Стихийная магия

Сиэль устроился на своем обычном месте, класс вокруг привычно шумел, переговаривался, Сиэль плыл в этих звуках, едва понимая, о чем это все. Он ждал. И даже Алоис, что упал на стул с ним рядом, грохнув о парту сумкой, не отвлек Сиэля достаточно. Они вернулись в Хогвартс вчера, и впереди были первые Проклятья с тех пор, как… с самого Рождества, когда он и Себастьяном… Сиэль краснел даже от воспоминаний. И нервничал сильнее, а еще хотел. Снова и снова. Мучительно и ярко скучал и хотел. Конечно, в школе было несложно столкнуться, и раньше Сиэль легко приходил к Себастьяну вечером, всегда, когда хотелось… Но сейчас это почему-то казалось нереальным и далеким. Сиэль болезненно ощущал каждый час без Себастьяна, без его поцелуев и прикосновений. Они не смогли пересечься вечером после приезда, и теперь Сиэль скучал настолько, что думать почти не мог, и ждал Проклятий нечеловечески. Сиэль одергивал себя, понимая, что Себастьян будет на работе и не сможет никак показать того, что происходит между ними, но он хотя бы снова окажется рядом. Себастьян держался как мог… Признаться, это оказалось труднее, чем он помнил и привык до Рождества. Одно дело ждать того, что еще не случилось и неизвестно, как скоро случиться. Другое, когда Себастьян отлично помнил, как это держать Сиэля в руках, не мог забыть и на секунду, как Сиэль нужен, как желанен. Теперь еще ярче, еще сильнее. Себастьян больше не представлял и не фантазировал, он знал. Точно знал, не просто какой Сиэль, как блестяще он рассуждает, как интересно с ним говорить, как от его улыбки не отвести взгляда, но и какой он на вкус, какое у него горячее дыхание, как его тело покрывается мурашками от ласки, как он закрывает глаза и запрокидывает голову. «За что же мне, господь, такая мука?» «Неужели мне — мне это счастье?» Они впервые расстались так надолго: Сиэль отправился в Хогвартс обычным способом, Себастьян даже не смог проститься с ним на вокзале, ему нужно было оказаться в школе раньше. Но и встретить Сиэля нормально не было никакой возможности — Себастьян погряз в своих деканских обязанностях. И даже то, что его семикурсники были самостоятельны, как сам Салазар Слизерин в свои семнадцать, мало помогало. Все время, что тянулось до урока у шестого курса Равенкло, Себастьян прилагал все усилия, чтоб только… Только не искать и не высматривать Сиэля постоянно. Себастьян ждал… Ждал, когда Сиэль войдет в класс, уговаривая себя дотерпеть до вечера — Себастьян с каждым часом все больше убеждался, что ему плевать на приличия, а мантия невидимка в помощь. Себастьян верил, что Сиэль не передумает, он не сомневался… почти. Он знал, что его дом — это теперь их дом, и еще на каникулах сделал Сиэлю ключи — он хотел, чтоб у него были свои. Проживая это время, Себастьян зашел в подсобку за пособием по практической магии проклятий, мысленно поздравляя себя, что держится достаточно хорошо, а когда вернулся, сразу увидел Сиэля. И перестал дышать, чуть не рванул ворот мантии, демонстрируя всем свою новую рубашку под ней. Себастьян с трудом заставил себя отвести взгляд, переключиться на пособие, на доску, на других учеников, приветствуя их всех с привычной насмешливой улыбкой. Но сквозь ресницы он косил на Сиэля, рассматривая его и мечтая… подойти, дотронуться, забрать… черт бы все побрал! Мерлин всемогущий, явно снова и снова проверял волю на прочность. Впервые Себастьян готовил себя к тому, чтобы быть непринужденным с классом. Впервые задумывался о том, что и кому сказать. Он присел за стол и, подняв глаза на Сиэля, обратился к Люси с первой парты, прямо перед ним: — Как ваш день? Как добрались? Люси была скромна и умна, но не дура посплетничать. Она обрадовалась вниманию Себастьяна и возможности поделиться своими впечатлениями. Речь ее полилась, и было достаточно, кивая, говорить «да»… и дальше смотреть на Сиэля. Почти все время на него… Стреляя по классу глазами и постоянно возвращаясь все равно к Сиэлю. Сиэль посмотрел на Себастьяна, появившегося из подсобки, и облизнул в миг пересохшие губы. Отвести взгляд он не мог, а от вопроса вздрогнул и нервно сглотнул. Но, сообразив, что Себастьян обращается к Люси, сжал зубы — это внезапно ранило. Захотелось вскочить и возмутиться, пусть это и было до безумия глупо. Себастьян и раньше разговаривал с другими, верно? И вроде конспирация требовала… Сиэль заерзал на своем стуле, чего бы там не требовали приличия и конспирация, он хотел другого. И Себастьян мог бы… ну мог бы хотя бы не флиртовать с Люси! Ну что ему стоило выбрать для беседы… вон, например Алоиса! Алоис, заметив все эти переглядывания и экивоки, прерывать ни Люси, ни Себастьяна не стал, зато водрузил локти на парту, сплел пальцы и, устроив на них подбородок, приготовился и дальше наблюдать. Достаточно разговорить Сиэля он не успел, тот был слишком занят своими переживаниями, и теперь Алоис собирался в полной мере удовлетворить свое любопытство, просто наблюдая за уроком. Алоис не мог понять в чем трудность: Сиэлю и Себастьяну не приходилось расставаться даже на неделю! Но и позлорадствовать тоже не мог — он почти физически чувствовал, как Сиэль напрягается все сильнее. Сиэль заставил себя опустить голову, даже учебник к себе подвинул и стал смотреть на описание очередного колдовства, но прочитать надпись не выходило. «А ведь это только начало, — подумал вдруг Сиэль. — Впереди еще восемьдесят минут!» Он так ждал этого урока, и вроде понимал, что ждать-то особо нечего: Себастьян должен будет вести себя только как профессор, но… Но, вообще-то, обычно, Себастьян всегда выделял Сиэля, смотрел на него, говорил с ним. А теперь? Сиэль постарался мыслить логически, но эта затея проваливалась мгновенно. Он не мог думать, он только чувствовал. И в этом чувстве, которое его амулет собирал в себя, не позволяя ему обернуться приступом, Сиэлю был жизненно необходим Себастьян и его внимание. Себастьян смотрел и словно только теперь по-настоящему видел Сиэля. Точнее не так: сейчас он понимал, как и что трактовать, и с удивлением обнаружил, что Сиэля переполняет ревность. Сиэль старался не смотреть, сжимал зубы, сдерживался изо всех сил — ему тоже не хватало Себастьяна, это читалось в его глазах, а еще по напряженным скулам и фарфоровой бледности щек. В беседу включился Альбус, это имя до сих пор было популярно, что сидел позади Сиэля… Альбус явно привлекал внимание Люси, но та не заметила. Урок начался, Себастьян кашлянул, завершая их беседу, привстал… Объявил о входящем контроле. Он задал всего один вопрос и дал пять минут написать ответ, разрешив пользоваться своими старыми конспектами. Эти минуты дали Себастьяну время. Ребята уткнулись в тетради, а он мог спокойно ходить между рядами. Подойти к Сиэлю, положить руку ему на плечо… и вместо того, чтоб заглянуть ему в тетрадь, любоваться его руками, держащими перо, и, чуть сильнее сжимая его плечо, надеяться, что Сиэль поймет — это продолжение его сообщения по зеркальнику: «Вот и ты… Я соскучился.» Себастьян с трудом не позволил себе продолжить жест — не погладил Сиэля по плечу, чуть массируя, поднимаясь к шее, запуская пальцы в волосы… и… Себастьян даже умудрился заметить неверный ход мыслей у Алоиса и намекнул ему на это, словно оправдывая свое околоСиэлястояние… но отойти так и не смог. От голоса Себастьяна, когда тот прокомментировал ответ Алоиса, у Сиэля едва ли голова не закружилась. Сиэль перестал писать, не слушались ни мысли, ни пальцы. Прикосновение вроде успокаивало, оно ведь означало, что каникулы правда были, что Себастьян не забыл, но Сиэлю стало жарко, он левой рукой расстегнул пуговицу мантии и даже рубашки. Он чувствовал дрожь. И возбуждение. Признаться, что написал он сам, Сиэль сказать бы не смог, и честно попробовал прочитать, хотя хотелось склонить голову и прижаться щекой к руке Себастьяна. Когда Сиэль расстегнул пуговицу, Себастьян замер… Все же провел большим пальцем ближе к шее, так мечтая коснуться кожи в вороте. Мерлин… Всего полтора часа, и он сможет, сможет коснуться как хочет, сможет целовать и шептать Сиэлю в ухо о том, как он нужен… И чувствовать, как Сиэль отвечает. «Соберись, — попросил себя Себастьян, следом подумав: — Мой.» Себастьян остановил прикосновение и уткнулся в тетрадь Сиэля. В общем-то, там было многообещающее начало… Себастьян сказал тихо: — Отличное направление, редкое, продолжай, — и заставил себя отойти. Интересного в следующих тетрадях обнаружилось немного, только уже на соседнем ряду. Себастьян выдохнул и похвалил Ран Мао. Нельзя же — одного только Сиэля. Идя обратно к столу, снова мимо Сиэля, Себастьян, опять коснувшись его невзначай, объявил: — Еще две минуты, не больше. Кто готов — можно сдавать, — и уселся на свое место. Ему отчаянно хотелось послать Сиэлю сообщение прямо сейчас… «Я хочу целовать тебя. Повсюду.» Но Себастьян все же был профессионалом и сбивать Сиэля не хотел. Да и зеркальник Сиэль наверняка оставил в спальне. «Скоро я смогу ему все это сказать лично, » — утешил себя Себастьян. Несколько работ уже легло к нему на стол. Обычно Сиэль сдавал работы первым, но сейчас он еще не закончил. После «отличного направления» он сумел набросать только пару предложений — мысль они раскрывали слабо. Сиэль вдруг подумал, что Себастьян же все равно ему поставит хорошую оценку. Наверное. Это была странная мысль. За нее было даже стыдно, но не слишком-то. С другой стороны, и раньше Себастьяна можно было попросить не ставить что-то неприятное и переписать, хотя Сиэль такой возможностью не пользовался. Размышляя так, Сиэль начал сердится на себя. В конце концов, он же знал ответ, надо было только сосредоточится. Он перечитал вопрос, потом свой ответ и начал быстро писать, надеясь успеть пока остальные заканчивают. Мимо него шли сдавать работы, Сиэль старался не обращать внимания. Обычно ему надо было гораздо меньше времени, чем всем, значит и сейчас уложиться. Себастьян наблюдал за внутренней борьбой Сиэля, и в нем вспыхивало, мерцало восхищение. Сиэль правда был волшебным — он мог все. Не просто выучить и знать, он думал, анализировал, рассуждал. Хотя так тревожиться не стоило, конечно, Себастьян бы просто спросил его потом о том, что Сиэль не дописал — всего делов? Это даже не было привилегией — так мог сделать каждый, просто Сиэлю никогда не требовалось. Как и сейчас… Если бы Себастьяну самому было шестнадцать или семнадцать, когда он встретил Сиэля, то сгорела бы и хата, и сарай, и весь табель Себастьяна… и оставалось только сильнее восхищаться Сиэлем. Закончив, Сиэль откинулся на стуле, поймал взгляд Себастьяна и начал краснеть. — Эй, ты все же выдыхай, — шепнул Алоис Сиэлю на ухо. Сиэль повернулся к нему, глядя почти гневно, но Алоис смотрел сочувственно, и Сиэль действительно выдохнул: — Сдай, пожалуйста, — он подвинул свой пергамент к Алоису, потом на мгновение закрыл лицо руками. Лицо горело, да и тело тоже. Когда Сиэль закончил писать, Себастьян лишь на секунду взглянул на него и… застрял взглядом на его ключицах в вырезе. Таких родных, таких восхитительных и ярко выступающих на белой тонкой коже. А Сиэль словно чувствовал все, и щеки его шли охуительным румянцем. — Пора, — объявил Себастьян. — Время. Ему требовалось, чтоб все зашевелились, и наваждение отступило. Работу Сиэля принес Алоис и тихо, чтоб услышал только Себастьян, прокомментировал: — Это от парня с вон того столика, ну, ты сам знаешь… — Алоис закатил глаза, одновременно махнув челкой на их с Сиэлем парту, и пошел обратно, не дожидаясь ответа. Себастьян лишь кивнул, давя усмешку, сохраняя совершенно серьезное типично-профессорское лицом. — Начнем… Мы прошли уже достаточно, давайте вспомним, что из этого каждого из вас особенно впечатлило, можно и нужно с практическими примерами. Кто готов? Себастьян оглядел класс в поисках желающих, обычно в классах Равенкло их было в достатке. Сиэль не поднял руку, обычно ему нравилось отвечать перед Себастьяном, но сейчас… в общем, Сиэль был не готов. Зато посмотрел на свои часы, Макс подарил их ему на Рождество: оставалось бесконечно много времени до конца урока… Потом хотя бы не придется смотреть на Себастьяна, наверное, немного отпустит. Сиэль уже не радовался, а жалел о том, что ему приходится сидеть на дурацких Проклятиях и терпеть, не имея никакого права на… Себастьяна! Сиэль снова поймал его взгляд, задумался теперь, что тот сделает после уроков? Они вроде не договаривались о свидании или вроде того… Раньше Себастьян придумывал разные проекты, для которых Сиэль мог и задержаться, и пойти к нему… но это случалось редко… то есть, может, в контексте отношений с профессором и нет, но для встреч со своим парнем — редко. Сиэлю захотелось сползти под стол. А тут еще вопросы и задания. Да что ж такое-то? Почему у них должен быть урок? Он снова подвинул к себе учебник, делая вид, что читает его. — Ты разве не будешь отвечать? — уточнил Алоис, который, подняв руку, так и не отпустил ее, но Себастьян пока до него не добрался. Среди желающих Алоиса и Сиэля он часто оставлял на потом, потому что им всегда было, что добавить. Сиэль моргнул и обреченно мотнул головой. Не то чтобы у него был выбор, но он бы предпочел, чтобы очередь до него не дошла. — Но ты же все знаешь, тебе есть что показать! — убежденно прошептал Алоис одними губами. — Это же просто Проклятия! — постарался напомнить он Сиэлю, чтобы тот немного пришел в себя. Сиэль пожал плечами и сверкнул на Алоиса глазами из-под челки: — И что? Мне не хочется. Ты заделался блюстителем моей успеваемости? — Хорошо не нравственности, — парировал Алоис, — вообще-то я беспокоюсь, — Алоис не обижался, но продолжал настаивать. Себастьян обозрел класс — целых пять поднятых рук… Мало. Обычно было семь, и среди них всегда — Сиэль. А задание Себастьян выбрал несложное: можно и продемонстрировать себя с лучшей стороны, и напомнить всем, помимо того, в чем каждый хорош, все, что они проходили. Значит Сиэль тяготился? Он переговаривался с Алоисом и… не выглядел довольным, скорее наоборот — был на взводе. Это оказалось невероятно красиво и притягательно. Себастьян не стал тревожить Сиэля, а занялся опросом, надеясь, что Сиэль увлечется и хоть немного расслабиться. Себастьян знал, что их отношения не упростят им совместных занятий, но… все же не ожидал, что станет настолько труднее. Повторение шло на ура, очнулись даже неуверенные в себе раньше ученики, но настал момент, когда голоса ребят стихли, тогда Себастьян поднял Алоиса. Они не повторили еще и половины, но и это было хорошим результатом, почти все самые главные точки ребята вспомнили сами, а значит — запомнили. Себастьян надеялся, что Алоис решиться продемонстрировать проклятие наоборот, когда говоришь один текст, а колдуешь точно противоположное. Это был сложный вид магии, который давался не всем, но Алоису с его хорошо подвешенным языком — довольно легко. Однако, Алоис выбрал проклинать на перелом. Себастьян смерил Алоиса подозрительным взглядом, пытаясь вычислить, кого стоит предупредить об опасности, и напомнил всем, что тренировать подобные чары на одноклассниках, учениках других факультетов и преподавателях строго запрещено. Демонстрацию пришлось сделать образной, и у них почти уже не осталось времени от урока. — Может быть, кто-то еще что-то вспомнит? Может быть, то, что трудно продемонстрировать… Чары обратного проклятия были нужны им, чтобы на их основе освоить еще парочку приемов, в том числе умение отмечать и снимать подобные заковыристые проклятия. Себастьян готов был напомнить об этом сам, но ждал, то и дело поглядывая на Сиэля. Ничего подозрительного или необычного в этом не было — Себастьян и раньше так поступал в подобных ситуациях. Сиэль чаще других мог подумать и найтись тогда, когда все замолкали. По той же причине его было лучше не спрашивать первым — потом некого было спросить. Себастьян словно звал Сиэля взглядом… И ему ужасно хотелось снова увидеть, как тот поднимется, расправит острые плечи, вертя в руке перо. Сиэль чувствовал, что на него смотрят. И не только Себастьян. Обычно Сиэль воспринимал это легко: чаще не замечал, иногда ощущал, как минуту славы, было классно угадать ответ или понять вопрос лучше других. Но сейчас Сиэль даже не слушал. Он поднял взгляд на доску, быстро пробежал глазами названное до этого. Одна идея у него появилась сразу, но Сиэль не собирался вставать перед классом. Не сейчас. Может, даже вообще больше никогда, если уроки Себастьяна продолжать действовать так. Сиэль никак не мог понять, отчего же раньше у него так не вставал? Это не было больно или неприятно, но наверняка, оказалось бы всем заметно. Сиэль ещё немного послушал тишину класса, глянул на Алоиса, надеясь, что тот решится, он ведь тоже знал, что еще показать! Но Алоис только тряхнул челкой и прошептал: — Ты лучший и любишь Проклятья, давай! Алоис был уверен, что стоит Сиэлю снова немного сосредоточится на учебе, как ему станет легче. Хотя отлично понимал, как трудно думать об уроках, когда только-только… Сиэль оглядел Алоиса недовольно, упрямо мотнул головой, потом взял карандаш, подчеркнул в учебнике нужную строку об обратных проклятиях и протянул его через спину назад Альбусу, даже не потрудившись взглянуть на него. Альбуса не потребовалось уговаривать, он еще не отвечал, от того заулыбался и поднял руку, Сиэль выдохнул с облегчением, снова покосился на Алоиса и прошептал сердито: — Предатель! Себастьян маневр заметил, не то, чтоб Сиэль его скрывал… Это выглядело даже забавно. Сиэль действовал с тем поразительным упрямством Фантомхайвов, которое Себастьян уже успел выучить и оценить в Максе, и Сиэль проявлял его во всем, что делал, во всем во что верил. Себастьян не стал бы настаивать ни в коем случае, хотя нежелание Сиэля отвечать на его уроке тревожило, пусть и было объяснимо. Но в душе заскрблось сомнение: «Может, он обижен? Расстроен? И… как долго это будет продолжаться?» Себастьян верил, что через пару занятий Сиэль привыкнет, и его немного отпустит. Не возбуждением, но необходимостью ждать. Себастьян выслушал Альбуса с легкой, но доброй усмешкой, довольно покивал, глядя, только на Сиэля. Валить Альбуса, заставляя показывать чары, Себастьян не стал и продемонстрировал их сам. А после записал на доске последний на сегодня пункт. До возможности говорить с Сиэлем, трогать Сиэля, забирать Сиэля оставалось минут десять. Внизу живота было горячо, кончики пальцев покалывало от нетерпения. Себастьян привычно присел на край своего стола и обратил внимание на доску, охватывая вниманием все, что они вспомнили и немного того, что пропустили, на глазах сочиняя домашку и расставляя акценты на том, что стоило записать. Сиэль старательно писал, хотя сосредоточится по-прежнему было сложно. И от мысли, что так теперь будет всегда — три месяца два раза в неделю — становилось жутковато. Сиэль сглотнул, поняв вдруг, что не мыслит даже, что это кончится, не его упоротые реакции, конечно, а отношения с Себастьяном. Для Сиэля это было какое-то невероятное «навсегда». Но ведь отношения зависели ещё и от Себастьяна… Сиэлю стало страшно своих чувств. Он снова глянул на Себастьяна. Тот был такой красивый, весь в солнечном свете из искусственного окна, такой яркий, живой. Сиэль вспомнил их последнее утро вместе, поцелуи Себастьяна, его руки… наваждение было сильным, настолько, что Сиэль даже перестал слышать и писать, только смотрел на Себастьяна. Себастьян заметил, как Сиэль замер… Замер, глядя на него во все глаза. И Себастьян тонул в этом взгляде, тонул восторженно, не задумываясь и не сомневаясь. Сиэль не обижался и не сердился, он просто… как и Себастьян ждал. Скучал и нуждался. Себастьяну вдруг стало очень легко. Он пошел между рядами, проходя мимо Сиэля, заглянул в его тетрадь, мазнув своими пальцами по его замершей ладони, повторил с того места, где Сиэль остановился. Все это позволяло уложить в головы учеников побольше. Себастьян еще раз озвучил домашку под запись. В эти минуты он не смотрел на Сиэля, потому что от прикосновения к нему теперь вело, а взгляд тоже был бы засчитан за прикосновение. А нужно было не запороть. Себастьян не хотел и не собираться отказываться от того, чтоб видеть Сиэля и вот так на работе. Себастьян предпочел бы вообще везде следовать за Сиэлем, словно верный дворецкий, словно телохранитель. Безумие какое-то… Восхитительное и очень теплое безумие. «Себастьян повторил для меня?» — Сиэль озадачился, все равно записал не сразу, поскольку смотрел Себастьяну вслед, но списал нужное у Алоиса, пока Себастьян в завершение задавал последние вопросы. Ему отвечали, сверяясь с записями, некоторые даже пытаясь щегольнуть. Сиэль вдруг понял, что все они его раздражают. Оставались минуты до конца, и Сиэлем овладело беспокойство, он даже начал покачивать ногой. Себастьян не смотрел на него, и это снова заставляло тревожиться. Что будет, когда начнется перемена? Сиэль закусил губу и решился: он же сам мог просто остаться в классе, и тогда Себастьян точно… что-нибудь ему скажет? Звонок прозвенел волшебной музыкой, и внутри Себастьяна все пришло в движение. — Прекрасно, благодарю, господа и дамы, помимо практического задания, к следующему уроку читаем двадцатый параграф. Сиэль, задержись пожалуйста, — закончил он просто, как бывало и раньше, но с совершенно новым внутренним смыслом, и сам начал стирать с доски, чтоб дежурные не задерживались. — Хорошо, — Сиэль впервые заговорил с Себастьяном за сегодня, но голос звучал вроде нормально, немного хрипло только. Сиэль кашлянул и стал медленно собирать вещи, обычно он уходил с уроков один, но последнее время приноровился ждать Алоиса, но сейчас тот лишь подмигнул и поспешил к выходу, проявляя чудеса стремительности в обычно неторопливых сборах. Сиэль вытянул сумку на парту: вставать при всех он не хотел. Выглядело, конечно, странно, но Сиэль понадеялся, что не обратят внимание. Сокурсники не спеша утекали из класса, может даже, как обычно, но сегодня это было слишком медленно. Сиэль смотрел на спину Себастьяна, и его накрывало. Он представлял себе то, что видел так недавно… например, капли воды на этой спине, и как он ее целовал… Шум в классе почти стих, Сиэль заставил себя оторваться от Себастьяна и огляделся: они действительно остались одни. Сиэль встал и уверенно шагнул к кафедре. Ему казалось, что он словно ныряет в ледяную воду. Себастьяну не нужно было оборачиваться: он знал их шум, их гомон, он чувствовал, когда оставался один. А теперь не совсем… Он развернулся резко, встречая Сиэля, открыл к нему руки — само получилось. И только потом вспомнил о гостеприимно распахнутой двери и внезапно резко дернул Сиэля к себе, пьянея от его запаха, хотелось уткнуться в его волосы и поцеловать. Себастьян спиной толкнул дверь в подсобку, утягивая Сиэля за собой, уже почти касаясь его виска, дыша жарко и нетерпеливо… Мечтая задернуть щеколду и просто перестать стараться, просто оказаться рядом с Сиэлем и, отпуская накопленное напряжение, просто… любить. — Я так соскучился… Отпускать тебя — чудовищно, — сообщил Себастьян шепотом. Сиэль вместо ответа потянулся к Себастьяну, ткнулся губами, целуя… попал, кажется, в щеку, но не остановился, целуя снова и снова. Легко, едва касаясь. Ему не верилось, что это не наваждение, не сон — было слишком хорошо. Так хорошо и так желанно, что он вообще не думал о двери класса, о людях, ни о чем больше не думал кроме Себастьяна. Сиэль обнял его, заскользил ладонями по его спине вверх. Себастьян даже опешил, а потом ошалел от восторга. То, как Сиэль реагировал, было больше, чем счастье, больше, чем целый мир. Мир схлопнулся на Сиэле, и Себастьяну не казалось странным, что все так. Он чувствовал руки Сиэля и хотел его. А времени было так мало, но было же! И еще будет… Собрав остатки разума, Себастьян окончательно втянул Сиэля к себе и щелкнул защелкой. Останавливать Сиэля он не мог и не хотел, наоборот, он тут же придвинулся ближе, прижимая Сиэля к себе и к двери. Но и этого не хватало, Себастьян поймал Сиэля ладонью за затылок и потянул к себе, жадно с наскока прильнув к его губам, останавливая маленькие поцелуи. Крышу сносило… Себастьян целовал, проникая языком Сиэлю в рот, лаская его, любя его отчаянно, страстно и нежно, притягивая к себе за шею, а второй рукой уже оказавшись под мантией и даже ремнем его брюк. Себастьян чувствовал возбуждение и свое, и Сиэля и едва мог подумать о том, что брюки нужно убрать, они явно лишние. Себастьян оторвался от губ и поцеловал теперь Сиэля в глаза, такие восхитительно темные, подернутые поволокой желания, в раковину уха, шепча: — Какое же ты чудо… Сиэль откликался, подставляясь под прикосновения, притягивая Себастьяна к себе и жадно отвечая на поцелуй, а когда Себастьян отпустил, вдруг выпалил: — Я думал, ты передумал! Ты казался таким уверенным, таким… — Сиэль мотнул головой, — Таким словно ни о чем таком и не помнишь… Он вдохнул запах Себастьяна, ткнулся лбом ему в плечо, не переставая обнимать. Пальцы Себастьяна одну за другой отщелкивали пуговицы мантии Сиэля, и это кружило голову. Сиэль чувствовал, что ему совсем недолго до конца. Казалось, Себастьян может довести его буквально одним прикосновением. И это было восхитительно, хотя немного страшно. — Что? Я?! — Себастьян не остановился, не перестал ни целовать, ни расстегивать уже брюки Сиэля, только чуть замедлился, сместился к уху: — Нет… Малыш… — выдохнул он низко, чуть хрипловато и прошелся по шее Сиэля за ухом языком. — Я хочу быть с тобой всегда… Навсегда, — пояснил Себастьян и чуть-чуть потянул Сиэля за волосы на затылке, касаясь губами ключицы, плеча, основания шеи, подбородка, уверенно отодвигая белье и уже ведя пальцами по члену. — Я…люблю…тебя… — прошептал Себастьян. Никому раньше ему не хотелось говорить этих слов. Они не могли прозвучать так естественно, так нужно. Не просто слова, не романтические нежности — а абсолютная открытость и шквал чувства. — Мой хороший, мой граф, мой… Себастьян хотел бы успокаивать и гладить с нежностью, но голос его вибрировал желанием и распалял. Себастьян сжал член Сиэля чуть сильнее, и сам прижался к нему больше, почти срывая свою мантию. Он чувствовал Сиэля, его прерывистое дыхание через потрясающе, маняще приоткрытые губы, налитые и яркие от поцелуев, и его руки… его пальцы на своем теле… Себастьян горел, летел… и таял. И обволакивал Сиэля собой. Этого было мало, но, казалось, достаточно сейчас, чтобы довести Сиэля без изысков и самому дойти до пика. — Себастьян! Сиэль и подумать не мог отстраниться или остановить Себастьяна, у него словно исчезала вся воля, когда Себастьян касался его. Сиэлю было жарко, хорошо и даже больше, чем хорошо. И, признаться, тот факт, что это происходит здесь и сейчас, что Себастьян может вот так забрать его в этот странный и неподходящий момент — в любой момент — заводило отдельно. Сиэль сжал зубы, поддался вперёд, надо было только не закричать, не выдать их. Сиэль был восхитительным. Он охуительно отзывался, потрясающе касался, исключительно возбуждал и… просто невероятно кончал. Страстно и сильно, двигаясь в руках, дрожа, как огонек свечи или волна водопада. Себастьян вдохнул его запах, обнял крепко, прижимая к себе… с трудом заставляя себя не пойти на второй круг, не начать ласки снова. — Себастьян, — прошептал Сиэль. — Прости. Ему и правда каждый раз было неловко того, как быстро он кончает с Себастьяном. Он спрятал лицо на плече Себастьяна, пытаясь отдышаться. Признаться, от мысли, что дальше ему куда-то надо идти было… Да, честно говоря, никак не было, Сиэль просто не чувствовал сил на это. — Прости? — озадачился Себастьян, гладя Сиэля по волосам, целуя в висок… — Но за что? Мне так хорошо… Себастьян вдруг заметил часы, они сдержанно кашлянули и ткнули себя в циферблат. — Мерлин… Надо поторопиться, — вздохнул Себастьян, но обнял Сиэля только крепче. Он хотел снова… Хотел больше, хотя то, как было здесь и сейчас, то, как Сиэль реагировал, то, что… в подсобке! Так можно было? «О, да…» — подумал Себастьян и мысленно похлопал себя по щекам, чтоб не погружаться в дальнейшие фантазии. То, что случилось между ними здесь было так важно, так ценно. Только их тайна. — Пароль от моей комнаты в этом полугодии — Фантомхайв, — Себастьян усмехнулся, гладя Сиэля за ухом, чуть лаская его у основания шеи. Сиэль чуть отстранился, чтобы посмотреть на него: — Пароль? Раньше я приходил без него… — удивился он. — Это на случай, если меня нет в комнате, — пояснил Себастьян. Сиэль уже второй раз получал от Себастьяна такой подарок. В первый он глупо смотрел на ключи, жадно пожирая их глазами. Он их хотел… Ключи от Себастьяна. И тогда, и теперь. Сиэль потянулся поцеловать Себастьяна в подбородок. А потом подумал о том, как он выглядит, о своей одежде, о предстоящих уроках — и начал стремительно краснеть. Сиэль опустил взгляд вниз: пострадали в основном брюки Себастьяна, но… Сиэль снова посмотрел на Себастьяна, но тот вдруг щелкнул пальцами. — Ты… смущаешься? — спросил он, любуясь румянцем. — Я сейчас все решу. Себастьян извлек из кармана палочку, произнося очищающее. — Так что не волнуйся, хотя румянец потрясающе идет тебе. Но… Я бы не хотел, чтобы его видел кто-то… кроме меня. Сиэль моргнул: — Я должен был сам догадаться, — изрек он и тут же снова смутился, неуверенно рассматривая на Себастьяна. — Знаешь, я… забыл, что могу взмахом палочки запереть класс, стоило тебе подойти ко мне, — отозвался Себастьян и развел руками, подбирая с пола свою мантию. — Я приду вечером? — Сиэлю казалось, что лицо у него горит. Себастьян понял, что улыбается, как дурак… Не только губами, но вообще всем лицом сияет. — Да, я надеялся… Что ты захочешь, — Себастьян снова оказался к Сиэлю как-то слишком близко и предпочел замолчать, зато опустить нос в Сиэлевы волосы и вдохнуть. — Это последняя на сегодня большая перемена, — грустно сказал Себастьян, — а у нас обоих еще две пары, и у меня потом собрание, Салазар всех возьми. А ты, наверное, должен побыть с ребятами… — Да? — удивился Сиэль. — Ну ладно, посижу, — согласился он почти обреченно и порывисто обнял Себастьяна. — Да, — выдохнул Себастьян, целуя Сиэля в висок, а потом сглотнул, выпуская Сиэля из рук, болезненно, заставляя себя, уже готовясь к расставанию. На несколько часов? Всего-то… Но они не нравились Себастьяну, он согласился бы отдать их все, но впадать в депрессию из-за них все же не стоило. — Не думай ни о чем, просто… Вечером, как освободишься, приходи ко мне, не таясь. Я уже придумал, как сделать так, чтобы ты мог оставаться у меня незамеченным. Все будет хорошо. Сиэль пошел не хотя, медленно переставляя ноги, в дверях класса он обернулся, улыбнулся Себастьяну и скрылся в коридоре. Себастьян вздохнул: все это было, конечно, большим испытанием, но как и положено — обещало награду гораздо более значительную, чем все тяготы.