Семь историй ужасов

Не нужно быть верующим, чтобы верить. Особенно в дьявола и его приспешников. **** Хосок ненавидел воскресную школу. Он в основную столько не ходил, сколько на эти ебанные литургии и службы. Как обыкновенно он садился или вставал в последних рядах и ловил муравьев в руку, а потом высыпал кому-то из прихожан в воротник. В иные сезоны муравьи жутко кусались и вызывали диссонанс в общей массе молящихся. Чон радостно хихикал. Зимой такие проказы не удавались, но чем старше тот становился, тем изощрённее становились его забавы. — Хосок, ты на что снова вызываешь ярость Господню? Уважать и любить нужно братьев своих старших и меньших. Вот какого бы тебе было, если бы кто-то испортил твою одежду? — Я бы засунул в его задницу библию, чтобы эта многоблядская шлюха больше никогда меня не трогала, — спокойно заявляет тот и хватается сразу за ухо, чтобы не успели оттаскать. Замечая взгляд святого отца, юноша стремительно покидает границу дьявольского места и торопится к заброшенному озеру у разваленного здания из красного кирпича. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — нараспев тянет Юнги, уже шаря по карманам в поисках зажигалки. — Завались нахуй, — хмуро бросает Чон старший и запрыгивает на второй этаж, с земляного навала, у основания которого их компания накидала немало окурков и банок из-под пива. Юнги радушно бросает ему пачку сигарет и зажигалку. — Сегодня ты в хорошем настроении? — Можно и так сказать, — тянет равнодушно Шуга, запрыгивая и садясь около друга. — Почему тебя таскают в эту школу? Типа, мне до пизды смехотворно наблюдать твоё мучение, но чем вы там занимаетесь? — Лично я в душе не ебу, сахарный. — А если серьёзно? — Мин начинает приглядываться к компании младших, которые верещат в воде. — Если вскоре они обзаведутся парочкой ленточных червей я буду в восторге, — замечает он невзначай и усмехается. — Серьезно? — Хосок выпускает первое облако едкого дыма в воздух. — Доброта, позитив и молитвы. Читают нам проповеди и нарекания, потом надо всем вместе помолиться и можно исповедаться за свои прегрешения. — Это за какие? — Да хуй его знает? За жадность, за наглость, за похоть и развращение, за нарушение поста ну и всё, что обыкновенно должны делать зализанные девочки и мальчики в нашем возрасте. Если ты нарушаешь что-то из этого, то должен испытать муки совести, а святоши помогают эти муки снять. Хосок поясняет это с какой-то категоричностью в голосе и сплёвывает куда-то вниз на земляную кучу. Юнги кивает, впитав информацию, и задумывается над чем-то, при этом наблюдая за тем как Чон-старший сплёвывает еще раз. Он умел делать это особенно фантастическим образом. Например, он умел делать это по-змеиному и плевать особенно далеко и смачно, чем вызывал зависть едва ли не у всех. Хосок рассказывал, что плеваться его научил покойный дед, который умел делать это гораздо лучше, и в возрасте Хосока побеждал в этом соревновании всех сверстников. А потому Чон не мог не гордиться тем, что перенял умение от своего дедушки и не давал кому-то в прямом смысле переплюнуть его. Обыкновенно во время курения юноша плевался пару раз. Чимин, который однажды попробовал плевок Чона-старшего сказал, что тот и правда похож на змеиный яд. Откуда тот знал вкус яда змеи никого не интересовало, главное, что Пак говорил правду. Но иначе, конечно, быть не могло. Ведь змеиный плевок мог даже разъедать бумагу. Никто не проверял, но кто бы посмел иметь сомнения насчёт слов хёна? Разве что больной на голову ублюдок? — А твои родители не верующие? — Чувак, они пиздят друг друга каждый день, — иронично заметил Юнги и потушил сигарету о коленку. Порванные джинсы были как раз некстати, пускай первоначально никаких дырок в них не было. А ещё Мину нравились ощущения и оставшиеся следы от ожогов в виде пятен. — Из божественного у них только я. — То есть? — Ну я ведь дитя божье, — хмыкнул тот спокойно. Хосок заржал, падая на спину. — Знаешь, тогда ты родился с лишней хромосомой. — А ты с недостающей, — в ответ плюнул колкостью Юнги и скатился вниз, лениво шагая в сторону озера. — Эй, пиздюки. Пока вы не заболели сифилисом в этом стоке параши, у нас есть занятие повеселее. — Например? — с подозрением и незаинтересованностью спросил Тэхён, глядя на подходящего Хосока и Намджуна. — Быть вам прислужниками мы больше не будем, ясно? — Хуй сосешь потрясно, Вишня, кто тебя спрашивать будет? — фыркнул Хосок, складывая руки на груди. — Хён, ты же знаешь, что мы втроём отпиздим тебя? — А мы втроём вас, — Намджун невзначай вспомнил прошлые года. Дылда и правда отмахал знатный, теперь его один на один не порешать. — Отложите свои разборки на завтра. Знаете мелкое скопление домов на севере? Сегодня там сборище школоты на танцы, но как мне донесли будет алкоголь и карты на деньги. Мы решили в этот раз позвать вас, всё же уже не мелкие. Или вы дальше будете играть в этой луже в уточек? — Юнги усмехнулся, показывая бледно-розовые дёсны. Долго уговаривать младших было не нужно, даже ходьба два часа через трипроклятый лес с кучей баек о нём казалась пустяком ради такого события. Макнэ повыпрыгивали из воды и мигом сбегали переоделись, захватили самое необходимое на такой случай и встретились на привычном месте у заброшки, которая среди них носила название «кирпичи» за цвет камня. Хёны выглядели невероятно статно и классно в глазах младших. Возможно, потому что привели себя в порядок и от них пахло не только сигаретами, но и одеколоном, а еще волосы у всех были уложены. Намджун не напоминал мальчика из подвала, а Юнги юного алкоголика-наркомана. Хосок в целом и так всегда был самым опрятным и чистоплотным на их фоне, но только из-за матери и бабушек рядом, за что того иногда дразнил сопливчиком Юнги. А тот в ответ звал Шугу сахарным или ванильным. Какая у этого была история, и почему хён оскорблялся пока знали только эти двое. Тэхён, как человек наделённый мозгом, шёл предпоследний, чтобы не наебнуться где, ибо в случае чего это сделают впереди идущие. Под издевательство веток, крапивы и кочек попал Чимин, ведущий всю группу. Хосок плёлся сзади, рассматривая скудные виды вокруг и слушая восклики макнэ. — Чимин-щиии. Ну съешь, — Чонгук пихал тому в лицо жука с огромными усами, а Пак плевался и, спотыкаясь, пытался убежать. — Да отъебись ты! Чон-младший выкинул насекомое куда-то в сторону, лениво шагая дальше за остальными. Дорога была не такая уж удобная, а ещё муторная. Хёны обсуждали своё, Чимин крайне заебался для разговоров, а Тэхён ушёл в себя, оттащив своё тело почти в самый конец. Чонгук всё не мог занять себя чем-то. Ну не наслаждается он природой вокруг. Даже сидеть на уроках не так противно, как проводить дорогу в такой удушающей мысленной пустоте. Может ему стоит начать читать книги?.. Не, хуйню спизданул. — А играть в карты на деньги — это разве законно? — Чимин, а ты умеешь дышать? — скептично спросил Хосок, опуская голову вниз, чтобы немного размять шею. — А если нас поймают? — уточнил Тэхён и почему-то только сейчас. — Может тебя это удивит, но ты все равно продолжишь играть, — странно усмехнулся Юнги, обернувшись на Джуна. — Да, только ставкой будет твоя анальная девственность, — хёны засмеялись, а младшие шутку про тюремную жизнь не смогли пока понять. Ким пусть и понял, но не оценил. Папа всегда ему говорил, что азартные игры это плохо, да только его мало ебало, иначе бы его тут не было. Чимину всегда было интереснее, кто примернее Хосок или Тэхён? Вот Чон старший пусть и был задирой, но учился на четвёрки, ходил в церковь каждую неделю, а еще аккуратно носил все свои вещи, да и одевался неплохо. И ел, всегда вымывая перед этим руки, или не ел вообще. Хосок был брезгливым, что не так уж и хорошо оценивалось. Макнэ готовы были хоть облизывать друг друга после того как поваляются в грязи. Юнги, правда, хёна поддерживал насчёт этого, хотя руки никогда не мыл и одежду почти не стирал. Эти двое были как инь и янь в некоторых вещах, на которые разделяли одно мнение. Тэхён пиздецки много читал и тоже был аккуратным. А еще ему единственному из макнэ приходили в голову адекватные мысли, когда младшие предлагали очередную ебанутую идею. Только Кима было легко уговорить простым «ты что, струсил?», и всё же. Хосок говорил, что когда троица подрастёт, то Чонгук потеряет свой авторитет из-за своей взбалмошности и власть перейдёт Вишнёвому за его ум и рационализм. А может читать книги не такая уж и плохая идея?.. — Мелкий, епт твою мать, мы тебя потеряли. Нихуя не видно уже, пошли, — Юнги неожиданно в сумерках схватил его руку и потащил к компании, которая уже удалилась от него на какое-то расстояние. Да, нужно начать читать книги. Он одолжит у Тэхёна парочку и совет спросит. Вишня высмеивать не станет, молча даст да и забудет пока самому не понадобится. Хосок и Тэхён были почти одинаково примерные мальчики. Но верно говорят — в тихом черте омуты…ай, короче. Подобного рода сборища в достаточно большом зале проходили с особой атмосферой азарта, стиля и конкуренции между группами из разных поселений. Девушки приходили сюда показать себя и свою способность выделиться из громадной толпы подростков яркой помадой и каблуками, а парни завоевать или потерять авторитет, а следовательно либо завоевать территорию или встать на счётчик у других. Негласное деление между группами было не такой уж и незначительной частью общественной жизни крохотных поселений. Взрослые не желали бы поздно вечером встретить группу таких подростков, себе дороже. Потому что среди «деток» была своя особая иерархия, способная подломать под себя взрослого. Сначала такие как макнэ попадают в группу со старшими. Как правило есть кроме них еще более старшие, только уже с детьми и женами. Их семьи знали все местные группы. Никто не смел причинить зла жене-папе-маме-детям «старика». Хоть он уже и отошёл от дел, но авторитет остаётся навсегда. Вот и средние себе этот авторитет добывают да поучают младших жизни. Самое лучшее добыть авторитет посадив на счёт другую группу, а где и когда это сделать, если не на таких сборищах. Обыграть в карты, конечно, круто, но вот на улице выиграть в мордобой куда круче. Все остальные сразу будут знать, что с тобой лучше не связываться. Стоит ли сказать, что все эти истории макнэ знали более, чем во всех красочных подробностях? И если Чонгук в своих силах не сомневался, то Чимин сжимался от мысли о драках. Честно — Намджун, Хосок и Юнги всегда его пугали, он знал, что отпиздить они могут знатно, ибо их драки на улице он видел. Одно дело ласково избить друга за неподелённые сигареты, ну а других людей — это страшнее. И драться, как хёны, Чимину не светит наверное еще пару лет. А Тэхёну, кажется, плевать. Он вроде и выглядит тихим, но потому и страшно. Этому в голову много чего может прийти, и это будет хуже и изощреннее удара в челюсть. ТэТэ выживет на драке своим скрытым ебантизмом и отчаянными поступками. А Чимин от страха будет избитым, потому что если сбежит — его все пятеро отпинают и не пожалеют за такое предательство. — Хён, а мы будем драться с кем-то? — слегка настороженно спрашивает Чимин, дёргая Хосока за рукав. Тот останавливается вместе с остальными, и Паку становится чуть не по себе. Чон ухватывает его рукой, прижимая к себе и треплет по волосам. — Ссышь, да? Ничего, принцесса, вы можете постоять в стороне и поболеть за нас. Вы ещё маленькие драться. — Чё спизданул, хён? — Чонгук упёр руки в бока. — Наша принцесса Пак может весь вечер провести в компании девочек, если ей угодно. — Завались к хуям, — Чимин кинул в сторону младшего куском земли, но мысленно чуть расслабился. Всё же ему не хотелось бы прийти сюда в воодушевлении, а вернуться со сломанным носом. Да и самую лучшую футболку кровью и грязью пачкать не было желания. И от матери получать тоже. Юнги уверил, что не их дело переживать об этом, но Чонгука похвалил. Чимину до пизды, потому что его хотя бы не побьют. А если и свои не против — то и прекрасно. Тэхён вежливо отмолчался. У него в голове свои домыслы. Внутри помещения душно телу, а душе приятно. Музыка не нудная, танцуют почти все и естественно почти все смогли протащить алкоголь. Да а что сложного, когда за всё отвечают старшаки, которые и сами наверняка не трезвые. Чонгук впервые и увидел как Хосок, слегка разморённый алкоголем, подпевает року на пару с Юнги. Оказалось, хёны лучше работают руками, нежели головой, но в карты играют неплохо, правда раз в десять хуже Намджуна. Чон-младший, который не пил, ощутил какую-то странную связь со всей компанией, когда увидел их такими. Если раньше внутри ему было как-то неуютно со старшими, то сейчас он понял как те дорожат всей группой и этой дружбой. Гук улыбнулся и присоединился к ним, а философские умозаключения оставил на потом. Но оные пришлось применить чуть раньше ожидаемого. После того как дылда под 190 знатно пизданул самого младшего по голове. Чонгук прокатился затылком по земле и мутнеющим взглядом увидел, как Юнги ударил его обидчика коленом в живот, а затем по носу. Чонгук ранее никогда не видел, как дерутся хёны, слышал только с уст Чимина. Приём Шуги с тем чтобы ударить сначала в живот, а потом в нос — тоже отдельная легенда. Хосок славился знатным вывёртыванием конечностей, после которых ужасно болели мышцы. Намджун поведал, что однажды тот порвал парню связки на ногах в одной тёмной подворотне. Было это правдой или способом поднять и без того высокий авторитет Хосока — до сих пор неизвестно. Намджун про свои способности драться не рассказывал. У Чонгука сейчас пиздецки кружилась голова, во рту был какой-то мерзотный привкус, кажется, земли в смеси с дешёвым алкоголем и кровью из носа. Нос, кстати, болел нещадно, но гул в черепной коробке мешал сфокусироваться на этой боли. Тело расплывалось тяжёлым куском по сырой и рыхлой поверхности. Макнэ сдавленно застонал, пытаясь собрать себя по кускам обратно в нечто цельное. Звуки стали ватные и невнятные, недоходящие до его расшибленного мозга, а потому он не понимал зовут ли его или нет. — Тэхён, тихо блять! Ты его убьёшь щас, — Хосок оттащил Кима подальше. Тот верещал и размахивал старой металлической трубой. Чон-старший понимал, что паникующее сознание Вишни не дало пока тому прийти в себя. Видимо первая драка сильно сказалась на его психике. — Блядь ебучая, я тебя убью! Отпусти нахуй! — ТэТэ еще никогда так не ругался, Юнги и Намджун одновременно усмехнулись, наблюдая за этой картиной. Хосок не церемонился, закинув макнэшку на плечо. — Отпусти блять! Поставь меня, сука! — Мда, нервы у Тэ ни к чёрту, — прокомментировал Намджун с какой-то ироничностью. Шуга резко всколыхнулся и подошёл к Чонгуку, начиная что-то бурчать под нос и поднимать младшего с земли, помогая опереться на своё плечо. Чон-младший уже чуть более осознанно оценил пейзаж вокруг — пара побитых парней, орущий Тэхён и Юнги с расцарапанной щекой. Чонгук плохо осознавал произошедшее конкретно с ним. Хён оттащил его куда-то в строну от избитых, и тот попытался вспомнить с чего началась драка, да только всё плыло. — Эй, тише, Гук. Тебе слишком знатно досталось. Ты как вообще? — Нормально, — выдавил тот, что означало, вообще не то. Ему было очень хуёво, и Мин это прекрасно понимал. Он усмехнулся устало и похлопал совсем легко по плечу раненого. — Твоё лицо теперь похоже на жертву тёрки для овощей. — Никогда не думал, что буду драться со столичной девкой, — нерадушно выплюнул Шуга. Чонгуку подгрузилась реальность в мозг. Да, всё началось с какой-то девушки, которую Юнги, кажется, шлёпнул по заднице. Рядом оказалась та самая высокая дылда в потолок помещения — брат жертвы грешной руки хёна. — Главное, что мы в выигрыше. А ты молодец. — М? — Чона-младшего хватило только на этот вздох. Он почти закрыл глаза, опустив голову к земле. Юнги заботливо подложил своё плечо и закурил. Макнэ поморщился и зажмурил слезящиеся от дыма глаза. Курить отказался. И так плохо было. — Ну, что не боишься. На моей первой драке мне сломали плечо, кинув через себя. Я упал на бордюр. До сих пор кстати побаливает, — хён незамысловато повёл правой рукой, держа сигарету между пальцев, а затем вновь затянулся. Чонгук вроде слушал, а вроде ничего не понимал. — Ты до дома хоть дойдёшь? «Блять… Нет…» — Ага, — Гук помотал головой, думая, что это поможет, но сделало хуже. Он вообще плохо соображал и забыл весь путь до дома, как и тот факт, что он у него вообще есть. Но мысли о теплой кровати и сне мотивировали также сильно, как и вызывали отвращение. — Я соберу остальных, и мы пойдем, — Юн поддержал голову младшего и поднялся. — Скажи Чимину, что он мудак. Шуга странно усмехнулся, чего в темноте нельзя было заметить, зато усмешки и ухмылки Мина макнэ уже отличал по звукам. Сейчас было не до этого. Хосок всё ещё переплёвывался ругательствами на избитых, когда Юнги оказался рядом снова. Мин услышал Тэхёна даже сильнее, и это его неслабо удивило. — Вишня, не знал, что в твоей маленькой умной головке помещаются такие красочные трёхэтажные конструкции. Где учился? — брюнет положил руки в карманы и выплюнул оставшийся окурок в сторону. — Думаю, мальчики и девочки всё поняли, а теперь пора идти домой. Думаю, Гу понадобятся остатки наших сил, чтобы вернутся. — Серьёзно, ребят, я не поклонник подобного, кажется, вашему мальчику сильно от меня досталось, — послышался весьма взрослый голос от высокого силуэта. — Завали ебальник, — гаркнул Тэхён, поднимаясь с корточек. По тёмному пятну на лице, Юнги предположил, что тому досталось по губам. Хосок подтвердил догадку кивком, поняв неозвученный вопрос старшего. — Угомоните своего малолетку. — Слышь, патлатая, ты вообще чё тут забыла? — фыркнул Хосок куда-то в сторону высокого юноши. Юнги узнал голос девчонки, благодаря которой всё началось. — А раз ты её брат, то следи за своей малолеткой. Какого хуя она вообще лезет в драки? — А тебя это схуяли ебёт? — флегматично заметила девушка из темноты. Силуэт повыше встал перед говорящей, шепнув той что-то и получив недовольный вздох. — Парни, всё было честно, теперь просто умотайте отсюда, а если ещё раз я узнаю, что вы трогали мою сестру, вы не отделайтесь также, как сейчас, ясно? — спокойно оповестил тот и увёл девушку обратно в здание. Тэхён завершил разговор средним пальцем в сторону высоченного парня, который не обратил на это и сотую долю внимания. Хёны были недовольны, Тэхён тоже. Но Чонгука нужно было довести до дома, а Чимина, который был в отключке — донести. Хосок вздохнул и поднял того на спину, Ким бросил найденную металлическую трубу и поплёлся устало за старшими. Он чувствовал себя вымотанным произошедшим. После стресса ему всегда хотелось сразу уснуть. Парень не был уверен, что ноги донесут его до дома, но в случае чего он заночует в лесу. Он читал как правильно это делать. — Потом отдашь его мне, — Намджун обратился к Чону-старшему, тот кивнул. В свете пары фонарей, которые вели к границе леса, Хосок оценил общее состояние компании и в целом был доволен. Конечно, наглость некого Ким Сокджина более, чем выбесила его, но это мелочи. Они определённо в выигрыше. — Кстати, почему ты шлёпнул ту девчонку? — спросил Хосок, уже почти дойдя до тропинки в лес. Он остановился на мгновение, чтобы поправить съехавшее вниз тело Пака. — Ну… Она мне понравилась. Думаю, я влюбился, — признался Юнги неожиданно. Неозвученное «нихуя себе» Чон-старший озвучил за Чонгука, который плёлся возле Тэхёна. — Да… Знаешь, также было с Сое ведь. — Да, только её ты попросил показать сиськи. Столичные девчонки противные, — равнодушно бросил Хосок. Он никогда ни в кого не влюблялся…почти. — И что ты в них находишь? Шуга не стал отвечать. Макнэ подумал, что вопрос был риторический, но на самом деле нет. Он попробовал соединять цепочки мыслей воедино и, вроде, получалось. — Хосок-хён, а тебе какие нравятся девушки? — Мне не нравятся девушки, Чонгук-и. Мне вообще принципиально мало кто нравится, — отозвался тот, вздохнув от тяжести чужого тела. Чонгук подумал, что, скорее всего, Чимин спит, а не находится без сознания. И вообще, как можно поучаствовать в драке десять секунд и быть вырубленным? Фантастический идиот… — А почему тебя это волнует? — Не знаю? Вы все всегда говорите про первую любовь Юнги-хёна, но все умеете целоваться. Значит вы встречались с кем-то. — Друг с другом, — тихо усмехнулся впереди идущий Намджун. — Заткнись, — в один голос выдали Хосок и Юнги. Старший продолжил. — Да, я больше падок на девчонок, особенно таких как та. Но вам этого не понять. — Ебантизм не требует объяснений. Чонгук уже не понял, кто это сказал и замолчал. Сил на разговоры не осталось, очевидно, ни у кого. Шли в тишине и темноте хуй его пойми сколько. Кажется, у макнэ исчезло чувство времени, сил и существования. Такого ощущения у него ещё не было. И это хлеще, чем курить в сильный затяг. Он не замечал ничего вообще. Хосок шёл медленнее всех, но молча и без жалоб, постоянно чуть выше подкидывая тело Чимина. — Хосок-и… — Чего? — раздражённо фыркнул тот с придыханием. Силы начинали покидать его бренное тело, и не хотелось даже предполагать на каком они отрезке пути. — Хосок-и. Тут уже юноша чуть насторожился. Голос вообще ни чей из компании. Но подумал он об этом уже после своего раздражённого «да что, блять?!» — Хосок. Юноша остановился и неожиданно спокойно выпрямился. Тело Чимина казалось теперь не мешком с рисом, а чем-то лёгким, тёплым и…липким?.. Хосок брезгливо дёрнул руками, подумав, что тот во сне либо сблевал, либо что хуже. — Фу нахуй, — выругался тот и осмотрелся. Никого… Тишина полная. Место какое-то незнакомое… Он что отстал и заблудился? — Заебись! — парень сплюнул на землю прямо около брошенного тела Пака. — Вставай давай. Чон резко отдёрнул руку. Во-первых, лежащее на земле что-то вообще не напоминало по размерам тело. Во-вторых, оно было липкое и неестественно свёрнутое. Еще и видно целое нихуя, но как-то неприятно, закралась тревожность… Насчёт смерти или потери крови у Пака. Хосок пнул землю. Ни фонаря, нихуя, его потерю еще не заметили. Ибо они шли близко, должны же они орать в его поисках. Тишина слишком уж плотная. — Да что за хуйня?! — Чон отпрыгнул от тела подальше, когда то стало шевелиться. — Несмешно уже нихуя! — Хосок-и~…Ихи-хи-хи, — голос со стороны шевеления был мерзкий, шепелявый и противно хихикающий. Шатен начал бояться уже не на шутку. Сердце билось в истерике в грудную клетку, мышцы окаменели, хотя организм был готов сражаться. Чон отступил назад и врезался во что-то. Подумал, что в кого-то из своих и повернулся быстро, хватаясь рукой за чью-то…ногу? Чон заверещал как резаный, когда понял, что держится за холодную и липкую щиколотку повешенного на дереве человека. Он побежал не пойми куда, продолжая кричать и вытирать на ходу руку об одежду. В горле встал комок слёз, Хосок впервые за лет десять готов был рыдать. Но заплакать он не успел — резкий глухой удар в затылок, и реальность пропала, заменяясь беспросветной пустотой. Проснулся Хосок от света к счастью. Незнакомого, но дневного, серого. В носу был запах дождя и сырости — пахло озоном. Приятно. Он пока ничего не понимал и ничего не помнил. Открыв глаза, Чон понял, что свет искусственный, а на дворе ещё ночь… Он был в какой-то старой комнате. — Чувак, пиздец ты меня напугал! — тихо заметил Юнги, вошедший внутрь. Помещение освещал фонарик, светивший в серый потолок. — Что с тобой было вообще? Ты употреблял там что ли? Хосок был пока не в состоянии сказать что-либо вообще. Он пытался сообразить, реальность пока была приплюснутой, как и его голова. Всё выглядело как какое-то месиво. — Где Чимин?! Что с ним? Что за хуйня там была? — Хосок подорвался на кровати и резко лёг обратно, застонав от боли в спине. Юнги помог ему улечься поровнее. Парень стиснул зубы, но продолжил расспрос. — Где мы? Дома? — Нет… Слушай, Хо, ложись спать. Утром все расскажем, тебе правда лучше отдохнуть после этого. Даже не представляю сколько ты принял. Хосок бы рад спорить, да ни сил, ни понимания нет. Он не употребляет, без своих бы пробовать не стал. Схуяли сахарный делает такие выводы?! Чон честно поспорил бы и оспорил каждую фразу. Но хочет спать, хочет забыть всё это к хуям и перестать чувствовать ломоту в спине. — Где Чим?.. — Спит он. С нами всеми всё хорошо. Спи уже. Юнги погасил фонарик, погружая всё во мрак. Какая-то полоса света лилась от двери, вернее от дверного проёма, скрытого тканью. Чон уловил, что Шуга стоит замотанный в плед и с бинтом на руках. А затем быстро погрузился в сон, получив нужное успокоение — всё в порядке со всеми. А ещё он слышал этот тихий-тихий незаметный шёпот: — Хосок-и…