Стихийная магия

Сиэль гнал мысли о Себастьяне, но снова прокучивал в голове только что прошедшую пару и заводился все сильнее. Сиэль не хотел видеть Себастьяна больше. И тем более торчать на дурацких Проклятиях, где Себастьян будет маячить перед глазами, ходить и говорить. И его голос будет так действовать, отвлекать, мешать. А Себастьян снова станет требовать отвечать? И задавать эти свои провокационные вопросы вроде: «Ты больше вообще не собираешься отвечать на моих занятиях? И чем же я это заслужил?» Словно Себастьян не знал и не понимал, как Сиэлю трудно! Да, пусть прошло уже почти две недели, но… А Себастьян еще и Макса посмел упомянуть! Как он это сформулировал? — Если это будет продолжаться, я буду вынужден оповестить вашего брата… «Вашего брата!» — мысленно передразнил Сиэль, коверкая интонацию. Черт! Сиэль злился — места себе не находил. Бесило просто все: шум в коридоре, свет из искусственного окна, сумка, оттягивающая плечо, и больше всего перспектива после малюсенького перерыва идти на Проклятья снова. Сиэль сжал руки в кулаки и прижался лбом к наколдованному стеклу. Несмотря на все эти мысли все равно… стоило вспомнить Себастьяна, как тело напрягалось, скучало по Себастьяну. Сиэль хотел так ярко и не хотел одновременно. Кто-то тронул его за плечо, Сиэль развернулся, едва не сбив сумкой Алоиса. — Что? — спросил он резко. Алоис привалился к стене плечом: — Сиэль, пора в класс, звонок через минуту. Ты сумку зачем схватил? У нас же сдвоенные пары, а… Это же Себастьян, странно было бы, если бы он не заметил твоего игнора и в очередной раз смолчал. Алоис знал дядю достаточно хорошо, чтобы ожидать решительных действий после предыдущих Проклятий. Сиэль, едва не рявкнул в ответ: «Не собираюсь я ни на какие Проклятья! Пошли они!» — но сдержался, зато мысль ему понравилась. Сиэль еще ни разу не пропускал урок без уважительной причины, потому, наверное, сразу и не подумал об этом замечательном выходе. — Я не пойду, — тихо и твердо ответил он Алоису. — А ты беги, а то опоздаешь, и Себастьян станет еще злее… Сиэль не стал дожидаться ответа, достало и того, как Алоис приоткрыл рот и удивленно хлопнул глазами. Хотя сам он иногда пропускал и ничего. Сиэль криво улыбнулся ему и поспешил к лестнице, даже не попросив об отмазке. В общем-то она была не нужна, пусть Алоис мог бы ее и придумать. Идею отсидеться в одном из туалетов Сиэль отмел сразу — это было слишком очевидно, даже если рассматривать туалет девчонок. Как брат Макса, Сиэль знал еще несколько отличных мест, чтобы остаться незамеченным. Пара неочевидных ниш, секретные проходы или вот Совятня, или Астрономическая башня. Но все они мало подходили — большинство были слишком популярными или тесными, и для долговременного пристанища ни одно из них не годилось. Признаться, нигде нельзя было спрятаться надежно — Себастьян отлично ориентировался в Хогвартсе и беззастенчиво использовал свой студенческий опыт. Сиэль за это злился сильнее и перебирал варианты, пока не вспомнил о своем собственном любимом месте. Стараясь не попасться никому на глаза, Сиэль выскользнул из школы и поспешил к эллингу, пока не замерз. Эллинг подходил идеально, да прохладно и сыро, но на то и чары, а там его не найдут и при желании, не то, что случайно. Сиэль устроился между перевернутых лодок, что сушились, свернув из мантии подушку под спину и, окружив себя согревающим заклинанием, достал учебник, конечно, не по Проклятиям, и стал читать. Получалось так себе. Себастьян нервничал, но не сильно… На самом деле он просто ждал. Ждал новой возможности увидеться, и она должна была выдасться с минуты на минуту. Себастьяну казалось, что это решит все, стоит ему посмотреть на Сиэля, коснуться его плеча, как и говорить ничего не придется… Тем более, что Себастьян готов был временно отступить и продолжить их разговор наедине. Так, наверное, и следовало сделать с самого начала, но… Себастьян припомнил фееричный уход Сиэля: тот вылетел из класса, грохнув учебником о стол и схватив сумку — он бежал. Сиэль был расстроен, возмущен, сердит, но все же необычайно хорош. Стоило огромных усилий не последовать за ним, но пришлось сдерживаться. Даже недовольство на лице не потребовалось изображать: Себастьян был крайне недоволен, что у него нет права пойти за Сиэлем немедленно, наплевав на все. Всякий раз, когда Сиэль злился, он был… невероятен и даже еще более… нет, не так! Мерлин! Он был совершенно иначе притягателен и желанен, хотелось одновременно спрятать его ото всех на своей груди, и в тоже время прижимая его руки к кровати, вжимать его в матрас собой… вести языком дорожку от ключиц к пупку, заставляя дышать чаще и ждать продолжения. И одновременно все равно захлестывало нежностью и счастьем… Себастьян успел заскучать и за эти пять минут перерыва. Хотя почти все уже вернулись, Сиэля в поле зрения не наблюдалось, и тревожно было от одной мысли, что Себастьян не видит его, не знает, что он делает, не держит вот сейчас за руку. Себастьян знал, что времени прошло мало, а урок место неподходящее, но…после пары ведь ждала перемена? Тем более, что это занятие было последним. Перед тем, как станет возможно взять лицо Сиэля в ладони и целовать, целовать, целовать, надеясь, что зацелованных губ потом никто не заметит. Тревога росла, Себастьян, вообще-то, был мастер накрутить себя до одури, до предела. Требовались усилия, чтоб контролировать это, обычно он справлялся, но рядом с Сиэлем все давало сбой. Но пока еще Себастьян успокаивал себя, уговаривал, убеждал, приводил доводы… Например, что вот сейчас после звонка, Сиэль появится в дверях, красивым жестом скинет сумку с плеча, сядет и вытянет свои охуенные, длинные ноги в проход. И Себастьяна отпустит тревогой, но накроет уже иначе. Сиэль никогда не опаздывал, он был пунктуальнее самого Себастьяна раз в пять, и Себастьян считал секунды, а потом звонок зазвенел, и четверо, загулявшихся на перемене равенкловцев влетели в класс. У Себастьяна все внутри дрогнуло и сделало кульбит — место Сиэля осталось пустым. Хотя никуда деться в перерыве между парами он, конечно, не мог. Себастьян сглотнул и постарался призвать себя к порядку. Обозрев одиноко сидящего Алоиса, он даже начал урок. Ну, не опаздывал Сиэль никогда, а теперь опоздал — все ведь случается впервые… Мерлин, ну почему сейчас? Себастьян, конечно, догадывался. Он и сам плохо понимал, отчего вдруг так вцепился в Сиэля. Может, от того, что все его поведение на самом деле было крайне демонстративным и вызывающим? Такой тихий саботаж, сопротивление, граничащее со срывом урока. Себастьян должен был отреагировать, чтобы остальным не взбрело в голову, что подобные фокусы в порядке вещей. Сиэль впервые не просто не тянул руку, а прямо обозначил, что не пойдет к доске в ответ на приглашение. А без ответов Сиэля занятия, признаться, меркли. Алоис не мог блистать всегда, тем более что временами он бывал крайне разобран, словно не спал всю ночь и первую часть пары старался лишь не уснуть. Хотя… почему словно? Себастьян сам отпускал его, и от того с Алоисом все было ясно. Себастьян начал новую тему, добрался до развития проклятий, как элемента культуры и необходимости в страшные времена святой Инквизиции в маггловском мире. Как и следовало ожидать, в проклятиях тогда случился скачок, ведь на любое действие находиться противодействие. Себастьян говорил увлеченно и порывисто, но вдруг прервался, запнулся, поняв, что Сиэля уже не дождется на уроке. — А где Сиэль? — спросил он серьезно и невпопад, обводя класс взглядом, хотя вопрос адресовался одному лишь Алоису. — Что-то случилось? Себастьян отчетливо почувствовал, как у него засосало под ложечкой, как он теряет Сиэля, а вместе с ним и всю жизнь, весь ее смысл. Пострашнее чем во времена Инквизиции. Салазар всех возьми! А если действительно что-то случилось? Может быть ужасное и непоправимое… Новый приступ, например. Не мог же Сиэль обидеться настолько, что… вообще не хотел видеть Себастьяна? Даже на уроке… Себастьян удержался: не дернул себя за волосы, а так хотелось. Класс притих и заозирался, Себастьян ждал — они все вместе лицезрели Сиэля на прошлом уроке, и это затрудняло поиск оправданий. Равенкловцы молчали и тупили взоры, а Алоис и вовсе покраснел, выдавая что он-то знает. — Эм… может, его вызвали на соревнования по Зельеварению? — вдруг подал голос Донован. Себастьян медленно перевел на него взгляд. В целом неплохая была попытка, дружеская… Если бы Себастьян не был с Сиэлем в таких отношениях, что знал обо всех его дополнительных активностях наперед. Но такая реакция на самом деле взбодрила: раз они врали, выгораживая Сиэля, да ещё так бездарно, значит ничего жуткого не произошло. Себастьян хорошо понимал детей, даже был к ним привязан, и ученики отвечали взаимностью. Это давало гарантию, что если бы с Сиэлем случилась реальная беда, если бы ему действительно стало плохо, и они знали, Алоис знал, то… сказал бы сразу и честно. Себастьян усмехнулся, посмотрел на Донована: — Фрэнсис, ты отличный парень и врать не умеешь. Это комплемент, если что. Но может, у кого-нибудь есть ещё варианты? — спросил Себастьян, скрывая злость за холодностью. Он знал, они этого не любят, не любят, когда он отмораживается и сторонится. Им нравилось быть с ним вместе, нравилась та искренность и буря эмоций, которые можно проявлять рядом с ним… И то, что он сам так проявляется тоже. — Профессор, а вы от чего так расстроились? Сиэль же никогда не пропускает без причины. Ну, что будет-то от одного урока? Люси очень старалась: вопросы ее были точны, а недоумение — искренне. Себастьян ведь легко прощал пропуски. — Дело не в пропуске, и… Я не сержусь. Я переживаю. И, да… о тебе переживал меньше, потому что знал в чем дело. А сейчас не знаю и не понимаю. Мне это не нравится. Может, случилось что, а я не в курсе? Сиэль — особенный ученик, представляете, как всё закипешуют, если мы его потеряем? Не лучше ли подстраховаться? Вы же знаете, я пойму. Я ценю и уважаю вашу солидарность, но… Вы же не думаете, что я… могу навредить Сиэлю? Себастьян попытался разрешить все их моральные выборы и противоречия, оставить ощущение, что, сказав ему, они всё равно останутся на стороне Сиэля, но при этом и Себастьяна порадуют. Иногда то, как легко манипулировать детьми пугало, как и он сам, который всегда умел это. Мерлин… Но он же почти никогда не позволял себе такого! Очень много себе не позволял. Себастьян сжал зубы, но постарался улыбнуться, присел на край стола и сложил руки на груди, ожидая. Класс начал переглядываться, Алоис поймал на себе взгляд Себастьяна и посмотрел с вызовом, кривя рот в усмешке. Они же не знали, а он знал, пусть без ряда деталей. — Если честно, я понятия не имею, где Сиэль, — сказала вдруг Ран Мао. — Он ничего не говорил и не предупреждал, — она обернулась на класс. — И, мне кажется, что никто не в курсе, кроме… Ей в ответ закивали. Себастьян не сомневался, что они не врут: Сиэль мало сближался и как никто умел молчать. Его молчанием можно было захлебнуться. — Профессор, мы правда не знаем. — Не сердитесь, — добавила Люси и хлопнула глазами. Себастьян выдохнул, а потом упёрся взглядом в Алоиса. — А с тобой Сиэль тоже не поделился? — спросил Себастьян прямо и скрипнул зубами, решив не смотреть на Алоиса, чтоб не начать орать на него. — Поделился, — вдруг ответил Алоис, и то, как он тянул гласные, выдавало волнение. — А что вы так беспокоитесь, вы же не наш декан? Алоис понимал резоны Себастьяна, но все же был на стороне Сиэля, и его бесило, что Себастьян провоцирует сдать его. — Он не придет: ему стало нехорошо, и он пошел в больничное крыло. Наверное, они оставили его там, чтобы лекарство подействовало. Ответ пришел Алоису в голову без усилий: он полностью оправдывал Сиэля и даже был частично правдив, Сиэлю и правда было нехорошо, а Алоис остался верным своему другу. Алоис больше не краснел, но был серьезен и собран, хотя хотел казаться расслабленным. Себастьян кивнул ему, пусть точно знал, что племянник врет. — Вот как? Понял. Спасибо за информацию, — Себастьян улыбнулся Алоису почти хищно и мгновенно принял решение: Алоис дал ему повод и право, сам того не понимая. — Проведем урок в новом формате: творческая работа о значении проклятий в период Инквизиции и о том, какие из них появились и расширили свое применение в те годы. Себастьян встал и пошел между рядами, поясняя: — Подойдут любые. На ваше усмотрение. Объём небольшой страница-две. Хотелось бы больше ваших мыслей, возможно, объяснение, почему именно это проклятье стало популярно в то время, как оно прогрессировало, что привнесло в магический мир. Дерзайте! Работа — шанс закрепить свои оценки, проявить себя и, получив высокий балл, закрыть косяки без отработок и дополнительных. Мое полное вам доверие, я выйду. Себастьян подмигнул. Равенкловцы стоили такого отношения, они не любили списывать. — После урока меня не ждать, пергаменты на стол и свободны, всем отличного отдыха. Спасибо, Алоис, — выдохнул Себастьян, в глазах его мелькнул огонек, а Алоис тревожно натянул рукава мантии на пальцы. Себастьян вышел из класса, аккуратно прикрыв дверь… Не придёт, значит? Себастьян вскипал: он злился, что Сиэль так демонстративно прогуливал, но и чувствовал вину перед ним и даже страх его потерять. Иногда Сиэль становился упрямым до одури и совершенно восхитительно невыносимым. «Только бы мне найти тебя, найти и… и я не отпущу!» — решил Себястьян твердо, хотя не мог даже нормально подумать и определиться, откуда начать. Потому решил пойти путем простым — обойти те места, которые выбрал бы сам. Хогвартс с его семью этажами и огромным количеством ниш и кладовок был идеальным местом для игры в прятки, потому Себастьян ничтоже сумняшеся призвал себе в помощь эльфа, а сам заглянул в ближайшие места. Осмотрел кладовку смотрителя, она на самом деле не закрывалась, да и чего её закрывать — там хранились только старые колдовские предметы и волшебные швабры. Забрел в архив, он тоже не запирался, но в нем обнаружились только старые шкафы и папки. Хотя место было отличное, даже с окном, хоть и заставленным, давно стоило пустить эту комнату в дело, но Себастьян любил архив. В туалете Себастьян не постеснялся проверить даже кабинки, подумал даже заглянуть к Плаксе Миртл, хотя туда можно было пойти только от отчаяния. Себастьян становился все острее, стремительнее и ломанее в движениях. Глаза его болезненно горели, его охватывало чувство потери. Самым популярным местом для страданий была, конечно, Астрономическая башня, Себастьян успел и туда подняться, но здесь сейчас хозяйничал только ветер, а, когда Себастьян стал спускаться, навстречу ему попалась печальная гриффиндорка с третьего курса, которая едва не оступилась, когда невдалеке от Себастьяна с характерным хлопком появился эльф. Себастьян поддержал девчонку, слушая рапорт эльфа, чьи поиски тоже не увенчались успехом. Себастьян отпустил их обоих и, волнуясь всё больше, вышел из школы и двинулся к Совятне, что уныло торчала под грустным одиноким небом. Там он встретил компанию из троих пятикурсников с Хаффлпафа и пришлось отвлечься на воспитательную работу, но позорно вести их на Прорицания Себастьян не стал, зато выдал последнее предупреждение до сигнала директору и вызова родителей. Вышло впечатляюще: ребят, как ветром сдуло, а до того они успели заверить, что «это был последний раз». Себастьян лишь усилием не попросил их всех дать ему нерушимую клятву, но разум все же теплился на глубине его сознания. Себастьян завис на пороге Совятни, провожая прогульщиков взглядом — хотелось выть. Мест оставалось мало. Точнее полно, бесконечно много мест, но Себастьян решил, что есть всего одно, которое по-настоящему манит его. «Никогда, никогда я больше не отпущу тебя обиженным, малыш!» — обещал Себастьян сам себе, идя вперед, почти взлетая над землей, мантия его зловеще развевалась за плечами, а птицы испуганно вспархивали с земли. Яхта Себастьяна, а вместе с ней другие лодки и лодчонки спали в своем царстве спокойные и мирные, однако воздух меж ними колебался, Себастьян разглядел легкое марево согревающих чар в дальнем углу и бесшумно выпустил воздух. Сердце его одновременно успокаивалось и набирало обороты от предвкушения встречи. Несмотря на чары сидеть на дощатом причале было неудобно: спина затекла и болела. Сиэль неловко приподнялся, обрушив свою сумку. Это, впрочем, его не расстроило, веря в свою безопасность, Сиэль пересел, расправил плечи, пытаясь размять спину, а потом откинулся на покатый бок одной из лодок. Себастьян услышал шум: словно чей-то портфель ударился о парту — и улыбнулся почти плотоядно, он больше не сомневался. Сделав несколько осторожных шагов, Себастьян увидел темную макушку, что торчала между лодок, вытащенных на просушку, и вдруг растерялся. Его подкосило пониманием, что Сиэль прятался. Даже от него. Прежде всего от него? И как же выманить его? Нельзя было перешагнуть через все препятствия в два шага, смахивая вещи в сторону, прижать Сиэля к стене, целуя его глубоко и требовательно, стирая все преграды и все недопонимания между ними. Нельзя… Дракл дери! Чем острее Себастьян ощущал присутствие Сиэля, тем больше его накрывало, но… стоило быть старше и мудрее? Себастьян сунул руки в карманы и позвал тихо: — Сиэль… Сиэль вздрогнул, сел прямо, на этот раз уронив книгу с колен, и наклонился за ней. Он знал, что стоит поднять взгляд, как он увидит Себастьяна, и что не отзываться глупо, но уставился отчего-то на ботинки Себастьяна, ужасно строгие и вызывающе чистые. Сиэль все же подобрал книгу и резко встал, выпрямляясь, подхватил сумку, уже не скрываясь, посмотрел на Себастьяна, понял, что краснеет и, опустив голову, стал убирать книгу в сумку. Он молчал больше потому, что не знал, что сказать. Не извиняться же за прогул? — Привет, — сказал Себастьян нежно, хрипло, гнев почти схлынул, уступая место другим чувствам. Восторг, нежность и… Желание. Только Сиэль умел выглядеть растерянным и смущенным, и в то же время неприступным, упрямым и высокомерным, Себастьян хотел его с каждой секундой все сильнее, но нужно было, наверное, попридержать себя, не набрасываться сейчас… — Я подумал, что потерял тебя… — выдохнул Себастьян и протянул к Сиэлю руку, уже обхватывая пальцами тонкое запястье, не оставляя выбора. — Пойдём. Себастьян перестал замечать что-либо кроме: Сиэля было слишком много, им пропитался застоялый воздух, и теперь… Себастьян стоял достаточно далеко, но словно уже утыкался в макушку Сиэля носом. И катастрофически нужно было прижать Сиэля к себе, почувствовать его и… забрать. Так странно, прямо здесь и сейчас. Чувства были неуместны, но Себастьян уже не мог отделаться от них и лишь сильнее сжимал запястье Сиэля, словно тот мог сбежать. Сиэль поднял голову, под взглядом Себастьяна в горле мгновенно пересохло, а рука почти онемела от его крепкой хватки. Сердце болезненно бухнуло, и Сиэль упрямо вздернул подбородок, хотя от одного вида Себастьяна сейчас внизу живота все сладко встрепенулось и в этом не было страха. Но Сиэль не собирался соглашаться, хотя и отказаться как будто не мог. Именно это Сиэля в себе и бесило: он даже сердиться на Себастьяна, возмущаться, вырываться, прогнать его не мог! Сиэль мотнул головой, пробурчал себе под нос: — Вот, ты меня нашел. Все в порядке. Тебе что на урок не надо? Это «ты» вырвалось, выдавая Сиэля, и он рассердился на себя еще сильнее. — Все прогуливают, — процедил Сиэль холодно. — Не замечал, чтобы вы, профессор Михаэлис, так искали других учеников. — А я не ученика искал, я искал тебя… — низким шёпотом ответил Себастьян и шагнул к Сиэлю, словно окружая его собой, отрезая всё дороги. — И нашёл, — продолжил Себастьян так же не громко, но абсолютно уверенно — И не отпущу, не надейся. Не отпущу, пока не поговорим. И ты пойдешь со мной… Усмешка мелькнула в уголке рта и исчезла, «профессор Михаэлис» был совершенно серьезен. Себастьян знал, что он слишком, но поделать ничего не мог. Внутри всё ходило ходуном, гремело и дрожало, разлеталось на куски, готовое в любой момент взорваться. Он не мог объяснить сейчас, не мог найти нужных слов, хотелось просто вперёд, просто дёрнуть Сиэля к себе, поймать его за затылок, накрыть его губы своими, залезть под рубашку и гладить, медленно расстегивая пуговицы. Сейчас Себастьяну был доступен только такой язык. И упрямство Сиэля лишь распаляло, усиливая этот странный настрой. Себастьян никак не мог почувствовать себя взрослым и старшим. Он чуть не спросил: «Какого дракла, ты бросил меня?! Попытался бросить…» «Я испугался, я очень испугался, » — понял вдруг Себастьян. Но больше страха не было. Как и каких-то других чувств, не связанных с Сиэлем. И плевать Себастьяну было даже будь у него еще одна пара, но занятия закончились, и Себастьян не собирался больше отпускать Сиэля. — Пойдём, — повторил Себастьян, стараясь звучать спокойно и нормально, хотя вышло не очень. Сиэль вздохнул, ему было зыбко и зябко, а еще… горячо. Он перекинул сумку через плечо, потянулся к мантии, но Себастьян держал его крепко. — Ты и так пошел искать меня посреди занятия, оставил их… Ну, зачем ты… Сиэль запнулся, опять обругал себя за это «ты», в школе и правда было нельзя. Ни ругаться, ни выяснять отношения. Только вот сейчас они больше не были в школе. Сиэль задержал дыхание, сглотнул. — Я пойду, — согласился он, потом вскинул голову. — Но вообще… Я ничего такого уж ужасного не сделал! Я просто… прогулял, — закончил он убито. Он не двигался, а Себастьян стоял так близко, его запах окутывал, сбивая с толку. Сиэль и не думал, что все это будет так трудно. Не то, чтобы он правда хотел свободы от Себастьяна, но эта несвобода пугала и расстраивала. Неужели Себастьян не понимал, как все это тяжело?! Сидеть на его уроках и делать вид, что все как обычно. Не пялиться на Себастьяна, например… Сиэль подумал, что раньше, наверное, тоже пялился, просто не думал о том, что это так. И уж точно, что кто-то догадается о том, о чем сам Сиэль не догадывался, хоть и чувствовал. Сиэль был таким родным, таким нужным, таким… Желанным. Невероятным просто, хотелось его всего окружить собой. Всего и везде. — Ну, что же… Не нужно было? Искать тебя? — Спросил Себастьян с холодной улыбкой. — Я всегда должен знать, где мои ученики. Особенно такие вот… Которые ещё никогда не прогуливали. Мерлин, Сиэль! — настроение Себастьяна менялось стремительно, он снова шептал и понимал, что сейчас его снесёт. — За мной, — велел Себастьян учительским тоном. — Точнее нет, иди вперёд. На яхту. Себастьяну вдруг стало важно видеть, как Сиэль пойдёт, а не бояться обернуться и понять, что его нет. Хотя сбежать здесь было бы крайне затруднительно. «Мерлин, что я делаю? Совсем сдурел? Может, я заставляю его?» Было невыносимо смотреть, как вместо легкой походки, Сиэль едва переставляет ноги, словно что-то придавливает его к земле… Может, сам Себастьян? Сиэль молча прошел мимо Себастьяна, не удержался, обернулся, забираясь на яхту, но так ничего и не сказал. Понуро прошел по палубе и застыл у двери каюты. Он не то, чтобы слышал, как Себастьян идет следом, но определенно ощущал это. И думал, что ему повезло… Никто не видел, как он шел вперед под надзором Себастьяна, унизительно, будто какой-то щенок провинившийся, но сил поднять голову и расправить плечи не было. Было горько и тяжело. И так внезапно хотелось, чтобы Себастьян обнял. Глупо и странно, Сиэль сам ушел, а теперь жалел? Сиэль чувствовал себя виноватым, хотя плохо понимал… За что. То есть он прогулял и не хотел приходить, и Себастьян рассердился, но ведь… Сиэль почуял как подступает злость: захотелось сломать что-нибудь. «С себя начни, » — мрачно подумал он и услышал, как громыхнуло в запертой каюте. Словно разбилось что-то, звук показался оглушительным. Сиэль шел так, что… вопросов становилось больше, а сердце сжималось. Хотелось обнять, прижать к себе, хоть руку положить на плечо, пойти рядом. Звон Себастьяна не впечатлил, он взмахом палочки открыл дверь перед Сиэлем и, не позволив себе коснуться, мысленно подтолкнул Сиэля вперед, сказал: — Входи. Прозвучало, наверное, жестко, хотя Себастьян теперь чувствовал только любовь и запредельное почти напряжение. Он не собирался мучить Сиэля… Совсем. Но дурацкие вопросы все мешали приблизиться. А что, если Сиэль напуган и не хочет больше? Себастьяна раздирало между желанием наброситься и, прижав Сиэля к себе, жадно целовать его до остатков воздуха, до головокружения, и мыслями, что трогать нельзя, нельзя пока не… Пока не станет ясно. Сиэль зашел в каюту, сделал пару шагов, обернулся и посмотрел, наконец, на Себастьяна. Надо было сказать что-нибудь? Может, и правда извинится? Но Сиэль не хотел, ему даже снова стало обидно, он ведь был прав! Опять одно и то же: всем что-то можно, а ему сразу прилетает! Сиэль совершенно не думал, что Себастьян искал его не для того, чтобы отчитать или наказать за прогул, он так и не услышал и не понял ничего про «не отпущу», «искал тебя» и остальное. Голова была тяжелая, мысли текли медленно и тупо, но отдавались в висках болью. — Я… — начал Сиэль, но слова застряли внутри. Сиэль сказал бы, что вот-вот заплачет, но плакать он давно разучился, парень же, ну! Ему захотелось вдруг, чтобы рядом оказался Макс. Чтобы он защитил. — Отпусти меня, — тихо попросил Сиэль. — Я не могу сейчас… говорить. Голос сдавило у самого горла. Сиэль знал, что не заплачет, но это было просто физиологией — он как будто действительно не мог заставить слезы пролиться, но они были повсюду. Себастьян закрыл дверь заклинанием изнутри. Он смотрел на Сиэля, и его заполняло до краев обжигающей, всеобъемлющей любовью и казалось, что Сиэль растворяется, тает прямо у него на глазах. А потом посуда в шкафу зазвенела тоже, стремясь, видно, последовать примеру графина, что раньше стоял на столе, а теперь осколками украшал пол каюты. — Отпустить? — спросил Себастьян, и лицо его болезненно исказилось, а голос упал. — О, нет, прости. Я не могу. Себастьян вглядывался в Сиэля и, кажется, видел… Но все же сомневался. — Я не могу и не хочу, а ты… не хочешь уходить. Если верить посуде. Мне она дорога, но ты дороже. Чего ты хочешь на самом деле? — Себастьян, — вдруг воскликнул Сиэль с обидой, — ты… издеваешься? Ты сказал… Иди сюда, — закончил Сиэль внезапно и так же решительно, как до этого не подпускал. Внутри Себастьяна разжалась невидимая пружина, его чувства обрушивались теперь потоком, и Себастьяна им было мало, они разливались через края. Он сорвался с места, оказываясь рядом с Сиэлем, поймал его за плечи, чуть встряхивая, заставляя смотреть на себя: — Сиэль, что? Я здесь. Хороший мой, что с тобой? — Себастьян хотел бы звучать мягко, но голос его щекотал уши и заполнял сознание Сиэля. — Сиэль, я никогда не отпущу тебя. Я люблю тебя. И я не верю, что ты хочешь уйти. Не верю, что должен отпустить тебя. Ты… что же больше не любишь меня? Себастьян говорил хрипло и страстно, голос иногда совсем исчезал, потом прорезался снова, звучал резче, потом падал и снова ласкал уши. Себастьян боролся с собой и с мыслями, что… без слов было бы проще. Он не проиграл, но выбрал. В глазах Сиэля он читал желанный ответ на свой вопрос и все еще хотел услышать его словами через рот, но… можно позже. Обнимая теперь Сиэля, Себастьян шагнул, вперед к столу, почти усаживая на него Сиэля, оказавшись между его ног, поймал за подбородок, а потом поцеловал. Посуда в шкафу встрепенулась и замолчала, Сиэль на секунду захлебнулся в поцелуе, но уже порывисто обнял Себастьяна в ответ и выдохнул едва различимое: — Да… Себастьян потянул Сиэля к себе, положил ладонь ему на шею, чуть надавливая, не позволяя разорвать поцелуй, чуть сжимая, а вторую руку устроил на пояснице… — О, Мерлин, — выразил Себастьян запоздало и коснулся губами шеи Сиэля, чуть прикусил, спустился ниже. Сиэль, вцепляясь пальцами в его плечи, вздрагивая и млея от укуса одновременно, выдохнул: — Люблю. Только тебя. Себастьяна шквалило и рвало, он старался, чтоб все это было только приятным, только нежным, только тем, чего сам Сиэль захочет, но притормозить уже не мог — лишь напирал, почти роняя Сиэля на стол, тому пришлось откинуться и опереться на локти. Себастьян спустился поцелуями по его груди, ниже, расстегивая пуговицы рубашки, вернулся обратно, обвел языком ключицы, повел вверх по подбородку и снова поцеловал Сиэля, жарко вползая в рот. Сиэль неосознанно сжимал бедра Себастьяна коленями, не давая ему отойти и на шаг. — Себ… Сиэль просто отвечал на ласки и поцелуи. Это было так желанно и хорошо, и так… почти страшно, Сиэль не удержался прикусил Себастьяна за шею, поддался вперед. — Нечестно, — прошептал он. — Я такой… Я ничего не умею, я… бесполезен… Но… Сиэль почти задохнулся от желания, от близости Себастьяна. Сиэль не хотел останавливаться, но не здесь, не так же… А в следующее мгновение стало совершенно все равно: где и как. — Себастьян! — Сиэль вжимался в Себастьяна, подаваясь бедрами ему навстречу. Себастьян дышал жарко и громко, опаляя ухо и шею Сиэля, он легко расстегнул его ремень и гладил уже под ним, уверенно, желая большего, и его пальцы с поясницы скользнули под пояс брюк Сиэля. Сиэль не понимал, как он действует, что делает, как… несмотря ни на что растворяет Себастьяна в себе. Даже… решает, когда и как на самом деле. Потому что все — для его восхитительного мальчика. А тому и в голову не приходило, как опытный и сдержанный Себастьян может кончить вот прямо так, просто чувствуя Сиэля в своих руках, ощущая, как он хочет, как дышит, как безудержно движется на встречу, а от его поцелуев-укусов член становится почти болезненно налитым. Сиэль не знал, как на самом деле Себастьяну необходимо это длить, повторять снова и снова. Себастьян тоже качнулся к Сиэлю навстречу бедрами, вплавляясь в него, гладя его везде, куда мог добраться. Себастьян уже сжимал его задницу, а потом подхватил и приподнял: — Сейчас… чуть-чуть потерпи, — прошептал он и переместил их обоих со стола на узкую корабельную койку, не останавливаясь. Себастьян уронил Сиэля на постель и, оказавшись сверху, смотрел теперь на него, медлить было невозможно. Себастьян просунул руку под поясницу Сиэля, а второй расстегнул его ширинку, чуть спуская брюки, накрыл ладонью член, сжимая задницу Сиэля и спускаясь по ней все ниже. — Я просто люблю тебя, — сказал Себастьян, едва дыша, — а ты… самый лучший, единственный мой. Ты ведь и не понимаешь, что делаешь со мной. Себастьян только подумал о том, что ширинка давит уже невыносимо, как Сиэль нашел его молнию, дернул ее вниз и накрыл член ладонью через белье — у Себастьяна звезды замерцали перед глазами, освещая Сиэля. Себастьян мог бы забыться, но… Сиэль был слишком захватывающим, слишком нужным, слишком… Все в нем было слишком, и впервые Себастьян чувствовал это так сильно, так остро. Сиэль хотел его не меньше, и в это был не только про секс, но… про доверие. И про то, как чувства Сиэля снова предназначались лишь Себастьяну, и оттого ничего не разбилось, не разрушилось и не развалилось, наоборот… Себастьян обхватил член Сиэля рукой нежно, повел медленно и дотронулся своим до его, Сиэль все же успел приспустить белье с Себастьяна, прежде чем потеряться в ощущениях. Было охуительно, просто крышесносно. — Мой… любимый, — прошептал Себастьян, зубами стягивая рубашку Сиэля с плеча, поцеловал открывшееся место, нависая сверху и не переставая ласкать. Сиэль, сдался, уступил. Он больше ни о чем не думал: ни о ссоре, ни о Проклятиях, ни о том, что Себастьян опять ничего не понимает. Только о Себастьяне: таком нужном, любимом, желанном. Сиэль просто был с ним, слушался его, тянулся к нему, отзывался, потянулся поцеловать и задохнулся в этом поцелуе и своем вдруг разразившемся оргазме. Едва дыша, прерываясь, простонал: — Ты просто демон… Мой. Возбуждение и не думало уходить, как и удовольствие. Сиэля утягивало в эту воронку. Но ладонь его уже нашла член Себастьяна. Сиэль не мог подумать, он лишь вел по нему, чуть дрожа от собственных ощущений. Себастьяна накрыло следом, он чувствовал, как Сиэль выгибается в руках и его пальцы на члене, и сам кончал так восхитительно, словно был внутри, или… пусть даже Сиэль был бы внутри — не так уж все это было важно. Себастьян снова покрывал Сиэля поцелуями, они падали ему на плечи и стекали вниз. Себастьян медленно возвращался в реальность. — Ты — чудо, — объявил он, улыбаясь, чуть откатился и вытянулся на боку, едва не падая с койки, обнимая Сиэля. Тот и не думал отстранятся от Себастьяна, только притянул ближе, пряча пылающее лицо на его плече. Некоторое время они просто лежали рядом, а потом Сиэль вдруг встрепенулся и даже попытался сесть. — Себастьян… Ты же больше не сердишься? Ты держался так… строго. А ведь это всего один твой дурацкий урок! И твои дурацкие требования. Я и так не могу от тебя отойти и отвлечься, не могу ни о чем думать кроме тебя, и ты так со мной из-за одного прогула? Не честно… Сиэль звучал капризно, и Себастьян не смог не улыбнуться. Растрепанный и одновременно серьезный Сиэль, настраивал на совершенно определенный лад, а следовало договорить… Хотя Себастьян не отказался бы от продолжения, от того, чтобы зайти дальше, но вот теперь можно было и не торопиться. — Малыш, но ты не можешь больше не отвечать на моих уроках. Это странно и… чревато для уроков. Мои занятия сильно теряют от твоего молчания. Сиэль смотрел обиженно. — Ты не понимаешь! Я совсем не могу… Сиэль не договорил, но подался бедрами к Себастьяну, обозначая снова крепнущее желание. — Ничего кроме постоянного желания и чертовой любви! — пояснил он. — Ты просто не понимаешь! Как я могу отвечать? Сиэль говорил запальчиво, Себастьян слушал его, стараясь не отвлекаться. Сиэль был потрясающим, упрямым, своенравным, иногда непримиримым, и Себастьян любил это, его опаляло восторгом, желанием, трепетом и теплом. Хорошо, что Сиэль не знал, насколько на самом деле невозможно с ним спорить, насколько… Трудно ему возражать. Как он может вить из Себастьяна верёвки. Но Сиэль и был Сиэлем именно потому, что не понимал какой властью обладает? Себастьян сжал его в объятиях: — Это я не понимаю? — уточнил он, почти смеясь, — Мерлин, Сиэль… Малыш, ты не замечаешь, но ведь… со мной все тоже. Все честно. Я постоянно думаю о тебе. Я… Я состою из любви и желания. Никогда мне не было так жутко, как сегодня, пока я думал, что теряю тебя. А прогул? При чем тут вообще это? Хочешь, можешь пропустить и еще пару… Себастьян шептал, опаляя ухо и шею Сиэля горячим дыханием, а потом уже целовал лицо, нос, щеки, брови, лоб, уголки губ. — Просто… это не так заметно, как ты думаешь, а твои ответы не становятся менее ценными, понимаешь? Сиэль не понимал, но таял от ласк Себастьяна и поцелуев. — Не честно, — прошептал он снова. — Ты всегда выигрываешь, а я… Сиэль не знал, как объяснить, и замолчал, просто обнимая Себастьяна и сплетаясь с ним ногами. Себастьян погладил его по голове, и решил приоткрыть завесу тайны: — Сиэль, я ведь… просто не могу на самом деле с тобой спорить. Пусть мне и хочется, чтобы ты сумел расслабиться и быть со мной и на занятиях, но… я подожду еще. Хотя, скажу честно, со стороны это выглядит подозрительно. — Почему? — удивился Сиэль. — Потому что ты очень способный, просто блестящий. Когда Алоис ведет себя так… Все ведь в курсе, что мы с ним родственники, и что это — Алоис. Он просто бывает таким, а для тебя — это необычно. Сиэль задумался, потом сказал почти мрачно: — Я все равно не могу выходить к доске… с таким… возбуждением. Может, ну, не знаю, это станет меньше через недельку? Себастьян рассмеялся: — Надеюсь, что нет, лучше уж отвечай с места. Сиэль… Сиэль чуть запрокинул голову, глядя очень внимательно и серьезно, словно речь шла о вопросах жизни и смерти. Себастьян запустил пальцы ему в волосы и с легким нажимом провел по его затылку к основанию шеи. Сиэль совершенно особенно реагировал на эту ласку — он весь выгнулся и чуть застонал, забываясь и отпуская свои тревоги, как Себастьян и надеялся. — Это вовсе не так важно, малыш, — Себастьян коснулся губами уха Сиэля и медленно потек вниз, давая себе воли, нестерпимо желая ласкать Сиэля дальше, ярче и полнее. — Главное, не оставляй меня больше. Сиэль в ответ потянулся к нему, неожиданно ловко и уверенно забираясь под рубашку, он не собирался возражать, но и уступать сразу не хотел. Узкая койка почти не оставляла места для маневра, и Себастьян все равно исхитрился поймать руки Сиэля и прижать их к постели, лишая инициативы. Себастьян не стал затягивать: накрыл член Сиэля губами, провел по нему языком по кругу, а потом качнулся вниз, все еще не отпуская. Себастьян втягивал Сиэля в себя медленно, а вот языком касался головки быстро, почти неуловимо. Чувствуя, как сопротивление спадает, он отпустил запястья Сиэля. Сиэль чуть дрожал и мурашки почти болезненно, но так сладко бежали по его телу от каждого прикосновения Себастьяна, который уже блуждал руками одновременно по груди Сиэля — одной, и по внутренней стороне бедра, от колена вверх — другой. Сиэль мгновенно воспользовался вернувшейся свободой: поймал плечи Себастьяна, нетерпеливо сминая рубашку. Оставаясь в здравом уме — Сиэль ужасно смущался таких ласк, но с Себастьяном он всегда сходил с ума, бездумно выгибаясь, настаивая и прося еще. Каждое прикосновение Себастьяна заставляло тело напрягаться, замирать, Сиэль застонал, оставил скользкую рубашку в покое и накрыл ладони Себастьяна своими, пытаясь и так усилить эффект. Сиэль был порывистым во всем, вот и сейчас, он без слов, но очень внятно сообщал Себастьяну, как ему хочется ускориться, с каким нетерпением он ждет, трепеща, вытягиваясь в струну. Себастьяна всегда сводило с ума это сочетание: поразительная податливость Сиэля и в тоже время его напористость, его… Глубокое внутреннее понимание того, чего он хочет и как. Себастьяну нравилось ласкать его медленно и неторопливо, дразняще, распаляюще, нравилось и, забывшись, отдаваться бешеному ритму нетерпения Сиэля. И отдельно заводил его сам этот момент перемены. Не продуманный и ожидаемый, а всегда внезапный, потому что… Пусть сейчас это Себастьян ласкал и заводил Сиэля, но сам он был возбужден и зачарован не меньше. Можно было подумать, что он подчиняет себе желания Сиэля, но… Это было в корне неверно — Себастьян чувствовал Сиэля и легко отдавал ему первенство. Рубашка неумолимо липла к телу второй кожей, ладони, став влажным, легко скользили по телу Сиэля. И Себастьян любовался, не останавливаясь, не выпуская член Сиэля, он с широко открытыми глазами, смотрел, как Сиэль выгибается. Себастьян скользнул свободной рукой за грань, туда, где закончилось бедро и началась задница Сиэля. Напряженная и восхитительная, Себастьян легко сдвинул одежду Сиэля и, смещаясь пальцами вниз по вспотевшей коже, замер на входе. Сиэль был напряжен и зажат до предела, но большей свободы и не требовалось, у Себастьяна перехватило дыхание, а Сиэль в этот момент толкнулся неосознанно вперед, невыразимо краснея. Себастьян взял в рот глубже, потянул в себя, гладя языком снизу вверх и чуть надавил сзади пальцем. Сиэль почти вскрикнул и широко распахнул глаза, лишь чтобы веки сомкнулись снова. Крепко, до дрожи в ресницах. Себастьян не отпускал, он пил удовольствие Сиэля и чувствовал свое, ставшее таким близким, и отпустил лишь, когда Сиэль громко выдохнул, а пальцы его впились Себастьяну в плечи, показывая, что Сиэль зовет его наверх. Себастьян поднимался, медленно, вытягиваясь, он стянул рубашку через голову и теперь его соски касались кожи Сиэля, Себастьян запоминал каждый кусочек Сиэля, приближаясь к его лицу. — Люблю, — выдохнул Себастьян, но слова утонули в смущенной улыбке Сиэля, а потом оказались уже у него во рту. Несмотря на то, что Сиэль все еще не мог отдышаться, он отзывался жадно, и Себастьян мог лишь длить поцелуй, пока руки Сиэля не спустились вдруг от плеч ниже, добрались до лопаток, потом до копчика, потом еще ниже, и Себастьян снова замер. Сиэль же снова выгнулся и потянул Себастьяна к себе, нетерпеливым движением освобождаясь от белья и брюк, теперь стремясь обнять Себастьяна и ногами. Сиэль был чертовски смелым, иногда до безумия, точно, как сейчас. От напряжения и сдерживаемого возбуждения у Себастьяна вдруг разом свело все до единой мышцы. Он ткнулся Сиэлю в плечо мокрым лбом, пытаясь удержать возбуждение, а пальцами вцепился в покрывало вокруг головы Сиэля, сжимая и комкая его нещадно. — Малыш… — прошептал Себастьян, но договорить не сумел. Голос у него вдруг пропал, а цветные вспышки, что и до того беспрестанно озаряли Сиэля, вдруг разгорелись так, что смотреть сделалось больно. Себастьян прикрыл глаза и постарался дышать, но воздуха оказалось мало, кадык почти болезненно прокатился по горлу. Стоило попросить Сиэля быть осторожнее, но язык не слушался Себастьяна. Он чувствовал объятие Сиэля, чувствовал его обнаженное тело под собой, косточки его таза сквозь ткань брюк и свой стояк, что упирался в Сиэля. Сердце бухало, и грудь Сиэля встречала этот бой. Все вокруг наполнялось гулом, ходило ходуном. И Себастьян никак не ожидал, что они с Сиэлем придут вот к этой точке сейчас… Мерлин, здесь? Себастьян кусал губы, но марево желания внутри него становилось лишь ярче. И не видеть Сиэля не помогало, он и без того был повсюду, Себастьян помнил его в совершенстве, и уже никакой силы и воли не хватило бы, чтобы уговаривать Сиэля поостеречься. Себастьян не шевелился, он не принимал решений, он лишь держался на краю, словно нависая над пропастью… Стоило хотя бы понять, насколько его малыш вообще понимает, что делает. Но вопрос этот был слишком длинным к тому же грамматически сложным. Сиэль обнял Себастьяна за шею, так подтягивая себя к нему, нашел его губы и поцеловал. Он не просил, но ждал, почти не оставляя Себастьяну выбора. Сиэль не боялся боли, даже не думал о ней, просто знал, что так правильно и нужно. И хотел снова. Он сместился так, что член Себастьяна уперся в него, а его руки, его губы, его тело — все говорило только одно: «давай». И Себастьян шалел, словно Сиэль целовал его не в губы, а в самое это сердце, которое так неистово билось под ребрами. Если бы Себастьян мог подумать, он бы помнил, что представлял это совсем не так, он бы не терял в осторожности, он бы готовил Сиэля долго и чарующе нежно, но сейчас был совсем другой момент. Себастьян целовал Сиэля, падая в бездну его рта, уступая ему вести в поцелуе, втягивая в себя его язык, и уже чувствовал, как Сиэль раскрывается ему, разводя ноги шире и при этом притягивая к себе безрассудно и невыносимо… Нужно. И воли оказалось так мало, лишь на то, чтобы оторваться от губ Сиэля на миг, нащупать палочку и произнести заклинание. Эти заклинания были несовершенны, и смазки оказалось много, Себастьян чувствовал ее членом, как, влажная, она растекается, но это вовсе не мешало возбуждению, его стало только больше. Себастьян шепнул анестезирующее, понимая, что оно не прокатит, но… Он уперся руками о постель, посмотрел на Сиэля под собой, на его запрокинутую голову, открытую шею, разметавшиеся влажные волосы и приоткрытые губы. Себастьян снова накрыл их своими, а Сиэля собой и толкнулся вперед, преодолевая сопротивление, быстро и резко, сразу, пусть не на всю длину, но довольно значительно. Себастьян замер, запоминая ощущения. Так ему еще не было никогда. Сиэль сжимал его собой так отчаянно и дышал уже так рвано, но все еще обнимал и притягивал, вцепляясь в плечи сильнее то ли от боли, то ли… Голова кружилась, а тело наливалось удовольствием. Двигаться было не нужно. Себастьян втянул воздух через нос, чтобы не кончить мгновенно, а потом просунул руку между ними и нашел член Сиэля ладонью. Тот снова стоял, а Себастьян не мог быть заботливым, он сжал его довольно резко, раскрывая головку движением… Ему хотелось, чтобы Сиэлю понравилось тоже… Понравилось чувствовать его в себе. Себастьяну казалось, что он горит, и от жара его идет пар, заполняя комнату томным маревом, и кожа мгновенно покрывается потом, хотя движения почти не было. Лишь его рука двигалась по члену Сиэля, а губы блуждали по его лицу. Себастьян смотрел в глаза Сиэля как в бездну. Иссиня-черную и безумную. Любимую. Себастьяну оставался один шаг, чтобы упасть и потеряться в ней. Но он хотел, чтобы его бездна падала и терялась вместе с ним. Сиэль не стонал, он застыл не в силах до конца понять свои ощущения. Боль была короткой и резкой, и теперь осталась жгущая, но растекающаяся в другом. Сиэль чуть дрожал, он не мог вытянуться, как привык, приникая к руке Себастьяна, но теперь этого и не было нужно — раньше Сиэлю хотелось большего, теперь же он был совершенно наполнен Себастьяном. Удовольствие подступало знакомой волной, снося преграды, Сиэль сжал пальцы на плечах Себастьяна и застонал прямо ему в губы. Стон Сиэля почти беззвучный, проник внутрь Себастьяна, заставляя захлебнуться. «Любимый…» — Себастьян подумал, но не сумел сказать. Как не мог и целовать — это требовало отдельного сосредоточения, а Себастьян и так уже распылялся между своими чувствами… От того, как это быть внутри Сиэля. Он все еще не двигался, но Сиэль сжимал его крепко, и уже от одного этого можно было сойти с ума. И от того, как это ласкать его, рвано и непрерывно гладя его член, чувствуя, как возбуждение Сиэля растет, чуть вибрирует, а потом… Почти сразу за стоном, оно дрогнуло в ладони Себастьяна, рассыпаясь небольшим фейерверком. И в этот момент Себастьян забыл обо всем и кончил, так и не начав двигаться, кончил сильно и нетерпеливо, так словно сдерживался не пару минут, а целую вечность. Сиэль чувствовал, как Себастьяна в нем становится больше и… Это не было страшно, зато так нужно, так естественно, это множило все ощущения Сиэля, и он растворялся в них, рассыпаясь частицами, утопая пальцами в волосах Себастьяна, не в силах открыть глаза. Сиэль охнул и вдруг сам подался бедрами вперед, принимая оргазм, и мышцы его вокруг Себастьяна внезапно сжались и разжались, доводя удовольствие до пика. Себастьян зарычал. Сиэль думал, как это будет, но… Было лучше, чем он представлял. Особенно, когда Себастьян не откатился, а крепко сжал его в объятиях и поцеловал в переносицу. — Ты сумасшедший, — шепнул Себастьян. Сиэль лишь улыбнулся, словно знал наперед, что услышит это. И подставил шею под новые поцелуи. Себастьян так и не позволил себе лечь на Сиэля, но все же… Сиэль чувствовал его вес и его медленные, текучие дорожки поцелуев, и ни о чем не жалел. Он был совершенно уверен и просто счастлив.