Стихийная магия

Сиэль сразу узнал дом и с интересом взглянул на Себастьяна. — Мы были тут, — сказал он, — почему вы не приглашали меня раньше? И тут же переключился на другие вещи: — Вот же парковка Хэл, — указал он чуть в сторону. — А кинотеатр в конце улицы. Сиэль снова посмотрел на Себастьяна. Без всякого подвоха, Себастьян и не сомневался. — Ну… Как там говорят в кино: у меня было не прибрано? — отшутился Себастьян, и Сиэль, фыркнув от смеха, спрятал нос в шарф, продолжая смотреть на Себастьяна своими невозможно огромными и ясными глазами. Вообще-то ужасно кокетливо и хитро, большого труда стоило не начать целовать Сиэля вот прямо сейчас, и Себастьян на мгновение закусил губу, съедая жест. Он был уверен — Сиэль не до конца понимает, какой именно производит эффект, и все же… Сиэль действительно дразнился. И от того, что это не было ни специально, ни продумано, эффект был только сильнее, а на душе становилось свободнее и теплее. Ведь значит Сиэль просто так чувствовал? У Себастьяна не было шанса сказать Сиэлю правду сейчас. Социальность как-то не давала ему право выдать честное: «Конечно, не приглашал! Ведь… тогда я бы не справился». Но он любовался Сиэлем, запоминал его таким… Непосредственно-соблазнительным и складывал в загашник свои вопросы: «Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь?» «Ты понимаешь, что ответ на твой вопрос будет неприличным?» «Тебе говорили, что ты чертовски хорош, когда так улыбаешься?» «Ты вообще понимаешь, что ты со мной делаешь?» Себастьян собирался задать их лишь тогда, когда придет время, просто… чтобы Сиэль узнал о тех сногсшибательных эффектах, которых он достигал явно ничуть не стараясь и ни о чем не подозревая. Себастьян справлялся все это время лишь потому, что почти ничего себе не позволял. Хотя его уже двоило от напряжения. И граница между возможным и запредельным поджимала: глаза Себастьяна горели сейчас заманчиво-демоническим огнем, словно рассыпая искры, пальцы покалывало от желания касаться. Но и другой Себастьян, тот, что стоял рядом с Сиэлем счастливым и шутил, тоже был настоящим: — Но теперь я хорошо подготовился, и надеюсь, не разочаровать тебя. Пойдем, мой дом впервые принимает такого дорогого гостя. К тому же графа. Ты будешь первым волшебником, что увидит мою обетованную землю. Себастьян открыл дверь подъезда. И так было странно, что это самый обычный подъезд, ни тебе шаров, ни цветов, ни ковровой дорожки, ни фанфар, хотя даже это не казалось достаточным для момента. «Что я творю?» — спросил себя Себастьян. Он бы хотел, чтобы у Сиэля был выбор, а с каждой секундой с этим становилось все труднее. Словно сейчас, стоит закрыть за Сиэлем дверь, дом Себастьяна примет его в себя, чтобы не отпустить. Сожрет, как злой демон. Себастьян прикрыл глаза и надавил себе на виски. Впервые он так сомневался в себе и своем терпении. Даже в том, что он достаточно взрослый, вдруг сомневался. Но это не было поводом отступать, Себастьян легко и как бы беззаботно улыбнулся Сиэлю, приглашая его войти. Стараясь не думать о том, что… им стоит подниматься по серой и неживописной лестнице, потому что лифт… Новый, светлый, чистый и маленький был слишком небезопасным для Сиэля местом. — Я не настоящий граф, — улыбнулся Сиэль. — Это Макс, а я так… запасное колесо. Но понравится мне не поэтому, — уверенно закончил он и прошел в подъезд. Себастьян к его удивлению шагнул в сторону лестницы, а не к лифту, но Сиэль не стал задумываться — лифт мог и не работать. Они поднялись на четвертый этаж, Себастьян открыл дверь и толкнул ее вперед, пропуская Сиэля. Первым, что увидел Сиэль были эльфы. — Привет, — поздоровался он, а потом обернулся к Себастьяну. — Обычный маггловский быт, говорили вы? Сиэль хихикнул. Его вообще разбирало странным весельем с тех пор, как они оказались в Эдинбурге, хотя причин вроде не было. — У меня просто специфические приятели, — ответил Себастьян в тон. — Они скрашивали мне минуты ожидания, а вовсе не делали мой быт волшебным. Себастьян подмигнул эльфам. — И, как все приятели, они очень хотели с тобой познакомиться. Разве я мог им отказать? — Себастьян приподнял бровь и протянул вперед руки, подхватывая пальто Сиэля. Эльфы согласно закивали, забавно тряся ушами: — Добро пожаловать, сэр! Хозяин Себастьян не находил себе места, он сам готовил праздничный ужин. — Мы совсем немножко помогли ему, — скромно закончил второй. Себастьян рассмеялся, разуваясь. — Да уж… В общем, все мы были счастливы применить себя к делу, — резюмировал Себастьян, любуясь поразительной грацией, с которой Сиэль разоблачался. Каждый жест Сиэля теперь наполнял Себастьяна фантазиями. Довольно неуемными и неуместно полными желания. Но сопротивляться вот сейчас не было никакого смысла. И Себастьян отпустил себя. Так дышалось немного легче, хотя джинсы в паху мгновенно стали тесноваты. Себастьян закусил губу, критично оглядывая себя и все свои такие подростковые реакции со стороны. Сиэль действовал на Себастьяна… совершенно волшебно. — О, — улыбнулся Сиэль. — Я польщен. Меня зовут Сиэль, — сообщил он, поворачиваясь к эльфам, — а вас? — Айк. — Вуди. Эльфы снова закачали головами, даже не обернувшись на Себастьяна, что для эльфов было в целом необычно, но Сиэлю показалось милым. Для него домашние эльфы всегда были скорее друзьями и даже наставниками, они ведь были много старше Сиэля, и он любил их общество. А эльфы Себастьяна были крайне непосредственны и открыты. Сиэль кивнул им и сел, чтобы разуться и заодно оглядеться, но взгляд его невольно вернулся к Себастьяну. Тот тоже смотрел на Сиэля, и от его взгляда Сиэля покинули все связные мысли. Под таким взглядом было уместно спросить: «Что-то не так?» Во всяком случае именно это обычно происходило в сериалах, которые нравились Сиэлю. Но Сиэль теперь понимал, что все так. Потому что подобным взглядом Макс смотрел на Алоиса, когда тот не видел. Сиэль нервно дернул шнурок, затягивая узел. Это позволило оторваться от Себастьяна и заняться делом. Себастьян оторвался от созерцания Сиэля и обратился к эльфам: — Что ж встреча состоялась, думаю теперь… — Нам пора — закончили Айк и Вуди в один голос, — но если мы понадобимся… — То вы на связи, я знаю, знаю, — отозвался Себастьян ласково. Эльфы кивнули ему и растворились воздухе, оставляя за собой колебания воздуха, полные сожалением. Себастьяну же странно захотелось опуститься перед Сиэлем на одно колено и помочь ему разуться. Мысль была абсурдной, но Себастьяну так почти не показалось, он остановил себя усилием и просто протянул Сиэлю руку: — Пойдем, изучишь тут все, у нас еще есть время, чтобы что-то поправить на твой вкус. Впервые за многие годы у меня такая большая елка, просто огромная для этой квартиры, верхушка до потолка, — объявил Себастьян гордо. Сиэль кивнул, но руку протягивать не спешил, зато смотрел на Себастьяна очень пристально. Впервые понимая до конца, как именно Себастьян к нему относится. Это не пугало, даже не сказать, чтобы тревожило, Сиэль чувствовал скорее… восторг? И удивление. Глаза его распахнулись больше обычного, а чувства внутри пришли в смятение. Сиэль не мог уловить ни одно из них, он должен был бы приближаться к буре, как и обычно, но… Сиэль резко встал, если бы не реакция Себастьяна, они бы непременно столкнулись лбами. — Сиэль… — Себастьян медленно сглотнул, не совсем понимая, напуган Сиэль или… — Да, — отозвался Сиэль почти шепотом. У Себастьяна внутри крутилось тысяча слов, но все они были лишними. Можно было спросить хотя бы: «Ты боишься меня?» Но Себастьян читал ответ в глазах Сиэля, таких близких теперь. Глубинно синих, затягивающих в водоворот чувств, которые переполняли Сиэля, словно тот вдруг понял все и сразу, и эмоции захлестнули его. Незнакомые Сиэлю, но вовсе не пугающие. Сиэль был в том возрасте, когда спешат любить, хотя ничего не знал об этом. До сейчас. Он и теперь вроде бы не торопился, но был так близко, открытый и искренний. Себастьян был недостаточно благороден, чтобы просто подождать и теперь. Он сделал шаг, сокращая расстояние между ними, не отпуская взгляд Сиэля, но охватывая теперь все его лицо. Себастьян видел, как чувства рождаются в Сиэле и схлопываются, сдерживаемые, немые. Демонстрировать свои настоящие чувства — значит быть беззащитным? Но именно это было то, чему учился Сиэль. А Себастьян знал, что если он позволит себе еще немного, то, наверное, уже не остановится. Сиэль его не остановит. Не в физическом смысле — Себастьян не сомневался в своей возможности отступить — но выход за эту грань изменит все в их отношениях. И либо умножит их близость, либо положит ей конец. Себастьян успел стать другом Сиэля и теперь рисковал потерять это. Но оно того стоило, ведь места друга Себастьяну было мало. Он хотел бы Сиэля любить. Себастьян не выбирал сейчас, он уже достаточно давно выбрал Сиэля. Стоило, наверное, хоть как-то сказать Сиэлю об этом, но Себастьян не сумел. Его словно влекла большая и неведомая сила, важнее и ярче любого колдовства, превосходящая магию, и управлять ей никто еще не научился. Это было похлеще, чем все на что когда-либо решался Себастьян. Словно очертя голову броситься в омут, уходя с головой. Он качнулся вперед, забывая о том, что они стоят в коридоре, посреди ботинок, в тени вешалки с верхней одеждой, и поцеловал Сиэля. Губы у Сиэля были мягкими и чуть приоткрытыми, Себастьян коснулся их своими, пересохшими от желания, нежно, не настойчиво, обводя языком, замирая в ожидании реакции, как мальчишка. Среди многочисленных вещей, которых Сиэль никогда не делал — целоваться было величайшим пробелом. Теперь он понимал это со всей ясностью. Он неуверенно положил ладони на плечи Себастьяна, а в следующие мгновение чуть сжал пальцы и потянул Себастьяна к себе, точнее себя к Себастьяну. Сиэль вовсе не оттолкнул Себастьяна и даже не замер, а смело и внятно, сам того не понимая, уверенно потребовал продолжения. Пальцы его приятно легли на плечи, и чуть сжали. А у Себастьяна за спиной выросли крылья. Он взлетел, уже прижимая Сиэля к себе и ни о чем не задумываясь, повел языком между губ Сиэля, побуждая их приоткрыться, что незамедлительно и произошло, и Себастьян теперь почувствовал горячее дыхание Сиэля. Провел рукой по его спине, по лопаткам и позвонкам, остановился повыше копчика, продолжая языком исследовать глубину рта Сиэля, то небо, то снова губы, провел по десне прежде чем позволить себе оказаться чуть глубже и найти язык Сиэля своим. Целовать Сиэля оказалось совершенно восхитительно и так полно чувствами, что и этого одного, кажется, достаточно было для счастья. Кончики пальцев покалывало, грудь распирало восторгом, и она ходила ходуном под футболкой, захлебываясь дыханием. Себастьян, не разжимая объятий и не разрывая поцелуй, отшагнул с коврика прихожей вместе с Сиэлем и повернулся с ним так, что теперь он прижимал Сиэля к стене и сам немного на нее опирался. Ребристые обои ссаживали кожу на костяшках, но Себастьян не мог уже заметить ничего, кроме Сиэля в своих руках. Привыкший, что любое ощущение рождает мысль, Сиэль в этот раз не смог найти ни одной. Зато вот чувств оказалось так много: Себастьян был словно волна, что поймала Сиэля, накрыла с головой и теперь несла в открытое море. И раньше, будь поблизости озеро или даже лужа, они бы заволновались в ответ, но сейчас не дрогнул даже графин с водой на столе — все чувства Сиэля открывались теперь Себастьяну. И внутри рождалась ответная волна. Сиэль соскользнул одной рукой вверх, к затылку Себастьяна и приподнялся на носках, стремясь стать ближе. Не до конца понимая, как именно целовать в ответ, Сиэль попробовал просто повторить за Себастьяном, встречая его язык своим. Себастьян не владел Сиэлем, наоборот. Его маленький граф оказался неожиданно страстным и даже жадным. Он рвался навстречу. Наверное… стоило сконцентрироваться на том, как это трогательно и нежно, но Себастьян не мог. Он целовал, выпивая воздух с уст Сиэля, и гладил его, забываясь, выправляя его рубашку из брюк. Стоило бы думать побольше, стоило бы предвидеть, стоило бы предупредить Сиэля быть осторожнее. Но Себастьян не мог отказаться от его близости, словно только теперь по-настоящему оказалось можно смотреть в его бездонные синие глаза, забирая себе все внимание Сиэля, все его мысли и чувства без остатка. И они лились, они жили, звучали, полыхали, летели навстречу потрясающим потоком. Сиэль был живее, сокрушительнее и неумолимее любых фантазий о нем. Он не знал, но это он решал, что дальше, и Себастьяну оставалось повиноваться тому, как его закручивало в синий бурлящий водоворот. Сиэль не замечал, но чуть дрожал в руках Себастьяна. От желания. Но все же больше от нахлынувших чувств. Эти чувства были больше желания, больше ожиданий, больше любой мечты. Сиэль уверенно и решительно притягивал Себастьяна к себе за затылок, и Себастьян уже был у его ног, готовый исполнить любой приказ. И весь смысл был в том, чтобы держать Сиэля в руках и чувствовать его ответ и, уводя его за собой в такой новый для него мир, следовать всего лишь за его желаниями и ощущениями. Теперь Себастьян чувствовал и не мог уже сомневаться в том, что Сиэль хочет его, вплавляясь в него всем телом и открываясь невероятно смело и страстно. Себастьян смаковал его чувства: такие восхитительные, не оборачивающиеся ни взрывом всех ламп в квартире, ни разбитой посудой, ни какой другой стихийной магией. Живые и внятные — Сиэль дарил их ему, и они были прекрасны. Волна тянула Сиэля в глубину и вынимала глубину из него. Сиэль не умел плавать, но сейчас его это не беспокоило. Он доверял Себастьяну, а чувствовал так много. Поцелуй отзывался словно во всем теле, а ладони Себастьяна, что коснулись обнаженной кожи были сильными и желанными. И Сиэль становился лишь требовательнее — он прижался к Себастьяну всем телом. Себастьян глубоко вздохнул и разрешил себе целовать Сиэля безумно. Так, что от движения языка в горячем рту Сиэля вело и кружилась голова. Они летели. И Себастьяну потребовались все усилия, чтобы замедлиться и начать останавливаться, найти хоть какие-то слова: — Ты невероятный, такой… Сиэль, только не торопись, у нас впереди все время мира. Себастьян видел, как Сиэль хочет его, как откликается, как становится ближе и жарче от любых прикосновений, которые Себастьян уже почти и не контролировал, блуждая по телу Сиэля под рубашкой, но… все же не опускаясь за пояс брюк и все же не решаясь приблизиться даже к соскам, потому что… Сиэль встречался со своей чувственностью внезапно и сразу, сейчас, только в шестнадцать, никогда раньше не испытывая подобного. И Себастьян знал, что нельзя вот так в коридоре. Сиэль стоил и заслуживал много большего. У Себастьяна не было лепестков роз, зато выдержка была при нем, и он хотел, чтобы Сиэль никогда не пожалел, чтобы успел все свои чувства распознать и решить, а не просто следовал за тем, что мог сделать Себастьян. Хотя Себастьян не был уверен, что сумеет выдержать эту линию, если Сиэль решит хоть чуть-чуть настаивать. Но тот ошалело смотрел на Себастьяна, пытаясь не то, что понять, до конца услышать его. Сиэль медленно облизал губы и кивнул, соглашаясь. Надо было, наверное, отпустить Себастьяна, но Сиэль не убрал рук и взгляда не отвел. Себастьян проследил за движением языка Сиэля и, не отстраняясь, поднял руки к его лицу, беря его в ладони. Провел пальцем по губам Сиэля и постарался выдохнуть. Останавливаться не хотелось. — Я люблю тебя, — просто сказал Себастьян, — словно это могло что-то объяснить. — Правда? — переспросил Сиэль и моргнул. А в следующее мгновение, обхватил Себастьяна руками и спрятал лицо у него на груди. Себастьян перед ним был таким надежным и теплым, в одно мгновение он вдруг стал целым миром. Сиэль не думал, не выбирал, не знал, что так вообще может быть. Что такие вещи решаются в одну секунду. И вроде бы можно было понять и раньше, предугадать, предвидеть… Сейчас Сиэль мог бы собрать весь этот путь от момента, когда впервые увидел глаза Себастьяна, но на самом деле существовали только эти секунды, здесь в коридоре. Себастьян обнял Сиэля, пряча его от всего и от всех, забирая… себе. — Правда, — ответил он просто. — И давно. Стоило сказать тебе об этом, прежде чем заманивать к себе на Рождество, но… мне не достало благородства. Себастьян по-настоящему хотел бы быть прекрасным, благородным и взрослым, но стоило признать… Что образ сияющего героя был прекрасен и светел, вот только… не имел к Себастьяну никакого отношения. Он был много больше демон, чем рыцарь. Сиэль влиял на него, делал мягче, честнее, даже добрее и заботливее, но… Себастьян ждал так долго и хотел от Сиэля так многого. Это именно он так стек все обстоятельства, что они оказались именно здесь и именно сейчас. Себастьян тормозил, замедлялся, почти не соблазнял, но все же вел Сиэля в эту точку. И теперь они в ней стояли, замерев и не размыкая рук. И Сиэль хотел, хотел Себастьяна, находя в себе весь спектр желаний, что спали целых шестнадцать лет. И Себастьян, честно, не мог иначе, но все же он разбудил в Сиэле поцелуем все то, чего так хотел. И не собирался ни отпускать, ни отступать. Как разумно и благородно было бы сделать несколько шагов назад, нет не в коридоре, а во всей их жизни, что Себастьян так уверенно делал одной на двоих. Но Себастьян вовсе не хотел обратной дороги. Пусть коридор не был подходящим местом, но в квартире было полно других. Следовало только увести Сиэля из-под вешалок, и возможным станет все. Чувства никогда не подчинялись логике и теперь, когда и Сиэль встретился со своими — не было ни одного шанса остановиться или отступить. Себастьян знал, что нужно перестать целовать сейчас, только чтобы повторить минут через двадцать, а может через десять и даже через пять. Себастьян мог дать Сиэлю эти минуты. Он тихо улыбнулся Сиэлю в макушку, запустил пальцы в его волосы, массируя основание шеи, устроив другую руку между лопаток у Сиэля под рубашкой, успокаивающе и тепло. Теперь вдруг стало много легче ждать. Если не быть героем, а просто любить, то повременить останется не так уж долго. И как бы ни хотелось, Себастьян больше не думал, что отложить еще — это правильно. В конце концов, он готов был взять на себя любые обязательства по отношению к Сиэлю. Себастьян умело привел Сиэля к этому пику чувств и, Мерлин, он хотел их все до единого. — Пойдем в гостиную, я тебе елку покажу, она макушкой упирается в потолок — прошептал Себастьян хрипло, — я еще никогда так не старался в украшениях рождественского дерева. Дурацкий коридор, целоваться под еловыми ветвями гораздо романтичнее. Себастьян знал, что ожидание лишь усиливает эффект. И что как ему нестерпимо хочется снова поцеловать Сиэля, так и в Сиэле все желания за эти несколько минут лишь станут осознаннее и неумолимее. — У нас с тобой есть потрясающее коллекционное шампанское, и подарки стоит открыть, пусть… ни один из них и не сравниться с тобой. Я хотел бы быть романтичным и усыпать твой путь лепестками роз, но что-то не приготовился, — закончил Себастьян хоть и шутливо, но словно всерьез теперь расстраиваясь об этом. Он шагнул вперед, к украшенной гостиной, прямо вместе с Сиэлем, не разжимая рук, не собираясь отпускать Сиэля далеко ни на секунду. Сиэль хмыкнул: — О, да ладно вам… тебе, — Сиэль сунул руку в карман и достал палочку. — Это же проще простого. Сиэль произнес заклинание, и гостиную действительно усыпало лепестками. — Руководство для романтических свиданий — самая смешная книжка, что я читал, — пояснил он и посмотрел на Себастьяна. Что было несколько опрометчиво — Себастьян незамедлительно поймал Сиэля за подбородок и снова поцеловал. Себастьян целовал, больше не сомневаясь ни в чем, уверенно и горячо, чувствуя внутри один лишь только восторг и радость, предвкушение и желание, что все сильнее распирало ширинку, лежало внизу живота горячим шаром, рассыпая вокруг себя искры и пуская по телу волны. Себастьян остановился только чтобы дать Сиэлю вдохнуть и огляделся вокруг. — Как оказывается просто можно решить некоторые вопросы. И ради нашей романтики ни один цветок не пострадал, — выдохнул Себастьян и облизнулся. Он смотрел на Сиэля теперь совсем без стеснения, позволяя себе больше не украдкой, а по-настоящему рассматривать и представлять себе как это — раздевать Сиэля и чувствовать под пальцами его кожу. Его мурашки. Себастьян уже знал, как восхитительно они идут по его телу. — Ты поразительно талантлив, ничего не остается кроме как восхищаться. А ты… Трудно поверить, что ты понятия не имеешь, каким бываешь соблазнительным. Давно хотел об этом сказать, чтобы ты… знал и не растрачивал эти чары бездумно. «С кем попало, » — на самом деле вертелось на языке, но Себастьян его прикусил и повернул Сиэля к елке, обнимая его со спины, вжимаясь бедрами в задницу Сиэля, склоняясь и целуя его в изгиб шеи: — Смотри… Тебе нравится? Себастьян знал, что звучит двусмысленно, но намеренно не уточнил про елку, что открылась Сиэлю во всем великолепии. Сиэль кивнул, хотя елка, признаться, не впечатлила его достаточно — Себастьян был гораздо интереснее. — Как я могу быть соблазнительным? — спросил Сиэль, задумчиво склоняя голову. Ему нравилось чувствовать Себастьяна близко, так работало и раньше, но теперь в этом было что-то еще, новое, гораздо новее рождественской елки и всех остальных украшений, включая лепестки, что Сиэль бездумно наколдовал. — То есть, разве такие чары бывают не специальными? Как у вейл? Себастьян усмехнулся, и притянул Сиэля к себе ближе за талию, ощущая тонкие ребра под ладонью. — Поверь, настоящие гораздо интереснее. Это как раз, как у вэйл, но только твое. Магия чувств в чистом виде. Даже сейчас, когда ты склоняешь голову, а я мечтаю о том, чтобы целовать этот изгиб, чуть втягивая в себя твою кожу. Себастьян сделал ровно то, что сказал, и мурашки оказались под его губами, он заполз снова под рубашку Сиэля, ловя мурашки ладонями и на его ребрах. — Ты потрясающий, — признал Себастьян, — я хочу показать тебе… Себастьян тоже забил на то, что колдовать в маггловской Англии нельзя и призвал Сиэлю в руки небольшую совсем коробку, в красивой бумаге, тонкой и чуть потертой временем, перевязанной синей лентой — под цвет глаз Сиэля. Сиэль чуть вздрогнул от поцелуя и от слов… Себастьян точно был, как вейла. И Сиэль не до конца понимал, что думает об этом, но чувствовал он желание длить и повторять. Он осмотрел коробку в своих руках, а потом все же повернулся к Себастьяну лицом. — Я открою? — уточнил он и, когда Себастьян кивнул, потянул за ленту. Сиэль распаковывал подарок осторожно, под бумагой оказалась деревянная шкатулка с причудливой резьбой. Чаще других символов в ней повторялись знаки солнца и луны. Сиэль не спешил открыть ее, чувствуя, что в коробочке есть свой секрет, хотя магии Сиэль почти не чувствовал. Он снова вопросительно посмотрел на Себастьяна, и а потом все-таки приподнял крышку. Себастьян тонул в глазах Сиэля, и в них нашел часть ответа: — Ты… как небо. Бесконечное, синее, восхитительное и неземное. На небе, как ты знаешь, восходят солнце и луна. Солнце дарит жизнь и свет, как… твой брат. А луна — повелитель приливов. Шар в шкатулке ожил, засветился, когда Себастьян коснулся его. — Она похожа на меня, — Себастьян вытащил кулон из коробки, и тот повис на цепочке, чтобы Сиэль мог его рассмотреть. — Луна подчиняется небу, входя в свои права. Но озаряет его, улыбаясь. Луна переменчива, — Себастьян качнул кулоном и шар на конце цепочки вдруг сдулся, стекая в улыбку новорожденного месяца. — Луна подчиняется небесным циклам, но может сдержать столько, сколько никому не под силу. Этот амулет всегда может быть с тобой и, как и я, он поможет тебе сдерживать свои силы. Если чувств будет слишком много, он закроет в себе те, с которыми тебе будет сложно справится и выпустит их тогда, когда ты захочешь. Теперь ты будешь повелитель приливов, — пообещал Себастьян. Он расстегнул цепочку амулета, а потом щелкнул замком на шее Сиэля, опуская амулет ему на грудь. И повел рукой следом, по шее к подбородку по его щеке. — Тебе очень идет, — прошептал Себастьян. — Тебе нравится? Сиэль прижался к ладони Себастьяна и кивнул, слова у него куда пропали, зато он шагнул чуть ближе, и поднял руки обхватывая Себастьяна за шею. — Спасибо, — Сиэль улыбнулся, а после потянулся к Себастьяну, целуя его сам, все еще не совсем зная как, но доверяясь уже себе самому. Себастьян не спешил перехватить инициативу, отдавался робким движениям Сиэля. Сиэль был — его сокровище. «Сок, кровь и еще… то, что я называю сокровищем». И Себастьян слепо, бездумно следовал за ним, позволяя страсти Сиэля захлестнуть их обоих. И амулет сейчас не был им нужен, Сиэль пылал в своем чувстве, освещая все вокруг. — Нокс, — выдохнул Себастьян, и весь свет в квартире погас, оставив лишь фонари за окном. Сиэль был, как сама ночь, захватывающий, глубокий и иссиня-черный его взгляд пленял больше, чем что-либо. И Себастьян подчинялся. Сиэль не хотел ждать, и у Себастьяна не было ни одной причины откладывать их любовь на потом. Он целовал Сиэля снова, теперь уже не скрывая своей жадности и напора, вел руками от шеи Сиэля вниз, по лопаткам и позвонкам, скидывая рубашку, за пояс его брюк, второй рукой стремясь вверх, вперед к соскам, но не касаясь их, а лишь блуждая ладонью вокруг. Пальцев было мало, Себастьян хотел найти сосок Сиэля губами. Сиэль не чувствовал ни страха, ни сомнения. Зато чувствовал Себастьяна, его прикосновения, его губы. И время подумать было уже просто не нужно. Сиэль на мгновение отпустил Себастьяна, но только чтобы выскользнуть из рубашки. У Сиэля не было опыта, зато было желание, и он повторил маневр Себастьяна, забираясь уже под его футболку, касаясь его обнаженной кожи, скользя по ней медленно, но уверенно. Себастьян любовался ловкостью Сиэля и тем, как красиво, совершенно выглядел его жест. Себастьян не мог подумать, что тот задумал его, но… смотрел и плавился. А Сиэль заполнял собой и воздух, и пространство. Он был стремителен и смел до одури. И Себастьян дурел, шалел и упивался возможностью впитывать силуэт Сиэля в темноте и его тело в ладонях. — Люблю, — снова выдохнул Себастьян, и тело его выгнулось навстречу рукам Сиэля. Сиэль не ждал ничего, не подбирал момента, но Себастьян чувствовал его руки на своем теле, и оно, взбудораженное и горячее, отзывалось так, как никому и никогда. «Что же ты делаешь?» — мелькнуло в голове, но не слетело в губ, они были заняты. Себастьян притянул Сиэля к себе и вот теперь поймал губами его сосок, такой восхитительно твердый. Себастьян не решал, он лишь понял, как роняет их обоих на пушистый ковер у елки. Луна чуть поблескивала у Сиэля на груди, улыбаясь. Себастьян поправил волосы Сиэля, отодвигая их от лица и целуя в лоб, потом в нос, в угол рта и в губы. Такие манящие, приоткрытые и набухшие. Себастьян забрал нижнюю губу Сиэля в себя, лаская языком, потом перешел на верхнюю, оказался языком во рту Сиэля, смещаясь рукой ему на поясницу, придерживая, а второй — заползая за ремень брюк и чуть гладя там, все еще так далеко, но так близко к члену. Сиэль тонул в поцелуе и в невероятности того, что происходило. Его чувства всегда сжатые и готовые выстрелить, теперь растекались вокруг. Сиэль не был в силах даже выбрать, чего он хочет дальше. Вообще не представляя себе какое-то там «дальше». Он выгнулся навстречу рукам Себастьяна, ища его прикосновений, и желая касаться сам. Он потянул вверх его футболку, но быстро забыл об этом, заскользил руками по спине Себастьяна. Себастьян целовал Сиэля остро и жарко, перемещаясь от соска к другому, а потом к пупку и снова к шее и к губам. Себастьян тек неминуемым потоком и любил, он даже не выскользнул до конца из футболки, но Сиэль и так владел им и будоражил, приводил в беспорядок все мысли и чувства, и одежда была ничтожной на фоне этого. Себастьян все же избавился от футболки, чтоб она не мешала, прижимаясь теперь к полуобнаженному телу Сиэля грудью, почти рыча от напряжения, но все еще лаская. Так осторожно и так медленно. Себастьян отстегнул пуговицу ширинки Сиэля и потянул молнию вниз, чувствуя под ладонью член Сиэля сквозь белье и уже лаская его — нежно и жадно. Сиэль застонал, ухватился за плечи Себастьяна, чувствуя сильно и ярко. И хотелось только большего. Он снова нашел губы Себастьяна своими, теперь уже уверенно касаясь их языком, требуя. Невероятная волна, которой Сиэль может и мог повелевать, но не сейчас, накрывала их обоих, и Сиэль плохо понимал, как с ней обращаться. Близость Себастьяна вообще ничем не отличалась от тех моментов, когда Сиэля захватывала магия. Прикосновения Себастьяна точно так же вышибали все сознание, превращали Сиэля лишь в ощущения. И сейчас он не отдавал их миру, не рассыпался листьями, не сжигал, не разрушал, он весь был для Себастьяна, и все же забирал его себе. Сиэль вцеплялся в плечи одуряюще желанно, так нужно, так точно, словно знал все о мечтах Себастьяна наперед. И все же был ужасно напряжен, словно все мышцы в его теле следовали сейчас за его возбуждением, повторяли нарастающее напряжение в члене, что стоял в ладони Себастьяна возбужденный до предела. Себастьян гладил Сиэля нежно и так же нежно теперь целовал его, хотя Сиэль своенравно мешал ему, то затягивая язык Себастьяна в себя, то сплетаясь с ним своим, и Себастьян срывался: сжимал член Сиэля чуть сильнее. Он раскрыл головку и повел по ней большим пальцем по кругу, а потом вниз, открывая ее сильнее, не столько дразня, сколько разжигая желание. Хотя Себастьян не мог сосредоточится на своем удовольствии, оно было, а все остальное внимание захватил Сиэль, что выгибался в руках, и приходилось даже немного удерживать его на месте за бедра, никак не давая достаточно ускориться. Себастьяну нравился сам процесс, нравился настолько, что вот теперь как раз никуда торопиться не хотелось. Хотелось смотреть, как щеки Сиэля заливает румянец, как подрагивают от напряжения его ресницы, как приоткрываются навстречу губы. И Себастьян смотрел. У Себастьяна был небольшой и не очень многогранный опыт такого секса, но… Изыски сейчас точно были ни к чему: и Сиэлю, и Себастьяну без того хватало ощущений, они захватывали и зашкаливали. Сам Себастьян хотел уже так весомо, что и то, как его член даже через многочисленную ткань белья, джинсов и брюк терся о бедро Сиэля, вполне способно было довести Себастьяна с его длительным воздержанием до пика. Сиэль оперся о плечи Себастьяна, выталкивая себе вперед, к нему. Это было даже немного стыдно, но Сиэль не хотел ждать, не хотел, да и не знал как, быть сдержаннее и, наверное, лучше. — Еще! — совалось у него. — Еще! Он нашел губами плечо Себастьяна, но поцеловать не сумел, зато чуть прикусил, все сильнее выгибаясь и уже притягивая Себастьяна к себе за задницу. Сиэлю не нужен был опыт сейчас, он просто хотел и отлично понимал чего. Себастьян посмотрел теперь еще более восторженно, выпивая слова с губ Сиэля. — Хороший мой… — надо было сказать: «Тише», но Себастьян выдохнул низко, — все, что захочешь. И чуть качнулся вперед, подставляя Сиэлю свое плечо для нового поцелуя-укуса. Себастьян отпустил бедра Сиэля, давая ему воли, лишь чуть придерживая и вжимая в себя сильнее. — Люблю, — голос Себастьяна бархатным прикосновением прокатился за ухо Сиэлю, и Себастьян повел языком по его раковине. И понял, что улыбается, улыбка тонула в поцелуе Сиэля, падая в его горячее тепло, и Сиэль гладил ее языком. Улыбка светилась в темных от желания глазах Себастьяна, она становилась ярче и жарче, она вторила тому, как Себастьян подул на волосы, сдувая непослушные пряди с лица, и ускорился. Теперь его движения по члену Сиэля стали быстрыми и резкими. Кольцо пальцев вокруг члена немного сжималось, движение вниз оставляло головку беззащитной и Себастьян едва успевал коснуться ее большим пальцем, как уже двигался вверх. — Еще, — почти выкрикнул Сиэль, и Себастьян поцеловал его в угол рта, облизнув его нижнюю губу, успел ответить: — Да, — прежде чем Сиэль обхватил его язык губами и затянул в себя. Себастьян закрыл глаза, вдруг понимая, что он чувствует себя, так словно он уже внутри. И словно это его член сжимает горячее, глубокое и влажное… Себастьян ускорился еще, теперь повторяя этот ритм движением тела, усиливая и свои ощущения тоже. Это было совершенно непередаваемо восхитительно. Чувственность Сиэля зашкаливала, и Себастьян забирал. Сиэль кончал в его руках, чуть дрожа и шел мурашками прямо под губами от ключицы вниз, кругами вокруг сосков. Сиэль хотел, и Себастьян снова чуть сжимал его член, для оргазм, выпуская на волю все возможное удовольствие Сиэля. Волна напряжения достигла пика и обрушилась на Сиэля — он почти закричал, все также притягивая Себастьяна, и даже теперь, кончая, не желал останавливаться. Себастьян не отпускал его и, угадывая Сиэля, снова провел по его члену — Сиэль застонал и выгнулся. И от того, как это было, когда Сиэль вздрагивал от каждого нового прикосновения, но все же лишь открывался больше, Себастьян успел почувствовать себя и свое возбуждение, хоть и не переключился на них. Но одежда мешала, и Себастьян освободил одну руку и дернул ширинку вниз, вместе с бельем. Теперь он упирался членом в натуральную и немного колючую ткань брюк Сиэля. Себастьян сделал одно движение, обжигая головку об эту ткань, и кончил тоже, кусая губы, так и не прекращая ласкать Сиэля. — О, черт! — выдохнул Себастьян, не перемещаясь, по-прежнему нависая над Сиэлем сверху. — Посмотри на меня, — попросил он, запуская руку Сиэлю в волосы на затылке. Себастьян хотел теперь найти взгляд Сиэля, запомнить его таким, каким он будет, прежде чем… снова поцеловать. Сиэль послушно запрокинул голову и чуть приоткрыл рот, ожидая поцелуя и встречаясь с темным взглядом Себастьяна. Таким глубоким, чарующим. Сиэль и на секунду не усомнился, что так все и должно быть. Себастьян нырнул в глубину синего взгляда Сиэля и в его рот, второй рукой ведя от его лба, по виску и глазу ладонью, к подбородку, укладывая Сиэля затылком на ковер и только теперь откатываясь с него на бок, чтобы обнять. Ковер был мягким, теплым и ласковым. Сегодня еще и чистым, так что не хуже любой перины. Себастьян обнимал Сиэля и слушал, как стучит под ребра его сердце. Оказывается, когда эмоциями Сиэля без ограничений, преград и поиска допустимой формы полнилось все вокруг — это было настоящее чудо. — Ты голодный, — спросил Себастьян внезапно, понимая, что и сам уже не отказался бы от рождественского ужина. Это не считая того, что адски хотелось пить. Сушняк после секса? Себастьян усмехнулся, последний раз с ним такое случалось пару лет назад, но регресс к юности ему достаточно нравился. И только Сиэль был лучше. Лучше всех. Как тот, кто… нет, не владеет миром, а является этим миром. Миром Себастьяна. И это стоило всего. — Знаешь, можно отдать всю жизнь за этот один раз, — сказал Себастьян нежно, — но я бы предпочел жить дальше, с тобой. Себастьян понимал, что звучит как влюбленный мальчишка, но поделать с этим ничего не мог, да и не хотел. Сиэль тихонько фыркнул, устраиваясь в руках Себастьяна. Не чувствуя ни смущения, ни тревоги, ни даже голода. Он подумал вдруг о своем подарке Себастьяну, что лежал в его саквояже, а потом о словах Алоиса: «себя в подарочной упаковке» — и снова фыркнул. Себастьян вопросительно взглянул на него, и Сиэль пояснил: — Алоис сказал мне, что я должен усадить тебя перед вручением подарка, но я, кажется, даже тебя уложил, хотя вообще-то собирался подарить всего лишь шарф. Хотя он отлично подойдет, чтобы прятать следы укусов. Сиэль все же смутился и уткнулся лицом в грудь Себастьяна. Себастьян медленно перебирал волосы Сиэля и невесомо поцеловал его в макушку, задерживаясь носом в темных волосах: — Не смущайся, твой юмор мне очень нравится, — подбодрил он, — но… я думал, что самое главное ты мне уже подарил? Но я не отказываюсь от шарфа. В нем я буду греться, а вот засосы и укусы я собираюсь демонстрировать. Себастьян рассмеялся: — Мне нечего стесняться, но… Или Алоис имел ввиду под «усадить» какой-то иной смысл, либо в твоем подарке, как и в тебе таятся неожиданные глубины? Себастьян обнял Сиэля чуть сильнее на секунду, чтобы снова отпустить и погладить по спине. Жажда не прошла, лишь усилилась немного, и Себастьян просто призвал к себе графин, присел и отпил из него, чуть обливаясь, но не останавливаясь. Себастьян знал, что выглядит сейчас вызывающе-сексуально: ручеек воды стекал по груди к пупку и дальше — но Себастьяну хотелось, чтобы Сиэль узнал его и таким тоже. Когда Себастьян сел, Сиэль приподнялся на локтях, наблюдая за ним и за струйками воды. Сиэль невольно облизнулся. — Да нет, просто шарф, — ответил он медленно, — но Алоис сказал, что тебя впечатлит, что я связал его сам. Хотя я не уверен, что это особое достоинство. Просто… мне хотелось, чтобы он… ну был особенным. А такого точно ни у кого нет, я же не вязал шарфов раньше. Сиэль пересел и обхватил колени руками. Он почти не чувствовал смущения от своего разобранного вида, может потому, что Себастьян тоже был полураздет, а может просто. Сиэль протянул руку к графину с водой. Себастьян вложил графин в ладонь Сиэля. — Сам? — спросил Себастьян потрясено, — это… Спасибо! И Ал был прав, прежде чем говорить такое, нужно горизонтировать. Ты поразительный. Сколько в тебе еще скрывается неожиданных и тайных умений? Себастьян обнял Сиэля за плечи, забирая себе и эту его потрясающую трогательность и невинность. Она никуда не исчезла. — Ты — чудо, — прошептал Себастьян Сиэлю в висок. — И я ужасно хочу свой подарок! Сиэль отпил и отставил графин, потерся о руку Себастьяна щекой, но сказал чуть насмешливо: — Ты сказал, что уже все получил. Я могу сэкономить свои умения до Нового года. Сиэль задумчиво провел пальцем по коленке Себастьяна, потом вздохнул: — Это же не настоящее вязание — а просто чары. Руководство по свиданиям не единственная странная книжка в нашей библиотеке, вот и все. Сиэлю было очень уютно и тепло, но все же сомнение снова просыпалось в нем. Он повернулся, чтобы видеть Себастьяна. — А еще он красный. Шарф то есть. Я решил выбрать что-то максимально неожиданное. И, наверное… максимально обозначающее, что ты… мой? — Твой, — Себастьян не собирается отказываться от очевидного, наоборот. Он повернулся к Сиэлю всем собой, чуть приподнял его лицо за подбородок: — И ты угадал с цветом. Красный сразу после черного. И они прекрасно сочетаются. А ты поразительный. В нашем обществе магических аристократов принято гордиться и даже кичиться совей магией, а ты… Но ведь магическое не значит — не настоящее. В нем точно также часть тебя. И я буду носить его… постоянно и бережно. Но его объятия, конечно, не заменят твоих. Себастьян улыбался, и губы его на последних словах почти коснулись губ Сиэля. Вроде Себастьян не собирался целоваться снова, но никакие замыслы не работали. Он уже накрыл рот Сиэля своим, уже потянул его к себе. Еще хоть минутку… до ужина. Сиэль отзывался, разгорался в ответ почти мгновенно, и теперь ему казалось странным уже то, что он не понимал и не чувствовал всего этого раньше. Он не хотел отпускать Себастьяна и останавливаться. Минутка перешла в две, а две в пять. Пять незаметно для них стало десятью, и время потекло дальше. Только тогда получилось разорвать поцелуй. Хотя Себастьяну хотелось уже повторить и… все в Сиэле говорило о том, что он не против. — Ужин, — прошептал Себастьян и непоколебимо поднялся, протягивая Сиэлю руку. — А потом я покажу тебе спальню. Сиэль в ответ сжал его руку и обжег таким взглядом, что Себастьян на миг позабыл как дышать. И осознал, что поужинать вместе с Сиэлем кажется проблемой. Потому что заниматься любовью можно было на завтрак на обед и, сам Мерлин велел — на ужин. Себастьян решительно застегнул ширинку и произнес: — Люмос! Вышло красиво, потому что зажглась елка. Сиэль со всей своей непосредственностью переключился на нее. — Действительно очень красивая, — сказал он, шагнул вперед и коснулся одной из веток. — Искусственная, — произнес он почти благоговейно. Себастьян усмехнулся и покачал головой, снова обнял Сиэля со спины. — У нас ведь экскурсия в маггловское рождество. — Они верят, что в это время сбываются сокровенные желания, — отозвался Сиэль, накрывая руки Себастьяна своими. — Твое сбылось, да? Сиэль знал ответ, и пусть он не думал, что и у него есть такое желание, но сбылось и оно. Сиэль чуть прикрыл глаза, обхватывая руки Себастьяна сильнее.