Стихийная магия

Алоис знал, что они с Максом увидятся совсем скоро, и до каникул было рукой подать. Он учился в этом семестре так хорошо, что его могли бы и отпустить на два дня раньше, но Себастьян тут был строг. И в общем-то прав. Он готов был покрывать Алоиса ночами, отпускать его гулять после школы, но за это Алоис должен был учиться с полной отдачей. И Алоис принял это, тем более что был согласен. Но пятница тянулась довольно мучительно. Почти ничего нового они уже не проходили, а… Алоис постоянно натыкался взглядом на Сиэля. И становилось невероятно грустно. Алоис не заговаривал с ним, он вообще достаточно полно осознал, что не нравится Сиэлю, и лучшее, что он может сделать — не мешать. И Алоис не мешал, сделавшись и для самого себя на удивление тихим. Словно он уснул и собирался проснуться лишь тогда, когда встретиться с Максом. Макс не желал говорить о Сиэле, но Алоис был уверен: Макс реагировал бы иначе, если бы Сиэль сам решил поговорить с ним. Алоис помнил прекрасно, какими увидел их впервые на платформе — такими счастливыми и невероятно близкими. Тогда… Алоис даже усмехнулся сам себе, теперь ему было ясно: тогда он жадно и невыносимо ревновал Макса к Сиэлю. Сейчас он любил Макса, был с Максом и меньше всего хотел бы испортить его такие классные отношения с братом. Алоису казалось, что он понимает, почему Сиэль ничего не делает, но… Выходные наступали уже завтра, и нужно было что-то решать. Алоис не собирался строить свое счастье на руинах отношений Макса и Сиэля. Тем более, что стоило Максу об этом подумать, он становился… Ну, в общем-то почти таким же как Сиэль сейчас, только злее. Алоис сцеловывал это настроение, умело заговаривая Максу зубы, но… Не думать о проблеме не значило, что ее нет? Сиэль держался великолепно, словно был прекрасной каменной стеной. И все бы ничего, но это сквозило и в его ответах, не как обычно заинтересованных и ярких, а точных, кратких, но совершенно лишенных чувства. Алоис в общем-то знал, что не виноват, однако ощущение, что это он все испортил — не покидало. После ужина, он легко отыскал Сиэля в библиотеке, возвращаться в спальню тот явно не собирался. Алоис уселся напротив Сиэля, положив локти на стол между ними. — Привет. Я заметил, что ты меня избегаешь, но нам все же нужно поговорить. Пожалуйста. Ради Макса, — Алоис сразу применил самый веский аргумент. Сиэль закусил губу и уставился в книгу еще пристальнее, надеясь, что, если игнорировать Алоиса, тот просто исчезнет. Сиэль точно знал, что Макс не умирает, и ничего страшного с ним не происходит, и это «ради» — звучало как минимум странно, а как максимум издевательски. Алоис сам развел ненужную драму из нежелания Сиэля следовать их плану, а теперь… Что ему только было нужно? Зеркальник? Сиэль потянулся к перу, не глядя в пергамент, записал нужное, а потом все же поднял взгляд и сказал тихо: — Зеркальник я разбил, так что, извини, отдать его не могу. Уверен к концу каникул Макс найдет тебе новый. А может и завтра подарит. Что еще? Алоис вдохнул и выдохнул, странно ведь было ждать, что Сиэль обрадуется ему, верно? Значит не стоило и обижаться. — Я знаю, что зеркальник сломался, Макс это понял. Но дело не в этом. Сиэль, я понимаю, что ты на нас обиделся. И понимаю за что. Алоис заметил, как Сиэль сжал руку и добавил поспешно: — Погоди, дай я до конца скажу. Я знаю, что всегда очень удобно делать вид, что тебе никто не нужен, но… Если бы Макс стал тебе не нужен, ты бы не обижался. Но ты скучаешь по нему, а он скучает по тебе. И у вас… у вас же все было хорошо, пока я не появился. Алоис печально усмехнулся. — Но… я есть. И к сожалению, я не исчезну. Только ведь… Меньше всего я хотел, чтобы вы ссорились из-за меня. Макс очень любит тебя, он всегда так переживает за тебя, часто думает, что может очень мало времени тебе дать, ему важно… Ты ему важен. А он тебе. И как-то странно молчать об этом, пытаться сделать вид, что вашего братства не было. Ты же помнишь, еще совсем недавно все было по-другому? Я помню. А сейчас… Ты ведь в любой момент можешь поговорить с Максом, сказать ему все то, что ты думаешь, так почему же ты молчишь? Алоис старался быть вкрадчивым и понимающим, не давить, но к концу все же спросил со всем своим пылом. Ему трудно было понять, как в здравом уме и твердой памяти можно отказаться от Макса, если есть еще хотя бы один шанс?! Сиэль с трудом слушал Алоиса, чтобы не уйти или не врезать ему, требовалось невероятное усилие. Сиэль невольно вспомнил то, что было несколько месяцев назад. Как ему было легко с Максом, как Макс заботился о нем, теперь же… Сиэль не помнил, чтобы когда-то было так… Чтобы Макс не пришел к нему. Макс всегда был самым верным другом Сиэля, его главной опорой, он всегда понимал, всегда… был рядом. Но не теперь. — Возможно, я изменился. В этом во многом был смысл поездки в школу. Чтобы я… стал самостоятельным. Я стал. Макс теперь может не переживать, что я взорву поместье или что-то вроде того. И нет, я не могу с ним поговорить. Поскольку для этого кроме надежного канала связи нужно еще и встречное желание. Алоис… Я, конечно, не говорил вчера с братом, но я точно знаю, что, если бы он собирался что-то мне сказать — он бы справился. А, судя по тому, что утром ты пришел в его куртке… Он был занят другим. Предупреждая твою новую истерику: нет, меня не заедает, что вы с ним вместе. Просто твое место рядом с ним не просто важнее моего, оно мое вытеснило. Я отдал тебе моего брата и мой зеркальник. Не знаю, что еще я бы мог добавить к этому. Алоис опешил. Сиэль звучал удивительно точно, логично, внятно… Прям как его ответы сегодня на занятиях. Только вот сейчас все, что он говорил, было совершенно неправильно, настолько далеко от реальности и от настоящего Макса, что даже оторопь брала. — Я… не собираюсь истерить. И вчера не собирался. Мне извиниться за то, что я такой эмоциональный? За то что мне и правда… ни разу не удалось нормально встретить Рождество после трехлетнего возраста? Я уловил, что ты все пытаешься милосердно отдать мне самое дорогое и… Я не стану говорить, что мне не надо. Очень даже надо, только… Хоть ты и звучишь, Мерлин как логично, но все это — ересь. Макс не разлюбил тебя из-за меня. Он просто полюбил и меня тоже. И… я занимаю его время, объективно. Но ты остаешься его братом. Он переживает о тебе, он любит говорить с тобой и проводить время. И… я же сказал вчера, он хотел провести с тобой довольно много времени на каникулах. Он был бы рад нас совмещать, но если уж я так тебе отвратителен… Алоиса вдруг пронзило этим чувством. Тем, что… Сиэлю ведь просто не нравится, наверное, что Алоис проводит время с ними. — Ты бы мог просто мне сказать. Ты и правда не обязан хорошо ко мне относиться. Макс не хотел тебя бросить, он хотел быть с нами обоими. Я говорю правду. Он не пришел, потому что решил, что ты не хочешь с ним говорить. Алоис смотрел прямо на Сиэля неотрывно. Было трудно все это сказать, но Алоис считал, что раз уж он все испортил, то ему и исправлять. А еще ему не нравилось, когда Сиэль становился похож на стену. Алоис вдруг понял, что… раньше он надеялся, что они могли бы подружиться. Иногда Алоису казалось, что Сиэль может понимать его также, как вот он… вроде понимает Сиэля. И было трудно и больно с тем, что Сиэлю он совсем не подходил. Но… каким бы честным Алоис не был с Сиэлем, говоря о Максе, а о своих этих чувствах сказать ему не мог. Сиэль слушал Алоиса, не моргая, а потом снова уткнулся в книгу — строчки ожидаемо плыли. — Да-да, и, как мой брат, он решил, как именно я встречу Рождество. Просто меня не спросил. Я, знаешь, не напрашивался. Просто вы с Максом как-то забыли, что у меня есть право выбора и голоса. И не надо теперь все выворачивать на то, что я дурно к тебе отношусь. Сиэль вдруг вскинул голову и уставился на Алоиса прямо: — Если бы я захотел, то еще в самом начале года заставил бы Макса возненавидеть тебя. Достаточно было бы рассказать ему обо всех твоих выпадах в первый месяц. И не надо теперь, Транси, рассказывать мне, как я не справедлив. Как ранил тебя и все в таком духе. Я не просто согласился на твои отношения с Максом, я позволил, чтобы эти отношения стали важнее меня. Вот и все. Это я, конечно, не ради тебя. А для него. Просто не ожидал, что Максу… я настолько опостылел. Я не идиот, Алоис. Я прекрасно знаю, что значит быть родственником бедного больного мальчика. Как это трудно заботиться о нем, учитывать его сложную организацию и прочее. И как хочется оказаться свободным. Я прекрасно понял и тебя, и Макса, и даже ваше невероятное великодушие. Бедным инвалидам стоит быть за такое благодарным. Но я больше не бедный инвалид. Сиэль встал в полный рост, он понял вдруг, что почти кричит и что на них смотрят. — Извини, Транси. Мне надо заниматься. Сиэль быстро достал палочку, одним взмахом левитировал свои вещи и поплыл вместе с ними к выходу. Шествуя по коридору с раскрытой книгой, парящим пергаментом и чернильницей Сиэль чувствовал себя… В общем никак он себя не чувствовал, зато все вокруг на него пялились. Сиэль толкнул дверь одного из классов, убедился, что тот пуст и сел за последнюю парту. Подумал немного и все же просто сложил свои вещи в сумку. Ему захотелось пойти к Себастьяну, но это было как-то слишком? Или не особенно учитывая их договор о Рождестве? И о Хогсмиде? Сиэль оперся локтями о стол и вздохнул, потом просто прилег на парту, размышляя. Мысли были путанными, то приятными, когда касались Себастьяна, то мрачными, когда подбирались к Максу. Сиэль вздохнул и достал чистый пергамент, он решил написать Максу. Только вот что именно не знал. Макс значил так много, а становился все дальше, и это было просто грустно. Сиэль не жалел, что Макс и Алоис стали встречаться, не считал и Алоиса ужасным, хотя тот был ужасно доставучим и самоуверенным. «Я вовсе не собирался проводить с тобой Рождество. Но было нечестно, что ты мне ничего не сказал. Что так просто сослал меня к профессору. Ты ведь даже не спросил меня, хочу ли я быть с ним. А я не знал, что хочу. Родители всегда решали за меня, как правильно. И ты тоже. И всегда, когда я возражал получалось, как сейчас.» Сиэль перечитал свое письмо, он хотел бы добавить в конце что-то такое… красивое и значимое, но в голову ничего не шло. Он подумал о том, что Макс купил сову, чтобы переписываться с Алоисом. Это вообще-то было довольно мило, но… Сиэль не хотел использовать ее. Он закрыл глаза, представил себе Эльфину — их домового эльфа — и та появилась перед ним через пару секунд. — Привет, — Сиэль кривовато улыбнулся. — Не буду извиняться за беспокойство, ты этого не любишь. Но вот это для Макса. Только не сбей его с метлы, когда будешь доставлять. Эльфина обеспокоенно склонила голову, разглядывая Сиэля, и он сказал раздраженно: — Да в порядке я, в порядке. Отдай Максу и все. И еще… Эльфина, на Рождество никого не будет. Вы должны отметить сами и весело. Поняла! Эльфина вздохнула так печально, что Сиэль от беды прикрыл глаза рукой. С эльфами всегда было так сложно. Алоис закрыл лицо руками, потом отнял их усилием воли, поднялся и вышел из библиотеки преисполненный достоинства. Он прокручивал слова Сиэля в голове и… как ни искал, не находил злости. И даже обиды не находил, хотя ему и было дерьмово. Сиэль не верил, что нужен Максу, и оттого не хотел ничего делать. Убедить его в обратном было невозможно, Алоис и без того чувствовал себя так, словно пытался прошибить стену лбом, а в итоге — пролетел насквозь и рухнул позади нее. Алоис терпеть не мог смиряться с поражениями, но его фиаско было абсолютным. И… кажется… Алоис понимал Сиэля и тут. Что бы он делал, чтобы вернуть Макса? Да что угодно! Но… это сейчас и на своем месте… А если бы он был уверен, что Макс им тяготиться, что он мешает отношениям Макса с кем-то… гораздо более важным и Максу, и вообще? Алоис вовсе не был уверен, что держался бы так хорошо, как Сиэль. Фантомхайву было нужно, чтобы Макс пришел к нему, нашел его, показал, что Сиэль важен, а вовсе не опостылел, но, как поговорить об этом с Максом, Алоис совершенно не представлял. И нужно было отвлечься. Катастрофически необходимо. Алоису захотелось полетать, и безопаснее было делать это в компании. Он влетел в спальню, где Сиэля, конечно, не было и сообщил своим о желании провести внеочередную тренировку. Тем более, что как капитан он мог выторговать поле и метлы в любой свободный момент. Пацаны с воодушевлением поддержали его запал.

***

Себастьян вел уроки увлеченно, со всей отдачей и погружением. Семестр заканчивался, и у большинства учеников как раз завершался блок практики по последней теме и начиналось повторение предыдущего, а Себастьян любил практические занятия. Любил работать с уже сведущей аудиторией и старался дать им как можно больше навыков, которыми они смогут воспользоваться в жизни. И нюансов. Слабые ученики так могли подтянуться на должный уровень, а сильные раскрывались во всей красе. Себастьян подискутировал немного с Джонс, признав, что над ее словами стоит еще подумать, поколдовал вместе с Сеффом, позволяя тому проявить себя. И рассматривая, как его семикурсники утекают на перемену, Себастьян понял, что… Джонс хоть все еще делит парту с Сеффом, но это он с ней сидит, а она словно обходится без него. И уходит без него. И его улыбка Софи вслед так остра, что ей можно резать алмазы. До вчерашнего дня Себастьян бы заинтересовался этим всерьез, но теперь мысль о чужих сложных взаимоотношениях лишь обернула его лицом к своим. Себастьян вспомнил утро. Он проснулся, как часто с ним бывало, минут за десять до будильника, светляки весьма реалистично изображали ему солнечные лучи на щеке, а под боком было жарко. Себастьян моргнул, осмысляя: «У меня под крылом солнце»… Он бы, наверное, вскочил, но… Сиэль лежал на руке Себастьяна, уткнувшись носом в его грудь и обнимал в ответ. Себастьян замер, позабыв обо всем на свете и не смея шевелиться, чтобы не спугнуть свое самое прекрасное в мире чудо. Вечером Сиэль был таким теплым и грустным, они все говорили, говорили, и Себастьян никак не мог заставить себя уйти от Сиэля, пожелать спокойной ночи, а потом… Не заметил, как уснул… Рядом с Сиэлем. Себастьян разбудил его, и Сиэль ничуть не рассердился. И даже не смутился, кажется. Они разошлись на занятия, а Себастьяна все не отпускало это нежное и важное чувство, которое утром поселилось в груди. Словно туда залетел солнечный зайчик и топтался там, согревая и освещая все. Себастьяна и сейчас не очень отпустило, хотя урок в классе Сиэля этому поспособствовал — Сиэль был сам не свой. Он держался прекрасно, выше всяких похвал, однако Себастьян его таким на своих занятиях еще не видел. Оттого Себастьян начал думать о Максе. Например, о том, что Максу всего восемнадцать, и он влюблен, о том, что это ведь и его родители умерли совсем недавно. А Макс ведь только-только закончил Хогвартс и первый год жил самостоятельной взрослой жизнью. И не было бы в том никакой проблемы, если бы у Макса была поддержка. Но у него были только ожидания его команды, Сиэль, который был младше, а значит это Макс стал для него опорой, и Алоис. Племянник ради Макса, конечно, согласился бы стать кем угодно, но ему не подходила роль ни оплота, ни тихой гавани. Себастьян не любил долгих размышлений, на большой перемене он отправил Максу сову: «Жду сегодня в восемь, в «Кабаньей голове». Это важно. Себастьян.» Ожидая назначенного часа, Себастьян закончил и проверку эссе седьмого курса, и изучил отчет Сеффа по результатам факультета за полугодие, и даже придумал эксперимент на следующее занятие в классе Сиэля, новый, совершенно необычный. Стоило бы гордиться собой, но Себастьян просто ждал. Ведь все эти дела лишь занимали его время до по-настоящему важного. После ужина он отправился в бар и, придя чуть раньше, выбрал самый дальний столик в углу, неприлично заказал себе чаю, вызвав крайнее недоумение у бармена. — Я потом перейду на горячительное, — пояснил Себастьян примирительно и занял свое место под уже одобрительный взгляд. Макс шел в «Кабанью голову», как на суд. Он бы обязательно забил и не явился, но профессор Михаэлис сам по себе был слишком сильным аргументом. Он был гарантом возможности Алоиса уходить из Хогвартса, он был куратором Сиэля — а как Макс не злился, он понимал, насколько важно, чтобы Сиэль научился контролировать свою магию, ведь без этого… Без этого Макс навсегда остался бы привязанным к нему. Но главным было даже не это, а тягучее подспудное чувство, что Себастьян… может помочь? Макс толкнул дверь и сразу заметил своего бывшего профессора. Макс подошел и поздоровался, потом сел и спросил мрачно: — У Сиэля был приступ? Себастьян не усмехнулся, лишь глаза его сверкнули: — Ты как всегда быстр и деятелен, Макс. Мог быть, даже два. Но он справился. Я ведь обещал, что мы поработаем с этим. И у нас получается, Сиэль справляется великолепно, он учится честно и прямо говорить такие вещи, которые не всякому под силу сказать и себе самому, не то, что другому. Так что… не беспокойся об этом. Я не собираюсь принуждать тебя что-то делать, манипулируя здоровьем Сиэля. Но говорить хочу именно о нем, — Себастьян сделал ударение на последнем слове, — и о тебе. Себастьян оглядел Макса. Тот казался уверенным в себе, сильным, свободным, успешным… И разница в возрасте у них с Себастьяном была не критична, но Себастьян вдруг заметил и ссутуленные плечи, и взгляд такой… странный, почти виноватый, когда он вошел. Что стало бы с ним, если бы у Сиэля и правда был приступ, если бы Сиэль попал в больничное крыло? Макс только кивнул, сказать-то особенно было нечего, и он просто ждал, когда Себастьян продолжит. — Макс, ты можешь немного объяснить мне в чем проблема? Ввести в курс дела. Что у вас происходит? Сиэль сам не свой, он словно осиротел второй раз. Но… Ты ведь пришел в ответ на мое послание. Не опоздал ни на минуту, тебе важно, что с ним ничего не случилось, я же вижу. А Сиэль думает о тебе, скучает, ты ведь вообще-то… Вообще-то он считает тебя лучшим братом на земле, это было еще совсем недавно, и я не припомню, чтобы он менял свое мнение. Так отчего же он уверен, что ты больше не хочешь быть его братом, а ты… Пытаешься сделать все, чтобы он думал именно так. Зачем? Это ведь неправда, Макс. Себастьян щелкнул пальцами, подзывая официантку. — Сидр, пожалуйста, — попросил Себастьян и предложил Максу: — Возьми себе что-нибудь, так будет проще. Было ужасно жаль, что они не друзья, это бы здорово помогло и стало бы возможно не подбирать нервно дурацких слов. Но у Макса не было причин доверять Себастьяну, и оттого приходилось заполнять словами километры и многие дни их отсутствующих отношений. «Если Сиэль будет моей семьей, значит и Макс тоже, — вдруг понял Себастьян. — Будем наверстывать.» Тем более, что Макс Себастьяну всегда нравился. Макс, подумав, попросил себе пива, потом вздохнул и посмотрел на Себастьяна. — Я не уверен, что был лучшим братом, но я старался. И не справился. Вот и все. Я отлично знаю, что должен сделать и сказать, что обещать Сиэлю… но я не могу. Не хочу, — поправился Макс. — Я люблю его, но хочу провести праздники с Алоисом. У меня ведь будет всего пять дней. И оторвать даже один для брата — это слишком. Вот и все. Сиэль… Сиэль мой самый дорогой человек в мире, но Алоис это… другое. Макс вздохнул и на секунду закрыл глаза. — Вы считаете, что я должен все переиграть и остаться на эти дни с Сиэлем, я понимаю. Но это просто невозможно. Я не отказываюсь ни от него, ни от своих обязанностей опекуна, но… Нет. Сиэль не заслуживает такого отношения, знаю, но я… Черт, ну что я могу сделать? Себастьян вдруг снова почувствовал пропасть… Этот мальчик не меньше Сиэля стоял у ее края и, кажется, смотрел вниз. Как же Себастьян раньше не понял? Почему же никто из них, таких взрослых и умных, таких опытных, Мерлин возьми, преподавателей, не понял?! Как этот мальчик, что в прошлом году похоронил родителей, уехал из Хогвартса лишь на месяц, уехал не утешаться, а утешать… своего младшего брата. Вот же черт! Себастьян знал, что в отцы Максу он не годится, но может быть… сойдет ему за старшего? Брата не брата, но ведь у всех мальчишек есть их более старшие мальчишки. Как Макс был старшим Сиэлю и еще нескольким тем, кто учился на два-три года младше. Только вот за них он, к счастью, не отвечал. Им принесли заказ, ударив тяжелыми кружками по столу. — Пей, — попросил Себастьян, — Я не такой злодей, как ты думаешь. Макс, я же не кажусь молодым, я… и правда еще очень молод. Я бы никогда не стал ждать от тебя таких жертв. Ты же уже все для себя решил? Поделил решения на верное и неверное. И верное, благородное, классное — это отказаться от себя и отдать всего себя брату? А неверное, но такое желанное — любить, встречаться, радоваться и хоть немножко, но разделить свою ответственность. Я может сейчас невероятную ересь скажу с твоей точки зрения, — Себастьян невольно улыбнулся, — но… Нет. Все логично, Макс, только в корне неправильно. Ты был и остаешься прекрасным братом. Уж поверь, Макс, у меня есть старшая сестра… и она тебе и в подметки не годиться. А для того, чтобы оставаться прекрасным братом, тебе вовсе не нужно посвятить Сиэлю всего себя. Себастьян внимательно следил за Максом, он знал, что точно попадает в его мысли. Макс всегда казался таким простым, таким логичным… В общем-то логичным он и был, но, оказывается, сложности ему было не занимать. Понятно, от чего они с Алоисом так просто понимали друг друга. Себастьяна даже немного отпустило, он знал, как помочь Максу. И уж точно не ждал от него таких подвигов, как сам Макс от себя. — Сиэль уже достаточно большой, у него масса своих… интересов. Тебе очень трудно, ты стал главой семьи в семнадцать лет. Я в двадцать, но… я не должен был воспитывать своего племянника, а ты стал еще и… родителем? Но ты не можешь стать Сиэлю отцом… И не должен. Макс, он ведь этого и не ждет. Это ты ждешь от себя. Ждешь, что будет как раньше, что ты справишься и захочешь провести с Сиэлем все свои каникулы. Но… Ты можешь не хотеть. Достаточно того, что ты любишь его. Сиэлю всего шестнадцать, и он впервые оказался в школе, ему сложно сходиться с людьми, и он классно видит чувства других, но еще совсем недавно стал пытаться прислушиваться к своим, а не обращать их в магический выплеск. Ты не должен извиняться, не должен дарить ему Рождество. Ничего из этого ты ему не должен. Ты просто любишь его, ты сам мне сейчас сказал. Так скажи ему, скажи, что все еще любишь, хоть и не готов провести с ним праздники. Может… Может, тогда и ты, и он увидите, что этого достаточно. Он ведь любит тебя тоже. Любит так сильно, что готов от тебя отказаться… Чтобы ты был счастлив. Но твое счастье не в том, чтобы у тебя не было братьев. Просто Сиэль об этом не знает. А я… — Себастьян вздохнул, — ты даже не представляешь с каким восторгом я проведу с твоим братом Рождество. И, может, мне сейчас должно быть стыдно, но… Лучше уж стыдиться того, что сделал, чем того, чего так никогда себе и не позволишь? Себастьян поднял свою кружку и замер, ожидая ответного жеста. Макс машинально поднял свое пиво, тяжелые бокалы столкнулись, но Макс не спешил пить. Он подумал почему-то о зеркальнике. И о том, что Сиэль всего один раз сам связался с ним, и то, только потому что Макс попросил об этом Алоиса. Сиэль ни разу не пожаловался. Даже когда объяснял про Алоиса, в итоге рассказал лишь о том, что думает о чувствах Алоиса. Сиэль не просил, не ждал — он справлялся. Он действительно всегда справлялся: проживая свою жизнь так, чтобы никого не затруднить. Макс помнил, как вчера цинично говорил о новом зеркальнике, а ведь он знал, как Сиэлю было дорого то старое зеркало с лягушкой. Героиней его любимой детской сказки. Макс не знал, как ответить, как выпить теперь, он печально взглянул на Себастьяна. — Вы что и правда в него влюбились? Вы? Профессор, сколько я учился в школе, столько и слушал мечты девчонок о вас… Макс невольно усмехнулся, и снова коснулся своей кружкой кружки Себастьяна. Себастьян улыбнулся: — Хорошо хоть не сказки, о том, что я пожираю сердца. А то у Сеффа вот и такие проблемы, с его-то семейной историей, — Себастьян мотнул головой, он не собирался уходить от ответа. — Да. Это, наверное, ужасно, я же его учитель? Но… Все, что я могу, это планомерно оставлять свои чувства платоническими. Себастьян выпил сразу много, поглядел на Макса и повторил: — Пей, а то ты совсем загрустил. А печалиться вроде не о чем. Сиэль учится распоряжаться своими силами, а Алоис бьет все свои рекорды по успеваемости, да и просто… с того момента, как он с тобой, у нас с ним случился значительный прогресс в отношениях. Дядя из меня был не самый удачный, но… у нас вроде еще все впереди. Себастьян хмыкнул и выпил еще. Он почти не тревожился, но все же… немного стремно было вот так говорить старшему брату своего возлюбленного, что у тебя виды на его младшего брата. Только пиво одно и смогло смыть эту неловкость. Себастьян очень надеялся, что… раз Макс его услышал, то он еще подумает об этом, пусть и не готов говорить. Макс послушно отпил, не отводя взгляда от Себастьяна. — Вероятно не ужаснее, чем мои отношения с вашим племянником, хотя Сиэль сказал бы, что при нашей родословной трудно не оказаться хоть где-то родственниками, — Макс слабо улыбнулся. — Но я все еще не представляю, что мог бы сказать Сиэлю… Макса прервал громкий хлопок, пиво в кружке качнулось, а после раздался тоненький голосок: — Мастер Макс, это вам от мастера Сиэля. Макс скосил взгляд и поражено уставился на Эльфину. — Мастер Сиэль сказал, что вы не должны упасть, — добавил та веско и протянула Максу пергамент. — Я не упал, — убедил Макс эльфийку, забирая записку. — А что Сиэль? — Он «в порядке, в порядке», — ответила Эльфина. Макс невольно посмотрел на Себастьяна, тот только развел руками. — Ступай и отдыхай, — велел Макс, а потом решился посмотреть, что прислал ему Сиэль. Он пробежал строчки глазами, протянул пергамент Себастьяну, а потом заговорил: — Алоис вчера сказал, что если я увижу его, то слова сами придут… Вы тоже так думаете? Макс знал, что о встрече с братом стоит просить не так. И что просить и не надо, по крайне мере у профессора Михаэлиса, разве только у того человека, который… любил и понимал Сиэля? Себастьян чуть склонил голову: — Я и не надеялся, что понять друг друга у нас получится так быстро. Сиэль и Алоис правы — ты удивительный человек. Алоис бывает поразительно чуток, если на ком-то сосредоточится, и оттого даже мудр, диву даешься, — Себастьян усмехнулся. — И я совершенно с ним согласен. Тебе не нужно так беспокоиться, Макс. Лучше допивай потихоньку пиво, а потом пойдем в школу. А твои отношения с моим племянником я считаю прекрасными, — закончил Себастьян веско, с удовольствием допивая свой сидр.

***

Лучший подоконник Хогвартса был привычно занят Софи, и Сиэлю пришлось довольствоваться его близнецом на пятом этаже. Тут не было витража и открывался вид на квиддичное поле, освещенное по случаю чьей-то тренировки. Сиэль наблюдал за фигурками игроков и думал, конечно, о Максе. И о том, что он не прислал ответа. И злорадной радости, что Алоис ошибся, конечно, не хватало, чтобы… не расстраиваться. Сиэль не слышал шагов, и потому вздрогнул, когда кто-то коснулся его плеча. Перед ним стоял Макс. Он не улыбнулся, просто сел напротив и тоже посмотрел за окно. Сиэль подтянул колени к себе ближе. Он не знал, как начать разговор. — Я говорил с Себастьяном, — сказал Макс тихо. — Ты знаешь… как он относится к тебе? Конечно, нет. Макс вздохнул и посмотрел на брата. Хотя ему обещали, что слова придут сами — ничего подобного не произошло. — Как? — спросил Сиэль. Он положил голову на колени и знакомо сверкал на Макса одним синим глазом. — Особенно. Не так, как к другим ученикам. Как вообще к другим людям. — Ну… — протянул Сиэль. — Я же особенный. Макс кивнул. — Более чем. Но это не из-за твоей магии. Я думаю, Себастьяна в последнюю очередь волнуют твои способности вызывать бурю. Как и меня. Не это в тебе главное. Сиэль, похоже, удивился, он вскинул голову и посмотрел на Макса недоверчиво. — Я не хотел решать за тебя… Но решил, знаю, — Макс закусил губу. — Я как-то все время забываю в чем ты взрослый, а в чем нет. И что ты ужасно злопамятный и обидчивый тоже. Макс усмехнулся, Сиэль же только пожал плечами: — Как и ты. А я, между прочим, не обидел твоего Алоиса. — Да, просто послал его. И меня. И я пошел, хотя не стоило. Одно дело отдать свое Рождество, а другое, когда тебе и не предлагали? Сиэль кивнул и повернулся к окну, тогда Макс потянулся и снова коснулся его плеча. — Сиэль, я виноват, и я бы не стал врать, что не то имел в виду, но я не думал, что это так важно. Так важно спросить и сказать. Мне хотелось думать, что если для меня появился кто-то такой важный, как Алоис, то у тебя тоже… И я… ошибся. Прости. Сиэль тяжело вздохнул, он мог бы сказать, что не сердится, но теперь знал, что это не будет правдой. — Ты никогда не оглядываешься, Макс, — начал Сиэль. — Никогда не думаешь, что значишь для других. Ты и Алоиса так не замечал. Макс не стал спорить, но руку на плече Сиэля вдруг сжал крепче. — А он делает тебя таким… другим? Наверное, тут не на что обижаться, но раньше… Раньше были только ты и я. А теперь есть ты и Алоис. Жизнь меня к этому не готовила, — Сиэль улыбнулся. — Хотя вообще-то я сразу это понял. Еще перед поездом. Он был такой пафосный, а тебе он нравился. Я справлюсь, Макс. Забудь. — Нет, — Макс сжал плечо Сиэля еще. — Дело не в том справляешься ты или нет, и даже не в Рождестве. Ты же мой брат… Сиэль… Макс на мгновение прикрыл глаза. Слов и правда больше не было. Сиэль был просто его брат. И это могло не значить ничего, но значило так много. — Это ведь я не справился, — Макс открыл глаза. Макс знал, что не должен ждать от Сиэля великодушия, но ждал. Потому что на самом деле так всегда это и работало. С чем бы Макс ни сталкивался в жизни, за его плечом всегда был Сиэль, и Макс хотел бы ответить тем же, но не смог? Он двигался вперед, как и всегда в их жизни, оставляя Сиэля позади, а кто стоял за Сиэлем? За Сиэля? Сиэль задумчиво смотрел в окно, он не мог найти в себе злости, осталась обида, но и она отступала, таяла. — Подумаешь, — ответил он. — Ты же не испортился от этого. Даже не взорвал ничего. Макс… Сиэль тоже не знал нужных слов, а потому просто потянулся к Максу и обнял его. Вдыхая его запах и тепло. — Я просто подумал, что больше никогда… ты не придешь. Что Алоис заменит меня. Макс сжал Сиэля в своих руках и отчаянно мотнул головой, теперь окончательно понимая, что так болело у него внутри. Макс не смог бы отказаться от Алоиса никогда, но и потерять Сиэля он не мог. Ни на мгновение. И невозможность оставить себе их обоих взрывала изнутри. Теперь же… Макс вдруг до конца понял, что сейчас случится. Как Сиэль уступит, без прежней горечи, но все же просто сделает то, что и делал всегда. Улыбнется и уйдет обратно в свой мир. И нет разницы, что Себастьян гораздо лучше любых сериалов, Сиэль снова останется один на один с собой. И Макс не знал, как это остановить. — Сиэль, — позвал Макс твердо, — я знаю, ты не веришь. Он встретился с печальным, но нисколько не удивленным взглядом брата. Макс видел в нем все то, чего боялся Сиэль. Свою собственную яркую и живую жизнь: квиддич, победы, поцелуи с Алоисом. И одиночество Сиэля. Ведь он не мог поверить в то, что Себастьян тоже выбирает его. И Себастьян не мог заменить Макса. — Я всегда приду. И останусь. Я не выбираю, Сиэль. С кем бы я ни был в это Рождество, и с кем бы ни прожил свою жизнь — ты никогда не будешь в ней лишним! Слышишь! Макс чуть тряхнул Сиэля, заставляя смотреть себе в глаза. Он знал, что сейчас Сиэль выдохнет тихо «нет», и не понимал, отчаянно не понимал, как это изменить. Что пообещать и как исправить. Сиэль умел уйти, уступить, но не умел просто поверить, что он по-настоящему нужен. Со всеми своими особенностями и проблемами. И Макс снова просто обнимал его, надеясь, что когда-нибудь, как-нибудь это изменится. — Если бы не ты, я бы не обрел Алоиса. Ну, а Алоис — меня. Сиэль, ты… не просто нужный, ты — лучший. Ты никогда не был мне обузой и никогда не будешь… Сиэль… ну, скажи же… Макс отстранил от себя Сиэля и уставился ему в глаза: — Злись, как вчера. Ударь… Ну разбей хоть окно, как ты умеешь! Сиэль! Макс отчаянно звал к себе брата и почти не надеялся, а потом вдруг увидел, что Сиэль плачет. Так тихо, как не плакал уже много лет. Слезы не текли даже, просто застыли в его синих глазах. — Я оглянулся, — добавил Макс. — Я не хочу оставлять тебя позади. Пожалуйста, Сиэль… Сиэль снова влетел в его объятия, расстояние было невеликим, но казалось Сиэль словно ударился в Макса, обнял его крепко и прошептал сдавленно: — Я все испортил! — Нет же! — Макс прижал брата к себе. — Даже не взорвал ничего, — вернул он. — Ты научился даже контролировать приступы. Ну, что ты от себя хочешь? Я бы, может, тоже не понял, если бы ты выбрал Себастьяна, а не меня. Никто бы не понял, Сиэль. Ты так много сделал для меня, ну а я… отправил тебя в Хогвартс… И вышло, конечно, хорошо, но приз «брат года» достается не мне. Сиэль не отвечал, но сжимал Макса все сильнее, и можно было почти не заметить внезапной метели, что вспыхнула и утихала теперь. — Хочешь, я отпрошу тебя на сегодня? — спросил Макс ласково. — Сходим в кино или куда там… Я не должен вести себя нравственно, можем даже напиться в баре. Макс почувствовал, как Сиэль смеется ему в плечо, и стало легче. Сиэль отпустил его, теперь он улыбался: — Потом. Рано или поздно тебе понадобиться кому-то жаловаться на Алоиса, и вот тогда… Отыграюсь. Макс не смог засмеяться, но все же усмехнулся. — Злопамятный все же больше. Но за то тебя и люблю. — Мы похожи, — фыркнул Сиэль, почти не отстраняясь, только голову повернул к окну. — А ты совсем не смотришь по сторонам сегодня, только на меня… Сиэль и правда уже не ждал, что так будет, но оно было между ними и говорить снова стало так просто. — Посмотри, — Сиэль протянул руку к стеклу. — Глупо прийти в Хогвартс и не встретиться с Алоисом? А чем чаще вы будете видеться, тем больше у тебя будет повода мне жаловаться, верно? — Сиэль сверкнул глазами. — Если хочешь, я провожу тебя к полю. — Хочу, — согласился Макс честно, узнав Алоиса в небе и снова приобнимая брата, — я хочу даже, чтоб ты посмотрел со мной тренировку. — Не выйдет, — Сиэль рассмеялся. — Алоис ведь закончит ее в тот момент, когда увидит тебя.