компенсировать, что ваш племянник нравится моему брату. Сиэль говорил в основном со своим покрывалом и не рассчитывал на ответ. Он не хотел слушать объяснений или обвинений, что огорчил Алоиса, но чувствовать рядом профессора… Себастьяна было очень хорошо. Жалко правдой не было. Сиэль с усилием повернулся и вдруг встретился с лицом Себастьяна настолько близко, что все слова замерли внутри. Себастьян смотрел так, как никто никогда ни на кого не смотрел. Сиэль удивленно моргнул, голос его почти исчез, но все же с губ сорвалось: — Профессор… Сиэль все же пришел к нему — повернулся. И Себастьян замер на вдохе, глядя в огромные синие глаза Сиэля, в их густую тоскливую тьму, за которой пряталось не просто Рождество в одиночестве, а темная холодная снежная ночь и пара спичек зажатых в немеющей ладони. И Себастьяну хотелось согреть, только было слишком опасно спалить своим неуместным безудержным жаром. Себастьян посмотрел еще пару секунд, а потом… едва-едва коснулся щеки Сиэля пальцами, убирая непослушные пряди за ухо, мазнул по плечу, сжал ледяные тонкие пальцы. Надо было поостеречься… Себастьян мог бы продолжать смотреть, и тогда уже ничто не помешало бы ему поцеловать Сиэля. Не так, не сейчас… Себастьян качнулся вперед и снова прижал Сиэля к себе, пряча его лицо на своей груди, неуловимо коснулся губами его виска, пока дыхание запуталось в темных волосах. — Пушок? Никогда не ожидал, что стану конкурировать с котом, — сказал Себастьян убийственно серьезно. — И тем более не собираюсь никому ничего компенсировать ради своего племянника. Да я и не смогу изобразить Макса, даже если пущу на это все свои таланты. Себастьян хотел бы звучать легко, может даже обернуть все в шутку, но просто не мог. Время для этого давно прошло. — Все дело в том, что… Я должен был раньше сказать. Я бы хотел провести Рождество с тобой, Сиэль. Где ты захочешь и как захочешь. Здесь, в твоем особняке или у меня — не важно. Но… Ты вовсе не обязан предпочесть меня своему брату. Что бы ты ни решил, я поддержу тебя, — пообещал Себастьян и стиснул зубы, чтобы только не позволить себе большего. Сиэль понятия не имел, но он был непревзойденный, чарующий, с ума сводящий провокатор. Себастьян не мог не вестись. Как профессору ему оставалось лишь не использовать свою власть и свой опыт, и ни на чем не настаивать. А еще не видеть… Не видеть губы Сиэля, алые и наполненные от обиды, и продолжать крепко, успокаивающе, прижимать его к себе. От того, чтобы не справиться, Себастьяна отделяло лишь одно неверное движение. Возбуждение становилось сильнее и хотелось расслабиться хоть на миг. Себастьян не стал закрывать глаза, чтобы не потеряться в своих ощущениях. — Я же обещал, что не стану выбирать за тебя. Но я всегда буду рядом. Сердце билось в груди, словно колокол и стучало в уши, и Себастьяну казалось, что оно лишь поймало ритм Сиэля. Потому что как бы Себастьян ни был властен над собой и даже над Сиэлем, сердце его, кажется, все решило и подчинялось теперь Сиэлю гораздо больше, чем самому Себастьяну. «Что ж, отличный выбор, » — одобрил его Себастьян. Сиэль думал, но все равно не понимал. Словно все: и Макс, и Алоис, и Себастьян — знали что-то Сиэлю недоступное. А сами по себе слова Себастьяна про Рождество звучали так… ну прежде всего неожиданно, а после этого — заманчиво. — Я так и так думал остаться в Хогвартсе, — заговорил Сиэль, не поднимая взгляда, — я же нормальный. Так глупо… Как вы оказались здесь? Вас Алоис прислал? Сиэль еще помнил отголоски свой злости и обиды, но теперь никак не мог найти для них оправдания. — Значит, я счастливчик, — констатировал Себастьян, — у меня есть все шансы разделить с тобой добрый семейный праздник. Тем более, что у меня тоже проблема с родней, как ты помнишь, мой ближайший и самый адекватный родственник — Алоис, а без Макса он будет невыносим. Себастьян усмехнулся Сиэлю в волосы, понимая, что настроения Алоиса он от себя отделить может, а вот настроение Сиэля уже нет. Себастьяну тоже было грустно, хорошо хоть за Сиэля, а не за себя. Себастьян гладил Сиэля по плечам и дышал ему в макушку. Он смел надеяться, что это скорее успокаивало, чем выдавало самого Себастьяна с головой. Сиэль был одновременно твердым, как кремень, и хрупким, как стекло. И… Он оправдывался, хотя было не за что. Если во всем мире у тебя есть лишь один человек, а в Рождество он предпочел не тебя, то кроме как злиться и тосковать ничего не остается. Особенно если это твой брат, который влюбился, и обивать его порог бессмысленно, ведь на место его возлюбленного ты не метишь. — Я позвал к нему Макса, — добавил Сиэль и закусил губу. — Я знаю. И тебе не за что оправдываться ни передо мной, ни перед кем-либо еще. Ты сделал все хорошо. Раз даже Алоис не обиделся, а просто побрел прощаться с Рождеством, то ты, считай, был безупречен. Алоис не был столь великодушен, чтоб думать о тебе в такой момент. Но Макс откликнулся на твой зов и воспользовался самой быстрой дорогой, точнее моим камином. Себастьян рассказывал все это как историю, как сказку, надеясь, что тем и успокоит Сиэля, и сам ступит со скользкой дорожки обратно во взрослую рассудительность. — Так что Макс в Хогвартсе, и я не сомневаюсь, что он с минуты на минуту будет здесь, — выдохнул Себастьян. — Но я запер дверь, так что… У нас есть еще немного времени, чтобы обсудить его. Сиэль покачал головой, потом высвободился из рук Себастьяна и сел: — Не будет, если бы Макс хотел… что-то изменить, он пришел бы ко мне сразу. Или ответил бы через патронуса… С чего вы взяли, что Алоис не обиделся? Мне так не показалось. Сиэль пожал плечами и снова закусил губу. — А про дверь и правда неудачно… — Сиэль вздохнул и вдруг спросил: — Я ведь смогу уехать до каникул, правда? У меня не осталось долгов, и я… я бы хотел оказаться дома пораньше. Сиэль сглотнул и добавил: — Пожалуйста. Вы ведь можете с этим помочь? Себастьян тоже сглотнул, видеть Сиэля таким решительным, смелым, самостоятельным и подавленным было тяжело. Он не хотел соглашаться, но не представлял себе, как отказать. Теперь Сиэль был дальше, и Себастьян не мог уже обнять его. И причин вроде не было ни одной, поэтому он просто сел рядом, чтобы смотреть с Сиэлем в одну сторону, касаясь его плечом. — Я обещал, что всегда буду на твоей стороне, так что сказать тебе нет, я не могу. Хотя хочу. Сиэль, я вовсе не хочу отпускать тебя. Ты уверен, что хочешь провести конец года в поместье один? В Хогвартсе бывает весело. А я… Смогу приходить к тебе только после занятий, — закончил Себастьян печально, — моих занятий мне никак не отменить. Сиэль удивленно посмотрел на Себастьяна, он все еще плохо понимал профессора. Слова-то все были простые, ясные, но мысли, в которые они складывались, словно ускользали: — Зачем вам приходить ко мне? Вы же несерьезно это про Рождество… Просто все со мной носятся, Макс вот тоже. В общем-то нормально, что ему надоело. Глупо было думать иначе. Сиэль соскользнул с кровати на пол, оставаться рядом с профессором стало почти невыносимо. Сиэль мельком оглядел комнату и отметил, что в одном из углов сочится вода… Да уж… — Профессор, — позвал Сиэль, он собирался выполнить все необходимое, чтобы остановить и этот приступ. Себастьян вышел к нему, и Сиэль, глядя в подмокший угол, заговорил: — По вашей теории, если я произнесу это вслух, процесс остановится, так что придется вам послушать. Я думаю, что мой брат ненавидит меня, что я мешаю ему жить настолько, что даже не могу ничего лишнего сказать его парню. Чувства Алоиса гораздо важнее моих, а моих слишком много даже для меня, куда там другим. Вы станете говорить, что Макс отойдет, но это уже не важно. Я готов справляться без него. Так точно будет лучше. Ему. Да и мне в конце концов. Сиэль наблюдал, как в углу сначала проступил, а потом засох мох, а после остановилась и течь, тогда Сиэль посмотрел на Себастьяна и усмехнулся: — А если про Рождество была правда, то да. Я бы хотел провести его с вами. Лучше у вас. Я ненавижу эту школу. Себастьян смотрел на Сиэля и на его потрясающую уверенность в своих словах, от которых на голове Себастьяна буквально волосы встали дыбом и зашевелились, впиваясь своими корнями в мозг, не иначе. Сиэль был абсолютно честен и говорил точно то, что думает. И речь его походила на заклинание, Сиэль вдруг превращал свои болезненные чувства в абсолютную реальность, а Себастьян мог только слушать. Сиэль выбирал остаться один и никому не мешать, и слышать такое от шестнадцатилетнего пацана было само по себе жутко. Не то чтобы он не справится, но… Он не должен был с этим справляться. Никогда. Ум Себастьяна заходил за разум, и к концу речи Сиэля, Себастьян ухватился за его последние слова. И все остальное разбилось о них, разлетелось на клочки и истаяло как дым. «Я люблю тебя», — подумал Себастьян. И следующим шагом в ответ на абсолютную болезненную честность Сиэля было озвучить эти мысли вслух. Себастьян не боялся показаться глупцом, не боялся он и что не получит ответного признания. Себастьяна его чувства совершенно устраивали. Он не озвучил их лишь потому, что знал, Сиэль не поверит. Усомниться и… Возможно оттолкнет или передумает, а его стоило удержать любой ценой, оставаться с ним. Именно того ведь Себастьян и хотел. А потом, позже он разберётся со всем остальным. — Да. Я очень хочу провести с тобой Рождество. И давно мечтал показать тебе мой дом. Настоящий, не фамильное поместье. Останься в Хогвартсе до конца занятий, это ведь меньше недели, а я буду рядом. Как только занятия закончатся, мы пойдем домой. Так хорошо? — Себастьян подошел ближе, положил руку Сиэлю на плечо, заглянул в глаза. Посмотри Сиэль сейчас в темные зрачки Себастьяна, он увидел бы в них одного лишь себя и даже мог бы прочесть, как в раскрытой книге «Я так люблю тебя», но Сиэль не любил смотреть в глаза. А Себастьян мог думать только о том, что… Если Сиэль откажется, он отправит его из Хогвартса домой немедленно. Но не в печальное поместье Фантомхайвов, где все станет напоминать ему о Максе, а к себе домой, в свою квартиру. Туда же можно переселить и злополучного Пушка, ведь Себастьян и правда не мог отменить занятия, зато к кошкам питал огромную слабость. Сиэль кивнул, потом сказал тихо: — Если я останусь… Ведь Алоис будет тут… Я не хотел бы… Сиэль не хотел бы встречаться с Алоисом, желательно было бы вообще больше никогда его не видеть. Но сейчас это было бы, как водить ржавым железным крюком в свежей ране. — Простите, я знаю, это слабость. Хорошо, пусть так. Это всего лишь пять дней, даже четыре. Хорошо. Сиэль снова кивнул, почти яростно и шагнул к двери. Он понятия не имел, как именно Себастьян запечатал ее, но решил, что справится в любом случае. Сиэль просто толкнул дверь собой, и в следующую секунду его ослепило чужой магией, она ударила сразу и в живот, и в голову. Сиэль не устоял: его швырнуло прямо под ноги Себастьяну. Признаться, Себастьяну было, что сказать Сиэлю об Алоисе. Он вовсе не считал, что мальчишкам бы навредило небольшое прояснение отношений, но остановить Сиэля не успел. Зато заклинание сделало это за него. Если бы Сиэль аккуратно дернул за ручку или что-то в этом роде, его просто легонько оттолкнуло бы, мягко и совершенно безвредно. Но Сиэль словно собрался прошибить магию Себастьяна своей, и блокирующее заклинание вобрало в себя часть магии Сиэля, обернув всю ее против него. И теперь Себастьян мог молить мироздание лишь о том, чтобы у Сиэля не было сотрясения, и он ничего не сломал. Себастьян снова держал Сиэля в руках, а Макс не шел… Себастьян знал, что Сиэль очнется с минуты на минуту, по крайней мере он ждал этого и надеялся. И к сожалению не мог оказаться в своей комнате также ловко, как переместился к Сиэлю. Поэтому Себастьян толкнул дверь и понес его к себе. «Чудо мое, » — подумал Себастьян, и в этот момент ресницы Сиэля дрогнули и он открыл глаза. Сиэль сначала увидел склоненное к нему лицо Себастьяна и улыбнулся, а потом глянул по сторонам: они шли через гостиную Равенкло, и все на них пялились. Сиэль вздохнул и снова закрыл глаза, это позволяло не реагировать на окружающих, однако Сиэль все же прошептал Себастьяну: — Это странная традиция, не находите? Я могу идти сам. Сиэль, конечно, этого не хотел. По-честному он хотел обнять Себастьяна и уткнутся в него. — Можешь, конечно, но пока обойдемся без этого, — ответил Себастьян так же шепотом, уже покинув гостиную Равенкло. Его ничьи взгляды и мнения не интересовали, а ни остановить его, ни даже просто о чем-то спросить никто осмелился. — Вдруг у тебя сотрясение? Нужно убедиться, что ты цел. К тому же… Ты же не хотел оставаться в спальне, но это не повод переселяться в больничное крыло. Тем более, что… Сожалею, но Алоиса ничто не остановит, если ему захочется поговорить с тобой. А тут… Не нужно быть прорицателем, он обязательно захочет. Себастьян закончил мысль и переключился: — Ты как себя чувствуешь? Очень больно? Волей не волей, но в голову полезли мысли о Рождестве и о том, что… В общем-то никто не сможет проследить или помешать Себастьяну подготовить квартиру к празднику вместе с Сиэлем. Это выглядело невероятно заманчиво и могло бы отвлечь Сиэля от грустных мыслей. — Совсем не больно, — Сиэль пожал плечами и позволил себе все же обхватить Себастьяна за плечи. — О чем Алоису говорить со мной? Ему все мало? Сиэль устало вздохнул. — Думаете, я должен извиниться? Но он же сам заговорил со мной… Я бы ничего ему не сказал, а он… Зачем люди делают это? Сначала спрашивают, нарываются, а потом так реагируют… Макс не простил бы мне если бы с Алоисом что-то случилось, но по итогу он так и так меня не простит… Сиэль замолчал и даже зажмурился. Внутри все горело, и теперь действительно стало больно. «Ты должен справиться, » — велел себе Сиэль. — Вы опять понесете меня к себе? — спросил он тихо. — Если у меня сотрясение — это неразумно. Наверное. Почему вы делаете это? Сиэлю казалось, что он уже задавал этот вопрос, но он не помнил ответа и все равно не понимал. Себастьян вздохнул, и для начала решил объяснить по порядку, так как в общем-то он счел важными все вопросы Сиэля: — Ну, сотрясение — это хоть и неприятно, но не великая болезнь, нужен всего лишь покой и уход, а это я могу тебе обеспечить, это раз. Я ни в коем случае не думаю, что тебе стоит извиняться перед Алоисом, тебе и правда не за что, это два. С Алоисом ничегошеньки не случилось, и ты его не обижал, это три. Однако он отреагировал так, как отреагировал, не специально, не для того, чтоб ты стал виноват, а случайно. Ты же его знаешь, он просто так ярко почувствовал, это четыре. Но ты мне не поверишь, и потому я не хотел бы мешать Алоису говорить с тобой, пусть он уже скажет тебе это все сам, это пять. Вроде все? А нет… Еще… Если кто-то расстроился от правды, что ты сказал, или от твоей искренности, то это не возлагает на тебя ответственности, Сиэль. Ты не можешь бдить, чтобы все люди вокруг были довольны и счастливы. Иначе это сделает общение для тебя невыносимым, а мне бы этого не хотелось. Теперь все, по делу все. А что до меня... Что ж еще раз, Сиэль, мне нравится быть с тобой, нравится проводить с тобой время. И я хочу это повторять, — задумчиво закончил Себастьян, в очередной раз понимая, что не знает, как озвучить Сиэлю правду, когда она Сиэлю сейчас будет совершенно не у дел? Сиэль отчего-то обнял Себастьяна крепче, он подумал вдруг, что профессор стал ему так близок… и так дорог. И если бы он не пришел… Сиэль вовсе не надеялся, что кто-то к нему придет, и, наверное, реагировал неправильно. — Спасибо, что пришли ко мне, — прошептал Сиэль в шею Себастьяну. — И что несете. И заботитесь. Не сказал бы, что никто не делал этого, но как вы — никто. Спасибо. И за Рождество. Сиэль собрался было добавить, что ему не о чем говорить с Алоисом, но решил, что сейчас это неважно. Как и то, что Сиэль вообще-то не заслуживал этого тепла Себастьяна сейчас. Он лишь сильнее стиснул руки вокруг Себастьяна. Тревога Себастьяна начала стихать, он улыбнулся, тоже крепче прижимая Сиэля к себе и ткнулся носом ему в волосы, то был простой жест, словно… Коснуться плеча, но Себастьян незаметно коснулся волос и губами, словно поцеловал Сиэля чуть повыше лба. Было что-то очень правильное в том, чтобы представлять Сиэля снова в своей постели, и что-то совершенно прекрасное, в том — чтобы представлять его в своем Рождестве, а потом может и во всей жизни.