Child of Darkness

      — Вижу, ночь в Больничном крыле хорошо на тебя повлияла, — заметил Нотт за завтраком, стоило Гарри опуститься на скамью.       Драко, сидевший напротив, покосился на Поттера и индифферентно отозвался:       — Да ты аж светишься. Как противно.       — Кто-то сегодня явно не с той ноги встал, — глумливым тоном комментирует поведение Малфоя Теодор, прихлебывая из своего кубка.       — Кто-то сегодня полночи не спал, марая пергамент, — зашипел Драко, с особой жестокостью втыкая вилку в ростбиф. — Чертова МакГонагалл с ее «элементарной» трансфигурацией живого, чтобы ей пусто было!..       Гарри, вскинув брови, молча приступает к еде — на тарелке его ждет тушеная печень и жареный картофель, порезанный соломкой. В кубке дымится горячий чай с какими-то фруктами, а на цветастой оранжевой салфетке рядом расположилась упаковка с шоколадной лягушкой. Сам стол был украшен тыквами с вырезанными в них рожицами, свечами, ненавязчиво пахнущими воском и дымом, а также летучими мышами, временами оживающими, чтобы цапнуть за палец ребенка, протянувшего руку к сладостям, и прочими атрибутами Хэллоуина.       — Как там Грэйнджер? — как бы между прочим интересуется Драко, заканчивая с завтраком и отодвигая пустую тарелку в сторону. — Кажется, тролль охотился за ней.       Гарри пожимает плечами, притягивая к себе соусницу с чем-то, похожим на кетчуп.       — Сегодня я ее еще не видел. Но вчера она была абсолютно цела.       «Не ручаюсь, конечно, за ее эмоциональное состояние», — невольно добавил он про себя.       — Хорошо, — тем временем сконфуженно отозвался Драко, принявшись рассеянно поглаживать выпуклый узор на своей салфетке.       — Пэнс рассказала мне, что вчера произошло, — вклинился Теодор, вооружившись булочкой со сгущенкой. — Драко, ты вел себя просто отвратительно, но ведь не мог знать, что из-за этого Гермиона окажется в опасности. Не грузись.       — Просто извинись, — деловито дополнил Гарри, отправляя в рот кусочек печени. Вкус был странноватый, но вполне приятный.       Малфой скривился, игнорируя слова товарищей, и сказал:       — Как ты, Мерлин, ешь эту гадость?..       — После брокколи у тебя нет права голоса, Драко.       Среди них троих только Теодор был без гастрономических странностей. Никаких тебе печенок, брюссельской капусты или чертовых брокколи — а баноффи и горячий, как сама Преисподняя, чай с бергамотом.       Пока Нотт деловито сдувал пар со своего напитка, Драко нахмурился. Пальцы на салфетке замерли, и он сказал:       — Еще ощущение такое странное...       Гарри замер, не донеся до рта вилку с наколотым на зубчики картофелем, а Теодор спросил:       — Ты о чем?       Малфой, скривившись, пояснил:       — Вчерашний вечер. У меня какой-то... странный провал в памяти.       Гарри сунул картошку в рот, не проронив ни звука, а Нотт пожал плечами:       — Мало ли. Там такая толкучка началась. Может, ты запаниковал...       — Настолько, что не помню, как сбегал от Монтегю? — ядовито поинтересовался Драко, сверкнув глазами на однокурсника.       Теодор вскинул брови.       — Что? Зачем те...       — Как сбегал от Монтегю?.. — перебивая Нотта, напряженно переспрашивает Гарри, опуская вилку на тарелку. Встревоженные мысли заметались внутри его черепной коробки, а вокруг сердца крепко сомкнулась чья-то ледяная ладонь.       Драко не обратил никакого внимания на изменившийся голос Поттера, сообщив тоном, в котором и сейчас ощущалось некоторое напряжение, следующее:       — Ага. Крэбб и Гойл видели, как я уходил.       Теодор передергивает плечами, недоверчиво проворчав:       — Видели? Тогда чего же за тобой не пошли, а?       — Они собирались. Монтегю не пустил, — отозвался Малфой, — но Крэбб сказал ему, что я куда-то направился.       Блондин раздраженно взмахнул рукой.       — Куда-то не в сторону общежития. Меня потом посреди толпы Флинт выдернул. Чуть не отвесил по шее и поволок к другим слизеринцам, костеря такими словами, которых я ни разу в жизни не слышал.       Гарри эта история была знакома. Стоило ему самому в сопровождении Снейпа заявиться в слизеринскую гостиную, как декан без тени раскаяния или хотя бы сочувствия сдал его Джемме. Поттер никогда бы не подумал, что девушка вроде Фарли может сочинить такое огромное количество изощренных угроз, обещающих нерадивому первокурснику неимоверно сладкую жизнь, если тот не перестанет добавлять старшим товарищам проблем. Правда, оказавшись в своей комнате, Гарри с совершенно спокойной душой половину из них забыл, но не суть.       «Чертовы людишки, — зло прошипел он, крепко стиснув в пальцах вилку, — и надо же вам за Драко везде таскаться, как хвосты!»       Крэбб и Гойл, возможно, и были полными идиотами, не способными выучить даже таблицу умножения, но эта их раздражающая привычка — чуть что хватать Малфоя и волочь его подальше от толпы, — здорово так портила Поттеру настроение.       До сих пор только настроение. Теперь еще и жизнь.       Потерев костяшки пальцев, Гарри решил пойти ва-банк:       — Может, ты меня искал? Я от самого зала тогда в другую сторону пошел.       Драко замер, напряженно обдумывая «предположение» Поттера.       — Я не видел тебя... — нахмурившись, тихо пробормотал он. — А когда Монтегю спросил, где ты, я ответил, что потерял тебя еще в Большом зале...       Плечи Гарри чуть расслабились, и он легкомысленно сказал:       — Ну вот. Тогда ведь творилось черт знает что. Я не вспомню и половины того времени, что убегал от тролля, потому что в тот момент думал только о том, как бы не споткнуться.       «Как по писаному читаешь...» — комментирует внутренний голос, звучание которого теперь стало гораздо тише.       Гарри на это ничего не ответил, потянувшись к чаше с шоколадными конфетами. Летучая мышь, охраняющая сладости, шевельнулась, издав громкий писк, и захлопала крыльями, пытаясь укусить его за палец. Поттер ловко вывернул руку из острых коготков и подушечкой большого пальца потер макушку ожившего чучела. Мышь сдавленно пискнула и замерла, позволив Гарри вытянуть из чаши целую жменю молочного шоколада.       В замок он вернулся где-то между пятью и шестью утра, когда еще было темно хоть глаз выколи. Фили его не встретил, однако по коридорам Поттера провели факелы. Они загорались при его приближении и, следуя за ними, Гарри в итоге оказался у двигающихся лестниц. Оттуда до общежития он добирался уже сам. Проскользнув в свою комнату и скрывшись в уборной, Гарри сжег испорченную одежду и переоделся. Сумка, скрывающая внутри Медвежью Книгу, была затолкана обратно в шкаф, после чего мальчик позволил себе растянуться на кровати и спокойно проспать следующие три с половиной часа.       Гарри разворачивает фантики и закидывает в рот сразу пять конфет, стараясь, чтобы испытываемая им досада не проявилась на лице.       И вот теперь, стоило только вернуться обратно в социум, он сталкивается с этим.       Драко какое-то время напряженно молчал. Только спустя несколько долгих минут он наконец, тяжело вздохнув, пригладил волосы и проворчал:       — Я не знаю. Возможно.       С другой стороны, не могло же абсолютно все пройти гладко, не так ли?       Вспомнив угодившую в него стрелу и полевую операцию, проведенную кентавром, Гарри скис еще больше.       — Я бы предположил, что кто-то стер тебе память, — начинает Теодор. Поттер тянется к своему кубку, чтобы, делая глоток, скрыть им хотя бы половину лица — мальчик не был уверен в том, что, взглянув на него, Нотт и Малфой не заметят ничего подозрительного. — Но легилименцией в Хогвартсе, кроме Дамблдора, Снейпа и Флитвика...       «И тебя», — из чистой вредности мысленно добавил Гарри, снова принимаясь за шоколад.       — ...никто не владеет. Так что я понятия не имею, что могло произойти.       Теодор несколько виновато разводит ладони. Драко же на это раздраженно взмахивает рукой:       — Легилименция... на мне оберег, Нотт. Поверь, я бы узнал, если бы кто-то пробрался ко мне в голову, пусть даже сам директор.       Гарри насторожился, перестав шуршать фантиками.       — Оберег?       — Мы с Драко — наследники аристократических семей, Гарри, — отвечает Теодор. — О нашей безопасности позаботились. Вдруг при возможности из нас попытаются вытянуть какую-нибудь информацию о родителях?       На этих словах Нотт вдруг скривил губы, презрительно выплюнув:       — Это недопустимо.       — Мягко сказано, — едва слышно прошипел Драко, исподлобья глянув в сторону преподавательского стола. Никого из названной Теодором тройки там не было, и блондин раздосадованно повернулся обратно. — Но Мордред с ним. Очевидно, что ни Дамблдору, ни Флитвику, ни уж тем более Снейпу и даром мои воспоминания не сдались.       — Отпадает? — спрашивает Теодор.       — Отпадает, — подтверждает Малфой, тем не менее все же с сомнением поджав губы.       На какое-то время над столом повисает тишина. Гарри уже было хочет выдохнуть и забыть весь этот разговор как страшный сон, как Драко вдруг неожиданно выпаливает:       — Просто...       И тут же замолкает. На лице его отражается внутренняя борьба, губы поджимаются в отчетливом сомнении и непонимании, как следует поступить.       Теодор вопросительно вскидывает брови, отвлекшись от десерта.       — М-м? Неужели все-таки надумал что-нибудь?       Драко замирает каменным изваянием, а потом хмурится и медленно качает головой. Стальные глаза его подергиваются темными грозовыми тучами, полными недосказанностей, тайных намерений и мыслей.       — Нет. Ничего.       Гарри молча отпивает чаю.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Приближалось Рождество. В середине декабря вся школа, проснувшись ранним утром, обнаружила, что Хогвартс укрыт толстым слоем снега, а огромное озеро замерзло. В отличие от остальных факультетов, слизеринцы последний факт обнаружили по внезапно окоченевшим конечностям, а не по красивому виду из окна. Старшекурсники подорвались раньше всех, повинуясь призывам обеспокоившейся Джеммы, и принялись в экстренном порядке навешивать на предметы интерьера согревающие чары. Работали все имеющиеся в общежитии камины, причем на абсолютном пределе своих возможностей. Младшекурсники из кроватей не вылезали до победного, зная, что стоит их обнаженной коже хоть на сантиметр выглянуть из под одеяла — холодом нещадно продерет до самых костей.       Гарри на резко упавшую температуру было в целом плевать, пока он не вспомнил о Кэсс. Змея же по случаю начала зимы впала в депрессию и наотрез отказалась выбираться из под подушки, одеяла, простыни и тела Поттера наружу, а когда это попытался сделать сам мальчик — оплела хвостом его ноги и заявила, что сегодня Гарри никуда не пойдет. Персональная змеиная грелка выбралась из западни только спустя полчаса, и то не без помощи другой персональной змеиной грелки, чье имя саму Кэсс мало интересовало.       Но было во всем происходящем и что-то приятное. Еще до обеда замок заполнило множество полубредовых слухов и историй. Одни вещали о том, как загонщики команды Гриффиндора и старшие братья печально известного Рона Уизли — близнецы Уизли, Фред и Джордж — решили попрактиковаться в чарах и, заколдовав слепленные ими же снежки, заставили их гоняться за Квирреллом, врезаясь тому в затылок. Подобного издевательства душа профессора ЗОТИ не выдержала, и тот чуть ли не в слезах бросился в свои покои — что воочию наблюдал почти весь Хогвартс, чуть животики не надорвавший от хохота. Множество других небольших историй в основном описывали состояния почтовых сов, чудом прорвавшихся через ночную снежную бурю к замку. Впрочем, Хагрид, на которого и спихнули заботу о бедных птицах, заявил, что чудом скорее было то, что совы эти остались живы и относительно целы.       По внутренним дворам бродили ожившие снеговики, закидывающие снежками нерасторопных учеников. Гарри, который сам пару раз чуть не словил по затылку, не брался утверждать, были ли агрессоры созданием все тех же близнецов Уизли, или это профессора так пошутить решили.       Кое-где в коридорах можно было встретить омелу, и Драко настоятельно рекомендовал под ней не ходить и уж тем более не стоять. Почему, правда, не пояснил. Совсем уж откровением для Гарри стали некоторые девочки — кто помладше, кто постарше, — которые временами подзывали к себе знакомых из толпы, стоя под этой самой омелой.       Правда, досмотреть и наконец-то понять, почему Малфой дал такие указания, Поттер не смог, поскольку совершенно внезапно появившаяся в коридоре МакГонагалл не слишком ласково разогнала всех авантюрщиц по лавкам и кабинетам.       — Развели тут цирк! — праведно возмущалась женщина. — А ну живо на уроки!       И тут же, самой себе:       — Я же говорила домовикам, чтобы больше не вешали в замке эту гадость! Нет же, они все наоборот делают, сколько ни повторяй! Безобразие!       Гарри, не став испытывать судьбу, решил побыстрее убраться из коридора. А, когда он вышел из кабинета Флитвика по окончании Чар, в коридорах уже нельзя было найти ни одной ветки омелы.       Зима, считай, только началась, но уже на следующий день Хагрид приволок в Хогвартс огромную пихту. Готовить ее взялся чуть ли не весь преподавательский состав — и, разумеется, профессор Снейп в этой кампании не участвовал.       Гарри с интересом наблюдал за действиями учителей — благо, его и других любопытных студентов никто не прогонял. Получасовой перерыв между вторым и третьим уроком — не туда и не сюда; до обеда нужно было еще дожить, а вся домашка давно сделана. Время делом не скоротать, так что заняться Поттеру было нечем. Драко и Теодор разбрелись куда-то по своим личным делам, а это значило, что до начала следующего урока мальчик их не увидит.       Ставили пихту в Большом зале, в том месте, где еще недавно находились обеденные столы для преподавателей, — чтобы освободить место в центре, их пришлось сдвинуть вперед. В остальном помещение украшали остролистовые венки, припорошенные снегом, сотни свечей и множество снежинок различных форм и размеров, которые еще и переливались холодными, но от того не менее красивыми цветами. Волшебный потолок в кои-то веки демонстрировал не столько погоду снаружи, сколько фантазию: светло-серое из-за снеговых туч небо то и дело прорезали ярко-зеленые росчерки северного сияния.       — Привет, Хагрид, — поздоровался Гарри, когда великан, неся несколько больших коробок с украшениями, прошел мимо.       Услышав голос Поттера, тот остановился, оборачиваясь назад.       — Гарри! — узнав его, обрадовался Хагрид, отставляя коробки на стол Рэйвенкло, за которым сейчас и сидел Поттер, желавший оказаться поближе к праздничной суете. Рэйвенкловцы, сидевшие тут же, не возражали против присутствия слизеринца, так что все было более чем прекрасно. — Давненько я тебя не видел! Ну-ка, дай на себя посмотреть!       Сегодня Гарри был настолько добродушен, что даже позволил великану немного потискать себя в объятиях. Да чего уж, по итогу он даже оказался приятно удивлен тем, что Хагрид научился не сдавливать его грудную клетку в руках настолько сильно, что это грозило безвременной кончиной.       — С наступающим Рождеством! — разулыбался великан, кое-как устраиваясь на скамье рядом с Гарри.       — С наступающим, — кивнул в ответ Поттер, тоже не став сдерживать просящуюся на лицо улыбку, которая кои-то веки была совершенно искренна.       Поначалу разговор тек в безопасных направлениях. Хагрид расспрашивал про друзей, учебу, учителей. Интересовался, поздравляли ли Гарри опекуны. Поттер, мотнув головой, ответил, что вряд ли дождется от них и простой открытки за пару шиллингов. Великан заметно расстроился, похлопал его по плечу и пообещал, что подарит Гарри хоть десяток поздравительных открыток. Мальчик в ответ на это только фыркнул — насмешливо и совершенно беззлобно.       — Слышал я про твои похождения, — начал Хагрид издалека, так что Поттер не сразу понял, к чему тот клонит. — Молодец! Защитить Гермиону — это действительно хороший поступок. Правда, опасно детям с троллем сталкиваться, но раз уж все хорошо кончилось, то чего жаловаться!       Гарри дернул бровью и ничего не ответил.       — Правда, — продолжал Хагрид, — все же не стоило тебе на третий этаж идти, Гарри. Правила ведь не для того написаны, чтобы их нарушать!       И вот тут в голове Поттера возникло стойкое подозрение, что великан завел эту тему далеко не просто так.       — Я и не хотел их нарушать... — неохотно выдавил Гарри, не зная, как правильнее выразиться. В конце концов, у слизеринцев ведь был такой золотой закон, как «не пойман — не вор», а Поттер оказаться пойманным Филчем как раз и не планировал...       Но Хагрид и слушать его не стал:       — Хотел или не хотел — вопрос десятый, Гарри.       Великан деловито поправил бороду и распахнул пальто — судя по всему, в зимней одежде ему было жарковато.       — Снейп злой как черт был, Дамблдор расстроился... — по скромному мнению Поттера, уж кто-кто, а директор Хогвартса расстроенным его поступком нисколько не был, а Снейп злой как черт ходит круглосуточно и без всяких поводов, — ...вся школа гудела! А я ведь говорил! На третий этаж-то не просто так ходить всем запретили, а...       — Так чего же там дверь открыта была? — не выдержав, противным голосом возмутился Гарри. — Это же все-таки школа. Неужели директор думал, что простого словесного запрета будет достаточно, чтобы дети туда не лезли?       Вообще, Гарри, если так подумать, меньше чем за год успел как минимум по разу нарушить абсолютно все правила, установленные в Хогвартсе.       Ученикам было запрещено колдовать вне уроков — Гарри колдовал. Ученикам было запрещено покидать общежития после комендантского часа — Гарри покидал. Ученикам было запрещено прятать в пределах школьной территории незарегистрированных животных — Гарри прятал. Ученикам было запрещено посещать Запретный лес и правую сторону третьего этажа — Гарри пробрался и туда. Ученикам было запрещено нападать на других учеников — Мордред, Гарри и тут преуспел!       И это он, на минуточку, перечислил только самое главное. Так сказать, преступления высшей тяжести. А сколько там набралось мелочи — черт его знает!       Правда, скрепя сердце, тут же пришлось признать, что если бы профессор Снейп не закрывал глаза на добрую половину (если не на все две трети) всех этих проступков, Гарри уже давно поставили бы на какой-нибудь учет, если не исключили вовсе.       В Хогвартсе же есть учет, да? В маггловских школах он был.       — Проблема не в том, — выкрутился Хагрид. Грозно нахмурив кустистые брови, он строго пробасил: — Нарушил-то это правило ты с друзьями. Сознательно. А все остальные дети попросту забыли про этот третий этаж — им там, знаешь, делать нечего. Вот оно как!       Поттер недовольно насупился. Ему так и хотелось подогнать великана, чтобы тот быстрее перешел к делу.       — Ну и как?       Гарри непонятливо переспросил:       — Что «как»?       — Говорю, узнал, что хотел? — поясняет великан. — А то ты прям заладил про опасности разные. Про друзей, про... лордов всяких да заговоры какие-то...       Заветное словечко Хагрид произнес едва слышным шепотом, покосившись на сидевших неподалеку студентов Рэйвенкло.       — Узнал, — сухо отозвался Поттер, проигнорировав очевидный упрек в словах великана, — что третий этаж совершенно не подходящее место для... — он тоже понизил голос до шепота, — ...для огромной трехголовой собаки. Кто вообще догадался ее там поселить?!       Хагрид праведно возмутился:       — А куда ж еще Пушка-то деть?! Он животина капризная, болезненная. В Греции климат-то поласковее нашего будет, потому нельзя Пушка на улице держать, зимой особенно.       — А Хогвартс? — прошипел Гарри. Его неприязнь к собакам после встречи с хагридовым «Пушком» только возросла, так что за словом в карман он лезть не собирался. — Он что, на конуру похож?       «Где еще и еда пешком ходит», — мимоходом подумал Гарри, едва сдержавшись, чтобы не произнести эту фразу вслух.       Теперь уже насупился Хагрид.       — Дык, ладно, если... просто так его сюда поселили. Но так нет же! Дамблдор нашел Пушку применение, так что он не просто тут... без дела сидит...       Под конец своей тирады великан как-то уж совсем сдулся и последние слова проворчал себе под самый нос. Не обладай Гарри более сильным слухом, вряд ли что-то бы расслышал.       — А об этом я уже догадался, — ухмыльнулся он негромко, прежде внимательно оглядевшись по сторонам, чтобы проверить, не подслушивают ли разговор другие студенты. Паранойя великана определенно была заразна.       Хагрид подобрался. Возможно, не будь он таких огромных размеров, Гарри бы и не заметил, как под пальто напряглись широкие плечи и спина.       — Догадался? — скупо отозвался Хагрид, тоже метнувшись взглядом по сторонам. — И о чем же?       Гарри чуть смешался, засомневавшись в том, стоит ли выкладывать все вот так сразу, в лоб.       — Сокровище из Гринготтса, — наконец едва слышно поясняет он, наклонившись к великану, — собака его охраняет, не так ли?       В некотором роде, Поттеру было необходимо официальное подтверждение своей догадки. Несмотря на то, что мальчик был полностью уверен в своей правоте, его не прекращали грызть сомнения. Временами Гарри даже сомневался в своей вменяемости, и это чувство заставляло его заново мысленно прочесывать все известные ему факты, заново составлять картину, выискивая ошибки и недосказанности, пытаясь разглядеть двойное дно и найти подсказку, которая натолкнула бы его на следующую часть паззла.       Но он знал так мало и потому не мог позволить себе действовать необдуманно и импульсивно — хотя жуть как хотелось. Еще раз оказаться на ковре у Дамблдора мальчику совершенно не улыбалось. В первый раз помощь пришла откуда не ждали, однако во второй вряд ли следует рассчитывать на нечто подобное.       Дамблдор ведь не идиот, в конце-то концов.       К большому сожалению.       — Сокровище, — протянул Хагрид неожиданно едко, — скажешь тоже, Гарри...       — Скажешь мне, что это? — прямо спросил Гарри, склонив голову к плечу.       Великан отрицательно мотнул головой.       — Нет! И не проси даже!       Гарри разочарованно вздохнул, принявшись ковырять кое-где облупившийся на скамье лак.       «Боже, сколько сложностей, — устало думает он, — по-моему, Дамблдор и Ко делали ставки на то, дойду я до всего сам, или мне посторонние расскажут».       Под «Ко» Поттер подразумевал, разумеется, преподавательский состав Хогвартса. Скажем, МакГонагалл. Еще, может быть, Снейпа. А Квиррелл, интересно, сам участвовал во всем этом фарсе, или Дамблдору только его нога требовалась?       — Я, знаешь, помимо Пушка, ни за каким подобным существом не следил, — сконфуженно заговорил вдруг Хагрид, почесав макушку. Гарри настороженно прислушался. — Хотя хотел бы. Знаешь, драконы...       Великан мечтательно вздохнул.       — Это... прекрасные существа! Ты когда-нибудь видел дракона, Гарри?       Поттер, совершенно не разделяя энтузиазма Хагрида, сухо отозвался:       — Когда бы я успел?       — Да уж, глупый вопрос, — согласился великан. — Но просто поверь мне на слово! Эх, была бы у меня возможность приютить какого-нибудь норвежского горбатого...       Гарри не понял смысла последних двух слов, но предположил, что это была порода, собственно, дракона... Великая Мать. Неужели в этом мире даже у долбаных драконов была порода?..       — И как ты собираешься... содержать его? — спросил Гарри, осознавая всю абсурдность этого разговора.       «И что мне со всем этим делать?.. — сокрушенно думает он. — Дурацкие взрослые. Никаких ответов от них не дождешься, только новых вопросов. Что за сокровище — непонятно, почему его в Хогвартсе спрятали — тоже...»       — Ну, прямо так далеко я не заглядывал, — легкомысленно пожимает плечами Хагрид. — Но я считаю так: самое главное, что нужно знать о магической животине, так это то, как ее успокоить...       Гарри уже было начал снова терять к разговору интерес, как тут великан произнес:       — ...вот Пушок, к примеру, очень любит музыку. Сыграешь ему что-нибудь эдакое... напевное, спокойное, и вот он уже спит. Как младенец, ей богу, и никакая пушка его не разбудит!       Гарри медленно выпрямился на скамье, перестав измываться над своими ногтями. Поняв по реакции Поттера, что ляпнул лишнего, Хагрид спохватился:       — Ох. Зря, зря я это сказал!..       — Я ничего не слышал, — уверил великана Гарри. — Ты ничего ни про какого Пушка не говорил. Кстати, а кто это такой?..       Хагрид смерил мальчика недовольным взглядом, нахмурив брови. Тот в ответ только пожал плечами, состроив невинное выражение лица.       — Гарри-Гарри... — сокрушенно покачал головой великан, вставая со скамьи и снова беря на руки коробки с новогодними украшениями.       Гарри проводил его взглядом до самой кафедры, а потом отвернулся, махнув ногами в воздухе. Расстройство Хагрида его уже мало волновало.       «Значит, наш клиент любит хорошую музыку...»       Теодор упоминал, что Пушок сидел на каком-то люке. Если существо таки охраняло сокровище, а не просто сидело там для красоты, кроме как за этим люком спрятать его было негде. И, если псина заснет, до тайника можно будет добраться без потерь.       «А от кого сокровище прячут-то на самом деле, м?» — вдруг промелькнуло в голове Гарри.       Вопрос этот довольно своевременный. Поттер подозревал, что Квиррелл замешан в истории с Гринготтсом столь же сильно, что и Дамблдор, однако это говорило в мальчике больше чутье, нежели объективные факты. Наибольшее значение, несомненно, несло сокровище — просто так вокруг него никто не стал бы суетиться. Драко выдвинул предположение, что в Хогвартсе пытаются спрятать какой-нибудь сильный артефакт. И, учитывая все это и то, как незаметно к теме заговора подвязался Волдеморт, Гарри впервые за весь год почувствовал себя неуютно, думая о том, чтобы этот заговор расстроить.       Волдеморт. Когда мальчик упоминал его в хижине, он преследовал лишь цель расколоть Хагрида — и не более того. В итоге Драко и Теодор, слышавшие этот разговор и, возможно, углядевшие между событиями какую-то связь, не хотели ввязываться в историю с Цербером и сокровищем, если печально известный Темный Лорд к ней как-либо причастен.       Гарри задумчиво прикусил костяшку пальца.       Лорд Волдеморт официально считается мертвым. Но ведь некоторых людей нельзя убить — или, по крайней мере, этого недостаточно, чтобы отправить их душу к Высшим Силам, и Гарри сам один из таких людей.       «...Некоторые волшебники, Гарри, которые пережили войну и столкнулись с огромным количеством трудностей, верят, что Тот-Кого-Нельзя-Называть до сих пор жив.       — А ты в это веришь, Хагрид?       — Да. Волшебники, подобные Тому-Кого-Нельзя-Называть, никогда не умирают так просто. Они исчезают на какое-то время — да. Слабеют — да. Но не умирают».       Однако был здесь один немаловажный момент: если Волдеморт все-таки жив, то в какой форме существует его душа? Гарри, к его собственной досаде, не мог ответить на этот вопрос. Ему до сих пор удавалось избегать смерти, так что Поттер не знал, где пребывает душа в то время, пока восстанавливается ее тело.       Нет, неправильно. У него, как у вампира, была эта способность — регенерация смертельно поврежденного тела, — однако, если Волдеморт являлся человеком, и его тело было полностью или частично уничтожено, то душе и возвращаться в итоге оказалось попросту некуда.       Существовал ли способ удержать душу в этом мире, когда сосуд для нее уничтожен, и мог ли Темный Лорд воспользоваться им, если да?       По спине Гарри пробежали тревожные мурашки.       Вспомнился Квиррелл. Всплыли воспоминания об обжигающих болью прикосновениях к лицу и «только проверка». Это странное явление двух совершенно разных людей в одном теле, эта темнейшая, уродливая магия, прикосновения которой Гарри запомнит на всю жизнь.       Не могло быть все это просто так. Мальчик ведь и до этого подозревал, что у Квиррелла не просто раздвоение личности. Меняющаяся магия, говор, манера двигаться... Нет, внутри профессора ЗОТИ сидела еще одна сущность, попавшая в тело неизвестно каким способом, так может это как-то связано с...       Тут же перед глазами всплывает эпизод хэллоуинского ужина. Квиррелл, в изломанной позе лежащий на полу в проходе между столами, и бугристость под пальцами, оглаживающими складки тюрбана. Бугристость странно, жутко странно напоминает очертания лица — нос, лоб, глазницы, и, пока воображение дорисовывает скулы...       «Все дело было в затылке», — припоминается ему собственное умозаключение.       Дальше — холодные пальцы, сжавшиеся на запястье и стиснувшие его до боли. Они не дают заглянуть дальше, крепко держа на месте. Гарри не уверен, что смог бы вырвать руку из этой хватки, будь он обычным человеческим ребенком.       «Что это ты собрался делать, Поттер?» повисает в воздухе жестоким, одергивающим предупреждением. «Не лезь не в свое дело» — вот, как эта фраза звучит на самом деле.       Может ли оказаться так, что...       — Гарри!       Поттер вздрагивает, резко оборачиваясь в ту сторону, откуда донесся оклик. С другого конца Большого зала к нему спешит запыхавшаяся от бега Гермиона.       Гарри встает со скамьи. Схватив его за руку, Грэйнджер сипло просит:       — Нужно поговорить. Это насчет Рона.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Библиотека встречает их теплом, звуками виолончели и тихим, ненавязчивым гомоном. Гермиона уверенно петляет между стеллажами, уводя Гарри подальше от столов с сидящими за ними студентами. Мальчик то и дело оглядывается по сторонам, разглядывая названия книг, — он не слишком хорошо знает ту часть библиотеки, куда сейчас направляется его подруга. А спустя несколько минут Грэйнджер приводит Гарри в небольшой уютный закуток.       Большое окно, оканчивающееся под самым потолком, давало достаточно света, чтобы тут можно было расположиться с книгой, и, видимо, именно поэтому здесь стояло два темно-синих кресла с низкими спинками, но широкими подлокотниками, небольшой круглый столик из красного дерева и бежевый торшер. На полу кто-то заботливо постелил небольшой коротковорсный ковер, так что Гарри даже пожалел, что придется топтать его подошвой туфель, собравшей грязь и пыль со всего Хогвартса.       На миг он оказался далеко в прошлом, в гостиной дома Дурслей. Цветастые картинки менялись быстро, и мальчик успевал лишь мельком разглядеть сначала небрежно скомканный плед на диване и потухшие свечи, а потом — задернутые шторы, через которые пробивался тусклый утренний свет, и толстый том, лежащий на кофейном столике. Гостиная на первом этаже — некогда самое небезопасное из всех мест в доме, — в воспоминаниях представала как оплот тепла, тишины и безграничного спокойствия.       Поттер замешкался на пару секунд, наложил на обувь очищающее заклинание, в очередной раз поблагодарив Джемму, Монтегю и остальных старшекурсников за то, что они так настойчиво вдалбливали в головы первокурсников формулы бытовых чар.       — Я, на самом деле, должна была рассказать это еще две недели назад, — выдергивая Поттера из медлительных теплых размышлений, без предисловий начинает Гермиона, усаживаясь в одно из кресел. Грудная клетка ее часто вздымается, а голос звучит немного хрипло из-за спертого дыхания. — Все никак не могла подобрать момент, когда ты был бы один.       Гарри ступает на ковер и опускается во второе кресло, силясь вернуться в реальный мир и сосредоточиться на словах Грэйнджер.       — Один?       Гермиона морщится, сжимая ладони коленями.       — Я не хотела еще и с Драко говорить. Он всегда резко реагирует, когда кто-то вспоминает про семью Уизли, а просто увести тебя было бы...       — Логично? — приподнимает бровь Гарри.       — Странно, — поправляет его Гермиона, — это было бы странно. А еще муторно и нервно. Я уверена, Драко потом припоминал бы нам эти шушуканья до конца времен.       Она тяжело вздохнула.       — Да и... я не хочу лишний раз с ним пересекаться. Мы... мы так и не помирились. Ты знаешь.       Девочка неопределенно махнула рукой и опустила голову. Гарри понимающе кивнул, сжав и разжав кулаки на коленях. Прошло уже больше половины декабря, а Малфой продолжал игнорировать существование Гермионы. К примирению его не подталкивала ни вина, ни здравый смысл. Теодор почти стер язык в кровь, пытаясь уломать Драко извиниться за свои слова, а вот Гарри спустя примерно пять попыток эту затею бросил — стало ясно, что чем больше увещевать Малфоя, тем активнее тот будет упираться рогом. Поттер совершенно не понимал этой черты характера друга, но ничего поделать с ней не мог, и в итоге никем не решенная проблема оказалась в подвешенном состоянии. Драко как игнорировал ее, так и продолжал игнорировать. Возможно, надеялся сделать вид, мол, ничего не было, рассчитывая на то, что Гермиона предпочтет спустить обиду на тормозах — чего при случае Поттер ей, конечно же, сделать не позволит.       — Так что там с Роном? — перевел он тему, потерев переносицу.       Грэйнджер деловито разгладила юбку, поправила мантию — «Нервничает», понял Гарри, — и сказала:       — Я не поняла и половины из того, что он наговорил мне перед Хэллоуином. Но, кажется, ты в курсе происходящих в замке событий, не так ли?       Поттер инстинктивно напрягся, а потом, поняв это, откинулся на спинку кресла, чуть не стукнувшись затылком об угол книжного шкафа.       «Точно нервничает», — окончательно убедился он. И правда: когда Гермиона чрезмерно волновалась, то начинала говорить «языком взрослых», пихая в предложения слова, которые дети обычно не используют.       — Что-то да знаю, — увильнув от прямого ответа, пробормотал Поттер.       Грэйнджер его маневр нисколько не впечатлил.       — Рональд не рассказал ничего конкретного, — продолжила она. — Знаешь, когда человек говорит обо всем и ни о чем одновременно. Ты вроде бы понимаешь, что собеседник хочет сказать что-то важное, всем поделиться, но в то же время осознаешь, что он много чего недоговаривает. Я не знала, как к этому относиться, но решила, что раз уж Рон не пытается меня обмануть, а просто просит помощи, то можно и потерпеть.       Гарри нахмурился.       — Я обратил внимание на то, что ты отдалилась, — и это случилось не за один день. После того, как мы с Тео и Драко пробрались на третий этаж, ты с нами больше не разговаривала. Вплоть до Хэллоуина от тебя ни слуху, ни духу не было. Перестала здороваться, избегала всех троих...       Гермиона поежилась и передернула плечами.       — Я... я просто не знала, что делать. Рон мне прохода не давал: я постоянно натыкалась на него в коридорах, во дворах, даже в библиотеке; а на совместных уроках он постоянно садился где-то рядом. Мне казалось, что он просто...       Закончить фразу девочка не решилась.       — Подружиться захотел. Я понял, — подытожил Гарри за нее, — но это все еще не ответ на вопрос о том, почему нам ты предпочла его.       Фраза прозвучала грубо, но зато сразу передала весь спектр эмоций, что Поттер ощущал по поводу обсуждаемой ситуации.       — Дело было не в том! — оправдываясь, возразила Гермиона, вскинувшись в кресле. Глаза ее блеснули праведным гневом и обидой. — Это Рон рассказал мне, что случилось в тот вечер. От него я узнала о том, что ты нарушил правило и получил выговор от директора.       Гарри насторожился. Под ложечкой у него засосало — явный признак того, что разговор принял тухлый оборот.       — Он сказал тебе, откуда узнал?       Девочка расстроенно поджала губы.       — Нет. Ни слова. Сразу перевел тему, так что я даже расспросить его об этом не успела.       «Допустим, — раздраженно думает Поттер, — в первый раз он увильнул. Спрашивать о том, задавала ли этот вопрос Гермиона еще раз, нет смысла. Уизли бы в любом случае соврал, а она не дура, чтобы этого не понять, так что разницы никакой».       — А из-за чего ты так накинулась на Драко? — резко перескочив с темы на тему, спросил Гарри. — Тоже из-за того, что рассказал Уизли?       Гермиона поморщилась и помотала головой.       — Нет. Я вообще не обращала бы на него внимания, если бы он первым не заговорил. Рон был рядом — мы обсуждали профессоров.       Грэйнджер поднимает руки, принимаясь ладонями показывать свой маршрут.       — Я и Рон выходим из замка, спускаемся по ступенькам, и тут нам наперерез Драко выступает. Заговаривает со мной и постоянно на Рона косится. Спрашивает, почему я больше не общаюсь ни с тобой, ни с ним, и тут...       Она запинается, а Гарри заканчивает:       — Уизли открыл рот, не так ли?       Взгляд у Гермионы стал побитый.       — Первыми сцепились они, — девочка опустила руки обратно на колени. — Поначалу вроде бы все было нормально, потом тема опять зашла за чистокровных волшебников и... г-грязнокровок. Рон приплел меня, втянул в разговор; Драко разозлился, и я... в общем, то, что происходило потом, ты уже слышал.       Грэйнджер стыдливо опустила глаза и заправила прядь кудрявых волос за ухо.       Гарри перевел взгляд на окно, всматриваясь в причудливый рисунок, который образовал на стекле иней. Он прекрасно помнил, что, когда подошел, Рон уже в разговоре не участвовал — друг с другом грызлись только Драко и Гермиона. Конечно, могло статься и так, что Уизли просто не ожидал, что его новоявленная подруга и Малфой так сцепятся языками, но это вряд ли. Гарри предположил бы, что Рон столкнул их лбами нарочно, ведь, будь иначе, зачем ему целенаправленно находить Гермиону, регулярно таскаться за ней, что-то ей рассказывать, а потом втягивать в ссору? Еще и с Малфоем. Уизли и Грэйнджер не на одном факультете учатся, так что назвать это стечение обстоятельств случайным едва ли возможно.       — Он рассказал мне о... — робко начала Гермиона, видимо, не уверенная, стоит ли прерывать чужие размышления. — ...твоих родителях.       Гарри отвлекся от окна и перевел взгляд на девочку, настороженно прищурившись. Поняв, что ее слушают, Грэйнджер чуть выпрямилась и заговорила увереннее:       — Его мама и папа были знакомы с твоими родителями. Они все вместе выступали против Темного Лорда Волдеморта...       По позвоночнику побежали ледяные мурашки. В левом ухе появился странный звон. Гарри потянулся к нему рукой, раздраженно потер раковину, но легче не стало.       — ...во время войны. Той самой, что закончилась одиннадцать лет назад.       — Что конкретно он рассказал? — раздраженно уточнил Гарри, дернув челюстью.       — Что твои родители учились на Гриффиндоре. Ты тоже должен был попасть туда, но оказался на Слизерине. Рон назвал это огромной ошибкой. Недоразумением.       Гермиона повела плечами, словно ей было некомфортно пересказывать слова Уизли.       — Мол, либо тебя сбили с пути, обманули, либо ты станешь новым... злом.       Девочка взмахнула рукой в абстрактном направлении, передавая этим движением все свое отношение к этому абсурдному предположению.       — Родители Рона уверены, что произошедшие в твоем детстве события не могли не отразиться на твоей магии и личности. Они боятся, что это... — Грэйнджер коснулась своего лба, — ...не просто шрам.       — Проще говоря, Уизли опасаются, что проклятие как-то повлияло на мое развитие, так?       «Да я... не знаю ничего толком-то, — старательно отводя взгляд, говорит Рональд. — Так, мама рассказывала...»       «Рон прошипел, подавшись вперед настолько, насколько позволял зажатый в пальцах Гарри воротник его мантии:       — А я ведь верил, что ты хороший!.. Верил до последнего! Думал, если мы с Гермионой расскажем тебе о том, что случилось с твоими родителями, то ты одумаешься! Пойдешь к Дамблдору и попросишь перераспределить тебя на другой факультет!..»       — И рассказать Рон хотел о том, как умерли мои родители, не так ли? — продолжил Гарри, инстинктивно потянувшись к шраму. Тонкий рубец едва ощущался под пальцами. — Что убил их человек, окончивший Слизерин, ставший Темным Лордом и оставивший мне на память след от проклятия. Очень трогательно, что он так обо мне волновался, только вот это давно не новость.       — Понимаешь теперь, что я имела в виду? — спрашивает Гермиона, а когда Гарри недоуменно хмурится, поясняет, подняв указательные пальцы: — Обо всем и ни о чем одновременно. О том, что случилось с тобой и твоими родителями, можно узнать из любого учебника по истории. Да и на перроне, и в самом поезде только ленивый не вспоминал о том, что в этом году в Хогвартс поступает Мальчик-Который-Выжил. Я пока свободное купе искала, эту историю раза три успела послушать. Так что тут Рон не рассказал ничего нового, разве что придал твоему шраму более... мрачное значение.       — И он был уверен, что обычное распределение решит, стану я... «злом» или нет? — с сомнением отозвался Гарри. — Если уж дело в проклятии, а не во мне самом, то выбранный факультет не имеет совершенно никакого веса.       Гермиона покачала головой:       — Рон так не считал. И его родители тоже. Он был уверен, что, будь ты гриффиндорцем, тебе помогли бы справиться с ним.       — С проклятием? Интересно, как.       — Он сказал, что Дамблдор мог бы ослабить его.       — А чего же он сейчас его ослабить не может? Из-за того, что у меня галстук зеленый?!       Гарри, не сдержавшись, прыснул, зажав рот ладонью, чтобы сильно не шуметь. У Пинс были не уши, а локаторы, ловящие звуковые волны любой длины и частоты, так что ему определенно нужно было быть сдержаннее.       — Не думал, что у директора аллергия на часть своих учеников, — отдышавшись, улыбнулся он. — Как-то это непрофессионально.       — Он не ведет у нас ни одного урока, — хмуро отзывается Гермиона, — нет никакого смысла говорить о его профессионализме.       — Тебя это расстраивает? — удивленно вскидывает бровь Гарри.       — Альбус Дамблдор — великий волшебник, — отзывается девочка. — Он победил Грин-де-Вальда в дуэли, фактически остановив Вторую Мировую в мире магглов. Он председатель Визенгамота, кавалер Ордена Мерлина...       — Можешь не продолжать, — поморщился Гарри, — я понял, что ты от него в восторге.       Гермиона чуть зарделась, но все равно упрямо кивнула. Поттер смерил ее индифферентным взглядом. Как, черт возьми, можно было любить этого старика?.. Он же жуткий!       «А еще сам себе на уме, — думает Гарри, — не поймешь, что и зачем он делает, пока лично не столкнешься с результатами его поступков и манипуляций».       — Насчет проклятия... — неуверенно начинает Гермиона.       Поттер пожимает плечами, ровнее садясь в кресле.       — Знаешь, в Хогвартсе считают, что ты приносишь несчастья, Гарри. Мол, с первого сентября все пошло не так, как все ожидали. Слизерин... — Грэйнджер принялась загибать пальцы, — ...дружба с Малфоем и Ноттом; презрение к Гриффиндору и его студентам; неуважение к школьным правилам; нападение тролля, к которому ты имел непосредственное отношение, и прочее. И больше всего людей нервирует то, что в Слизерине тебя приняли как-то уж слишком радушно.       — А они надеялись, что меня палками погонят, и я к ним плакаться прибегу? — Гарри со скучающим выражением лица облокотился на столик, подперев подбородок ладонью. — Наивные они какие, аж жалко бедняг становится.       Гермиона пожимает плечами и говорит:       — Не знаю, Гарри. Я с ними согласна.       Гарри недоуменно вскидывает брови, отнимая подбородок от руки.       — В чем? В том, что я несчастья приношу?       — В том, что это все странно и жутко, — поясняет девочка, наклонившись вперед, поближе к Поттеру. Понизив голос, она произносит: — Я совсем недавно узнала о существовании магии, но от этого происходящее не воспринимается... легче. Даже наоборот...       В душе родилось нехорошее такое, скверное предчувствие.       — Что наговорил тебе этот рыжий идиот, Гермиона? — настойчиво спрашивает Гарри, окончательно убеждаясь в том, что семейка Уизли — долбанная колодезная бездна, из которой не приходится ждать ничего, кроме неприятностей.       Девочка замерла, а потом нервно облизнула пересохшие губы. Севшим голосом проговорила:       — Он уверен, что Темный Лорд не умер, Гарри.       Поттер чувствует, как на загривке сжимается чья-то ледяная, жестокая хватка.       «Да... — растягивается, точно жевательная резинка, внутри его разума. — Эта падаль точно что-то знает».       Гермиона продолжает:       — Рон говорил, что только ты можешь спасти всех от его возвращения. Что... — она сглатывает, — ...что без тебя Магическая Британия обречена.       Грэйнджер опускает взгляд на свои сцепленные на коленях пальцы.       — Но я ведь не дурочка, Гарри. Если отвлечься от всех этих россказней, то получается какая-то непонятная ерунда, но... — Гермиона морщится, — ...но даже так я уверена, что происходит что-то странное. И что ты имеешь к этому прямое отношение. Ты, Рон, Драко, даже Тео — все вы имеете к этому отношение.       Закончив, девочка выдыхает, откинувшись на спинку кресла. Ее позвоночник, только что бывший ровным, точно ствол дерева, согнулся, словно прогнувшись под тяжестью сказанных слов.       — Какая глупость, — сказал Гарри с опозданием, зная, что его тон никого не обманет.       На какое-то время в воздухе воцарилась тишина. Гермиона отрешенно уставилась на свои туфли, а Гарри деловито теребил тканевую часть торшера, не зная, чем занять руки.       «Проклятый Уизли! — разгневанным пчелиным роем гудело у мальчика в голове. — Проклятая болтливая падаль!..»       Гарри шумно втянул носом воздух, стараясь успокоить разбушевавшийся мозг.       «Спокойнее, Гарри. Нет худа без добра, правда же? Если бы маленький рыжий подонок не растрепал это все Гермионе, ты бы об этом не узнал. Они все хотели забрать ее у тебя, но у них не получилось. Все прекрасно. Все более чем прекрасно...»       Гарри тупо моргнул, глядя в пустоту, куда-то за окно. Только спустя пару минут он пришел в себя и вспомнил о том, что скоро должен начаться очередной урок. Тогда Поттер повернулся к Гермионе и спросил:       — Ты закончила?       В карих глазах девочки, до этого безмолвно съежившейся в своем кресле, вдруг появился проблеск жизни.       — Нет, еще кое-что! — встрепенулась Грэйнджер. Она нервно огляделась по сторонам, потом подалась вперед и негромко поинтересовалась: — Ты знаешь о том, что Рон дружит с Хагридом?       Вот это стало для Гарри действительно крайне неприятным сюрпризом. Он замер, не шевелясь. Потом скривился, проворчав:       — О, да неужели? Хагрид на два лагеря работает, получается?       Пропустив его слова мимо ушей, Гермиона чуть ли не скороговоркой сообщает:       — Я тебе больше скажу: Рональд ходит к Хагриду каждую пятницу. Вечерами, когда все уроки уже заканчиваются.       — Он сам тебе об этом сказал? — настороженно уточнил Поттер.       В голове у него начало формироваться некое подобие плана. Рон регулярно общался с Хагридом, поддерживал Дамблдора и располагал какой-то информацией о Темном Лорде — знал ли он что-то о сокровище?       Гермиона кивает.       — Да. Звал с собой, как будет настроение. Потому сказал, когда там бывает.       — Это он зря, — недобро хмыкает Гарри, вставая.       Поттера так и подмывало спросить, когда именно Рон рассказал Гермионе о том, что он, Драко и Тео ходили на третий этаж. Если Грэйнджер узнала об этом одной из первых, то это значит, что по школе слух разнес именно Уизли, а не МакГонагалл, Квиррелл, Снейп или товарищи Гарри. А если это действительно был Рон, то он однозначно знал о том, что за заговор готовится в Хогвартсе.       «Нужно наведаться как-нибудь в пятницу к хижине Хагрида, — решил Поттер, — послушать, о чем эти двое там разговаривают...»       Гермиона тоже встает на ноги, рассеянно поправив полы мантии.       — Надеюсь, мой рассказ как-то помог тебе, Гарри.       Поттер широко улыбается.       — Ты просто не представляешь, как, Герм.       Они возвращаются в центральную часть библиотеки. Гермиона и Гарри идут вместе, но со стороны Поттера — стеллажи. Когда из-за них внезапно появляется человек, мальчик не успевает среагировать.       Грэйнджер удивленно вскрикивает и отскакивает, в то время как Гарри отшатывается назад, влетев правой половиной своего тела в бок...       Мальчик едва сдерживается, чтобы не застонать от досады.       ...профессора Квиррелла.       — О, — удивленно комментирует произошедшее преподаватель ЗОТИ, глядя открытыми шире обычного глазами то на Гарри, то на Гермиону, будто видя тех впервые.       «Зараза, опять он появился из ниоткуда!» — Поттер уверен, что испытываемыми им эмоциями можно прожечь дыру в чугунном котле профессора Снейпа — настолько те едкие и злые.       До выхода из библиотеки, стола Пинс и парт для читателей еще далеко. Здесь их никто не увидит. Здесь им никто не помешает, даже случайно, ведь все студенты, судя по утихшему гомону, уже ушли на урок.       Губы Квиррелла, подрагивая, растягиваются в приветливой улыбке.       — К-какай-я вс.. вст-треч-ча, — запинаясь почти через каждую букву, говорит Квиринус, — м-мист-тер П-Пот-тер-р и м-мисс Г... Грэйн-нджер-р.       Первой в руки себя берет, разумеется, Гермиона:       — Добрый день, профессор Квиррелл. Как вы себя чувствуете?       Сочувственно добавляет:       — Близнецы Уизли поступили очень грубо. Надеюсь, их накажут за то, как они «подшутили» над вами. Это было жестоко.       Гермиона с ее обостренным чувством справедливости. Какое счастье, что она все-таки в Рэйвенкло, а не в Гриффиндоре.       «Стоп, — неожиданно дошло до Гарри, — это получается, что близнецы Уизли кидали снежки в затылок Квиррелла, когда там было... Великая Мать».       С одной стороны, ситуация выходила смешная. С другой — страшная.       Квиррелл смущенно потупился и потеребил хвост тюрбана.       — Н-не с-стоит-т н.. на-а них-х т-так з.. злит-тьс-ся. Он-ни ещ-ще с.. сов-всем д-дет-ти.       Гермиона упрямо возразила:       — И все равно! Вы — профессор, а они — ученики. Подобное поведение никак нельзя назвать правильным!       — Б-благод-дарю-ю з-за в.. ваш-ши с-слов-ва, — покладисто согласился Квиррелл и перевел взгляд на Гарри, который последние секунды разговора отходил по маленькому шажочку назад, надеясь сбежать от профессора ЗОТИ, пока того отвлекает Грэйнджер. Неуемный энтузиазм девочки в отношении учебы и преподавателей неплохо так перетягивал на себя внимание. Обычно. На МакГонагалл он работал, на Флитвика тоже — Гарри не раз своими глазами это видел, когда Гермиона подходила к преподавателям после урока или сталкивалась с ними в коридорах.       Но вот Квиррелл почему-то не повелся.       Гарри стиснул зубы и лучезарно улыбнулся.       — З-здравствуйте, профессор Квиррелл.       Квиррелл так же лучезарно улыбнулся ему в ответ:       — З-зд-драв-вствуйт-те, м-мист-тер-р П.. Пот-тер-р.       Гермиона кинула на Гарри вороватый взгляд, а потом громко сообщила:       — Мне нужно идти на урок, профессор Квиррелл. До свидания. Пока, Гарри.       «Нет-нет-нет, ты что творишь, Гермиона?! Вернись!»       «Смирись, — мрачно отозвался внутренний голос, — она нас кинула».       — Пока, — сдавленно отзывается Поттер вслух, глядя в спину уходящей Гермионе разочарованным и раздосадованным взглядом.       Квиррелл уверенно перетягивает внимание Гарри на себя, говоря:       — О ч-чем в-вы г.. гов-ворил-ли с м-мисс Г.. Грэйн-нджер-р?       Гарри смотрит на преподавателя ЗОТИ откровенно неприязненным взглядом. Отвечает:       — Да так, профессор. Обо всяких глупостях.       Квиррелл хитро улыбнулся. Точнее, попытался это сделать. Из-за тремора лицевых мышц получилось у него не очень.       — Ж-жалов-валис-сь д.. друг-г д-другу н-на уч.. уч-чит-телей?       — Что вы, профессор...       — Н-не с-стоит-т т-так н-нервн-ничат-ть, — отмахнулся от возражений Гарри Квиррелл. — В-все д-дет-ти об-бсужд-дают п.. препод-дават-телей. Эт-то аб.. аб-бсол-лют-тно н.. нор-рмал-льно.       Гарри с ним спорить не стал.       Квиррелл какое-то время помолчал, видимо, ожидая, что он что-нибудь скажет. Поттер же не собирался произносить ни слова, глядя на профессора снизу вверх откровенно незаинтересованным взглядом.       «Ну и что тебе надо от меня, а?..» — сокрушенно думал мальчик, мечтая в этот момент оказаться на уроке даже у Снейпа или Синистры, лишь бы только не разговаривать с Квиринусом Квирреллом.       — К-кто в-ваш л-любим-мый уч-чит-тель? — наконец с интересом спросил преподаватель ЗОТИ, склонив голову к плечу. Тюрбан даже не подумал о том, чтобы хотя бы чуть-чуть перекоситься набок.       — Профессор Снейп, — нагло соврал Гарри и даже глазом не моргнул.       «Будьте здоровы, декан», — тут же про себя добавил мальчик.       Квиррелл вскинул брови в наигранном удивлении.       — О. Д-дов-вльн-но... инт-тер-ресный в.. выб-бор.       Гарри пожал плечами, не собираясь оправдываться. В конце концов, он ведь солгал, правильно?       Вдруг Квиррелл сощурился, подавшись вперед и наклонившись чуть вниз, к Поттеру. Гарри ощутимо напрягся, невольно втянув голову в плечи, отчего мышцы задней поверхности шеи неприятно заныли. Он обвел настороженным взглядом лицо профессора ЗОТИ, не решаясь ни сдвинуться с места, ни что-то сказать.       — А ч-что в-вы д.. дум-мает-те о.. п-профес-соре Д.. Дамб-блд-дор-ре?       Вопрос прозвучал тише, чем все предыдущие реплики Квиррелла.       «Простите?» — захотелось тупо переспросить Гарри, но он усилием воли сдержался. Очков лояльности эта фраза ему определенно не добавит.       Квиррелл внимательно вгляделся в зрачки Поттера.       — Н-ну?       Гарри нервно сглотнул и сказал:       — Профессор Дамблдор странный человек, профессор Квиррелл.       Квиррелл выпрямился так резко, что мальчик услышал хруст его позвонков.       — Ох, к-какая т.. точн-ная х.. харак-ктер-ристик-ка, м-мист-тер Пот-тер.       Гарри вздрагивает, а потом раздраженно выдыхает.       — И Х-Хог-гварт-тс от-твеч-чает с.. своем-му нам-местник-ку, — продолжал профессор ЗОТИ, не обращая на Поттера особого внимания. — С.. скольк-ко тольк-ко ст.. стр-ран-ностей не п-проис-сходил-ло в эт-тих стен-нах при дир-ректоре Д-Дамблд-доре.       — Странностей?.. — недоуменно переспрашивает Гарри, напряженно пожевав нижнюю губу. Он был чертовски сильно не уверен в том, что стоит заводить этот разговор с Квирреллом, особенно если учесть то, о чем думал мальчик меньше часа назад.       «Если вторая личность Квиррелла — это каким-то образом вселившийся в него Волдеморт... то что мне делать?..»       Пальцы вмиг онемели, и Гарри рассеянно сжал и разжал кулаки, стараясь вернуть им чувствительность.       «На затылке Квиррелла второе лицо. Это я знаю точно, показаться мне никак не могло. Я трогал его нос пальцами. Чувствовал под подушечками даже глазные яблоки. Одно лицо наверняка принадлежит Квирреллу, а второе... а второе уже тому, кто подселился в его тело. Если это Волдеморт, значит, в профессора вселилась его душа, а если нет — то наверняка паразит или еще какая-нибудь тварь...»       Гарри не был уверен, что вселение души — пускай и чужой — в тело, где есть другая душа, приводит к образованию... еще одного лица. Со всеми вытекающими образованиями типа носа и глаз. Организм человека — сложный механизм, где все взаимосвязано. Каким-то образом подселенец должен дышать, видеть — ведь глаза есть, — и, возможно, даже говорить, если у второго лица есть рот и язык. Тем не менее, до этого тварь — «Потенциально Волдеморт», напомнил себе мальчик, — говорила с Гарри, перехватывая контроль над лицом Квиррелла, а не используя свое.       Явление было чертовски интересное и не менее жуткое. Поттеру очень хотелось сдернуть с головы профессора ЗОТИ чертову тряпку и понять, по каким законам функционирует это нечто у него на затылке.       Квиррелл тем временем уверенно кивает, внимательно глядя прямо Гарри в глаза.       — Т-таког-го ч.. челов-века, как Д-Дамблд-дор, вс-сю ж.. жиз-знь п-преслед-дуют стр-ранност-ти, м-мистер-р Пот-тер. А п.. прош-шлое в-всег-гда влий-ает н-на б.. буд-дущее.       — Конечно же, — пробормотал Поттер, — прошлое всегда влияет на будущее. С директором что-то случилось, что он стал таким... немного сумасшедшим?       Квиррелл тяжело вздохнул, словно Гарри сейчас совершил какую-то очень глупую ошибку. Тем не менее, мужчина взял себя в руки, улыбнулся и сказал:       — О, д-да. Эт-то р-рано ил-ли п.. позд-дно случает-тся с.. со в-всеми н-нами. Но у Д-Дамб-блдор-ра был-ло м.. множ-жество хор-роших з-знаком-мых, к-которые р.. раздел-ляли его б.. без-зумие.       Гарри нахмурился.       — Разделяли... безумие? Разве безумие — не болезнь?       — Эт-то б-безум-мие б-было др-ругог-го род-да, — натужно отзывается Квиррелл, начиная активно жестикулировать. Поттер следит за каждым движением подергивающихся пальцев и с каждым пассом понимает все меньше и меньше. — Он-но выр-ражалос-сь в неуд... неуд-держим-мой т.. тяг-ге к п-познан-нию м-мира.       — Дамблдор — ученый? — удивленно переспрашивает Гарри. Он ничего не знал о нынешнем директоре Хогвартса, и слова Квиррелла стали для него новостью. В учебниках по истории упоминался только дамблдоровский вклад в битву с Грин-де-Вальдом, но зато какой это был вклад: считай, единоличная победа над одним из сильнейших Темных Лордов в истории всего магического мира. А вот целенаправленно поинтересоваться биографией Дамблдора Поттера, будем честны, как-то не слишком тянуло.       Квиррелл закивал:       — С-своег-го р.. род-да. Д-да. Но д-директ-тор стрем-мился н-не т-только к об-бычной т-теории. Он х.. хот-тел пон-нять з-закон-ны, по котор-рым работ-тает наш мир, и пер-рекроит-ть их.       Стоит Гарри осознать эти слова, как на душе у него заскреблись кошки. Мальчику почему-то показалось, что это стремление Альбуса Дамблдора в итоге никого не привело ни к чему хорошему.       Квиррелл тем временем продолжал:       — Д-Дамблд-дор б-был знак-ком с м-множест-твом з.. знаков-вых л-лиц Б-Брит-тании и Евр-роп-пы. С н-некот-торыми он д-дружил, вел с.. совм-местн-ные ис-следов-вания. Нек-котор-рые б.. был-ли его н-наставник-ками. Н-некотор-рх Д-Дамблд-дор об-бучал с-сам. Н-Ньют С-саламанд-дер од-дин из п.. послед-дн-них, к п-прим-меру. А в.. вот-т Н-никол-лас Фл-ламель... — Квиррелл сделал выразительную паузу, — ...из-звест-тное л-лицо, п.. просл-лавив-вшеес-ся с-св-воим вк-клад-дом в м.. маг-гичес-скую наук-ку. Он-н б-был од-дним из м.. мног-гочислен-ных н-наст-тавник-ков д-дирек-ктора Д-Дамблд-дора, и у н-них б-было м-много об.. общег-го.       В голове у Гарри шевельнулась смутная мысль. Его не покидало ощущение, что Квиррелл этим разговором пытается что-то ему втолковать, на что-то намекнуть, а не просто заговорить зубы.       Не зная, за что зацепиться, Поттер поинтересовался:       — А с чем были связаны исследования Дамблдора? Как ученого?       — В ос-сновн-ном с... с Алхим-мией, — потерев переносицу, отвечает профессор ЗОТИ, на миг скривив губы.       «Прошлое всегда влияет на будущее, — металось в голове Гарри. — Алхимия. Панси. Что Панси рассказывала мне об алхимии?..»       — В-в люб-бом с.. случ-чае, — кисло улыбается Квиррелл, поправляя подолы своей многочисленной одежды, — д-директ-тор Д-Дамблд-дор оч-чень п-прив-вязан к св-воему п-прошл-лому. Он отч-чаянно п.. пыт-тается ег-го сохр-ранить и исп-польз-зоват-ть. З-запомн-ните эт-то, м-мистер-р Пот-тер.       Квиррелл кивнул Гарри на прощание.       — В-всег-го д.. доб-брого.       Поттеру пришлось прикусить язык и впиться ногтями в кожу ладоней, чтобы не попытаться остановить профессора. Квиррелл уходит, не оборачиваясь, и быстро исчезает среди книжных стеллажей.       Гарри, стараясь не издать ни звука, выдыхает, расслабляя пальцы, покрывшиеся от напряжения красными пятнами.       «Алхимия помогает получать одни элементы посредством слияния других, — припоминает он рассказ Паркинсон. Девочка тогда впервые упомянула о своих Родовых Дарах, и Гарри нужно было несколько пояснений. — Таким образом можно получить и зелья, и физические предметы, и даже артефакты...»       Артефакты. Сокровище из Гринготтса. Чем еще, кроме артефакта, оно может являться?       Прошлое всегда влияет на будущее. Значит ли это, что сокровище как-то связано с прошлым Дамблдора? Может, он его и создал?       Или нет, не он. Возможно, сокровище сотворил кто-то другой, но директор об этом узнал? Или он изначально участвовал в его создании?..       Гарри нервно облизнул губы и повернулся, глядя вглубь библиотеки.       «Нет, так дело не пойдет, — думает он, скользя взглядом по сотням разноцветных томов, — без знания биографии Дамблдора я могу гадать об этом вечно. Нет точных фактов — пользы от моих умозаключений немного».       Несмотря на всю очевидную неопределенность происходящего, Поттер все же был уверен, что биография Дамблдора сможет ответить хотя бы на некоторые его вопросы.       Дамблдор стремится сохранять и использовать — так выразился Квиррелл. Такую формулировку можно применить как к опыту, различным знаниям, так и к предметам.       Профессор упомянул имена. Саламандер? Если это тот, кто написал учебник о фантастических тварях, то он вряд ли тот, кто нужен Гарри. А вот... кажется, Фламель? Один из старых наставников Дамблдора. Дамблдор был ученым, следовательно, Фламель тоже мог им быть.       Так кто же он такой? Тоже какой-то алхимик? Квиррелл не мог назвать это имя просто так.       Но, прежде чем Поттер успеет углубиться в библиотеку в поиске нужной книги (или книг), его размышления прерывает громогласный вопль Пинс:       — Почему ты не на уроке, мальчик?! Он уже начался! А ну-ка марш отсюда!       Гарри вылетел из библиотеки так быстро, словно за ним гналось стадо рассерженных кентавров.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Огромная толстая книга с грохотом приземлилась на стол.       — «Великие волшебники двадцатого века», — поясняет Теодор, усаживаясь на скамью и поправляя мантию так, чтобы та не подметала пол. — Если я правильно помню, то это здесь.       Гарри нетерпеливо протянул руки к книге, за что получил недовольный тычок локтем под ребра от Драко.       — Подвинься, мне не видно!       Вечером в библиотеке полно народу, и никто на их возню не обращает ни малейшего внимания, даже фурия Пинс, вечно пребывающая в плохом настроении.       Все трое склонились над страницами. Повернув книгу к себе, Поттер распахнул ее на содержании. Провел пальцем по строчкам, выискивая нужное имя.       Первее его нашел Драко. Он ткнул пальцем в надпись:       — Вот. «Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор».       Гарри нахмурился.       — У него что... Три вторых имени?..       — Ужас, да? — отозвался Малфой. — Такое только скороговоркой выучишь. Или считалочкой.       Теодор, не теряя времени даром, повернул книгу к себе и открыл нужную страницу. Прочитал заголовок, напечатанный крупными алыми буквами, пролистал вперед, до следующей главы с новым именем.       — Всего... пять страниц? — недоуменно произнес Нотт. Он еще раз проверил нумерацию листов, буравя пожелтевшую от времени бумагу мрачным взглядом.       — А это точно Дамблдор? — с сомнением уточнил Драко, вытянув шею.       — Точно, — озадаченно подтвердил Теодор, окинув означенные пять страниц, зажатые в своих пальцах, растерянным взглядом.       — Ну, листы-то не маленькие, — неуверенно говорит Драко, почесав за ухом.       — Ага, — едко отзывается Нотт, выпуская страницы. — Только вот в этой книге есть вся подноготная того же Саламандера, Златопуста, даже тебя, Поттер, и прочих. У каждой главы здесь минимум страниц пятьдесят.       — Меня?.. — тоном «кого ты обманываешь» уточняет Гарри, вскинув обе брови разом и указав на себя пальцем.       — Тебя, Позолоченный Мальчик, — съязвил Драко. — Забыл, что ли? Ты — главное событие последних двадцати лет, если не больше.       Гарри презрительно фыркнул:       — Да ну. Что за глупость? Какой дурак решил, что будет хорошей идеей напечатать об...       Теодор раздраженно взмахнул кистью.       — Заткнитесь оба, я вас умоляю.       Он глубоко вздохнул, потер виски пальцами. Раздосадованно возмутился:       — Дамблдор что? Особенный? Пять страниц...       Последние слова прозвучали так, словно Нотт изо всех сил старался не выругаться.       — Мерлин, да какая разница, сколько страниц? — нетерпеливо отозвался Гарри, притягивая книгу к себе. — Главное, чтобы я нашел здесь то, что мне нужно.       Поттер пробежался глазами по тексту. Первые абзацы не несли в себе особой информационной нагрузки — в них кратко описывалось, кто вообще такой этот Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, и почему вы должны знать его биографию. Далее крайне сухо и скупо на разного рода описания рассказывалось о том, что Великий Волшебник родился в Насыпном Нагорье, а после переехал в Годрикову Впадину вместе с матерью, Кендрой Дамблдор, братом, Аберфортом Дамблдором, и сестрой, Арианой. Причина переезда — нападение Персиваля Дамблдора, отца Альбуса, на магглов, а также его последующее заключение в Азкабан на пожизненный срок.       — Отец Дамблдора ненавидел магглов? — спрашивает Гарри у Драко и Теодора, рассевшихся по обе стороны от него и тоже читающих текст.       Нотт пожал плечами, не отрывая взгляда от страницы:       — Не знаю.       — Я тоже, — вторил ему Драко, — никогда не интересовался биографией этого любителя сладостей. Отец мне рассказывал только общие факты, вроде тех, что ты и сам знаешь, Гарри.       — Как и я, — отвлекаясь, кивает Теодор. Лоб его вдруг пересекает кривая морщина. — Но я более чем уверен, что об этом писали в газетах, — замеченные нападения на магглов и заключения в Азкабан всегда широко освещаются. Можно поискать подшивки.       — Позже, — мотнул головой Гарри.       Описание школьных лет было полностью пропущено. Поттера интересовала та часть жизни Дамблдора, которая началась у того после окончания Хогвартса. Особенно родовитым Альбус Персиваль-и-Тэ-Дэ не был, но, тем не менее, отличался феноменальными способностями к Алхимии и Трансфигурации. Владел ли Дамблдор анимагией, как МакГонагалл, в тексте не упоминалось. Прежде, чем начать карьеру преподавателя в Хогвартсе, воспитать в Ньюте Саламандере магического ученого-зоолога и победить Гриндевальда, он несколько лет жил в Европе, перебираясь то во Францию, то в Германию, то в Румынию. В ходе своих путешествий Дамблдор познакомился со множеством ученых — и с некоторыми из них он в последствии устраивал совместные исследования.       Гарри не на шутку встревожил тот факт, что одно из достижений Дамблдора — это открытие двенадцати способов применения крови дракона. Возможно, это была некоторая мнительность, но теперь мальчику казалось, что от директора Хогвартса исходит даже большая опасность, чем он и Петунья изначально полагали; стоит только вспомнить фокус с зельем доверия — а ведь там тоже фигурировала драконья кровь. Правда, добился столь впечатляющего результата Дамблдор не в одиночку — он работал в паре с каким-то не особенно известным ученым непонятной национальности по имени Малик Вебер.       Еще с алхимическими способностями Дамблдора было связано знакомство с одним знаковым лицом. В молодом возрасте Альбус обратил на себя внимание Николаса Фламеля — известного алхимика и единственного создателя Философского Камня.       Гарри издал негромкий победоносный возглас:       — Вот оно!       Уже почти задремавший Драко встрепенулся, оглядываясь по сторонам осоловелым взглядом.       — Что?..       — Философский Камень? — вздернул бровь Теодор, переводя взгляд на Гарри.       Тот кивает:       — Да, это он. Я уверен.       — Но Философский Камень пропал, — возразил Нотт. — Никто не знает, где он.       — О чем вы...       — Почему его не мог забрать Дамблдор?       Гарри еще раз пробежался по абзацу взглядом, вычленяя нужные аргументы.       — Он и Фламель были друзьями и вместе работали над кучей разных проектов.       Теодор закатывает глаза.       — Кому ты это рассказываешь? Я дружу с Панси. Она просто обожает Фламеля, так что рассказы о Философском Камне я слышу все то время, что мы знакомы. А это уже семь лет!       Нотт запнулся. В глазах у него промелькнул праведный ужас.       — Мерлин Великий, семь лет...       — Ты терпишь Паркинсон семь лет?.. — переспрашивает наконец вникнувший в тему Драко. — Да ты герой, Нотт. Я с ней и часа высидеть не могу.       — Мне дали подсказку, — вернулся к теме Гарри, обращаясь к Теодору, — так что да, я уверен, что сокровище — это Философский Камень.       — Подсказку? — с подозрением сощурился Нотт.       — Хагрид проболтался, — соврал Гарри, успевший придумать эту отговорку еще на уроке, пока думал, как найти информацию о директоре Хогвартса максимально быстро и безболезненно, а также о том, стоит ли вообще привлекать к этому приятелей. — Он назвал имя Фламеля.       — И ты ему веришь? — вздернул брови Теодор. — Он же... ну...       Нотт замялся, подбирая слова. Взмахнув ладонями, он неуверенно сказал:       — Немного отсталый?..       — Звучит как вопрос, а не утверждение, — сухо отзывается Гарри. — Хагрид не отсталый, Теодор. Просто у него странноватая манера общения, вот и все.       Нотт поднял руки, капитулируя:       — Странноватая так странноватая. Тебе лучше знать.       — Итак... — Драко смотрит то на Теодора, то на Гарри. — Что мы в итоге имеем?       Гарри переходит на шепот:       — Дамблдор и преподаватели что-то спрятали в Хогвартсе. Организовали защиту, посадив на третий этаж трехголовую псину. Я думаю, что спрятанное в Хогвартсе «что-то» — это Философский Камень.       Драко нахмурился.       — А в чем его ценность?       — Философский Камень может превратить любой металл в золото, — поясняет Теодор. — С его помощью также создавался эликсир жизни, дарующий бессмертие тому, кто его выпьет. Фламель благодаря ему прожил более 600 лет.       — Сколько?! — воскликнул Драко.       Ближайшие студенты покосились на Малфоя одновременно удивленно и неприязненно. Даже Пинс в своих дурацких круглых очках выглянула из-за газеты, которую читала, выискивая нарушителя спокойствия.       Смутившись, Драко наклонился так, чтобы за головами других учеников его не было видно, и спросил, понизив голос:       — И Фламель так просто отдал эту вещицу Дамблдору? Он идиот?       — Фламель мертв, — сказал Нотт.       Гарри повернулся к нему.       — Погиб при странных обстоятельствах больше десяти лет назад, — продолжил Теодор. — Камень пропал из его дома.       — Дамблдор? — переглянувшись с Драко, предположил Поттер.       Нотт пожал плечами.       — Кто знает. Официальная версия событий — Фламель покончил с собой, уничтожив Камень, чтобы тот никому не достался. Потому, Гарри... — Теодор кинул на Поттера внимательный взгляд, — ...на твоем месте я бы не был так уверен в том, что в Хогвартсе спрятан именно этот артефакт.       Гарри расслабленно повел плечами, легко соглашаясь:       — Как скажешь, Тео.       «Если Философский Камень, производящий эликсир бессмертия, действительно спрятан в Хогвартсе, то во всех этих плясках с бубном есть какой-то смысл. Но, теоретически, зачем он может понадобиться Волдеморту?»       Если Волдеморт, конечно, все-таки есть, и это все не затянувшийся полет фантазии двенадцатилетнего мальчика.