Child of Darkness

«Мяч у команды Слизерина! Охотник Пьюси уклоняется от бладжера, еще от одного, обводит близнецов Уизли и Кэти Белл и устремляется к... стоп, не снитч ли это?..»

      Пригнувшийся к древку метлы Эдриан Пьюси, держа квоффл подмышкой и крепко прижимая его к ребрам, отвлекается, оглядываясь назад, но почти тут же одергивает себя. До ворот Гриффиндора от силы десять-двенадцать метров — и промах с такого расстояния можно было занести в список смертных грехов.

«И, пока вратарь Гриффиндора отвлекается, Пьюси добывает своей команде еще десять очков!»

      Эдриан шумно выдыхает, пытаясь стереть со лба пот, чтобы не заливало глаза. Грубая кожаная поверхность защитных краг только бессмысленно скользит по коже, нисколько не помогая. В итоге плюнув на это дело, Пьюси мельком оглядывается на поле, подмечая «Нимбус» Теренса, мелькнувший над головой и тут же снова скрывшийся из виду. Снитча поблизости видно не было, но, судя по тому, что вдогонку за Хиггсом тут же ринулся ловец Гриффиндора, он обретался где-то в северной части поля, у трибуны с местами для преподавателей и директора Дамблдора лично.       Эдриан снова сосредотачивается на игре, когда Вуд разыгрывает квоффл пасом на Алисию Спиннет.       Шла двадцать пятая минута игры, и совсем недавно начался второй пятнадцатиминутный тайм. Огромный циферблат в западной части стадиона, установленный прямо на одной из башен, где располагались трибуны, показывал актуальный счет: Гриффиндор — 50, Слизерин — 40.       — Спокойно, — крайне напряженно процедил сквозь зубы Маркус, обращаясь к Монтегю и Люциану, расположившимся на своих метлах по обе стороны от него. Серые глаза Флинта перебегали от одного игрока Гриффиндора к другому, потом к следующему, и так по кругу: от Анджелины, пытающейся отобрать квоффл у Дерека, к Алисии Спиннет с ее проклятыми пасами, которые доставляли проблемы сборной Слизерина с самого начала матча, потом к Кэти Белл, блокирующей Пьюси, и, наконец, к близнецам Уизли, взявшим эту заварушку прямо в центре поля в кольцо. Оба не выпускали игроков Слизерина наружу, удерживая внутри угрозой бладжером или дубинкой, которую дозволялось использовать против метел игроков-противников. — Сейчас наша задача — сравнять счет.       — А как же снитч? — взвинченно спросил Люциан. Монтегю промолчал. По его ожесточенному лицу было видно, что он скорее предпочел бы ринуться в атаку, нежели ожидать смутных указаний от капитана.       Потому что стратегия игры была разработана давно, оттачивалась месяцами в подготовке к матчам, и до недавних пор работала; но Гриффиндор обладал просто пугающим талантом пускать чужие планы книззлу под хвост.       — Люциан! — резко начал Флинт. Медлить больше было нельзя. — Избавься хотя бы от одного Уизли. Хоть сбей его с метлы, хоть прокляни. И забудь про снитч — им занимается Хиггс. После Уизли этот чахоточный ловец не доставит ему никаких проблем.       Боул решительно кивнул и, пригнувшись к метле, метнулся в сторону ближайшего Уизли. Джордж это был или Фред — Флинту плевать.       — Монтегю.       Грэхэм оборачивается на Маркуса.       — Капитан?       Флинт кивает в сторону столпотворения.       — Я влетаю и беру на таран Джонсон. Твоя задача — вытащить оттуда квоффл. До конца этого тайма мы обязаны сравнять счет и удержать ворота.       Монтегю кивает и поворачивает метлу в сторону, чтобы зайти с фланга.       Прежде, чем сорваться с места, Флинт глубоко вздыхает и на миг прикрывает глаза...       Древко рассекло воздух со свистом, отдавшимся звоном в барабанных перепонках. Анджелина обернулась в последний момент.       — Какого?! — успела вскрикнуть она до того, как Флинт протаранил ее плечом, откинув в сторону. Девушка чудом удержалась на метле. Обернувшись к капитану Слизерина, она злобно ощерилась.       — Ах ты урод!..       — Потанцуем, красавица? — хмыкает Флинт, краем глаза видя, как к тусовке присоединяется Монтегю.       — У меня нет на тебя времени!.. — мотнула головой Анджелина. Она то и дело кидала нервные взгляды за спину Флинта.       — Какая жалость, — наигранно расстроенно вздохнул Маркус, — ты поразила меня в самое сердце.       — У тебя его нет! — зашипела Анджелина, снова кидаясь в сторону Флинта, стремясь пробиться к квоффлу мимо него.       Маркус это предугадал. Он преградил Джонсон путь, столкнувшись своей метлой с ее. Охотницу мотнуло и повело в сторону, а Маркус в это время мысленно на чем свет стоит костерил Монтегю за то, что тот так долго возится.

«Воу-воу-воу! Кажется, атмосфера на поле начинает накаляться! Не знаю уж, что так разозлило нашу малышку Анджи; может, Маркус пригласил ее на свидание?.. Профессор МакГонагалл, не бейте, это вольная интерпретация... Ладно-ладно, я понял... Хе-хе, а тем временем, пока я отвлекся, Монтегю успел вывести квоффл прямо из-под носа Гриффиндора! За ним вдогонку бросаются Кэти Белл и Джордж... Фред... в общем, один из близнецов Уизли! А Оливер, кажется, вот-вот научится кусать локти...»

      Голос надоедливого комментатора только сбивал, но Флинт своего добился — это главное. Теперь надо выиграть время Монтегю и Пьюси, чтобы те успели забить до того момента, как Джонсон вернется в игру.       Анджелина была самым опасным игроком во всей сборной Гриффиндора. Она была мобильна, чертовски хорошо управлялась с метлой и обладала ужасающей даже Хиггса реакцией. Та же Спиннет была бесполезна, пока не могла отдать пас; Кэти Белл была тем, кого презрительно называют Джек-умелец-на-все-руки, потому что в квиддиче она разбиралась достаточно, чтобы стать хорошим игроком, но при этом была посредственностью как в нападении, так и в защите; Вуд зависал на воротах и в основную игру вмешиваться права не имел, что для Слизерина было только плюсом; близнецы же постоянно были словно угашенные, и с ними, конечно, следовало держаться настороже, ведь главная угроза — это удар бладжером; а какой-то не стоящий внимания пятикурсник, занявший место ловца в этом году, не имел в поединке за снитч против Хиггса ни шанса.       Вот и получалось, что во всей этой шахматной партии Анджелина была самым настоящим Ферзем. С нее нельзя было спускать глаз, иначе в итоге окажется так, что ты потерял как минимум половину своих фигур только из-за нее.       «Надо держать эту стерву как можно дальше от ворот до тех пор, пока Монтегю или Пьюси не забьют...» — думал Флинт, раз за разом оттесняя Анджелину, пытающуюся прорваться через него к воротам, назад, к центру поля.       Можно было применить заклинание... Даже слабый беспалочковый Конфундус в этой ситуации сработает так, как надо. Но Маркус медлил.       Позади то и дело слышались крики Люциана, который прикрывал нападающих охотников от бладжера.

«А, пока Маркус удерживает Анджелину в стороне, у ворот Вуда развернулась настоящая баталия! Пьюси и Монтегю отчаянно удерживают квоффл, но у Кэти и Алисии есть все шансы его отобрать! Вуд тоже не дремлет, и слизеринцы сейчас в меньшинстве. Удастся ли им добыть эти десять очков? Снитч выпустили на поле в начале тайма, и у Гриффиндора есть право закончить игру, если их ловец успеет поймать его до конца второй четверти... и времени остается чертовски мало! Для сборной Слизерина сейчас каждая секунда может стать решающей...»

      — Слышал?! — рявкнула Анджелина. — У вас нет шансов сравнять счет!.. До конца тайма осталось три минуты!       Флинт кинул короткий взгляд наверх, за голову разгневанной Джонсон. Второй стенд, на противоположной — восточной — части поля, отсчитывал последние минуты игры.       Тройка сменилась двойкой.       — Можешь не волноваться, — сухо отозвался Маркус, — мы справимся.       Анджелина оскалилась.       — Убери его от меня! — вдруг крикнула она кому-то, глядя Флинту за спину, и резко повернула метлу в сторону, метнувшись назад.       Сердце екнуло.       Маркус едва успел пригнуть голову, когда над ней просвистел, мерзко хохоча, бладжер. Выругавшись, капитан сборной Слизерина бросился вдогонку за Джонсон, устремившейся к воротам своей команды по широкой дуге, чтобы ее было труднее перехватить.       На миг слизеринец обернулся назад.       Точно. Второй близнец, сейчас преследующий его по пятам.       Флинт ухмыляется.       — Да вы, ребята, мне выбора не оставили, — пробормотал он, осторожно убирая одну руку с древка метлы.       Кто: Анджелина или Уизли?

«...и Анджелина вырывается из осады! Если сейчас она вмешается, то для Слизерина это станет приговором. Флинт старается ее остановить, но у него на хвосте висит Дж... один из близнецов Уизли!.. А где Уизли — там и бладжеры, это закон. Не знаю уж, за что эти паршивцы так полюбили этих двоих рыжих — видимо, характерами сошлись. Все-все, я закончил... у Маркуса нет ни шанса остановить нашу Анджи, если только...»

      — Как же ты задолбал, трепло, — ладонь переворачивается, и Флинт щелкает пальцами, мысленно произнеся латинскую формулу.       Впереди вскрикнула Анджелина, когда ее метла резко вильнула в сторону, и выглядело это настолько естественно, что никто точно не подумает на жульничество.       Теперь у Флинта есть от пяти до десяти секунд, чтобы сбросить с прицепа Уизли и метнуться к воротам.       «Нам сейчас даже снитч не поможет, конечно, но, твою ебаную мать, Хиггс, напряги свою тощую задницу...» — мысли проносятся в голове со скоростью и шумом вагонов товарного поезда, и Флинт даже не успевает их до конца осознавать.       Решает обернуться он как раз вовремя: и единственное, что видит, так это черное пятно, стремительно летящее прямо ему в лицо.       Маркус инстинктивно дергается назад, не удерживает равновесия из-за вспыхнувшей перед глазами ярким пламенем паники и почти сваливается с метлы.       Одному Мерлину известно, как он успевает крепче стиснуть в правой руке ее древко, одновременно зацепившись за него ногой, как крюком.       Бладжер исчез из виду где-то далеко впереди, и Флинт выдохнул.       Этот проклятый смех будет сниться ему в кошмарах.       Стараясь унять бешено колотящееся где-то в горле сердце, Маркус рывком возвращает себя обратно на метлу, воровато оглянувшись назад.       Уизли отставать не собирался, но это было уже не важно.       Гонг прозвучал настолько громко и неожиданно, что Флинту на миг заложило уши.

«...и случается настоящее чудо! Слизерин сравнивает счет на сорок первой секунде до конца второго тайма! Но удержат ли они его? Сорок секунд нынче как целая жизнь... Особенно для бедолаги Флинта».

      Прозвучало даже в некотором роде сочувственно, но Маркус имел гриффиндорское сочувствие во всех компрометирующих позах.       Остаток матча проходит как в тумане. Флинт мечется с одной половины поля на другую, то блокируя смертоносные сейчас атаки охотников Гриффиндора, то поддерживая нападение своей команды. Вся игра висит на тончайшем волоске, и им хотя бы удержать ничью, но...       Флинт сначала не верит.       Судя по тому, что замирает даже Анджелина, серьезно вознамерившаяся отомстить Маркусу за все совершенное и задуманное, не только он.       Но, глядя наверх, поверить приходится. Флинт делает это с расцветающим в груди чувством удовлетворения, гордости и облегчения.       В небе замер Хиггс, сжимающий в кулаке золотой мячик, судорожно трепещущий крыльями. Ему в спину бьет яркое утреннее солнце, что делает слизеринца похожим на святого.       Но, не успевает Маркус и выдохнуть, как все вокруг тонет в громких криках.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Газета падает на стол. Гарри смотрит на нее крайне озадаченно, сосредоточенно пережевывая бутерброд с маслом и сыром, а потом переводит взгляд на замерших напротив него, через стол, Теодора и Драко.       Оба смотрят на него в упор.       Поттер с трудом сглатывает и хрипло интересуется:       — Что я уже успел сделать?       — Не прийти на матч, — процедил почти по буквам Малфой. Сердито фыркнув, он плюхнулся на скамейку, подтягивая к себе газету, которая оказалась даже не «Пророком», а «Вестями Хогвартса», — Гриффиндор против Слизерина, Поттер. Ты забыл, что Монтегю наказывал нам прийти?!       — Ты многое потерял, — более нейтрально отозвался Нотт, утаскивая с тарелки Гарри один из оставшихся двух бутербродов. Поттер покосился на него недовольно, но комментировать не стал.       — Я предпочел поспать.       — Поспать он предпочел!.. — передразнил его Драко, распахивая газету на нужной статье и протягивая ее Гарри. — Вот, почитай хоть, жилец горной пещеры.       Гарри насмешливо фыркает, но газету принимает.

«ПОРАЗИТЕЛЬНАЯ ПОБЕДА СЛИЗЕРИНА ЗА ТРИ СЕКУНДЫ ДО КОНЦА ВТОРОГО ТАЙМА!»

      — Какой, однако, бесхитростный журналист это писал, — хмыкает Гарри, окидывая глазами статью, чтобы прикинуть ее размеры. Заняла она почти всю страницу, если считать и три черно-белые колдографии: одна самая большая, транслирующая отрывок матча; вторая, поменьше, с криминальной физиономией Маркуса Флинта во весь «экран»; и последняя, третья, запечатлевшая тот момент, когда Теренс Хиггс поймал снитч.       — Неудивительно, — сглотнув, тыкает в сторону Поттера надкушенным бутербродом Теодор, — статью писала Чжоу. Чжоу Чанг, рэйвенкловка. Сокурсница нашей общей знакомой.       Драко презрительно кривится, оборачиваясь к Нотту.       — Второгодка?.. Они серьезно доверили писать статью о квиддиче для школьной газеты второгодке?!       Теодор пожимает плечами.       — Семья Чанг не особенно известна, но имеет связи в британском СМИ. Ее, вроде как, целенаправленно учат письму. И, насколько я знаю, Чжоу как раз собирается стать коллегой Риты Скитер, но ее талант... в общем, не тягаться ей с бывалой акулой желтой прессы.       — Ошибок нет и иже с ним, — бормочет Гарри, уже успевший погрузиться в чтение. Ему не было совершенно никакого дела до того, кто такая эта «Чжоу Чанг».       — Статья ее, но без редакции ее бы не выпустили. Разумеется, там нет ошибок или опечаток.       — Матч закончился только два часа назад, — недоумевает Драко, — они что, строчили прямо во время игры?       — Между прочим, схема рабочая.       Гарри хмурится, стараясь абстрагироваться от голосов приятелей.       Статья гласила:       «Сегодня, тридцать первого октября, в день празднования Хэллоуина стартовала первая часть игрового сезона по квиддичу в школе волшебства и чародейства «Хогвартс». Первый матч проходил между сборными Гриффиндора и Слизерина. Прогнозы предвещали победу «львов», однако «змеям» удалось вырвать победу буквально из их пастей.       Как и гласили правила, снитч был выпущен на поле в начале второго пятнадцатиминутного тайма. Счет составлял 50/40, и десять очков разрыва обеспечивали Гриффиндору право забрать победу при захвате снитча. Однако сначала Слизерину чудом удалось сравнять счет, а после, на последних секундах, захватить и снитч.       После того, как арбитры объявили конец матча, среди зрителей произошел раскол: одна часть требовала дополнительного времени, ведь счет на момент захвата снитча был равным, — следовательно, победу Слизерина можно было оспорить; вторая же активно возражала первой, так как последний гол все-таки принадлежал именно «змеям», а не «львам». В итоге, не смотря на протесты, победа была отдана именно сборной Слизерина, причем лично директором Дамблдором.       После матча капитан сборной Гриффиндора Оливер Вуд прокомментировал проигрыш своей команды:

«Наш ловец не был готов к серьезной игре, и это полностью моя вина. После ухода Чарли нам было сложно найти достойного игрока. На фоне всех остальных Габриэл Пэджет казался очень удачным вариантом. Признаюсь, я надеялся, что почти полное отсутствие опыта Габриэла в качестве ловца не особенно сильно повлияет на игру; команда Гриффиндора — сильная и сплоченная, мы всегда стараемся прикрывать друг другу спины и компенсировать слабости опытом. Но порой приходится смириться с проигрышем. К тому же, шанс забрать кубок и в этом году все еще есть: в декабре нас ожидает матч с Хаффлпафом или Рэйвенкло. И мы настроены очень серьезно».

      Неожиданный проигрыш мало сказался на духе Гриффиндора. Если им удастся победить в следующем своем матче, дата которого еще официально не назначена, то они пройдут в полуфинал борьбы за кубок. Их противниками станет та команда, что проиграет во второй игре сезона.       Впереди нас ожидает матч Рэйвенкло/Хаффлпафф. Предварительная дата: тринадцатое ноября.       Капитан сборной Слизерина от комментариев отказался».       Гарри аккуратно свернул газету и отложил в сторону, возвращаясь к завтраку.       — И снова все вертится вокруг Гриффиндора, — тяжело вздохнув, сказал Драко, заметив, что Поттер закончил с чтением.       — Снова они герои, — кивает Нотт, вытирая пальцы салфеткой, — что бы ни случилось.       — Кто-нибудь жульничал? — вместо того, чтобы тоже вставить что-то насчет грифов, поинтересовался Гарри.       Драко хмурится и мотает головой.       — Конечно нет!       — Конечно да, — возразил Теодор, впрочем, понизив голос, чтобы его слова слышали только Малфой и Поттер, — скорее всего тогда, когда Анджелина потеряла управление, Маркус проклял ее метлу.       Драко поджал губы.       — Это возможно, но не подтверждено. В статье даже не упоминается ничего такого.       — Просто никому не нужны лишние споры, — отмахнулся от слов Малфоя Нотт. — Сам подумай: если Флинт действительно сжульничал, использовав на поле магию, — что запрещено, — то как мог великий Альбус Дамблдор отдать победу его команде? И вообще...       Мысленно отстранившись от разговора друзей, Гарри принялся за последний бутерброд, потягивая чай из ненавистного кубка.       Утро сегодня было на редкость приятное. Из-за матча уроки сократили, отменив ЗОТИ и Гербологию и освободив почти два с половиной часа на сон и ленивый завтрак для тех, кто предпочел остаться в замке. Коих, кстати, было очень мало: за столом Слизерина сидело только шесть человек, считая самого Гарри. Стол Гриффиндора пустовал полностью даже сейчас, Хаффлпафф практически не отставал от него, а вот студентов Рэйвенкло присутствовало больше всех. Гарри даже видел среди них Гермиону, но та, почему-то, даже не подошла поздороваться, вместо этого исчезнув вместе с группкой сокурсников сразу после того, как поела.       За столом преподавателей сидели только два профессора, оставшихся приглядывать за детьми: Филиус Флитвик, на урок к которому предстояло идти Гарри через час, и Квиринус Квиррелл, отказавшийся, как передали на курсе Гарри, от наблюдения за матчем.       Так что, даже несмотря на то, что игра уже закончилась, и все студенты и учителя должны были вернуться в Хогвартс, Большой Зал продолжал пустовать.       — Не знаете, что случилось с Гермионой? — подумав, спросил Гарри, допив чай и отставив кубок в сторону.       Теодор вскинул брови.       — К чему ты спрашиваешь?       — Кажется, она меня избегает, — пояснил Поттер, сложив руки на стол и чуть нахмурившись. Когда Грэйнджер не мельтешила где-то поблизости, Гарри чувствовал иррациональное беспокойство. — С того вечера мы даже не здороваемся в коридорах. Не знаю, вдруг я ее чем-то задел?       — Может, она дуется из-за истории с третьим этажом?.. — задумчиво отозвался Драко, постукивая пальцами по подбородку. — Несмотря на заверения директора, об этом узнала вся школа.       — Гермиона не может быть такой ханжой, — с сомнением покачал головой Нотт, — она скорее отчитала бы нас за нарушение правил, а не оборвала общение.       — Да черт знает этих хороших девочек! — раздраженно фыркнул Малфой.       — Может, обиделась, что мы ничего не сказали? — предположил Гарри.       Теодор кинул на Поттера чем-то недовольный взгляд, а его голос вдруг сделался бескомпромиссным и мрачным:       — Не все в этой жизни хотят участвовать в твоих авантюрах.       Гарри нахмурился, но промолчал.       «Я не тащил вас за собой насильно, вообще-то».       — Значит, дело не в этом, — подумав, согласился Гарри, с трудом разжав челюсти. Жжение в груди он предпочел проигнорировать, потому что давать волю эмоциям сегодня было нельзя.       «До ночи, — думал он со вчерашнего дня, — потерпи до ночи и все будет нормально».       Гарри пропустил матч не только из-за того, что «предпочел поспать». На самом деле, он совсем не спал последние четыре дня, с головой закопавшись в составление плана по побегу из замка.       «Отбой — это десять часов вечера. Как только все заснут, мы свободны...»       Мальчик, как правило, не зацикливался на том, что автоматически разделял себя-Человека и себя-Вампира. Ему было проще контролировать эмоции и порывы, когда сущность большую часть времени воспринималась, как нечто глубинное и отдельное от личности. Хотя в то же время Поттер осознавал, что забывать о ее присутствии категорически нельзя.       Его целью было скрыться от общества, а не запихнуть свое естество как можно глубже, лишь бы сойти за нормального человека.       Подобные попытки подавить самого себя были крайне опасны. Гарри познал это на собственном опыте, когда чуть не убил Кеннета.       Тогда единственное, что он чувствовал, было облегчение и удовлетворение настолько глубинное и всеобъемлющее, что Гарри нисколько не раскаивался в содеянном. Даже после, когда Кеннет стал для него кем-то вроде приятеля.       Ведь Поттер все так же продолжал его пожирать.       В Большом Зале Гарри специально отсел подальше ото всех остальных. Все тело покалывало от предвкушения, но, если вчера это ощущение слабых электрических разрядов по всей поверхности кожи и внутренностям доставляло странное, почти мазохистское удовольствие, то сейчас — только сильнее нервировало.       В Литтл-Уингинге Петунья старалась вывозить Гарри из дома в самом начале Большой Охоты, чтобы наверняка. На окраине города располагался довольно обширный густой лес, в котором было разрешено охотиться, если администрация выдавала лицензию. А, стоило немного углубиться в чащу, то можно было найти раскиданные тут и там небольшие домики, сложенные из сосновых бревен. Домики эти также находились в ведении администрации Литтл-Уингинга, и каждый год Петунья снимала один такой домик на срок с двадцать восьмого октября по четвертое ноября. Обходилось это довольно дешево, если учесть почти полное отсутствие туристов и расположение хижины, стоявшей гораздо дальше в лесу относительно других. К сожалению или счастью, настолько, что ни один случайный человек не забредал туда, где охотился Гарри все то время, что длилось празднование Самайна.       Главное — проблем с управлением города не возникало. Животные в лесу были на учете, и их популяция строго контролировалась, но никакая лиса или олень не застрахованы от нападения медведя, разорвавшего их в клочья.       Привыкнув к полноценной неделе, которую проводил в одиночестве и наедине с природой, по минимуму пользуясь привычными радостями цивилизации, сейчас Гарри чувствовал себя максимально неуютно. Сдерживать превращение становилось все труднее, и, если бы не линзы, Поттер попал бы в довольно неприятное положение. Руки большую часть времени приходилось прятать то под столом, то в карманах брюк, то за подолами мантии — потому что ногти так и норовили превратиться в острые когти.       Контролю этот процесс практически не поддавался, а присутствие вокруг людей ситуацию только ухудшало.       Гарри старался избегать касаний и излишнего общения. Если раньше он позволял другим касаться его и сам был не против шутливо пихнуть Драко в плечо или поправить выбившиеся пряди волос Гермионе, то сейчас он уклонялся от попыток друзей и в принципе людей прикоснуться к нему. Их запах — запах добычи — пускай и несколько притупленный, все равно привлекал. Тесная разношерстная толпа, в которой Поттеру пришлось бы касаться нескольких людей одновременно, вдыхать десятки перемешанных запахов, чувствовать, в каком бешеном ритме бьются их сердца меньше, чем в метре от него, и слышать шум чужой крови в ушах, была для него гильотиной, под лезвием которой лежала живая плоть, пропитанная вожделенной кровью настолько, что достаточно было надавить на нее пальцем, чтобы потекло, пачкая фаланги.       Смертельно опасный соблазн.       Если бы матч состоялся двадцать девятого октября, как изначально и планировалось, Гарри бы выдержал. Ему бы хватило той крови, что он выпил после злополучного чаепития в кабинете Дамблдора шесть дней назад.       Но в тот день, когда он кожей ощущал прикосновение загробного мира к своей спине, нечего было и надеяться.

«Ночь еще далека. Холм не перевернулся, выпуская души мертвых на маскарад. Зеркала еще не нужно было занавешивать, а маски — надевать, чтобы скрыться от глаз мертвецов. Ведь когда ворота откроются — начнется Праздник Смерти».

      Детям было строго настрого запрещено покидать территорию Хогвартса во время празднования Самайна. И Гарри сегодня собирался этот запрет нарушить — потому что иначе он либо прикончит свои запасы, либо нападет на какого-нибудь студента. И здесь Поттера не спасет стирание памяти, как это случилось с Кеннетом. Волшебники найдут способ выяснить правду, а когда им это удастся — церемониться с вампиром никто не станет.       Самым сложным было выбраться из Подземелий и прокрасться к выходу. Гарри придется пересечь весь замок, в том числе воспользоваться двигающимися лестницами. При этом чары, которые давали телу и одежде Поттера временное свойство пропускать лучи света, делая его невидимым, осилить у мальчика так и не получилось.       А попытка была всего одна.       «Остается уповать на свои навыки скрытности, — кисло подумал Поттер, постукивая пальцами по столешнице и ловя себя на мысли, что ему сейчас не помешал бы кофе — в последний раз он пил его еще у Дурслей, — благо, лес и охота на диких животных меня поднатаскали. С людьми должно быть даже проще. Их органы чувств слишком ограничены, чтобы заметить меня на расстоянии...»       «...а если кто-то вроде Снейпа решит вдруг использовать какое-нибудь заклинание для обнаружения нарушителей? И что ты будешь делать тогда?..» — ехидно осведомился внутренний голос.       Гарри недовольно нахмурился.       А потом, вздохнув и два раза стукнув по столу, негромко объявил:       — Кофе с молоком, пожалуйста.       Секундой спустя на столе перед ним появился наполненный почти до краев кубок. Чуть горьковатый запах кофейных зерен и молока немного успокоил разум, и Гарри потянулся к напитку, чтобы обнаружить, что под дно кубка подоткнут свернутый в несколько раз клочок пергамента.       Быстрое движение пальцев — и никем не замеченная записка надежно спрятана в рукаве рубашки.       Поттер невозмутимо отпивает. Просмаковав вкус кофе, он приходит к выводу, что тот вполне сносен.       Драко зевает, прикрыв рот ладонью. Вид у него помятый и крайне усталый, потому Гарри подозревает, что на Чарах Малфой решит отоспать те часы, что потратил на матч.       — Кстати, — вдруг вскидывается на скамье Теодор, точно что-то вспомнив, — ты так толком и не рассказал, почему тебя из кабинета Дамблдора отправили прямиком в Больничное крыло.       Прищурившись, Гарри смотрит на него поверх края кубка.       — Потому что я не знаю.       — Почему тогда сказал про мед? — продолжал допытываться Нотт.       — Потому что он был в чае.       — Так он там все-таки был?       Поттер пожимает плечами. На эту тему ему сейчас совершенно не хотелось говорить.       — Дамблдор сказал, что нет. Но он мог соврать, не так ли? Так что какая к черту разница?..       — Такая, что если в чае меда все-таки не было, то там было что-то другое, — пояснил Тео. А потом воскликнул: — Неужели тебе все равно?!       Гарри закатил глаза.       — Я просто больше не буду ничего пить или есть в его кабинете.       На самом деле, время от времени он сам возвращался к тому вопросу, что задал ему Нотт. Но ответ было найти настолько трудно, что Гарри совершенно не хотел тратить время на его поиски.       Без того дел было невпроворот.       — В зельеварении, — вдруг вступил Драко, прервав уже успевшего открыть рот Нотта, — есть такая штука: у некоторых сложных зелий, которые готовятся от двух месяцев до, скажем, полугода — как, например, Оборотное — за счет сочетания множества ингредиентов может быть совсем не тот вкус, который, по логике, должен быть.       — Имеешь в виду, что если раздавить дремоносные бобы, то получишь один результат, а если нарезать — то другой? — предположил Нотт.       Драко поводит плечами:       — Пример такой себе, но суть ты уловил.       Гарри же ухватился за другое:       — То есть, ты считаешь, что Дамблдор подмешал в чай какое-то зелье, которое на вкус было, как мед?.. Но он налил его из заварника, причем сразу в обе кружки! И действительно пил из своей!       — Такой себе аргумент, — подперев кулаком щеку, возразил Драко, — если в составе зелья есть волос, кровь или другой биологический материал какого-то человека, то, если напоить этим зельем донора, оно на него не подействует. Это как привязка. По этому же принципу работают Оборотные и Приворотные зелья, вроде Амортенции. Ты не можешь просто напоить понравившегося человека ей и уповать на то, что он с бухты-барахты западет именно на тебя. Для этого и делается привязка — чтобы приворот «понял», что вообще нужно сделать, и сработал как надо. Без нее он либо бесполезен, либо неконтролируем.       — Короче говоря, Дамблдору в любом случае ничего не грозило, — хмуро подытоживает Гарри, отпивая из кубка. Кофе вдруг стал кислым и неприятным, словно его смешали с испорченным молоком.       — И вы так уверены в этом? — с сомнением произнес Теодор. — Почему это не может быть что-то вроде отравления или, не знаю, всамделишной аллергии? Если в чае было магическое растение, кто знает...       Драко саркастично хмыкает, обернувшись к Нотту:       — Ты хоть что-то слышал в последнее время об этом?.. Случаи аллергии на магические компоненты очень редкие — даже среди грязнокровок они почти не встречаются. К тому же, будь это действительно аллергия, а не какое-то зелье, — Малфой говорил настолько пренебрежительным тоном, что сразу становилось ясно, какого он мнения насчет познаний Теодора в зельеварении, — то настолько мгновенной реакции бы не было. А Гарри провел в Больничном крыле всего два часа, плюс-минус. Последствия аллергии не проходят так быстро.       Поттер почувствовал, как в животе в миг образовался ледник.       «Я сказал Помфри, что у меня аллергия. Если даже Драко знает о таких вещах... то она точно догадалась, что я соврал. Она сообщила Дамблдору?.. Может, уточняла, что я съел или выпил перед тем, как упасть в обморок? Если так, то директор точно сказал ей, что никакого меда в чае не было... и что тогда?..»       — Ты аж побледнел, — вдруг врывается в размышления Гарри голос Драко. — Не нервничай так. Дамблдор ничего не скажет в любом случае, ему не нужны проблемы с Мунго.       — Мунго? — на автомате переспрашивает Поттер.       — Хогвартс сотрудничает с госпиталем Святого Мунго, — поясняет Теодор. — Мадам Помфри не подчиняется директору. У нее свой порядок действий на каждую ситуацию, и свою работу она не согласовывает с персоналом Хогвартса. Ей это не нужно, а Дамблдор не имеет права требовать отчета или пояснений, почему она делает так, а не вот так.       — Директору не нужна здесь шумиха, — соглашается Малфой, — и он тут не один такой, можешь быть уверен. Так что Дамблдор ничего не скажет Помфри, и особенно, — испепеляющий взгляд в сторону Нотта, — если действительно подмешивал что-то в чай.       — Да как они докажут-то хоть что-то? — едва сдержав внезапную вспышку злобы, процедил сквозь зубы Гарри. Разговор, конечно, был очень информативный, но Поттер предпочел бы либо просто получить ответ на вопрос и успокоиться, либо забыть о нем хотя бы на время, а не пускаться в бессмысленные пространные рассуждения. — Даже магглы научились бесследно избавляться от подобных улик, а уж волшебник точно...       — Очень просто, — перебив его, сухо отозвался Драко, от которого не скрылась реакция Гарри. В голосе его была тяжелая уверенность адвоката, защищающего смертника в суде. — Достаточно одного допроса. А при необходимости могут использовать сыворотку правды или легилименцию. В Аврорате, конечно, не осталось ни одного приличного человека, как говорил мой отец, но, если дело касается британской иконы, они точно напрягутся.       — Их обяжет Министерство, — согласился Нотт, — а если эта история достигнет еще и ушей Скитер или какого-нибудь другого журналиста, то СМИ раздуют из нее такой скандал, что репутация Дамблдора и всего Хогвартса как школы волшебства может нехило пошатнуться.       — И, даже если до Аврората и СМИ новость не дойдет, — подхватил Малфой, — Дамблдор все равно себя подставит. Нынешний министр, Корнелиус Фадж, не особенно любит Дамблдора, хоть именно благодаря ему и занял пост.       — Благодаря Дамблдору?..       — Директор отказался от поста министра после ухода Багнолд. Потому-то Фадж сейчас и министр.       Гарри качает головой. Если честно, мозг уже начинал бунтовать против такого количества новой информации. Поттер не изучал современную историю Магической Британии, потому понятия не имел о том, что происходило здесь последние пять-десять лет. Да и откуда?.. Он здесь без году неделя, да еще и заперт в четырех стенах без связи с внешним миром. Учеба, налаживание контактов с окружающими, какие-то непонятные игры умных взрослых — какая уж тут политика?..       — Основную мысль я понял. Дамблдор не станет рисковать и привлекать внимание сначала Мунго, а потом и Министерства, если начнется расследование.       Драко согласно кивает, а Нотт облокачивается на стол, подавшись вперед, в сторону Гарри.       — А теперь представим, — продолжает тем временем Поттер, сосредоточенно уставившись на кубок — кофе он уже допил, — что Дамблдор таки чего-то подлил в чай. Теоретически, что это может быть?..       Какое-то время все трое молчали. Потом Драко неуверенно предположил:       — Учитывая, что Дамблдор тоже пил из того же чайника, что и ты, и на него зелье не подействовало... то кроме как привязку я предложить не могу.       — Он не стал бы подливать что-то сильное или опасное. Такие зелья оставляют следы, которые Помфри при случае без труда найдет, — продолжает мысль Нотт, — и подмешано точно было совсем немного, чтобы быстрее и незаметнее усвоилось.       — Если это так, и Дамблдор хотел добиться подобным методом хоть какого-то результата, — Гарри наклонился ближе к товарищам и тихо произнес, тяжело роняя слова: — то мне пришлось бы пить этот чертов чай с ним каждый день.       Теодор остается невозмутимым, только брови его чуть сдвигаются к переносице, а взгляд становится задумчивым. Драко же пожимает плечами, говоря:       — Может, он так и планировал. Нам-то откуда знать?       — Как насчет зелья доверия? — вдруг спрашивает Нотт. — Оно довольно безобидно и требует привязки.       Драко на секунду зависает, нахмурив брови. Потом медленно говорит:       — Профессор Снейп упоминал что-то такое на прошлом уроке... если так подумать, то зелье доверия и есть то, что мог использовать Дамблдор. Побочные эффекты в целом совпадают с теми, что описывал Гарри. Ну, кроме тошноты и рвоты.       Глаза Теодора возбужденно вспыхивают.       — А вот это уже может быть аллергией.       Скрипнув зубами, Драко неохотно соглашается:       — Д-да, может быть...       Гарри раздраженно взмахивает руками.       — Хорошо, допустим. Зелье доверия состоит из кардамона, имбиря, гвоздики, мандрагоры, драконьей крови, шиповника, еще...       Гарри запинается, когда до разума неожиданно доходит.       — Еще нужен волос или кровь того, на кого делается привязка. — заканчивает Драко. Затем щурится, заметив реакцию Поттера. — Есть что-то подозрительное?..       Гарри сглотнул, а потом нервно повел плечами. Ему разом стало настолько неуютно находиться здесь, в Большом Зале, за столом вместе с Теодором и Драко, что Поттер захотел встать и выйти прочь, ничего не объясняя.       Туман в голове, обморок, внезапное чувство голода после пробуждения. Ну конечно...       И как он, черт возьми, не догадался раньше!?       Помфри ведь должна была применить какие-нибудь диагностирующие заклинания. А если она... узнала что-то?..       «Успокойся, маленький истерик. Никто ни о чем не догадается, — голос звучит настолько уверенно, что Гарри ему верит, — ты прекрасно знаешь, что для того, чтобы обнаружить наш небольшой секрет, ей надо было знать, что она ищет. С помощью обычной диагностики нельзя определить расовую принадлежность пациента. Ты в безопасности».       Тяжело вздохнув, Гарри сипло отзывается:       — Вроде ничего такого, из-за чего я мог бы попасть в Больничное крыло.       Слова прозвучали так, что даже Гермиона поняла бы, что Поттер что-то недоговаривает.       Брови Драко досадливо изламываются.       — Мерлин, все эти разговоры — просто догадки, — тихо стонет Нотт, помассировав лоб ладонями. — Я вообще не понимаю, чего тебе именно мед привиделся. А еще то, почему ты, Поттер, отреагировал на безобидное зелье так... бурно.       — На самом деле, я тоже... — сконфуженно добавил Драко. — Если кто и сможет ответить на вопрос, что именно отправило тебя на койку в Больничное крыло, Гарри, то только колдомедики в Мунго после кучи анализов.       Спустя пару секунд после этих слов Теодор обернулся к Малфою и индифферентно осведомился:       — Откуда ты вообще столько знаешь о зельеварении?..       Драко беспечно пожимает плечами.       — Мои родители за всестороннее развитие.       «Ага, — думает Гарри, — развитие с кодовым названием «Северус Снейп», судя по всему».       Высказанные предположения были все, как одно, неприглядными. Факт оставался фактом — Дамблдор попытался чем-то опоить Поттера, и та реакция, которую выдал организм мальчика, явно была не той, что ожидал директор Хогвартса.       Гарри устало разминает шею и вздыхает, стараясь игнорировать тут же полезшие в нос людские запахи.       По крайней мере, если Дамблдор все-таки использовал именно зелье доверия, как и предположил Теодор, то у Гарри была догадка о том, что произошло.       Очень забавная догадка, на самом деле. Поттер был уверен, что, услышь ее Дадли или Петунья, они бы прыснули.       Драконья кровь часто использовалась в зельях, однако для вампиров была чем-то вроде деликатеса, который употребляют исключительно по праздникам и раз в сто лет. Дешевая выдохшаяся кровь дракона не будет нужна никакому вампиру (так, по крайней мере, считал Гарри, обнаруживший в Медвежьей Книге множество исследований на тему того, кровь каких магических существ будет лучше всего подходить для тех или иных ритуалов и заклинаний), а, чтобы достать теплую и живую, пришлось бы сначала откуда-то взять дракона.       Живого.       Что задачей было практически невозможной.       А суть в том, что драконья кровь, даже будучи «выдохшейся», действовала на организм вампиров как алкоголь. Гарри, по сути, мог попросту накатить в тот вечер и пройти за раз все стадии от состояния легкого веселого опьянения до похмелья.       Пожалуй, нет. Петунья бы не просто «прыснула». Она бы расхохоталась.       Чего уж говорить, если и сам Гарри, осознав весь масштаб комедии, издал негромкий сдавленный смешок.       Какая ирония.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Записку он развернул на уроке Чар, совмещенном с Рэйвенкло. Пока Флитвик объяснял принцип действия Флиппендо, а Драко дремал, спрятав лицо в сложенных на парте руках, Гарри внимательно вчитывался в мелкий корявый почерк, который никак не мог принадлежать человеку, умеющему корректно писать на английском.

«Многоуважаемый мистер Гарри Поттер, зная о вашем затруднительном положении, наша община осмелилась предложить вам помощь...»

      Кособокие буквы и микроскопические пробелы между словами в совокупности с попыткой отправителя казаться образованным давали в результате просто отвратительный почерк, который едва можно было разобрать.       «Община» и «зная о вашем затруднительном положении».       Какая деликатность.       Мягко говоря, начало уже настораживало. Гарри обернулся на Драко — тот продолжал спокойно сопеть, — а потом нашел взглядом Теодора, сидящего за другой партой через несколько мест от них. Тот, заметив взгляд Поттера, недоуменно вскинул брови, как бы задавая безмолвный вопрос.       Гарри качнул головой и отвернулся.       Флитвик был увлечен уроком, не обращая особого внимания на большинство неактивных студентов, так что до практики заклинания было еще далеко. Поттер глянул на пустой пергамент, закрытую чернильницу и сухое перо и решил, что с него не убудет.

«...мы готовы показать вам тайный ход, который выведет вас из Хогвартса наружу так, чтобы вас никто не заметил...»

      Гарри крепче стиснул в пальцах жалкую бумажонку, чувствуя, как в груди ворочается что-то острое.       «Тайный ход? Который выведет меня из замка?.. Звучит просто сказочно».       Вспомнилось внезапное появление Квиррелла в коридоре, который вырос, казалось, буквально из стены. Гарри помнил, что от его одежды пахло прелой листвой и холодом, а сама ткань была влажной, словно профессор недавно побывал под дождем.       «Мог ли он тогда воспользоваться одним из этих ходов? Судя по запахам, он попал в коридор сразу с улицы...»       «Ты забываешь одну деталь, — следом за словами всплыло и тревожное воспоминание, — от него пахло кровью. Как думаешь, почему?..»       Квиррелл знал о ходах?.. Если да, то для чего он ими пользовался?

«...мы будем ждать вас на первом этаже рядом с лестницами».

      «Мы»? Гарри что, придут провожать всей «общиной»?..       Поттер задумчиво взъерошил волосы. Ему в любом случае придется пройти по лестницам, чтобы подняться из Подземелий. Вот и посмотрит, что эти доморощенные помощники для него приготовили.       И на этом сообщение оборвалось. Никаких тебе подписей или гербов. Ничего.       Поттер покрутил записку так и эдак и недовольно фыркнул.       «И откуда у домовиков, интересно, взяться подписям, умник?.. Для них уже сама эта записка — настоящий подвиг...»       Гарри вспомнились те угловатые тощие существа с огромными обвисшими ушами и робкими глазами, которых он увидел в свою первую ночь в Хогвартсе. Домовики выполняли в Хогвартсе всю ту грязную работу, которую нельзя было переложить на Филча или Хагрида, и имели с замком очень крепкую связь. Как рассказывала Джемма еще в начале года, просвещая первокурсников по поводу истории школы, в Хогвартсе со времен основателей живет только одна «семья» домовиков, которая за прошедшие тысячи лет успела как следует разрастись и сменить по крайней мере десять поколений.       Гарри мог скрыть тот факт, что он темное существо, только от людей и волшебников. Но, как бы он ни прятался, — другие существа всегда поймут, что он не тот, за кого себя выдает.       «Как бы в итоге это не вышло мне боком».       Поттер свернул записку и спрятал ее в карман брюк. Вздохнув, он сложил руки на парту и устроил на них подбородок, обводя класс усталым взглядом.       Гермиона сидела в другом конце помещения. Ее голова была склонена над пергаментом, а губа сосредоточенно закушена. Перо в ее руке беспрерывно двигалось, тщательно конспектируя слова Флитвика.       Гарри нахмурился. При взгляде на девочку настроение испортилось еще больше.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      После урока Поттер, оставив Теодора приводить в чувства Драко, отправился в общежитие.       Кинув учебники на тумбочку, он сел на колени и достал из-под кровати свой чемодан. Распахнул незапертую крышку.       Кэсс внутри не было.       Гарри замер, глядя в пустой отсек. Огляделся по сторонам. Комната оставалась совершенно пустой. Никакого шевеления или других признаков жизни в ней не наблюдалось.       Подумав, Поттер привстал на коленях, откинул одеяло со своей кровати и поднял подушку.       Кэсс, свернувшись в тугой клубок, лежала прямо там.       Гарри облегченно выдохнул. Все-таки не зря он дал ей разрешение покидать чемодан, когда в комнате никого нет. Близилась зима, в Подземельях постепенно становилось все холоднее, а в первой половине дня все студенты, как правило, были на уроках, потому согревающие чары никто не обновлял. Камины в свою очередь с прогреванием каменных помещений совершенно не справлялись. Единственное, чего им удавалось добиться, — так это влаги, ледяной слизью покрывающей всю поверхность потолка, стен и даже пола, и для Кэсс, предпочитающей более теплый и мягкий климат, комната в отсутствие людей становилась настоящим адом.       Гарри наложил на матрас согревающие чары. Как сообщили ему старшекурсники в самом начале года, это было гораздо более эффективно, чем стараться прогреть всю комнату через стены.       Почувствовав тепло, Кэсс пошевелилась, а потом зевнула, широко распахнув пасть. Гарри заметил, что ее клыкам стало даже хуже, чем прежде. Остовы еще торчали из челюсти, но под ними уже виднелись темные воспаленные дырочки.       Зачаровав еще и подушку, мальчик положил ее сверху на Кэсс, но так, чтобы голова змеи оставалась снаружи.       — Как себя чувствуешь? — внимательно всматриваясь в узкие зрачки, тихо шипит он, устроив подбородок на краю кровати.       Кэсс взглянула на него пустыми глазами и вяло ответила:       — «Все болит, Хозяин. Я не могу охотиться, потому что у меня больше нет клыков».       — Они отрастут, — пообещал Гарри, большим пальцем погладив небольшую треугольную голову, — и я снова буду выносить тебя на улицу, не волнуйся. Но от осколков надо избавиться, понимаешь?..       Кэсс наполовину раздраженно, наполовину испуганно зашипела. Судя по тому, что ее тело свернулось в кольца еще туже, сейчас она предпочла бы спрятаться под подушкой и остаться там до тех пор, пока боль не утихнет сама по себе, а клыки — снова не вырастут, выдавив предыдущие из десен.       Процесс, несомненно, причинит ей множество неудобств. Но, судя по всему, змея была готова перетерпеть это, нежели позволить Гарри прикоснуться к своей челюсти и зубам.       — Ты ведь уже скалывала клыки, так?.. Помнишь, Кэсс, как рассказывала мне об этом?       — «Тогда было не так опасно и больно, — тихо и скорбно шипит она, — я просто промахнулась и ударила клыками по камню. Один выпал, но второй-то остался!.. А сейчас...»       — Значит, будешь гораздо аккуратнее в следующий раз, когда отправишься на охоту в Запретный лес. Теперь ты знаешь, что можешь запросто лишиться там своего самого дорогого, попытавшись поймать даже кого-то вроде лукотруса.       Теперь в голосе Кэсс отчетливо звучал стыд.       — «Я больше никогда не буду за ними охотиться, Хозяин. Они быстрые и невкусные».       Гарри хмыкает, продолжая аккуратно гладить змею по гладкой голове.       — Верю тебе на слово.       На удивление, чешуя была не холодной, а наоборот, горячей. Гарри это совершенно не понравилось.       — Кэсс, — мягко начинает он, — их нужно вытащить.       Змея напрягается.       — «Не позволю! — яростно шипит она. — Это больно! И у меня больше не будет клыков, Хозяин, как я буду защищаться, если станет опасно?..»       Гарри подозревал, что у Кэсс была температура. Может быть, из-за воспаления. Но Поттер не был ветеринаром или хотя бы зоологом — он не знал, станет ли лучше, если он удалит остатки зубов, позволив вырасти новым...       ...но хуже ведь точно не будет. И Кэсс перестанет мучиться от боли.       — Здесь ты в безопасности, — заверил ее Гарри, — сюда не заходит никто, кроме меня или Тео. А у него нет привычки копаться в чужих вещах... — «по крайней мере, раньше не было», — ...так что все будет хорошо. Тебе станет лучше, когда мы избавимся от остатков. Они только причиняют боль, Кэсс. Ты в любом случае не сможешь ими защититься, только сделаешь себе же хуже.       Змея посмотрела на него из-под полуприкрытых век.       Гарри терпеливо ждал. Сказал бы ему кто-то, что нужно удалить клыки, что бы с ними не случилось, — Поттер без зазрения совести расцарапал бы этому кретину лицо. Как минимум.       Клыки были их с Кэсс главным оружием. Для нападения, для защиты. В дикой природе лишиться их равносильно смерти.       — «Ладно... — сквозь хриплое шипение выдохнула Кэсс, чуть выползая из-под подушки, — ...ладно, хорошо, я... я постараюсь тебя не укусить, Хозяин».       Гарри подставил ладони, чтобы Кэсс могла устроить на них голову.       — Не волнуйся, я присмотрю за тобой, — тихо пообещал он, — а как вернусь, то обязательно принесу что-нибудь поесть. Где-то через час.       Змея согласно, но глухо зашипела. Гарри не смог разобрать слов.       — Я постараюсь сделать все быстро и аккуратно, но... не знаю ни обезболивающих заклинаний, ничего...       «У нее вообще не должны были сломаться зубы... — сокрушенно подумал он, — ...Мерлин, особенно из-за какого-то обычного лукотруса... Кэсс, ну как можно было быть настолько беспечной, чтобы сломать зубы о какой-то дурацкий булыжник, пытаясь поймать ожившие листики?.. Листики, Мерлин! Что ты вообще собиралась там съесть?!»       Когда Кэсс снова открыла пасть, Гарри еще раз, на этот раз гораздо внимательнее, присмотрелся к ее челюсти.       Полость пасти была не светло-розового оттенка, как обычно, а вишневого. Наиболее темные места, выделенные притоком большего количества крови, находились непосредственно вокруг потемневших зубов, при чем разошелся этот эффект даже на те маленькие, что не были сломаны.       Воспаленный вид десен Кэсс всколыхнул старые, уже немного помутневшие воспоминания.       У Гарри за те три года, что он созревал, становясь взрослой особью, тоже выпали все молочные зубы. Сопровождалось это мучительной болью, и особенно сильной она была тогда, когда резались новые. Устройство его челюсти изменилось еще во время болезни, которая по магическому научному называлась «инкубационный период», но все еще находилась «в движении», пока заново не выросли все выпавшие зубы.       Осколки клыков у Кэсс были достаточно мелкими, чтобы Гарри не рискнул вытаскивать их пальцами. Пришлось из школьного пера трансфигурировать пинцет, на что Поттер потратил без малого две минуты, и только потом вернулся к подруге.       Сначала та не оценила крупную железную штуку, которую Гарри намеревался засунуть ей в рот, но, после еще трех минут на половину уговоров («Кэсс, родная, больно не будет»), на половину угроз («Если ты не дашь мне уже наконец вытащить эти жалкие зубы, то у тебя вообще больше ничего не вырастет!») от Поттера сдалась.       На счастье обоих, долго возиться не потребовалось. Пришлось помучиться только в самом начале, стараясь покрепче обхватить осколки пинцетом, но на этом проблемы и закончились. Гарри отложил чуть окровавленные останки некогда неимоверно красивых и острых клыков к себе на тумбочку и снова внимательно осмотрел десны Кэсс, которая неподвижно замерла. Ее напряжение выдавал только подергивающийся кончик хвоста и пробегающие по телу спазмы, заставляющие мышцы то и дело сокращаться, точно перед броском.       Гарри задним числом прикинул, что, если змея таки решит отомстить ему за унизительную экзекуцию, то получится у нее это не раньше следующей недели.       Наконец отпуская подругу, Гарри спрашивает:       — Ну как? Ведь стало лучше, правда?..       Если бы Кэсс могла, то она наверняка заскрежетала бы зубами.       — «Ты больше не будешь делать ничего подобного, Хозяин».       Гарри покладисто кивнул.       — Как скажешь, дорогая. Только в следующий раз, бросаясь вдогонку за тем, что ты не собираешься есть, подумай раза три, хорошо?       Кэсс злобно зашипела, а Гарри, вскинув ладони, тут же признал, что был не прав:       — Ладно, это было грубо. Прости. Больше не буду.       Змея недовольно свернулась кольцами и фыркнула:       — «То-то же, Хозяин. Но я точно больше не буду ловить этих... пулатрусов».       — Лукотрусов, — ласково поправил ее Гарри, — не коверкай названия магических существ. Ты почти одна из них.       Кэсс заметила:       — «Только почти, Хозяин».       Прозвучало несколько презрительно.       — И правда, — негромко согласился Поттер, вставая на ноги и убирая теперь уже бесполезные куски эмали и дентина в карман мантии, чтобы выкинуть где-нибудь во внутреннем дворе, как представится случай. — Я возвращаюсь обратно в школу. Отдыхай.       Прежде, чем покинуть комнату, Гарри проверил спрятанную в шкафу сумку. В ней лежали его маггловские вещи, в которые Поттеру предстояло переодеться ночью, и теплая мантия, которая с того памятного события на третьем этаже осталась у него в единственном экземпляре.       С самого дна сумки Гарри лукаво подмигивала Медвежья Книга, посверкивая зубастой пряжкой в тусклом свете Подземелий.       Для него ночь Самайна будет длинной. Он посвятит ее не только Охоте.       Словно подтверждая мысли мальчика, Книга снова блеснула серебром, а потом мягко завибрировала. Не сумев подавить соблазн, Гарри потянулся к ней и провел пальцами по обложке, чувствуя под ними теплую, неукротимую силу.       «Гейзенберг говорил, что Книга способна управлять своими владельцами, при желании даже убивать их. Именно эта сила уничтожила тех, кто пытался выкрасть Книгу у Гейзенбергов. Но способен ли я осознать и поглотить ее? Достоин ли перенять знания, что хранятся на этих страницах?..»       Обложка непривычно зацепилась за пальцы, и, придя в себя, Гарри осознал, что практически перекинулся.       Поттер отдернул руку так резко, словно Книга его обожгла, и со свистом выдохнул, впившись когтями в кожу предплечья, стараясь успокоить разбушевавшуюся магию, отвечающую на призыв артефакта.       Посеревшая кожа неохотно вернулась к человеческому оттенку, перестав оттенять суставы, а когти съежились, снова принимая форму ногтей.       Гарри моргнул.       А потом с грохотом захлопнул дверь шкафа.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Панси перехватила его на выходе во внутренний двор замка, когда Гарри возвращался от Хагрида. Школьная сумка была непривычно легкой — сегодня Поттер вернул все те книги, записи и материалы, что заимствовал из библиотеки и у лесничего, собирая информацию о Запретном лесе.       Сейчас при мальчике были только сэндвичи с вяленым мясом и яйцом, завернутые в бумагу для выпечки, которые он захватил у Хагрида. Палочка лежала где-то в бездонном кармане мантии, если Поттер, конечно, опять не выронил ее где-нибудь по дороге.       В любом случае, Гарри на данный момент был почти полностью беззащитен и открыт.       — И как оно, Поттер? — насмешливо хмыкнула Паркинсон, покачиваясь на носках своих массивных оксфордов. Вид у нее был странно довольный, словно девочка узнала нечто такое, что доставит Гарри проблемы.       — О чем ты? — хмурится Поттер, тормозя прямо на ступенях и оборачиваясь к Панси всем корпусом.       Светло-голубые глаза ехидно сверкнули, будто издеваясь.       — Ну что ты, Поттер, — тянет девочка, убрав руки за спину. Мантия на ней была легкой, к тому же, Панси была в юбке выше колен, так что Гарри предположил, что она наложила на себя согревающие чары, чтобы не замерзнуть на улице. — Как можно было забыть о своем самом позорном провале за всю жизнь?       — Ах, вот оно что, — улыбается Гарри, подцепляя ремешок сумки и перекидывая его на другое плечо, — на мой взгляд, никакого провала не произошло.       Панси фыркнула.       — Уж меня-то ты обманывать не пытайся, Поттер. Весь факультет знает, что ты пробрался на третий этаж, и тебя там поймал Филч. Мордредов Филч, Поттер! Кроме как провалом это не назвать.       — Начали за здравие, закончили за упокой, — пробормотал себе под нос Гарри. Эту присказку частенько (то есть по поводу и без) использовал Дадли, подцепив где-то в своем кругу знакомых. — У тебя есть какие-то вопросы, Пуговка? Дать автограф?       Панси скривилась от отвращения.       — И на кой черт он мне сдался, скажи на милость? Меня больше интересует то, что произошло у директора. Ты ведь провел часть ночи в Больничном крыле, так?       Гарри сделал вид, что крайне удивлен осведомленностью Паркинсон. А следом протянул:       — Ну ничего себе. Я, право, не ожидал этого. Это беспокойство?.. Волнуешься за меня, Панси?..       Лицо девочки стремительно побагровело.       — Прикуси язык, идиот, — рассерженно шипит она, ударяя Гарри по плечу, — что тебе сказал Дамблдор в кабинете?.. А?!       — Тихо ты!.. — так же раздраженно шикнул на нее Гарри, сделав вид, что место удара болезненно саднит.       Вокруг сновало множество студентов — был получасовой перерыв между уроками. На сегодня у первокурсников оставался всего один, последний, — Трансфигурация у МакГонагалл. После в расписании стоял только праздничный ужин в честь Хэллоуина, назначенный ровно на шесть часов вечера.       Потерев плечо, Поттер крайне неохотно ответил:       — Не успел он сказать ничего такого, о чем не знал бы Нотт. Вот иди и спроси у него.       — Уже, — сухо отозвалась Паркинсон, насупив нос и сложив руки на груди. Кажется, ее воинственный настрой немного поутих. — Только вот для личной беседы оставили тебя, а не Теодора.       Гарри хмыкает, переставая притворяться. Рука, которой он придерживал якобы ушибленное плечо, спокойно убирается в карман мантии (и тут же нащупывает заветную палочку), когда Поттер говорит:       — И с какой стати я должен отчитываться перед тобой, Пуговка?       — С такой, — ядовито отзывается Панси, шагнув вперед и ткнув Гарри тонким пальцем в грудь, — что ты слабое звено, Поттер.       Гарри склоняет голову к плечу.       — Слабое звено?..       — Именно, — подтверждая, цедит сквозь зубы Панси, снова отступая назад. Лицо у нее злое и, кажется, самую малость испуганное. — Ты, Поттер, не должен был попасть в Слизерин.       — Но я попал, — сухо отзывается Гарри.       — Из-за тебя у нас теперь будут проблемы. Наши родители не оставят это просто так. Мерлин, если бы ты попал в Гриффиндор к полудуркам Уизли, все было бы гораздо проще!..       Гарри не перебивал, пока Панси злым шепотом все говорила и говорила:       — Никто, слышишь, Поттер, никто не воспринимает тебя как союзника. Хоть ты расшибись, заговори на змеином языке и переметнись на сторону Темного Лорда! Это... внимание Дамблдора к тебе всех только больше нервирует. И если в тебя так вцепился Малфой, это еще не гарантирует тебе безопасность, Поттер. Монтегю и Джемма еще могут относиться к тебе снисходительно, но и для них не секрет, что твое пребывание на нашем факультете не обернется ничем хорошим. Ни для кого.       Панси скривилась, точно от зубной боли. И прошипела:       — Ты ведь прекрасно знаешь о первой войне, правда? Конечно знаешь, ведь именно тогда погибли твои дорогие родители: Предатель Крови-отец и грязнокровка-мать. А ты выжил. Каким-то мордредовым чудом, не иначе. И никто не знает, что произошло той ночью, когда наш мир рухнул.       Панси моргнула, и Гарри вдруг с удивлением обнаружил, что она пытается сдержать слезы. Потом Паркинсон, глубоко вдохнув, вперила в Поттера злой взгляд и процедила:       — Только из-за тебя все покатилось к черту. На факультете Слизерин никогда не найдется место для кого-то вроде тебя, Поттер...       — Закончила? — совершенно спокойно поинтересовался Гарри, когда Панси запнулась.       В ответ та ощерилась:       — Нет, Мордред и Моргана!       — В любом случае, я все же прерву тебя, — не обратив на слова Панси никакого внимания, продолжил Гарри, — не хочу разочаровывать тебя, Пуговка, но место для меня уже нашлось.       — И кто же, интересно, тебе его обеспечил? Чуть ли не заглядывающий тебе в рот Малфой?       — И Нотт, — тихо мурлыкнул Гарри, — ты забыла про своего любимого Нотта, Пуговка.       По лицу Панси пробежала судорога обиды и злобы. Потом она вдруг рассмеялась резко и неприятно:       — Только не говори мне, что веришь в искренность Нотта, Поттер! Нотты — искусные обманщики и хамелеоны, а не друзья до гроба. Так было во все времена, есть и будет.       — Конечно, — покладисто согласился Гарри, — Нотты — они такие. Но, кажется, ты упустила один момент — мы говорим о Теодоре Нотте, а не о его родословной.       Зрачки Панси стремительно сузились.       — Ты сейчас сказал, что Теодор...       — Плохой шпион, — кивает Гарри, — ты все правильно поняла. Хотя его представление за ужином первого сентября меня впечатлило, тут нечего возразить. Но на деле Тео оказался... гораздо менее опытен, нежели хотел казаться.       Панси сжимает кулаки, смотря на Поттера исподлобья настолько злым взглядом, что Гарри бы даже вздрогнул, если бы в этот самый момент не ощущал откровенное веселье.       «Мерлин всемогущий, Панси, что на тебя нашло?» — думал он, едва сдерживая смех. Гарри хотелось подольше поговорить с ней, растянуть веселящее его происходящее настолько, насколько сможет, но насмешки Паркинсон только сильнее разозлят.       К некоторому разочарованию Поттера, Панси сменила тему.       — Что произошло в кабинете Дамблдора, Поттер?.. — процедила она, скрипнув зубами.       Гарри закатил глаза.       — Ничего. Ни-че-го, Пуговка. Не успело попросту, понимаешь? Ты прекрасно знаешь, что той же ночью я попал в Больничное крыло — с этого наш разговор и начался. Я едва ли десять минут провел наедине с Дамблдором прежде, чем это случилось. И, Мерлин, что такого мог мне сказать директор, чтобы ты так взъярилась?.. Я думал, мы подружились.       Панси презрительно хмыкнула.       — Да ни в жизнь, Поттер.       И тут же снова спросила:       — Так почему ты оказался в лазарете? Все говорят о самом факте, что ты туда попал, но не о причинах.       Гарри убрал челку в сторону, чтобы та не лезла в глаза, и рассмеялся:       — Так вот, что тебе нужно было, Пуговка? Чтобы я сам пополнил фонд слизеринских сплетен? К чему тогда был Нотт?..       Лицо Панси снова помрачнело, но лишь на секунду.       — Его сюда ты приплел, Поттер. Не я.       Гарри склонил голову набок. Он находил крайне странным то, что Панси Паркинсон только что едва не бросилась на него с кулаками, когда тема зашла за Теодора. Тот, конечно, никакого особого отношения к теме разговора действительно не имел, но что случилось, то случилось. Другой вопрос — причины такой яркой реакции со стороны всегда спокойной Пуговки, которая совсем недавно едва не расплакалась.       Гарри не понимал их. Ни Теодора, ни Панси.       Он пожимает плечами.       — Понятия не имею, если честно. Помфри не нашла ничего подозрительного, а я сказал, что у меня самая обычная аллергия.       Панси вскинула брови.       — Аллергия?..       — На мед, — пояснил Гарри, — который Дамблдор добавил в чай.       Несколько мгновений между ними повисла тишина. Панси молчала, а Поттер сказал все, что мог.       Закусив губу, Паркинсон наконец негромко говорит:       — Не в меде ведь дело, правда?       Гарри неопределенно повел плечами. Ему не особенно хотелось вводить в свой круг общения еще одного осведомленного о происходящем человека. Тогда придется следить и за Пуговкой, а он и так уже упустил из виду Гермиону, с которой в последнее время творится непонятно что.       Гарри так-то не планировал собирать коллекцию из учеников Хогвартса, на минуточку.       — И тебе...       — Стало плохо, ага.       — И поэтому тебя...       — Вырвало, — кивнул Гарри, — да ты настоящий оракул, Пуговка.       Глаза Панси, явно не ожидавшей такой бестактной честности, расширились от почти комичного изумления. А потом она вдруг расхохоталась, отшатнувшись назад:       — Мордред и Моргана, Поттер! Неужели тот отвратительный лимонный ковер...       — Был совершенно точно испорчен, — улыбается Гарри.       Панси, продолжая чуть хихикать, смахнула капли слез с уголков глаз.       — Ты, конечно... исполнил номер, Поттер. Такого у нас на факультете еще не происходило. Мог бы придумать что-то... не настолько отвратительное.       — С чего бы? Я изящно ушел от ответа, — фыркает Гарри, не став объяснять Панси, что, вообще-то, в момент «исполнения номера» он был совершенно невменяем, — да еще и явно оставил о себе не особенно приятное впечатление. Дамблдор вряд ли позовет меня к себе ближайшие несколько недель. Двух зайцев одним выстрелом, так сказать.       Панси хмыкает.       — Вот уж точно.       Разговор явно собирался заглохнуть, если бы не крик (неожиданно) Гермионы, раздавшийся на весь внутренний двор:       — Да как же я тебя ненавижу, Драко!..       Панси и Гарри повернулись на звук одновременно, точно синхронисты на международных соревнованиях по водным видам спорта.       Прямо в центре пятиугольного внутреннего двора развернулась такая сцена: тяжело дышащая от крика Гермиона, широко расставив ноги, в упор смотрела на побагровевшего от гнева Драко, чьи белоснежные волосы совсем не выгодно оттеняли кожу лица, делая то почти свекольным. А еще там был Рон Уизли, замерший почти между этими двоими. На лице у рыжего гриффиндорца замерло непонятное выражение: то ли он торжествовал, то ли старался сдержать панику.       Гермиона втянула в себя воздух через рот и снова разразилась какой-то тирадой, только на этот раз гораздо более тихой, чем ее предыдущий крик.       Панси прочистила горло. Вот уж дудки — когда девочка заговорила, ее голос звучал почти смущенно:       — Ты... случаем, не собираешься ничего делать?..       Гарри вскинул брови.       — А должен?       — Там твой лучший друг и любимая домашняя зверушка вот-вот передерутся, — пожала плечами Паркинсон. Гарри решил пропустить мимо ушей откровенное оскорбление в сторону Гермионы. По крайней мере, на первый раз. — Я на твоем месте как минимум захватила бы попкорн.       Гарри прыснул, игнорируя с каждой секундой усиливающееся в груди чувство напряжения. Резкий поворот событий его совершенно не вдохновлял.       — Составил бы я тебе компанию, но, боюсь, все же придется им помешать.       «Есть у меня пара вопросов к Грэйнджер, — растекающееся в груди предвкушение чего-то необъяснимого зажигали в Гарри огни невыносимой, но пока слабой жажды, — и что-то мне подсказывает, что на ее поведение в последнее время сильно повлиял этот живой труп. С этим надо разобраться».       Панси пожала плечами, отступая в сторону.       — Дело твое. Но смотри — скоро начнется урок. МакГонагалл, конечно, тебя просто обожает, но опаздывающие на уроки студенты автоматически попадают в ее черный список.       — Не нужно обо мне волноваться, Пуговка, — спускаясь по ступеням во двор, Гарри машет ей рукой, не оборачиваясь.       — Идиот, — услышал он тихое фырканье за спиной прежде, чем с головой погрузиться в удушливую атмосферу развернувшейся ссоры и запах падали.       Рональд замер чуть в стороне, не участвуя в перепалке, потому и приближающегося Поттера заметил самым первым. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его прервал очередной взрыв: на этот раз кричал Драко.       — Да что ты вообще понимаешь?! Мы хоть раз как-то оскорбляли тебя?.. Или, может, это делал Гарри? Нет?! Тогда какого черта ты вообще прислушиваешься к этому... — взглянув на Уизли, Малфой презрительно поморщился. — ...этому полудурку?! Да он в последний раз в людях был, когда в родильном отделении Мунго лежал!       — Эй! — вскинулся Рон. — Пошел ты, Малфой! Твой отец полный ублюдок, слышишь?.. И ты такой же!       Никакой связи между репликами Гарри не уловил, но прежде, чем вмешаться, решил немного послушать. Благо, внимания на него особенно никто не обращал.       — Рон, заткнись! — рявкнула на Уизли Гермиона, а потом снова повернулась к Драко: — Да что ты вообще знаешь о нем?.. Или обо мне?! Мы познакомились в дурацком поезде!..       Драко снова завелся:       — Ты в Рэйвенкло попала только потому, что тебя Гарри надоумил мозг включить! А теперь ты с ним не общаешься, потому что какой-то Уизли наплел тебе про его родителей и про то, какие все слизеринцы отвратительные? Признавайся, что он тебе сказал?.. Что придет момент, когда мы наденем на тебя наручники и бросим в подземелья, чтобы отрабатывать темные проклятья и Непростительные? Потому что ты грязн... ой, прости, «магглорожденная»?.. — извинение прозвучало совершенно по-издевательски. — И, дай угадаю, еще он добавил, что так делают наши родители, не правда ли?!       С лица Гермионы резко сошли все краски. Сначала она побледнела, потом ее кожа приняла пепельный оттенок.       — Ты... ты, Малфой, полный... правильно Рон сказал, что ты п... подонок!.. Ужасный, грубый, отвратительный по...       — Нельзя учить девочек плохим словам, Рон, — наконец, подал голос Гарри, и его ледяной голос прозвучал в повисшей тишине, как раскат грома.       Гермиона распахнула глаза, а ее рот пораженно приоткрылся. Драко обернулся; в его зрачках вспыхнул победный огонь.       Рон запнулся, затем почесал затылок, ероша рыжую солому на голове, и смущенно пробормотал:       — Да я ничего... такого не имел в виду...       — Рон! — почти вскрикнула Гермиона. Звук, который она издала, был похож на сухой всхлип. — Пожалуйста, расскажи Гарри то же, что и мне!.. Может, он передумает...       Брови Поттера медленно поползли вверх.       — Да, Рон, — согласился он с девочкой, глядя на то, как насыщенный здоровый оттенок кожи гриффиндорца стремительно теряет цвет, резко оттеняя темные крапинки веснушек, не сходящих полностью даже зимой, а удушливый запах гниющей плоти становится тяжелее. Сдерживать превращение с каждой секундой присутствия рядом Предателя Крови становится все труднее и труднее. — Расскажи мне то же, что ты рассказал Гермионе.       Если бы Рон рискнул сейчас взглянуть в глаза Гарри, то заметил бы, что в них поселился красный безумный блеск, обрамляющий зрачок, принявший какую-то переломанную, неестественную форму, а зеленая радужка потемнела, став грязного коричневатого цвета.       — Да я... не знаю ничего толком-то, — старательно отводя взгляд, говорит Рональд, — так, мама рассказывала...       Выражение лица Гермионы становится обреченным, обманутым и почти отчаявшимся. Гарри хочет сказать что-то, чтобы ее успокоить, но Драко успевает открыть рот раньше:       — И как, Грэйнджер, убедилась?.. Твой честный маленький гриффиндорец тебе наврал.       Драко мрачно хмыкнул, глядя прямо в стремительно наливающиеся влагой глаза Гермионы.       — Драко... — Гарри шагает вперед и дергает его за плечо, пытаясь заставить заткнуться к чертям собачьим, но Малфой все-таки выкрикивает, будучи словно в каком-то яростном помутнении:       — Собиралась вывести нас на чистую воду, да?.. А оно вот как оказалось! Просто отвратительно, правда?.. Маленькая глупая грязнокровка вроде тебя не способна понять, как...       — Малфой, закрой свой поганый рот!.. — рявкнул Гарри, потянувшись к шее мальчишки. Пальцы почти сомкнулись на чужом горле, намереваясь вдавить кадык внутрь, чтобы этот глупый ребенок наконец замолчал, как вампир внезапно приходит в себя.       Гермиона всхлипывает, на этот раз на самом деле плача. Она закрывает лицо руками и, развернувшись, бросается прочь, едва не споткнувшись на ступеньках, когда вбегала в замок. Следом за ней порывом ветра уносится и запах лаванды — ароматического масла, который она использовала вместо духов.       Гарри отшатывается в сторону от Драко. Секундный порыв преследовать Гермиону, слабо перекрывающий желание вскрыть присутствующим двум детям глотки, чтобы их испорченные языки больше никогда не произносили ни слова, стопорит Поттера на месте.       «Ее нельзя оставлять одну, — думает Гарри, — она ведь доведет себя до ручки, да еще и с удовольствием...»       «Нужно наказать маленьких выродков, которые так...»       — Гарри, — вдруг говорит Рон, — послушай, я просто...       Гарри смотрит на него, воочию наблюдая ту же картину, что и на Кингс-Кросс месяц назад: кожа стремительно сохнет, съеживается, а потом осыпается с мышц и плоти безжизненной трухой, оставляя только воспаленный багровый цвет, смешанный с отвратительным фиолетовым; Гарри видит темнеющие зубы, которые прямо на глазах съедает гниение; пустые провалы глаз, из которых торчат жирные личинки трупных мух; а потом мертвец вдруг двигается, шагает вперед, протягивает мертвую, мягкую руку к нему...       Гарри реагирует быстрее, чем мозг успевает осознать происходящее.       Он отшвыривает отвратительную культю в сторону и заносит ладонь, намереваясь ударить:       — Убирайся прочь, падаль! — Гарри не уверен, но, кажется, последнее слово он прошипел на парселтанге.       Лицо Рона вытянулось, а голубые глаза широко распахнулись, демонстрируя животный ужас. Мальчик отшатывается назад, а потом пятится на несколько несмелых маленьких шагов прочь, подальше от занесшего руку для удара Гарри.       Последнего же словно ледяной водой обдает. Он воочию видит, как пальцы, увенчанные острыми когтями, начинают подрагивать. Гарри открывает рот, чувствуя острую тесноту, но не может вымолвить ни слова, потому что, смотря прямо в перепуганные глаза Рональда Уизли, понимает, насколько сильно сейчас проебался.       «Он видел, — воцаряется в разуме Гарри единственная мысль, сопровождаемая все нарастающим гулом паники, — он видел, как я...»       Гарри опускает руку и шумно сглатывает. Он чертовски сильно надеется, что Драко ничего не заметил. Прошла всего пара секунд.       «Он слышал шипение. Он видел, как я перекинулся. Не полностью, но этого достаточно, чтобы профессора избавились от меня...»       «Не стой столбом, — резко обрывает его внутренний голос, — от него нужно избавиться. Иначе этот жалкий человечишка уничтожит нас!»       Гарри встряхнулся и снова окинул руки взглядом. Ногти как ногти, никаких признаков превращения. Клыки тоже вернулись в обычное положение.       И уставился на побледневшего Уизли недобрым угрожающим взглядом.       «Может, я смогу ограничиться угрозой... либо просто состроить дурачка, мол, рыжему привиделось... он все-таки поссорился с Гермионой и Драко, а тут я... мало ли... нервное напряжение сказывается...»       «Нет! — тут же резко взвивается он, злясь на самого себя. — Так дела не делаются. У него есть долбанные воспоминания. Любой идиот поймет, что такие вещи, как вырастание когтей и клыков, просто так ни с каким ребенком не происходят. Воспоминаний Уизли достаточно, чтобы поднять шум в Хогвартсе. Они начнут расследование. Пригласят специалистов. В итоге узнают, кто я такой...»       «Убей его! — потребовал внутренний голос. — Мы развесим его внутренности по деревьям, как гирлянду в честь Самайна, а позвоночник с головой используем как вешалку, как оно?..»       «Нельзя, — рыкнул Гарри, — его будут искать. Если посреди учебного года случится что-то вроде того, что ты мне предлагаешь, Хогвартс закроют. А мы этого не хотим, ведь так?..»       Подумав, голос неохотно согласился:       «Да. Не хотим».       За что и можно было ненавидеть Самайн, так это за то, что связь с Гранью в этот день была настолько сильна, что подобные внутренние разговоры становились частью рутины. Гарри не особенно любил свое внутреннее вампирское альтер-эго. Оно было безумно и слишком неконтролируемо. Усмирять его во время Большой Охоты было настоящим испытанием.       Поттер медленно двинулся вперед, а Уизли снова отшатнулся. Глаза его бегали из стороны в сторону, дыхание сбилось и было прерывистым, свистящим. Рон явно осознавал, что его ожидает кровавая расправа.       Вампир не собирался его переубеждать. Люди, которые узнали его секрет, не отделаются простым испугом.       — Я... Й-я... п-пожалуй... пойду.       — Да? — в притворном удивлении вскинул брови Гарри, склонив голову к плечу. — А мне казалось, что мы не закончили.       Лицо Рональда сделалось болезненно серым. Он тяжело втянул воздух носом, как вдруг:       — Гарри, черт побери! Ты вообще слышал, что она несла?! Сделала из нас каких-то...       Поттер замер на месте, а Уизли, воспользовавшись моментом, стремительно развернулся и пошагал прочь, видимо, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.       — Твою мать... — рычит себе под нос Гарри, чувствуя, как на месте его удерживает словно бы поводок, не давая сдвинуться с места.       Драко продолжал говорить:       — Мерлин, да что с тобой?.. Я понимаю, что Уизли то еще раздражающее существо, но...       — Ты можешь в кои-то веки замолчать? — цедит сквозь зубы Гарри, впившись взглядом во все отдаляющуюся и отдаляющуюся спину Уизли.       Он не бежал. Двигался так, будто бы его частично парализовало. Красный воротник мантии был для Гарри точно триггер, провоцирующий быка бросаться на человека с алой тряпкой в руках.       Раненая добыча. Легкая.       Драко запинается. Непонимающе переспрашивает:       — Что с тобой?.. Почему ты так разозлился? Из-за этой грязнокровки? Она же...       Гарри едва сдержал адский вопль, вставший комом у него в горле, когда он сжал зубы, чтобы не выпустить его наружу.       — Научись прикусывать язык в тот момент, когда твои комментарии не требуются, — ледяным тоном, наконец, отзывается Поттер. Он не видит, как бледнеет лицо Драко, и как тот впивается пальцами в рукава мантии.       — Да что же...       — Тебе нужно остыть. Ты сморозил просто отвратительную глупость, — продолжал Гарри, — тебе, Драко, временами нужно вытаскивать голову из задницы и думать о чем-то, кроме своих дурацких предрассудков, желаний посильнее оскорбить других и превознестись за счет своей чистокровности.       Драко отступил назад — Гарри услышал этот судорожный шаг.       Спина продолжала отдаляться. Медленно, словно в замедленной съемке.       — Я... я не собирался... ты... ты даже не слышал, что она говорила!..       — Мне плевать, — равнодушно отозвался Гарри. Все мысли о Гермионе отошли глубоко в его подсознание. Ему сейчас было совсем не до нее или истерик Малфоя.       Спина исчезает.       Гарри сдвигается с места и быстрым шагом направляется следом за исчезнувшим в дверном проеме Уизли.       — Да что с тобой творится!? — неожиданно зло рявкает ему в спину Драко. — Чем тебе эта поганая грязнокровка так понравилась?! Она никто и стоит ничерта!.. Если бы она вела себя подобающе, как и стоит таким, как она, по отношению к нам...       Гарри оглядывается к нему, сверкнув совершенно обезумевшим алым злом со дна зрачков.       — Я полукровка, Драко. Если ты не забыл. Разве, следуя твоей логике, не следует ли мне ползать перед тобой на коленях?..       С лица Драко сошел весь гнев. Он побледнел и отпрянул.       — Ты... ты ведь прекрасно знаешь, что я не имел в виду ничего такого...       — Тебе нужно остыть. Ты и так уже наломал всего, до чего только дотянулся, — бросает ему Гарри и, развернувшись, взлетает по ступеням к дверям замка, бесследно исчезая в проеме.       Красного воротника он достигает спустя считанные мгновения.       Бегущий по совершенно пустому коридору Уизли не успевает даже вскрикнуть, когда Гарри хватает его за шиворот и дергает назад.       Гриффиндорец пытается вырваться из хватки и испуганно лепечет, глядя полными ужаса глазами прямо в равнодушное лицо Гарри:       — Я никому не скажу, я никому не скажу, яникомунескажу, пожалуйста, только отпусти меня!..       Гарри по-птичьи склоняет голову к плечу и замечает:       — И ты серьезно думаешь, я поверю тебе?.. Держу пари, так сильно спешил ты именно в кабинет МакГонагалл. У нее ведь сейчас как раз идет урок, ты знаешь?.. А профессор не любит, когда ей мешают...       Рон покрылся красными пятнами страха и гнева.       — Что бы ты не собрался делать, Гарри, я буду кричать!.. Слышишь?! Сюда сбежится весь Хогвартс!.. Они узнают, что ты не человек, а проклятая темная тварь!..       Гарри насмешливо фыркнул.       — О, и ты надеешься, что они тебе поверят, не так ли?..       Уизли упрямо вздернул подбородок, впившись ногтями в предплечье руки Гарри, которой тот удерживал его за шиворот, явно стараясь разодрать кожу до крови, чтобы Поттер его отпустил.       Гарри наблюдал за его потугами с легким отстраненным любопытством.       — Я предоставлю им воспоминания! — заявил Уизли, когда бросил попытки причинить ему вред. — Они поверят мне! Никто просто так не станет открывать свой разум! Они поймут, что случилось что-то серьезное!..       Гарри ласково улыбается.       — Если воспоминания у тебя окажутся, конечно.       Рон прошипел, подавшись вперед настолько, насколько позволял зажатый в пальцах Гарри воротник его мантии:       — А я ведь верил, что ты хороший!.. Верил до последнего! Думал, если мы с Гермионой расскажем тебе о том, что случилось с твоими родителями, то ты одумаешься! Пойдешь к Дамблдору и попросишь перераспределить тебя на другой факультет!..       — В Гриффиндор, что ль?.. — насмешливо фыркнул Гарри. — Боюсь разочаровать тебя еще больше, Рон, но я вашу братию на дух не переношу.       — Ты всего лишь слизеринский выродок, предавший память о своей семье! Не знаю даже, на что я надеялся, — с ненавистью в голосе отзывается Уизли. Гарри морщит нос от отвратительного едкого запаха. — Ты еще и темной тварью оказался! Наверняка ешь студентов в свободное время, да?.. Гермиону хочешь съесть, правда?! Потому над ней так трясешься?!       Гарри Гермиону съесть не хотел, хотя вопрос о том, почему он над ней трясется, был достаточно актуален.       Рон вывернул шею, глядя горящими от злобы глазами прямо в сузившиеся зрачки Гарри, отливающие багровым алым.       — Будь уверен, я расскажу все Дамблдору, МакГонагалл и отцу! А он работает в Министерстве, так что тут же передаст мои слова в особый отдел, который занимается отловом и убийством таких тварей, как ты!..       Гарри моргает.       — И что, тебя даже не будет мучить совесть?..       Рон презрительно выплюнул:       — Я убью отвратительное существо, которое питается людьми! Как сам думаешь?!       И Рон кричит.       Гарри впивается рукой ему в лицо и ударяет о ближайшую стену.       Глазные яблоки закатываются, Рон отчаянно мычит, впиваясь пальцами в удерживающую его ладонь, царапает ногтями.       Гарри тяжело дышит, сжимая пальцы сильнее. Его переполняет злоба и ненависть, а ощущение горячей, живой кожи под пальцами только повышает градус напряжения.       — А, Рончик, — подчеркнуто тонко и весело выдыхает Гарри, свободной рукой зачесывая взмокшую челку назад. И сильнее вжимает чужой череп в камень. В крови искрится адреналин, требующий, набатом стучащий в уши... — Как думаешь, все еще можешь закричать? Все еще уверен, что учителя спасут тебя?..       Рон смотрит на него перепуганными, широко распахнутыми глазами, и мычит, пытаясь помотать головой.       — Единственное, что я собирался сделать, — говорит Гарри, легко поднимая мальчишку в воздух. Рон сильнее впивается в его руку своими пальцами, стараясь уменьшить боль, когда Поттер еще сильнее, едва ли не до треска черепа сжимает хватку на его лице, — так это стереть память. Всего лишь стереть парочку воспоминаний, неужели это так страшно?..       И снова впечатывает затылок Уизли в стену, получая почти физическое удовольствие от едва слышного вскрика.       — Как неприятно, правда?.. А теперь...       Рецепторов касается запах настолько резкий и отвратительный, что желудок Гарри делает кульбит в животе. Издав полузадушенный хрип, Поттер зажимает рот ладонью и отворачивается, пытаясь сдержать тошноту.       — Какого черта?.. — тяжело сглотнув, спрашивает он у самого себя, не понимая, что случилось и откуда исходит этот отвратительный гнилой запах.       Тлетворный дух заполняет ноздри, и Гарри, борясь с очередным приступом тошноты, думает, что такой может доноситься только из свежевырытой могилы, в которой тело уже начало разлагаться.       А потом он видит муть, появившуюся в глазах Уизли. Чувствует, как тошнота исчезает под действием леденящего душу ужаса догадки, проскальзывающей на периферии сознания. Оттаскивает тело Рона в сторону и видит кровавое пятно на стене.       «А знаешь... — цинично отзывается внутренний голос, — ...забудь про мое предложение. Это пахнет просто отвратительно».       — Только не это... — со свистом выдыхает Гарри, бездумно ощупывая чужой затылок.       Измазанные красным пальцы нащупывают трещину, под которой ощущается гладкая кость. Гарри отнимает руку, видит запачканные кровью фаланги и не может заставить их хоть немного дрожать.       — Рон? — зовет он, хватая гриффиндорца обеими руками за плечи и встряхивая. — С тобой все нормально?!       «Какой же, блядь, своевременный вопрос!..» — в панике думает он.       Он не может умереть. Удар был недостаточно сильным, чтобы проломить череп!..       — Слушай сюда, — Гарри прижимается лбом к чужому веснушчатому, внимательно вглядываясь в голубые глаза напротив. Те моргают, потом их отсутствующий взгляд смещается, смотря в ответ. «Отлично, он хотя бы воспринимает окружающий мир», думает Поттер. И, четко проговаривая каждую букву, приказывает: — Ты забываешь последние три минуты своей жизни. Тебе показалось, что ты видел, будто бы у меня выросли клыки и когти. Кивни, если понял.       Проходит две мучительно длинные секунды прежде, чем Уизли вяло шевелит головой. И теряет сознание.       Гарри выпускает его из рук, позволяя телу с глухим стуком осесть на пол, продолжая заливать его кровью из пробитой головы.       — Что мне теперь делать?.. — тихо спрашивает он у самого себя, не отрывая взгляда от кровавого пятна на стене.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Снейп убирает палочку и, едва сдерживая готовое вырваться наружу со словами недовольство, спрашивает:       — Как вы себя чувствуете, мистер Уизли?       Шестой рыжий отпрыск Артура и Молли Уизли смотрит на него совершенно пустым отсутствующим взглядом.       — Я... все нормально. Голова только... раскалывается.       Речь заторможена. Мальчишка почти мямлит.       Снейп хмыкает, убирая в карман мантии пустые флаконы от крововосполняющего зелья и настойки на экстракте бадьяна, которым смазывал чужую бедовую голову буквально несколько минут назад.       Диагностирующие заклинания не показали ничего серьезного — легкое сотрясение, последствия которого полностью исчезнут в ближайшие двое или трое суток, если мальчишка не решит еще раз собрать головой ближайшие кулаки и ухабы.       — Неудивительно. Ваш затылок превратился в фарш, мистер Уизли. Как только череп остался цел — настоящая загадка.       Снейп, разумеется, преувеличивал. Если бы затылок мальчишки действительно превратился в фарш, тот бы, скорее всего, умер.       Лицо гриффиндорца стремительно бледнеет, а в глазах наконец-то появляется что-то живое и осознанное. Уизли принимается судорожно ощупывать голову, стараясь найти тот самый «фарш».       — Даже не пытайтесь, — хмыкает Снейп, — бадьян уже подействовал. Даже шрама не останется.       Уизли шумно выдыхает через нос, продолжая держаться руками за затылок, словно боясь, что тот в любой момент может развалиться.       Не собираясь расшаркиваться, Снейп достаточно резко говорит:       — Не хотите, случаем, поведать мне, как вы оказались здесь, да еще и с разбитым затылком, мистер Уизли?..       Картина, на первый взгляд, была вполне очевидной и однозначной: Снейп нашел мальчишку без сознания, лежащего на спине посреди коридора. Под ним была разлита вода, судя по всему, натекшая с потолка — подняв голову, Северус обнаружил характерные темные пятна. Хотя в этой части замка отродясь ничего не протекало даже в самую отвратительную погоду, Снейп решил не заострять на этом особого внимания. На затылке у гриффиндорца была трещина — кожа порвалась, заливая пол кровью, но череп был, что удивительно, действительно цел. Нигде вокруг Снейп больше не нашел никаких улик или других следов крови.       Вывод напрашивался сам собой: Уизли летел по коридору, сломя голову, потому что опаздывал на трансфигурацию, которая сегодня была совмещена со Слизерином, не заметил лужу воды на полу, поскользнулся и упал, ударившись головой.       Только вот Снейп находил странным тот факт, что Уизли раскроил себе затылок, а не лоб. Если гриффиндорец бежал вперед, наклонив корпус в соответствующую сторону, то по инерции должен был пропахать пол лицом, но никак не задней поверхностью черепа.       Уизли хмурится и чешет многострадальный затылок.       — Ну, я не помню точно... кажется, я бежал.       Снейп выразительно кивнул.       — Продолжайте. И можно пораспространеннее.       — Кажется, во дворе мы с Гермионой ссорились с Драко... а потом уже я ссорился с Гермионой...       Снейп вскидывает брови. Если он правильно помнил, то «Гермиона» — это первокурсница с Рэйвенкло, с фамилией Грэйнджер. Он видел ее в компании Поттера, Нотта и своего крестника в ту памятную ночь, когда последние три дуболома решили нанести визит Церберу.       Вдруг встрепенувшись, Уизли заявляет:       — Еще там был Гарри! Да, точно. Там был Гарри.       «Просто отлично, и здесь Поттер подвязался», — индифферентно думает зельевар.       Мальчишка снова хмурится, припоминая.       — Кажется, он шел за мной, когда я бежал...       Снейп склоняет голову на бок.       — Вы подрались, не так ли? — фраза прозвучала больше как утверждение, нежели вопрос.       Уизли супится и трет веснушчатый нос.       — Не знаю. Не помню. Все как будто в тумане, сэр.       «Подрались», — констатирует Снейп поднимаясь на ноги.       — Отправляйтесь в общежитие, — сухо советует он все еще сидящему на полу гриффиндорцу. — Уже прошла почти половина трансфигурации, да и не думаю, что сейчас вы способны усваивать учебную программу.       Подождав, пока рыжее недоразумение встанет на ноги, Северус своим обычным мерзким тоном «рекомендует»:       — Ближайшие два дня никаких метел, прыжков и беготни, если вы, конечно, не задались целью загнать себя в Мунго. Также потрудитесь заглянуть в Больничное крыло. Помфри пропишет вам укрепляющие зелья и обезболивающее на случай, если ваша голова будет реагировать на смену погоды или времени суток.       Бормоча что-то недовольное себе под нос, Уизли поднимается на ноги и, пошатываясь, плетется по коридору в сторону двигающихся лестниц.       Подождав, пока гриффиндорец скроется за поворотом, Снейп поворачивается к месту проишествия и задумчиво стучит пальцами по подбородку.       — И где Поттер? — спрашивает он в тишину коридора. А потом накладывает очищающее заклинание на пол, избавляясь от темно-красных разводов.       Проходя мимо туалета на первом этаже, Снейп слышит из-за двери громкий кашель и шелест воды.       Подумав, он громко спрашивает:       — Вы, Поттер?       За дверью слышится возня. А потом знакомым голосом раздается:       — Да, профессор Снейп. Это я.       — С вами все в порядке?       — Д...да! Все нормально!       Снейп распахивает дверь.       Мальчишка стоит около раковин. Мантии на нем нет, а рукава рубашки закатаны до локтей. Волосы мокрые, торчат во все стороны, на щеках ярко-красный больной румянец, а зеленые глаза какие-то совершенно дикие.       Поттер держит ладони под сильным напором воды и остервенело трет ногти.       На краю раковины Снейп замечает темные, не до конца смытые багровые разводы.       Когда он переводит взгляд обратно на мальчишку, тот выключает воду и поворачивается.       — Сэр?       — Не поранились? — и Снейп выразительно смотрит на расцарапанные костяшки.       Поттер неловко прячет их за спиной и смотрит исподлобья, точно загнанный в угол дикий мелкий зверек.       На животное он пока не тянет.       — Так. Ничего серьезного, профессор, — отзывается Поттер. Снейп приглядывается и видит выглядывающие из под волос очертания шрама.       Невольно его передергивает от отвращения.       Он резко бросает:       — Вам следует лучше прятаться, Поттер.       Зеленые глаза — совершенно не ее, слишком мутные, ненастоящие — удивленно распахиваются.       — Не понимаю, о чем вы го...       — Не врите мне, — рычит Снейп, шагая вперед, — мы оба знаем, что вы подрались с мистером Уизли и нанесли ему серьезную травму.       Мальчишка напрягся.       — Признайтесь, — продолжал Снейп, — вместо того, чтобы просто не обращать внимание на отпрыска Предателей Крови, который не стоит никаких стараний и времени, вы прогуляли Трансфигурацию, чтобы совершенно по-маггловски с ним передраться, не так ли?       Поттер сжимает зубы. А потом неохотно выдает:       — Он первый начал.       — Какая детская отмазка, мистер Поттер, — цедит зельевар, поплотнее запахивая мантию. — Совершенно неубедительно.       — И что вы собираетесь делать? Расскажете директору или МакГонагалл, что я подрался со студентом из другого дома, да еще и с гриффиндорцем?.. Сразу же после того, как пробрался на третий этаж?..       Мальчишка кривит губы, а затем едко усмехается.       — Вам не кажется, что это в первую очередь повлияет на вас, профессор?..       — Вы мне угрожаете, Поттер?.. — Снейп вскидывает брови, но в его взгляде никакого намека на удивление. Только мрачное недовольное подозрение и ожидание. Желваки чуть вздрагивают под бледной кожей, но это все, что выдает сдерживаемую злобу.       — Нет, сэр, — невинно отзывается Поттер, — просто предупреждаю.       Снейп морщится.       — Меня не интересуют ваши детские дрязги с мальчишкой Уизли, Поттер, — ледяным тоном отзывается зельевар, подходя к мальчику и понижая голос, — но если вы и дальше будете столь бездарно скрывать следы своих похождений, это выйдет вам боком. Будьте уверены. Если бы Уизли нашел не я, а, скажем, та же МакГонагалл, она подняла бы крик.       — Вряд ли, — нагло ухмыльнулся Поттер, — Рон просто поскользнулся и упал, ударившись головой.       Снейп фыркает.       — О, конечно, — соглашается он, — перед этим встретившись с Гарри Поттером.       На этот раз в глазах мальчишки промелькнула тревога, исчезнувшая почти в тот же миг, как и появилась. В следующую секунду Поттер уже беспечно пожимает плечами, поправляя изумрудно-зеленый галстук.       — Ну и что? Он также видел и Драко, и Гермиону. Что же, нас всех теперь записывать в подозреваемых?..       — Не будьте столь наивны и безрассудны, мистер Поттер, — сухо обрывает его Снейп, — вы считаете себя самым умным, не так ли? Напрасно. Если расслабитесь — вас тут же схватят за руку. В вашем положении нельзя привлекать внимание подобными выходками.       На удивление, Поттер не возражал, молча выслушивая все, что говорил ему Снейп. Голова мальчишки была задумчиво склонена к груди, и на декана он не смотрел.       — Вы и так уже достаточно шуму создали своим скандальным распределением. Мальчик-Который-Выжил, победивший Темного Лорда, — на этих словах Снейп рефлекторно тянется к левому предплечью, где находится безжизненная метка, но вовремя отдергивает руку, — и на факультете Слизерин. Его факультете. Уже этим вы создали вокруг себя множество проблем и привлекли ненужное внимание. Не нужно зарабатывать себе еще и репутацию человека, раскраивающего черепа другим детям.       Поттер болезненно морщится, опираясь руками на раковину.       — Это вышло случайно, — резко говорит он, — я не хотел, чтобы он пострадал настолько сильно.       Снейп смеряет его недовольным мрачным взглядом.       — Драки и эмоции — дело опасное, Поттер. Можно и убить кого-нибудь ненароком.       Поттер судорожно кивает, вцепившись в край раковины так сильно, что тонкие пальцы побелели.       — Я понял, профессор.       Снейп смотрит на чужие руки.       — Надеюсь.       Выходя из туалета, он думает:       «Драка, ага. У одного разбит затылок, у второго расцарапаны костяшки, но лица при этом целы у обоих. Конечно, Поттер мог толкнуть Уизли... а потом растеряться и сделать то, что первым в голову пришло, толком не заморачиваясь. Но как-то в это не верится...»

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      «Черт бы побрал этого... — бушует Поттер у себя в голове, когда спускается в Подземелья, быстрым шагом направляясь в общежитие. — Надо же было ему оказаться, черт возьми, не в том месте и не в то время!.. Это какая-то особая магическая способность или что?!»       Произнеся пароль, Гарри буквально влетает в гостиную, а потом быстро идет к своей комнате. Магическая аура вокруг него искажается и стелется вверх по стенам Подземелий языками адского пламени, стараясь дотянуться до чего-нибудь живого, точно псевдоподии, а затем втянуть в себя и раздавить, заставить кости с громким хрустом переломиться и стереться в труху, разрывая кожу и выпуская наружу кровавую кашу.       «Чертов ублюдок!.. Из-за него мне пришлось зубами руки расцарапывать, чтобы он действительно поверил, что мы дрались. Мерлин Всемогущий, хоть что-то в этой школе может идти так, как надо?!»       Снова ступени, снова длинный коридор с множеством дверей. Найдя нужную, Гарри грубо дергает ручку, едва не вырывая ее из дерева, и распахивает дверь настежь, входя в комнату.       «Еще и эта падаль подвернулась под руку в такой момент!.. И вообще, какого черта Гермионе и Драко приспичило поссориться именно сегодня?! Великолепное чувство такта, твою мать. И надо же было так спровоцировать... вывести меня из себя!.. Как я должен был действовать?! Я не мог его просто отпустить — он бы все растрепал учителям! Это бы меня уничтожило... Так что пусть радуется, что вообще остался жив».       Гарри закрывает за собой дверь и оглядывается, лицезрея такую картину:       Кэсс, забившаяся в дальний угол комнаты, свернулась кольцами, накрывая ими голову. Пасть ее была едва приоткрыта, а в глазах замер испуг пополам с яростью. Она громко шипела, но никакого смысла это шипение не несло, потому что адресовано было не тому, кто бы его понял.       А напротив нее, неподвижно замерев, на одно колено присел Нотт, с хлопком двери повернувший голову к неожиданно вошедшему в помещение Гарри.       В животе мгновенно похолодело, а в голове напротив — словно взорвали осколочную гранату, и хлопок этого взрыва отозвался в ушах Гарри свистом резко вскинутой палочки, рассекшей воздух, точно меч.       — Отойди от нее прочь, Нотт, — несмотря на то, что сказано это было с ледяной безэмоциональностью, в голосе отчетливо ощущалась ненаигранная угроза. Гарри, направив кончик вибрирующей от переизбытка магии палочки на тут же вскинувшего руки Нотта, шагнул вглубь комнаты, практически не осознавая того, что творит. В голове намертво засела картина: испуганная Кэсс и Нотт, желающий от нее избавиться.       Нет, это уже не лезет ни в какие ворота!..       «Проблемы, конечно, на меня сегодня сыпятся и сыпятся, — тем не менее удивительно спокойно думает Поттер, делая еще один шаг вперед, — воистину, Самайн — Праздник Смерти. Неужели всеми этими событиями она деликатно намекает мне, чтобы я наконец кого-нибудь убил?.. Все-таки, раньше в это время я альтруизмом не страдал...»       «Может, — снова включается внутренний голос, — мы тогда этого на запчасти разберем?.. Он, кажется, достаточно вкусный».       «Закрой рот».       «Понял-принял, жрать мы сегодня не будем».       «Мерлин Всемогущий, ты можешь потерпеть до ночи?!» — раздраженно одергивает себя Поттер, скрипнув зубами и крепче стиснув в подрагивающих пальцах палочку.       — Гарри... — глаза Нотта судорожно метнулись к готовой броситься на него змее. Мальчик кое-как, стараясь не делать никаких резких движений, отполз в сторону. Голова змеи и кончик готовой к бою палочки неотрывно проследили его движение. — Гарри... я... я не хотел...       — Не хотел чего? — грубо прервал его Гарри, обходя кровать по кругу. Ему надо было видеть противника целиком, но в то же время быть ближе к Кэсс, чтобы защитить ее.       Нотт сглотнул, медленно вставая на ноги и держа руки раскрытыми.       — Я не хотел ей навредить, — наконец отвечает он. Его взгляд мечется между равнодушным лицом Гарри, за которым пылает ярость, и кончиком палочки, руны на которой сверкают ярче всякого огня. Оба понимают, что Поттеру сейчас ничего не стоит использовать ее против Нотта.       — Да?.. — интонация скакнула вверх, и от этого звука Нотт порывисто вздрогнул. Гарри приложил указательный палец свободной руки к подбородку и возвел взгляд к потолку, — тем не менее рука с палочкой не дрогнула.— А мне показалось, что она напугана.       — Я не собирался ей вредить, — настойчиво повторил Нотт, взяв себя в руки. — Она выползла, когда я дремал.       «Прогуливаем Трансфигурацию, значит? Какой плохой Теодор Нотт», — пронеслась в голове Гарри ехидная ремарка, которую он, конечно, не произнес вслух.       Теодор тем временем кивнул на свою разворошенную кровать, как бы подтверждая свои предыдущие слова.       — Я сам испугался, — он издал нервный смешок, — здесь, так-то, змеи не водятся. Она... собиралась забраться в твой чемодан. Я просто подумал, что она ядовитая. Я не знал, что... — он кинул взгляд на скрученную в клубок змею, все еще излучающую почти физически ощущаемую агрессию. — ...она твой питомец.       Гарри молчал. Нотт тоже.       Поттер еще раз взглянул на Кэсс. Та посмотрела в ответ и недоуменно прошипела:       — «Хозяин?..»       — Ко мне, — резко бросил Гарри. Переходить на парселтанг в присутствии Нотта он не собирался.       Благо, Кэсс его поняла.       На миг сжав кольца плотнее, она кинулась вперед, заставив Нотта дернуться назад. Оплела ноги Поттера, снова уперев взгляд желтых глаз в человека, которого сейчас воспринимала исключительно как врага.       — С тобой я поговорю позже, — начал Гарри. На этот раз он обращался к Теодору. — И если я узнаю, что ты действительно собирался навредить моей подруге — прокляну.       Палочка медленно опустилась.       — Только Мимбл Вимбл ты не отделаешься, будь уверен, — почти прорычал Гарри, а потом развернулся на каблуках и, переступив, направился в ванную. Кэсс заскользила по полу следом за ним.       Дверь оглушительно хлопает. Гарри запирает ее изнутри, а потом опускается и поднимает Кэсс на руки, зарываясь лицом в прохладную гладкую чешую и глухо шипя:       — Все нормально, дорогая? Он не успел наложить на тебя проклятие или еще что-то сделать?..       Кэсс поворачивает к нему треугольную голову и шипит, заглядывая в глаза:       — «У него в руках не было палочки, Хозяин. Иначе он попробовал бы защититься от твоего нападения».       — Да, ее у него не было, — соглашается Гарри, садясь на крышку унитаза, — но это не значит, что он не хотел от тебя избавиться, Кэсс. Как ты... как ты ему попалась?.. Кажется, я ясно выразился, когда говорил, что ты можешь ползать по комнате только тогда, когда в ней никого нет!       Кэсс рассерженно шипит:       — «Я не чувствовала его присутствия в комнате, Хозяин. Если помнишь, я спала в твоей кровати после того, как ты вырвал мои клыки!»       — Вырвал?.. — поморщился Гарри. Ему только ссоры с Кэсс для полного счастья сегодня не хватало, ну серьезно. — Там вырывать нечего было! Они со временем сами бы выпали!       Кэсс отзывается:       — «Ну так и пусть бы они оставались в моем рту до тех пор, пока это не случится!»       Гарри пораженно выдохнул.       — Ты не можешь обижаться на меня из-за этого, Кэсс.       Змея молчала, буравя его мрачными золотыми глазами.       Гарри возмутился:       — Я сделал это для тебя! Ты, черт возьми, не имеешь права обижаться!..       Кэсс шипяще рассмеялась, высунув кончик языка наружу.       — «Хочешь поговорить о правах, Хозяин?.. У меня как раз есть, что тебе сказать...»       Гарри возвел глаза к потолку и застонал.       — Мерлин Великий, только не говорите мне, что я сейчас буду спорить со змеей о правах и обязанностях магических существ.       — «Ты мой хозяин, Хозяин, — ехидно отзывается Кэсс, подворачивая хвост и непринужденно сваливая его на колени Гарри, — а я твой питомец. Ты знал, на что подписываешься, когда брал меня с собой сюда».       Ага. Хрен бы она сказала что-то такое в обычное время.       — В мой трудовой договор не входило затевание дуэлей из-за того, что кое-кто был недостаточно аккуратен, — сухо отзывается Гарри.       Кэсс яростно зашипела, а потом распахнула пасть и со всей силы впилась в руку Гарри оставшимися зубами.       Поттер посмотрел на нее крайне озадаченно, но мешать не стал.       «Судя по всему, у всех девочек есть нечто общее», — кисло думает он, вспоминая Панси и Гермиону.       — Попытка, конечно, хорошая, — смиренно отзывается он, глядя, как Кэсс активно пытается отхватить часть его руки, расцарапывая кожу мелкими зубами до кровяной росы. — Но, боюсь, тебе все же придется выждать пару неделек, чтобы взять реванш, дорогая.       Отрываясь, наконец, от бесполезного занятия, Кэсс шипит:       — «Ты пожалеешь о своих словах, Хозяин».       И принялась короткими движениями тонкого языка собирать мелкие капли крови с руки Гарри.       — Не сомневаюсь, — отзывается Поттер, не мешая змее.       Да Кэсс прямо-таки вся в него.       — Нам пора, — через некоторое время говорит Гарри, — у меня осталась пара нерешенных вопросов. А здесь, боюсь, не получится просидеть остаток дня.       Кэсс прошипела что-то невразумительное и позволила вынести себя из уборной.       Когда Гарри возвращается в комнату, Теодор, сидящий на своей кровати в крайне напряженной позе, вскакивает на ноги.       Поттер смерил его прищуренным недобрым взглядом, а потом опустил Кэсс на кровать, где та тут же свернулась в клубок и тоже уставилась на Нотта выжидающим взглядом.       Тот сглотнул.       — Знаете, — хрипло начал он, ткнув пальцем сначала в Гарри, а потом в Кэсс, — вы сейчас чертовски похожи. С этими вашими презрительными взглядами.       Гарри вздернул бровь и потом переглянулся с Кэсс.       — В любом случае, — неуверенно продолжил тем временем Теодор, — я правда не хотел ей навредить. Всего лишь хотел помочь...       — Как?.. — требовательно отозвался Гарри.       Нотт неловко повел плечами и вытащил из кармана палочку. Поттер было напрягся, но Теодор просто отложил артефакт на тумбочку и сказал:       — Собирался оглушить и вынести на улицу.       — Гениально, — индифферентно отозвался Гарри.       — О, во имя Мерлина и святого духа, — разозлился Нотт, всплеснув руками, — откуда мне было знать, что она с тобой?! Я не...       И запнулся.       «Давай, скажи это, — восторженно вскричал Гарри у себя в голове, — вот прямо сейчас возьми и скажи мне, что ты не читаешь чертовы мысли!»       — Не суть, в общем, — вместо этого съехал с темы Нотт, потирая запястья. Секундой спустя он неуверенно пробормотал: — Это... если ты не против... я мог бы... ну, приглядывать за ней.       Гарри вскидывает брови.       — Ты?.. Приглядывать за Кэсс?.. Когда ты собирался потыкать в нее палочкой и выкинуть в лес?..       — Так ее зовут Кэсс?.. — с каким-то странным энтузиазмом отозвался Теодор, проигнорировав общий посыл фразы.       Сама змея, переведя взгляд на Поттера, индифферентно заметила:       — «Этот человек слишком странный, Хозяин. Я ему не доверяю. Вдруг он действительно может избавиться от меня, а у меня нет клыков...»       «Боже, блядь... — устало думает Гарри, — часы идут, а у нас все одна и та же шарманка играет...»       Следом он тихо кашлянул, прочищая горло.       — Знаешь, Тео, мне, в целом, без разницы, приглядываешь ты за ней или нет, пока не пытаешься причинить вред. Боюсь, в ближайшее время она не сможет защитить себя — на прошлой охоте эта дурочка умудрилась сломать оба клыка, и мне пришлось их удалить, чтобы не началось гниение. Потому пока что... — Поттер развел руками в стороны. — ...ты, в целом, в относительной безопасности.       — «Если он нападет, я буду мстить», — обещает Кэсс, видимо, по интонациям Гарри отстраненно понимая, о чем тот говорит.       «Кэсседи, милая, — тяжело вздохнув, думает про себя Гарри, массируя виски, — он же не бессмертная кровососущая тварь, а обычный человеческий детеныш, окстись».       «Мы все еще можем его просто сожрать», — деликатно напоминает внутренний голос.       Мерлин Всемогущий.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      На ужин Гарри спускается один, опаздывая на пятнадцать минут.       Большой Зал кишит людьми — почти все столы заполнены под завязку, студенты радостно галдят и жестикулируют, создавая крайне навязчивый шум. В воздухе тихо потрескивает магия, сгущающаяся в тех местах, где наиболее радостно резвятся первокурсники, еще не до конца справляющиеся со своей силой.       Кто-то даже приоделся — Гарри замечает в толпе остроконечные шляпы, декорированные лентами, зубастыми тыквами, внутри которых горят красные огоньки, и летучими мышами. Некоторые из них даже двигались, правда, по строго определенному плану. Взмахнуть крыльями, издать пронзительный писк, сверкнуть ярко-алыми глазами и сначала — в таком духе.       Столы щедро сервированы — поздравления от учителей уже явно прозвучали. Гарри видит широкие золотые блюда, наполненные свежими фруктами, подносы с запеченной курицей и яблоками, пиалы с кусочками засахаренной тыквы, а еще огромные шоколадные пудинги, которые так приглянулись ему на праздничной трапезе в честь начала учебного года.       Стол преподавателей тоже был полон — присутствовал весь педагогический состав, ведущий уроки на первом курсе, а так же Хагрид, безумная «провидица» Трелони, чей перегар Гарри чуял даже в обстановке праздничного безумия, и сам Дамблдор.       Как же без него, действительно.       А вот Квиррелла видно не было.       Поежившись и прикусив губу, Гарри быстро идет к своему столу. Он, конечно, мог бы не появляться на праздничном ужине, но подумал, что Снейп потом устроит ему взбучку.       К тому же, Гарри надо было поговорить с Драко, который в общежитии не появлялся в течение всего дня.       Замечая его приближение, от разговора со старшекурсниками отвлекается Панси. Девочка смеряет Гарри настороженным взглядом, прищуривается и кивает головой назад, вдоль стола.       Проследив направление, которое указала Паркинсон, Поттер видит сидящего в одиночестве Малфоя.       Спина у Драко была неестественно прямая, словно тот проглотил палку; руки двигались подчеркнуто медленно и незаинтересованно; глаза не показывали ничего, кроме всепоглощающей скуки.       Гарри направился прямиком к нему.       Драко замечает его сразу — кидает мимолетный взгляд, но тут же отворачивается, сделав вид, что никакого Гарри Поттера в Большом Зале нет и в помине.       Садясь напротив блондина, мальчик как бы невзначай интересуется:       — Почему не заходил в общежитие?       Драко кидает на него колючий взгляд, ловким движением разрезает стейк и недовольным тоном интересуется:       — С каких пор я должен перед тобой отчитываться?       Гарри пожимает плечами, игнорируя появившуюся перед ним пустую золотую тарелку с приборами.       — Ты не должен.       — Тогда к чему вопрос?       — Хочу извиниться. Я погорячился, когда сказал про чистоту крови, глупость и задницу.       «Просто ты, Драко, очень чутко ощущаешь момент, — добавляет про себя он, — я не мог не сделать комплимент».       Драко смеряет Поттера мрачным взглядом и тянет:       — Да неужели? Великий Герой Магической Британии просит прощения у кого-то вроде меня?.. Неужто где-то свиньи полетели?       Гарри хмыкает, игнорируя выпущенные Малфоем иголки.       — Не знаю, как насчет свиней, но да, Великий Герой Магической Британии просит прощения у кого-то вроде тебя, Драко.       Малфой презрительно фыркает.       — Вижу, чья-то самооценка взлетела до небес, Поттер.       — А чья-то пробила дно.       Драко кидает на Гарри разъяренный взгляд, а последний только ехидно улыбается.       Наконец взяв себя в руки и недовольно насупившись, Малфой хмуро говорит, сжав в руках золотую вилку:       — У тебя какая-то странная манера извиняться, Поттер.       — Просто никогда до этого момента я не делал ничего подобного, — ничуть не смутившись, пожимает плечами Гарри. А потом протягивает ладонь через стол, оперевшись на него локтем. — Так что? Мир?       Какое-то время Драко продолжает сверлить лицо Поттера мрачным взглядом, наверняка напряженно обдумывая предложение, а потом тяжело вздыхает и протягивает ладонь в ответ.       — Ладно, — неохотно признает он, — я тоже... в некоторых моментах перестарался.       Гарри удовлетворенно кивает.       — Вот и отлично.       Потом оглядывается назад, скользит взглядом по столу Рэйвенкло и негромко интересуется:       — А как твоя Немезида?       Гермионы в зале не было.       Драко вопросительно вздергивает бровь и язвит:       — Какая из двух? Рыжая или кудрявая?       Гарри закатывает глаза и невольно улыбается, ущипнув себя за кончик носа.       — Я спрашивал про кудрявую.       Появившаяся было на лице Драко мрачная веселость мгновенно исчезает.       — Не видел ее с перерыва, — сухо отзывается он.       — Вам нужно помириться, — нахмурившись, говорит Гарри.       Драко смеряет его кислым взглядом.       — Вот на это я не подписывался.       — Брось. Ты действительно вел себя как подонок.       Малфой передергивает плечами и бормочет:       — Не начинай этот разговор снова. Без тебя тошно.       Гарри послушно замолкает. Пожалуй, сейчас действительно не стоит слишком сильно давить.       Тишина длится до тех пор, пока Драко, смущенно прокашлявшись, не говорит:       — Я слышал... что Уизли был в Больничном крыле.       Гарри издает неопределенный звук, катая виноградину по своей тарелке.       — У него сотрясение, — как бы невзначай добавляет Драко, наблюдая за реакцией Гарри.       Тот угукает, а затем беззаботно комментирует:       — Ну, поздравляю его.       — И ты... — Драко неуверенно стопорится. — ...не имеешь к этому совершенно никакого отношения, ведь так?..       Гарри чуть склоняет голову набок, закидывая виноград, с которым игрался, в рот. Сладкий ягодный вкус медленно растекается по языку, точно яд. Носа касается тонкая струйка запаха.       — Совершенно, — наконец, равнодушно отвечает Поттер, касаясь кончиками пальцев нижней губы.       Что-то такое было в воздухе...       — Ты... — начинает было Драко, как вдруг двери Большого Зала распахиваются с оглушительным грохотом.       Радостный гомон прерывает искаженный ужасом вопль:       — ТРОЛЛЬ! В ПОДЗЕМЕЛЬЯХ ТРОЛЛЬ!       Кричал Квиррелл. Гарри не нужно было даже оборачиваться, чтобы понять это.       А когда он наконец переводит взгляд следом за всеми, то видит, как Квиррелл, закатив глаза, валится на пол без сознания.       Какие-то мгновения в Большом Зале стояла гробовая тишина. До присутствующих словно с трудом доходила новость, озвученная профессором ЗОТИ.       А потом все потонуло в криках.       Дети повскакивали с мест, вопя так, словно тролль уже был здесь и как минимум разрывал их на части. Они толкались, пихали и пинали друг друга, а некоторые дети, потеряв равновесие, оказались погребены под обезумевшей от страха толпой. Слабо повеяло кровью из разбитых носов, рассеченных коленей и локтей.       Для Гарри время словно замедлилось. Он неотрывно глядел на неподвижное тело Квиррелла и видел то, что до этого момента постоянно ускользало от его внимания и чувств, оставаясь незамеченным.       Невидимым.       Гарри встает со скамьи, слыша, как за ним подрывается Драко. Проскальзывает мимо дергающихся в конвульсиях паники тел, игнорирующих требования учителей и старост успокоиться. Наступает на скамьи стола Рэйвенкло, ступает прямо на стол, усеянный перевернутыми блюдами и разбросанной едой. Спускается на пол и идет вперед.       Останавливается, глядя вниз.       Квиррелл тут, внизу. У его ног.       «Оно прямо здесь», — думает Гарри, опускаясь на одно колено рядом с неподвижной головой.       Профессор ЗОТИ лежал на животе, распластавшись в изломанной позе прямо в проходе между столами Хаффлпаффа и Рэйвенкло. Тюрбан не слетел, словно приклеенный к голове специальными чарами, а лицо, точно восковая маска, неподвижно и искажено первобытным страхом.       «Все дело было в затылке».       Гарри чувствовал нечто, находящееся прямо там, под тканью, которую Квиррелл никогда не снимал. Крылья носа конвульсивно дернулись, когда мальчик наклонился ниже, протягивая руку к голове профессора.       Под пальцами скользнула шелковистая ткань. Точно завороженный, Гарри провел ладонью вдоль складок... и наклонился еще ниже. Рот его чуть приоткрылся, когда Поттер глубже втянул в себя клубящийся вокруг тела Квиррелла затхлый запах.       Это что-то темное. Зловещее. Гарри не понимал, с чем оно может быть связано, но его словно магнитом притягивало ближе.       Какая бы энергия не исходила от Квиррелла, Гарри хотелось погрузиться в нее еще глубже.       Стоит пальцам скользнуть ниже, с теменной зоны на макушку, нащупать что-то под складками фиолетового шелка, как в его запястье крепко впиваются белые пальцы.       Гарри порывисто вздрогнул, зашипев, и отпрянул назад, почти падая на пол.       Квиррелл резко поднял голову и впился в него черными злыми глазами, едва слышно прорычав:       — Что это ты собрался делать, Поттер?       Нет. Не Квиррелл. А то, что, судя по всему, и сидело у него на затылке.       Гарри прищурился, без тени страха всматриваясь в чужие зрачки, в которых ему видятся красные искры. А потом тянет:       — Да так, профессор. Проверяю, не вышел ли из вас живой дух. А то вы так перепугались...       Мышцы на чужом лице дергаются, а потом искажаются от гнева. Гарри выдергивает руку из чужой хватки и отползает назад.       Вдруг над головой оглушительным взрывом раздается звучный голос Дамблдора, явно усиленный сонорусом:       — ТИШИНА!       Все студенты замирают на местах, позакрывав рты. Они продолжают испуганно переглядываться, но, по крайней мере, больше не пытаются никого задавить. Оглядевшись по сторонам, Гарри невольно удивился, как его вместе с «Квирреллом» умудрились не затоптать.       Подождав, пока в Большом Зале воцарится тревожная тишина, Дамблдор командует:       — Старосты! Немедленно отведите свои факультеты в общежития!..       Тут же Гарри слышит голос Монтегю:       — Слизеринцы, живо все ко мне! Флинт, Джемма, помогите мне согнать первокурсников в толпу!..       Гарри вскакивает на ноги и пятится еще на несколько шагов назад, оглядываясь по сторонам. Толпа снова пришла в движение.       «Квиррелл» чуть поднимается, садясь на корточки. Трет лоб и раздраженно морщится.       Не успевает Поттер ничего ему сказать, как рядом материализуется фигура Маркуса Флинта.       — Ты, — кивает он Гарри, — иди к Монтегю. А вы, профессор, — обращается он к Квирреллу низким, не особенно заинтересованным тоном, — в порядке?       — Не с-стоит...       Окончание фразы Гарри не слышит; развернувшись, он стремительно ныряет в толпу.       Проталкиваясь сквозь тела в сторону своего старосты, Гарри едва не сбивает с ног незнакомую девочку — рэйвенкловку, судя по цвету галстука.       Он не успевает и рта раскрыть, чтобы извиниться, как девочка, взвизгнув, хватает его за плечи и, едва не плача, кричит:       — Это ведь ты, да?! Ты Гарри Поттер, так?..       Обескураженный, мальчик рассеянно отвечает, стараясь отцепить тонкие девичьи пальцы от мантии:       — Да, это я. Что случилось?..       — Гермиона! — простонала девочка. Черные волосы, некогда собранные в «мальвинку», безнадежно растрепались, а сама рэйвенкловка явно была готова разразиться рыданиями. — Ты видел Гермиону?.. Она пропала! Ее не было в гостиной, и она не пришла на ужин!.. Она была чем-то расстроена, плакала... вдруг она не знает, что в замке тролль?! Что если...       — Стой, погоди, — перебил ее Гарри, обхватив девочку за плечи и чуть отпихнув в сторону, чтобы их перестали толкать. — Ты говоришь, что Гермиона пропала? Ты говорила учителям? Флитвику?..       Девочка закивала.       — Я... я говорила старосте, — выдохнула она, — но та отмахнулась. Сказала, что младшие всегда плачут по всяким пустякам. И приказала не беспокоить декана из-за этого...       Гарри надавил:       — Но ты же предупредила его, правильно?..       Девочка нервно сжала пальцы в замок.       — Н... нет, — наконец, выдохнула она, опустив глаза, — ст... староста пригрозила снятием баллов...       Гарри едва сдержался, чтобы не выругаться.       — Тогда иди и скажи ему это сейчас! Почему ты пошла ко мне?!       Девочка отвела глаза и прошептала:       — Его нет в зале. Он вместе с МакГонагалл и Снейпом ушел сразу же, как поднялась паника... Он... он мастер дуэлинга... может, он отправился на поиски тролля...       Гарри хотел было сказать про других преподавателей, но, стиснув зубы, понял: вероятнее всего, сейчас они просто отмахнутся. Тролль в Хогвартсе — не шутки, а они и так скинули заботу о детях на старост.       Гарри посмотрел поверх сотен голов вперед, на преподавательский стол.       Дамблдор тоже словно испарился. Остались только несколько преподавателей, и те сейчас были заняты попытками успокоить детей.       Они не смогут быстро отреагировать, если Гермиона действительно в опасности.       Стиснув зубы, Гарри спрашивает:       — Как тебя зовут?       Моргнув, рэйвенкловка рассеянно отвечает:       — Падма Патил.       — Отлично, Падма, — кивает Гарри, — ты знаешь, куда могла пойти Гермиона?..       Пару мгновений Падма Патил смотрела на него пустыми глазами, а потом нахмурилась.       — З... заброшенный женский туалет, возможно... — наконец, предполагает она. Поправив челку, Патил уже более уверенно говорит: — ...у нас на факультете часто про это место говорят. Мол, там тихо и никто не заходит. Это что-то вроде...       — Падма, мне до лампочки, что это за место, — цедит Гарри, — ты уверена, что Гермиона там?       Подумав, Падма кивает.       — Да, думаю. Больше ей негде было спрятаться.       Гарри кивает.       — Тогда скажи мне, как туда добраться.       Большой Зал Гарри покидает в толпе. Оглядываясь по сторонам, он ныряет в сторону, стараясь не попасться на глаза Монтегю, Джемме или кому-то еще из старшекурсников Слизерина. Как только толпа достигает нужной развилки, Гарри тенью скользит прямо туда и быстрым шагом удаляется прочь от других детей.       Никто не обращает на него внимания.       Кроме, разве что...       — Гарри! — раздается, стоит Поттеру свернуть за угол и оказаться в другом коридоре, с пейзажами на стенах. — Гарри, подожди!       Не останавливаясь, Гарри бросает:       — Возвращайся в общежитие, Драко.       — Что?! Но я хочу помочь!..       Резко остановившись, Гарри оборачивается, нос к носу столкнувшись с Малфоем. Ойкнув, тот неловко отступает назад.       — Драко. Иди в общежитие.       — Но ведь... из-за меня она так расстроилась, так?!       Гарри нервно хмыкает. Он чувствует, как драгоценное время буквально утекает сквозь его пальцы.       — Раньше тебя это не беспокоило.       — Одно дело поставить грязнокровку на место, и совсем другое — когда она из-за этого оказывается съедена троллем! Ты вообще в курсе, что тролли питаются человечиной?!       Гарри даже бровью не повел.       — Не удивил, Драко. А теперь, будь добр, иди обратно.       И снова отворачивается, продолжая идти дальше по коридору. Но надежда на то, что Драко его послушает, не оправдалась.       — Нет уж, Гарри, я иду с тобой!       Поттер резко оборачивается и хватает надоедливого человека за галстук:       — А теперь слушай сюда, Драко, — когда он говорит это, глядя прямо в серые глаза Малфоя, те стекленеют, — ты сейчас молча возвращаешься к остальным студентам Слизерина. Ты меня не видел и ничего не знаешь о том, куда я направился. Если Монтегю спросит о том, где я, ты говоришь, что не видел меня с того момента, как в Большом Зале началась паника.       Выждав секунду, Гарри настойчиво спрашивает:       — Ты понял меня?..       Драко заторможено кивает.       — А теперь иди. Придешь в себя, когда окажешься среди других студентов. Ты никуда не уходил.       Пошатнувшись, Драко развернулся и побрел обратно. Подождав, пока он скроется за углом, Гарри развернулся и бегом бросился по коридору, следуя маршруту, который указала ему Падма.       В нос ударяет настолько сильный смердящий запах, что Гарри сдавленно чихает, успев зажать рот руками. Он останавливается и приседает на корточки, оглядываясь по сторонам. В этом коридоре факелы уже не горели, погрузив его в полумрак, разгоняемый только светом луны из узких окон. Каменный тоннель уходил далеко вперед, где начинался еще один коридор, уже более освещенный, чем тот, в котором находился мальчик. Гарри прищурился, задерживая дыхание; смрад становился все более невыносимым.       И он видит: из-за угла выходит огромная трехметровая фигура с грубой деревянной дубиной в руке. Гарри сразу понимает, что это и есть тролль.       Голова с крупными лопоухими ушами непропорционально маленькая, вырастающая прямо из широких плеч, являющихся частью огромного скрюченного торса. На спине у тролля располагался огромный горб, который в темноте можно было и за вторую голову принять. Ноги у него были короткие и словно бы детские, недоразвитые. Дубина, издавая неприятный скрежещущий звук, волоклась следом за тушей прямо по каменному полу.       Гарри чуть шелохнулся, судорожно выдыхая. Он старался дышать редко и поверхностно, чтобы лишний раз не чувствовать отвратительный смердящий запах.       Тролль замер посреди коридора, прямо напротив проема, и, шмыгнув, повел носом. Гарри замер, почти прижавшись к полу. Но тролль только оглушительно чихнул, забрызгав стены противной желтовато-зеленой субстанцией еще более отвратительного запаха. А потом побрел дальше, тяжело передвигая огромные волосатые ступни.       Гарри сморщился и снова зажал нос ладонью. Благо, ему нужно было идти в сторону, противоположную той, куда ретировалось отвратительное существо.       Переступив через склизкие капли, Гарри бросился дальше по коридору, стараясь не наступать в чужие сопли и не оглядываться.       Тролль его не заметил. Та скорость, которую позволяла развить Поттеру его вампирская физиология, делала передвижение мальчика почти полностью бесшумным.       Когда Гарри добирается до заброшенного женского туалета, с момента разразившейся в Большом Зале паники проходит около десяти минут. Он распахивает дверь, заходит и захлопывает ее за собой, наконец-то облегченно выдыхая и стряхивая пот с окоченевших от напряжения ладоней.       Немного придя в себя, Гарри проходит вглубь небольшого помещения, оглядываясь по сторонам.       Туалет был классический: зеркало, три раковины и четыре закрытые кабинки. Самая распространенная планировка, которая встречается и в маггловском мире. Ничего необычного.       — Гермиона? — окликает девочку Гарри, стараясь не кричать, но и не быть слишком тихим. Не хватало еще, чтобы тролль пришел сюда, ориентируясь на звук.       Никто ему не отвечает. Но Гарри слышит возню в дальней кабинке и предполагает, что Гермиона подбирает ноги, чтобы он не увидел их через просвет под дверцами.       Тяжело вздохнув, Поттер идет прямиком к той кабине, из которой донесся звук. Он улавливает знакомый запах лаванды и соли, который до этого перебивал отвратительный смрад, распространяемый по школе троллем.       — Гермиона, — настойчиво зовет Гарри, — я знаю что ты здесь.       Ответом ему становится упрямая тишина.       Он тяжело вздыхает и массирует переносицу. Боже, как иногда его бесили рамки поведения, которым должен был следовать приличный человек.       — Ну, если тебя там и правда нет, я открою дверь, — сухо говорит он, постукивая носком туфли по кафелю отвратительного персикового цвета.       Ответом ему служит раздраженное дыхание и шелест одежды.       — Что же, я открываю, — подчеркнуто беспечным тоном предупреждает Гарри и, схватившись за ручку, с силой дергает ее назад.       Вместе с надрывным треском защелки раздается испуганный вскрик:       — Ты что творишь?!       — О, так ты все-таки там, Гермиона, — отзывается Гарри, — а я уж начал думать, что Падма меня обманула.       Видимо, поняв, что делать вид, будто тут ее нет, у Гермионы больше не получится, она громко и враждебно спрашивает через дверь кабинки:       — Падма?.. Ты вообще о чем?       — Падма волновалась о тебе, Гермиона, — сказал Гарри, продолжая держать ручку дверцы, — когда нам сказали, что в школу пробрался тролль, она бросилась ко мне на шею, умоляя тебя спасти.       — Ч-что?.. О чем ты?!       — Говорю, Падма...       — Да нет же! Ты говорил что-то про тролля!       Гарри довольно улыбается.       — А, ты об этом?.. Да так, ничего необычного. Просто по школе разгуливает тролль, из-за которого всех детей сняли с праздничного ужина и экстренно развели по общежитиям, чтобы никто не пострадал.       Гарри едва успевает отступить назад, когда дверца кабинки резко распахивается, угрожая врезаться ему прямо в нос. За ней оказывается растрепанная и крайне помятая Гермиона. Глаза у нее опухшие и красные, а щеки влажные.       Когда она заговаривает, голос у девочки звенит от напряжения:       — В замке тролль?.. И ты говоришь об этом только сейчас?!       Гарри, сдержав победную ухмылку, склонил голову и смущенно почесал затылок.       — Ты не хотела меня видеть. Личное пространство и все такое...       — Тогда зачем пришел? — резко оборвала его Гермиона, быстро протерев глаза.       Гарри пожимает плечами.       — Тебя спасать.       — Но!.. — девушка снова остервенело потерла глаза и не особенно удачно подавила всхлип. — ...Но тогда, во дворе... ты...       Гарри склонил голову на бок.       — Я что?       — Ничего, — мотнула головой Грэйнджер, не поднимая головы, — я тебе потом расскажу... может... если ты...       — Ты моя подруга, Гермиона, — мягко отзывается Гарри, — разве мог я бросить тебя одну в такой опасности?..       Краем сознания Поттер вдруг понимает, что только что автоматически напитал свой голос небольшим количеством магии, как обычно делал во время гипноза.       Тем не менее, результат того стоил. Гермиона словно потянулась за его голосом, сделав шажок вперед. В надломанном тоне ее прозвучало раскаяние:       — Гарри, я...       — Гермиона, — резко прервал ее Поттер, нервно оглянувшись на входную дверь. Ему показалось, что запах тролля усилился, но шагов он еще не слышал. — Серьезно, нам надо идти. Никто не знает, где я. Чем быстрее мы вернемся в безопасную часть замка, к учителям, тем будет лучше для нас же. Я...       Он неподвижно замер, парализованный абсолютно очевидным, но ужасающим осознанием: он обладал силой, магией, скоростью и некоторой ловкостью, уровень которых в целом был гораздо выше среднестатистических, но драться-то он не умел. Одно дело охотиться на животных, которые не обладают человеческим интеллектом и в большинстве своем способны только убегать от него или кусаться, но такие существа, как тролль... разум у них посредственный, но все-таки имеется... а если Гарри придется схлестнуться с каким-нибудь человеком?.. Или, что еще хуже, волшебником?.. Да даже Дадли, которого Вернон в том году отправил на бокс, смог бы запросто отделать Гарри в честном поединке!..       Поттер стискивает зубы.       Ему придется с этим что-то делать. Но потом. Сейчас у него были другие, более насущные проблемы.       Гермиона кидает на Гарри непонимающий, чуть испуганный взгляд.       — Гарри, ты... ты знаешь, что нам делать?       Поттер смотрит прямо на нее, взвешивая варианты.       — Возьми меня за руку. И делай все, что я тебе скажу.       Они идут по темному коридору, держась стены. Гарри аккуратно обходит участки, заляпанные соплями, а Гермиона со стоном отвращения затыкает нос. Поттер себе такой роскоши позволить не может — если он пропустит появление тролля, им мало не покажется.       — Гарри, — оглушительным шепотом окликает его Гермиона, и Поттер, поморщившись, уменьшает зону эхолокации, — прости меня, пожалуйста. Я вела себя, как последняя идиотка...       Гарри видит, как ее глаза снова наливаются слезами, и едва сдерживается, чтобы не издать скорбный стон. Ну почему нельзя идти молча?! Просто молчать?! Не произносить ни слова! Прикусить язык! Закрыть рот на замок, а ключ выкинуть!..       Ну неужели это было так, мать вашу, сложно?!       — Герм, — со свистом выдыхает Гарри, повернув голову к девочке, — я не сержусь. Хорошо?.. У нас всех бывают плохие дни...       «У меня так особенно», — мрачно дополняет он про себя.       — ...так что не волнуйся, хорошо?.. Мы сейчас вернемся в Большой Зал, а потом...       — Гарри... — пересохшим от страха голосом шепчет Гермиона, и поднимает руку, указывая куда-то вперед, ему за спину. — Там...       Поттер замирает. В голове у него блаженная тишина. В конце концов, что у идиотов может быть в черепе, не так ли?.. Только тишина и ебаная пустота в те моменты, когда надо быть сосредоточенным на реальном мире, а не успокаивать маленьких девочек, действующих на твои и так слабые нервы!..       Гарри оборачивается и видит в конце короткого коридора огромную фигуру тролля.       В, наверно, сотый раз за этот действительно просто ужасный день он думает:       «Мерлин блядский Всемогущий».

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      — Быстрее, за мной! — окликает Гермиону Гарри, уворачиваясь от очередного маха огромной дубины и ныряя за угол. Раздается грохот и треск дерева. Тролль, недовольный своей очередной неудачей, свирепо рычит, хлопая огромными тупыми глазами.       Гарри с ненавистью пялится в ответ до тех пор, пока этот ублюдок снова не вскидывает свою дубину, намереваясь размазать Поттера по стене. Мальчик снова, пригнув голову, ныряет вниз, скользит по полу мимо тролля, слышит очередной треск за спиной, вскакивает на ноги и бросается к тому углу, куда в панике забилась Гермиона, широко распахнутыми глазами наблюдая за своеобразным смертельным вальсом. Он хватает ее за руку, вытягивает из щели для стойки с доспехами, которая сейчас валялась на полу в переломанном состоянии, и несется в противоположную от тролля сторону. Гермиона, спотыкаясь и тяжело дыша, едва поспевает за ним.       Тролль недовольно гудит и широкими гулкими шагами бросается в погоню.       Гарри заворачивает за очередной угол, уже едва ориентируясь в том, где они с Гермионой вообще находятся. Вроде бы, они не успели даже отойти от женского туалета, а вроде должны быть уже где-то около двигающихся лестниц.       Ситуация становится все более опасной. Гарри не должен был выдавать своего присутствия ни троллю, ни преподавателям, хотя Монтегю, несомненно, уже давно отчитался последним о том, что Гарри Поттер потерялся где-то по дороге к Подземельям.       Так что оставался только один вариант. Грубый, не совсем изящный, но зато такой, который должен сработать без сучка да без задоринки.       — Гермиона, — командует Поттер, садясь на одно колено спиной к девочке, — забирайся ко мне на спину.       Грэйнджер замотала головой.       — Нет, ни за что! Гарри, что ты вообще задумал?! Ты ведь не сможешь выдержать нас обоих!..       — Я, вроде, сказал тебе делать все, что скажу, так?! — не выдержав, рявкнул Гарри, проигнорировав то, как испуганно вздрогнула Гермиона, отпрянув назад, прочь от него. — Быстро залезай ко мне на спину и достань палочку. Как только представится возможность, кидай в этого неповоротливого ублюдка Конъюктивитус и Флиппендо.       Гермиона, тяжело сглотнув, кивает. Затем она неловко обхватывает Гарри за шею и поднимает одну ногу, не зная, куда ее деть. Раздраженно фыркнув, Поттер обхватывает ее локтями под коленями и встает, прошипев себе под нос ругательство на парселтанге.       Гермиона тихо вскрикивает, обхватив шею Гарри настолько сильно, что почти перекрывает ему кислород.       — Ты меня душишь, — хрипит Гарри, поудобнее перехватывая ноги Грэйнджер так, чтобы ее вес не так сильно давил на плечи и поясницу. Для него она, конечно, была не такой уж и тяжелой, но даже так давление на мышцы приносило массу неудобств.       Как только Гермиона ослабляет хватку на его шее, Гарри спрашивает:       — Палочку достала?       Девочка кивает, крепче сжимая в дрожащих пальцах древко артефакта.       Гарри глубоко вздыхает и медленно выдыхает, сжимая грудную клетку.       — Ну, поехали, — бормочет он себе под нос.       И резко разворачивается, замечая, как тролль, склонив голову к плечу, заваливается в коридор, снова взмахнув своей дубиной.       Гарри шарахнулся назад, игнорируя перепуганный вскрик Гермионы. Дубина с грохотом врезалась в камень прямо перед его ногами. Не став ждать, пока ублюдок ее поднимет, Поттер, круто развернувшись, бросился бежать, напоследок выкрикнув:       — Давай, урод! Попробуй нас поймать!       Тролль, издав гневный вой, бросился за ними, громко бухая ногами по полу. Тут же из-за тяжелого топота задрожали стены и потолок, осыпаясь мелкой каменной крошкой и пылью прямо на головы детей.       — Гарри, — тихо скулит Гермиона, спрятав лицо где-то на затылке Поттера, — мне нужен свет, я ничего не вижу, я не смогу попасть ему в глаза...       — Я работаю над этим, — надрывно хрипит Гарри, снова сворачивая направо.       С непривычки ноги начинали неприятно ныть, и несколько раз Поттер чуть не спотыкается.       Сделав круг по лабиринтообразным коридорам, Гарри снова оказывается в лунном свете, падающем через перебитые витражи в помещение. Отбежав на достаточное расстояние, чтобы тролль не смог достать их в тот же момент, как окажется на свету, Гарри шепчет, продолжая отступать назад:       — Давай. Приготовься.       Гермиона выпрямляется, полностью перенося свой вес на руки Поттера, поднимает подрагивающую в пальцах палочку и щурится.       Как только тролль, распахнув пасть, щерившуюся прогнившими острыми зубами, появляется в освещенной светом зоне коридора, Гермиона буквально вопит:       — Конъюктивитус!       Ослепительно белый луч вырывается из кончика ее палочки и попадает троллю прямо в левый глаз, при соприкосновении со слизистой разбиваясь на сотни ярко-желтых искр.       Тролль взревел, роняя на пол свою дубину и хватаясь за лицо.       — Добивай его, Гермиона! — словно со стороны слышит Гарри собственный голос.       — Флиппендо Максима! — крикнула Гермиона, и тугой поток сжатого воздуха ударяет тролля в грудь, отшвыривая назад. Далеко он, правда, не улетает — так, падает на спину и пару метров проезжает по полу, собирая на рваную коричневую жилетку собственные сопли.       Гарри выдыхает, а Гермиона всхлипывает, опуская палочку.       — Отлично сработано, Герм, — облегченно улыбается Поттер, невольно радуясь тому, что эта безумная погоня наконец-то кончилась.       Гермиона снова обхватывает его за шею, прижавшись щекой к затылку, и надрывно шепчет:       — Пойдем отсюда, Гарри. Пожалуйста...       Несколько смутившись своей радости, мальчик кивает и, развернувшись, уносит уставшую и истощенную пережитым потрясением Грэйнджер прочь.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      У Большого Зала их уже ждут.       Стоит только преподавателям заметить Гарри с Гермионой, как вперед тут же коршуном бросается Снейп, яростно шипя, как сотня разозленных гадюк:       — Наконец-то явились, Поттер! Кажется, всем студентам было приказано идти в общежития. В общежития, Поттер, а не на дуэль с горным троллем! Или Дамблдор перепутал слова?!       Гарри ослабляет хватку, позволяя Гермионе соскользнуть вниз и встать на ноги.       — Извините, профессор.       — И это все, что вы можете сказать в свое оправдание?! Помнится, буквально днем вы были куда более разговорчивы! — язвительно отзывается Снейп, складывая руки на груди. Лицо его перекошено от ярости, а крючковатый нос, больше похожий на орлиный клюв, брезгливо сморщен.       Гарри устало кривит губы и ничего не отвечает. Ему кажется, что на сегодня он и так уже превысил лимит общения со своим деканом.       Снейп же продолжал костерить студента на чем свет стоит, и ему для этого участие Поттера в разговоре совершенно не требовалось:       — ...уму непостижимо, чтобы слизеринец за такой короткий срок умудрился нарушить столько правил! Подобное поведение не достойно моего факультета, слышите, Поттер?!       — Да, — ворчит себе под нос Гарри, сжимая зубы до противного скрежета. От голоса декана его мозг начинает пульсировать тупой болью.       — Вы можете не поддакивать, а отвечать по существу?.. Вы понимаете, что только что подвергли смертельной опасности себя и другого студента?! Вы безрассудный, глупый ребенок, который не в силах контролировать свои действия, порывы и эмоции! О каком образовании может идти речь, когда...       Гарри моргает и переводит взгляд на других присутствующих преподавателей. Гермиона отошла к Флитвику; они о чем-то тихо переговаривались, но по поведению обоих было ясно, что декан Рэйвенкло не ругает Грэйнджер. Рядом с ними стояли МакГонагалл и профессор Квиррелл, нервно поглаживающий хвост своего тюрбана, словно любимого ребенка.       — ...Вы меня вообще слушаете, Поттер?!       Гарри переводит взгляд на разъяренного Снейпа и, будучи в откровенно задолбавшемся состоянии, брякает первое, что приходит на ум:       — Ну так исключите меня.       Снейп неподвижно замирает, уставившись на Гарри пылающим злобой взглядом, в котором на миг мелькает удивленная обескураженность.       Поттер пожимает плечами.       — Если уж я настолько отвратительный студент, которого вы терпеть не можете как на своем факультете, так и в Хогвартсе, давайте пойдем к директору Дамблдору, чтобы тот меня исключил. В таком случае уже завтра я не буду мозолить вам глаза и плевать в душу одним своим существованием в пределах замка.       — Двадцать баллов со Слизерина, — оправившись от неожиданного предложения, загробным тоном цедит Снейп, складывая руки на груди и наклоняясь вперед, чтобы нависнуть над Гарри аки каменная горгулья. Поттера маневр совсем не впечатляет, хоть и доставляет небольшое неудобство: теперь ему нужно терпеть запахи гвоздики, аконита и асфоделя, исходящие от мантии зельевара. — А о вашем исключении я поговорю с директором лично. Уверен, он согласится, что вы представляете опасность для других студентов, не контролируя свое поведение и отвратительный характер, как и некогда ваш отец.       «Ну ты поговори-поговори, конечно, — мысленно комментирует Гарри, пропустив мимо ушей пассаж в сторону родителя, — только вот мы оба знаем, что ничего у тебя не выйдет».       — Северус! — вдруг вмешивается МакГонагалл. Она, приложив руку к груди, быстрым шагом подходит к декану Слизерина и оскорбленно говорит: — Зачем же приплетать сюда Джеймса? Вы...       Зельевар рассерженно цедит, резко оборачиваясь к ведьме:       — «Зачем», спрашиваете, профессор МакГонагалл? Затем, чтобы этот паршивец впредь держался в рамках, а не творил, что ему заблагорассудится! Хогвартс — школа-пансионат для волшебников и волшебниц, а не полигон для опасных экспериментов! Здесь любая опасность может обернуться катастрофой! Вам напомнить, что случилось в 1944 году? Один студент может стать причиной смерти другого, а вы вспоминаете про «светлую» личность Джеймса Поттера?!       МакГонагалл вздрогнула и надтреснутым тоном попросила:       — Не нужно приплетать сюда то, что произошло пятьдесят лет назад, Северус. Мир изменился, дети тоже. Подобных ошибок больше не произойдет, или, если уж на то пошло, их причиной точно не станет этот мальчик!..       Снейп раздраженно шипит:       — Правила, профессор МакГонагалл, созданы для того, чтобы ограждать студентов от опасности! А Хогвартс под завязку набит опасностями! Этот «мальчик» меньше чем за месяц умудрился два раза нарушить самые строгие правила и весело сунуть голову в петлю! И Мерлин с ним, если бы он не тащил за собой других детей!       Гарри остро пожалел, что поблизости нет подушки или кружки с горячим чаем. Спор МакГонагалл и Снейпа точно затянется надолго, а ему срочно надо было восстановить душевное равновесие. Из-за пережитых эмоциональных качелей он уже голода не чувствовал, хотя буквально утром хотел съесть пару человек.       — Несомненно, — вдруг подает голос профессор Флитвик, ободряюще похлопав наклонившуюся к нему Гермиону по руке, — подобные выходки поощрять нельзя. Но в нашем случае Гарри хотел спасти другого студента, а не, как вы выразились, Северус, втащить за собой в петлю. К тому же, сделал он это вполне успешно, — Флитвик почти ласково улыбается насупившемуся Гарри, — ни он, ни мисс Грэйнджер не пострадали. Да и план, с помощью которого они смогли сбежать от тролля, был достаточно эффективен. Учеба определенно не проходит для мистера Поттера бесследно.       — О чем я и говорю, Северус! — тут же хватается за возможность МакГонагалл, вставая на сторону декана Рэйвенкло. — Нет совершенно никакого смысла говорить об исключении Гарри! У него превосходная успеваемость, он умен и отзывчив. Дамблдор это прекрасно понимает!       Снейп сжимает челюсти. Глядя на него, Гарри понимает то же, что и сам зельевар: из этого спора декану Слизерина победителем не выйти.       — Так что вот, что я скажу, — заявляет МакГонагалл, поворачиваясь к Поттеру, — двадцать баллов Слизерину за проявленную храбрость.       Снейп кривится так, словно его заставили съесть недозревший лимон. Гарри тоже иронию оценил; только декан Гриффиндора мог похвалить слизеринца за храбрость.       — И десять баллов за превосходную смекалку, — довольно щурится Флитвик.       Снейп выглядит так, будто бы его только что с креста сняли.       — Б-бал-лов я в-вам н-начислят-ть не б.. буд-ду, — нервно покосившись на злого как черт Снейпа, вдруг заговаривает Квиррелл, криво улыбаясь и продолжая теребить хвост тюрбана. Гарри переводит на него настороженный взгляд. — Н-но в.. выр-разит-ть с-свое в.. восхищ.. щение об-бязан...       «Ты, небось, тролля и привел в замок, — мрачно отзывается Гарри у себя в мыслях, — так что не делай такое невинное лицо. Тошно становится».       И ведь действительно. Когда начался праздничный ужин, все учителя находились за столом, разделяя трапезу со своими учениками. Не было только Квиррелла, но тут и он резко влетает в Большой зал с воплями о тролле, бухается в обморок и о нем тут же все забывают. Никто в здравом уме не подумал бы, что в произошедшем виноват заикающийся, шарахающийся от каждой тени профессор ЗОТИ.       Вслух Поттер подчеркнуто вежливо благодарит:       — Спасибо, профессор Квиррелл.       Мужчина смущенно потупился и принялся усиленно теребить ткань, что-то рассеянно бормоча себе под нос. Только Гарри хочет прислушаться, как Снейп громко рявкает:       — Хватит на сегодня разговоров! Поттер, — он смеряет Гарри ненавидящим взглядом, — за мной. И чтобы ни на шаг не отставали.       Развернувшись, он покидает общество остальных учителей, не дожидаясь мальчика. Гарри же, скомканно попрощавшись с МакГонагалл, Флитвиком, Квиррелом и Гермионой одновременно, бросается следом за деканом, чтобы тот, не дай Мерлин, опять рот не открыл.       Серьезно, хватит с него на сегодня. Достали.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Гарри открывает дверь шкафа, проверяя сохранность сумки. Нервное перенапряжение, ставшее следствием просто неимоверно насыщенного дня, сменилось восторженным предвкушением, когда до Поттера дошел тот факт, что наконец-то наступила ночь.       Пришло время реализации плана побега.       — Эй, Тео, — окликает Гарри соседа по комнате, — думаю, я пойду на ночь в Больничное крыло.       Почему-то не собирающийся ложиться спать Теодор недоуменно смотрит на него, склонив голову набок.       — Что случилось? Тролль все-таки тебя задел?..       Гарри морщится и качает головой.       — Нет, с этим порядок. Я немного перенервничал, вряд ли смогу просто так уснуть. Попрошу у Помфри снотворного и койку. В ее резиденции я чувствую себя в безопасности.       Теодор смутился, посмотрел на беспардонно занявшую его кровать Кэсс, и ответил:       — Окей, понял. Я...       Он замялся.       — ...к Снейпу собираюсь, в общем, так что меня тоже не будет какое-то время. Нормально, что Кэсс останется одна?..       — Если что, она спрячется под подушкой, — отмахнулся Гарри, — и не говори этой летучей мыши, где я, хорошо? Не хочу, чтобы он опять потом нотации читал.       Теодор, подумав, твердо кивает.       — Без проблем, Гарри.       И, запнувшись, неловко говорит:       — Тогда я пойду, хорошо? Уже пятнадцать минут двенадцатого, хочу поймать декана до того, как он в обход отправится.       Гарри кивает.       — Давай, удачи.       Стоит Теодору исчезнуть за дверью, а его шагам — скрыться вдали, как Гарри бросается к шкафу и наконец вытаскивает из него заветную спортивную сумку. Свет с треском гаснет, когда Поттер, издав тихий гулкий звук, кидает невербальный нокс.       Все сложилось так хорошо, как Гарри и не надеялся.       Форму он снимает и аккуратно надевает на вешалку, оставляя в шкафу. В сумке есть все необходимое. Он так долго ждал этой ночи, что всю неделю по двадцать раз на дню проверял, на месте ли все нужные вещи.       Поверх джинсов и свитера Гарри натягивает теплую мантию с меховым подбоем, застегивает ее на груди и закидывает сумку на плечо.       — Ну, Кэсс, — шипит он, салютуя змее двумя пальцами, — до утра не жди.       — «Удачной охоты, Хозяин», — слышит Гарри, закрывая за собой дверь комнаты.       Он наконец-то свободен.