Когда наступит ночь

К нам домой приехала Робин, захватив с собой кучу пакетов с одеждой и аксессуарами, Стив ушёл в свою комнату, и я могла расспросить Бакли о вечеринке. Мне нужно узнать подробности, чтобы не волноваться, а присутствие парня этому нисколько не способствует. – Где будет эта вечеринка? Пешком дойдем? – спросила я и, стараясь казаться спокойной, выровняла свои книжки на полке. – Вообще-то, эту вечеринку устраивает Джейсон Карвер. – подруга с открытым ртом накладывала на ресницы очередной слой туши. – Это недалеко, но мы не пойдем пешком, Стив нас подвезет. А пока давай готовиться: помогу выбрать тебе, в чем идти. Платья у девушки такие странные, что мне кажется, будто сейчас кто-нибудь выскочит и скажет, что нас снимает скрытая камера.она быстро выбрала себе наряд, и переодевшись, стала подбирать мне наряд. Её короткая серебристая юбка, расшитая блестками кофточка, ногти — как сверкающие монеты, в русые волосы вплетены мерцающие бусинки. Робин напоминала мне какую-то богиню. — Это тебе, — Бакли стояла с маленьким комком черной материи в руках, который она кинула мне. Развернув его, я засомневалась: — Какое маленькое! — Оно тянется, — объяснила девушка. — Примерь. Я помчалась в ванную и натянула платье. Оно оказалось очень узким, с тонким рубчиком по всей длине ткани. Я даже боялась вздохнуть, когда шла в спальню. Сидя на кровати, Робин надевала украшенные камнями кольца на пальцы ног, обутых в босоножки. Я нахмурилась: — Оно очень короткое. — Нормальное. — русоволосая пошарила в одном из пакетов. Вскоре оттуда появилась пара сапог и пару браслетов. — Вот, держи. Платье едва прикрывало бедра. Я редко носила юбки, тем более короткие, поэтому такая длина казалась мне непристойной. Я плюхнулась на кровать и натянула сапоги. Обувь была мне немного велика в бедрах, но на ступнях сидела как влитая. Зашнуровав сапоги, я подошла к зеркалу. Пришлось признать, что в коротком платье в сочетании с высокими сапогами я выглядела просто обалденно. Единственное, что портило общее впечатление… — Твои волосы! — ужаснулась Робин. — Это просто беда. Их срочно надо уложить. Садись. — Она повелительным жестом указала в сторону туалетного столика. Я зажмурилась, когда Бакли, беспощадно дергая меня за волосы, расплетала косички и сооружала новую прическу с помощью шпилек. Потом подруга прошлась по лицу пуховкой с пудрой, рассыпавшей в воздухе плотное облако блесток. Я чихнула и обиженно уставилась на девушкк. Та рассмеялась: — Не на меня смотри — на себя! Я взглянула в зеркало — волосы были уложены в изящный закрученный пучок, скрепленный сверкающими шпильками. — Пока не вставай, — предупредила Робин. — Еще не все. — В ее руках оказался карандаш для глаз. — Раскрой пошире…. Я старательно вытаращила глаза. — А можно я кое-что спрошу? — Валяй. — Бакли со знанием дела орудовала карандашом. — Тебе нравятся девушки? Рука подруги дернулась: от уголка глаза и вплоть до уха прошла длинная черная линия. — О, черт! — Ничего страшного, — попыталась я успокоить ее. — Очень даже «чего»! — В голосе девушки послышались слезы. Она порылась в куче хлама у себя в сумке и наконец выудила оттуда ватный шарик. — Вот, возьми. — Звякнув ножными браслетами, Робин уселась на краю постели и опустила голову. — Как ты догадалась? — Я… — Не вздумай хоть кому-нибудь растрепать! — А Стиву? — Он знает! — Ладно, — деревянным голосом произнесла я. — Хотя, по-моему, в этом нет ничего ужасного. — Только не для моих друзей, — тихо заметила Бакли. Да, общество было категоричным. Если такие вещи случались, о них не говорили. — Я люблю тебя и сделаю для тебя что угодно. Однако тут я бессильна, — я неловко попыталась утешить ее. На мгновение подумала о Джейн, которая воспринимала любовь как разрушительную силу. — Спасибо, я рада, что у меня есть такая подруга, —Тон Робин ясно давал понять, что тема закрыта. Я осторожно стерла лишнюю линию, всмотрелась в свое отражение — и от удивления чуть не выронила ватный шарик. Что со мной сделали? Скулы стали высокими и красиво очерченными, взгляд — глубоким и загадочным, а сами глаза — ярко-зелеными. — Время, почти девять часов, пора выдвигаться! — раздалось с первого этажа. Русоволосая быстро спустилась вниз, ещё успев что-то прихватить с собой, я тоже взяла сумочку-рукзак, поправила платье и спустилась к ним. Юноша ждал в зале. Он стоял в брюках и в чёрной футболке и со скучающим лицом подпирал стену. Размашистым шагом подошла Робин; в ее руке красовался скрученная золотистая сумочка, на ногах мелодично позвякивали браслеты. Я подумала, что Стив будет поражен — Бакли выглядела просто сногсшибательно, — но его взгляд скользнул мимо. Стив восхищенно уставился на меня. Я оглядела себя. Мне было немного неуютно в коротком платье. Кроме того, я прихватила из комнаты рюкзак, который сейчас висел на плече. Но Харрингтон смотрел не на рюкзак. Он пялился на мои ноги, словно видел их впервые в жизни. В своей одежде Стив умудрялся выглядеть как милый парень, который зайдет за тобой на свидание, понравится родителям и полюбится домашним животным. — Всё пошли, тик-так! Пока мы ехали, я смотрела в окно, пытаясь не замечать грохочущей музыки. Наконец, Стив припарковался на обочине оживленной улицы, вдоль ряда больших и почти одинаковых светлых домов. От дома беспорядочно растянуты ленты туалетной бумаги, шум и гам: типичная картина, которую я видела до этого момента только в фильмах. — Дом такой большой; сколько там может быть людей? — заохала я. На газоне перед домом было полно народу с красными кружками в руках, некоторые танцевали. Я отстала от своей компании. — Людей куча, пошли, — ответил Стив, выходя из машины. С заднего сиденья я видела, как несколько человек поздоровались с Харрингтоном за руку. — Идешь? — Робин улыбнулась и выскачнула из машины. Я кивнула, скорее сама себе, и вылезла, еще раз поправляя платье. Я пошла вслед за Робин и Стивом по битком забитой гостиной, получила красную кружку. Пыталась вежливо отказаться «нет, спасибо» — но уже поздно, я понятия не имела, кто мне ее передал. Поставила чашку на стол и двинулась за Робин, боясь её потерять. Мы дошли до компании, оккупировавшей диван. Судя по тому, как встречали моих спутников, это друзья Стива. Стив представил меня. — Это Эшли, моя сестра. Я решил показать ей, как у нас веселятся в выходные. Все дружески кивнули мне и улыбнулись. — Хочешь выпить? — спросил какой-то парень прежде, чем я успела помахать всем рукой. — Нет, я не пью, — ответила я, и он пытался скрыть улыбку. — В духе Стива тащить на тусовку всяких девочек-монашек, — пробормотала себе под нос девушка с рыжими волосами. Сделала вид, что не услышала, потому что сегодня хотела избежать любых конфликтов. Монашек? Во мне нет ничего пуританского! — Хотя нет, я выпью, — выпалила я, после осознав свои слова. Кто-то вручил мне полную бутылку водки. Поднесла горлышко к ноздрям и вдыхаю отвратительный запах; нос обожгло изнутри. Я сморщилась, стараясь не обращать внимания на смешки. Пытаясь не думать о том, кто прикасался к горлышку губами до меня, я запрокинула голову и глотнула. Водка обожгла внутренности, но мне удалось ее проглотить. Вкус мерзкий. Все зааплодировали, кто-то смеялся. Стало хорошо. Все теперь казалось намного легче и лучше, чем раньше. И люди вокруг стали веселее. —Давайте сыграем в «Правду или действие», — заорал какой-то парень из компании. Вокруг дивана собралась небольшая компания. Кэрол, девушка с рыжими волосами, принесла бутылку с чем-то прозрачным, они с парнем сделали по глотку. Думаю, такие пьяные игры ничем хорошим не заканчиваются, но в этот момент Робин сказала: — Ты тоже играешь, Эшли. — Не хочу, — ответила я, глядя в пол. — Конечно, ведь для этого надо целых пять минут не быть ханжой, — комментировала Кэрол, и все, кроме Стива, засмеялись. Ее слова меня разозлили. Я не ханжа. Я, конечно, не такая отвязная, как они, но и не монашка. Испепелила Робин взглядом и села в круг между Стивом и новой девчонкой. За первые несколько ходов Стив успел выпить бутылку пива, Кэрол, смеясь, показывала всем голую грудь, а Робин призналась, что у нее нет прав на машину. — Правда или действие, Эшли? — спросила Кэрол, и я испугалась, но всё же ответила: — Действие. — Станцуй на столе, — ехидно заулыбалась Кэрол, её парень подошёл к магнитофону и увеличил громкость. Я кое как залезла на стол, отдергивая платье, и стала шевелить бёдрами в такт музыки. Меня накрыло. Спотыкнулась и головой ударилась об низковисящую люстру. Голова закружилась, а перед глазами появились искры. — Эшли! — услышала я испуганные отголоски Стива. — Ловите ее! И тут я поняла, что падаю. Под ногами больше нет твёрдой поверхности, и мне стало страшно. Буквально полсекунды кожу обдувал прохладный ветерок, и, не успев выдохнуть, я упала в знакомые объятия. —Не ожидал тебя здесь увидеть. Мансон поставил меня на ноги. Эдди в чёрной футболке с логотипом своей рок-группы и чёрной кожанке напоминал парня, который придет к тебе в гости и ради прикола подожжет квартиру. Все затихли в нашей компании, глядя на вовремя подошедшего юношу. — Фрик, тебя не звали, — сказал кто-то, махнув на него рукой. — Иди к своим отбросам. В моей крови еще достаточно было алкоголя, чтобы ответить. — Ты когда-нибудь перестанешь быть идиотом? — крикнула я громче, чем собиралась. — Эшли, — сказал Стив очень мягко, подходя к нам. Его лицо расплылось. Комната снова начала плясать, и я схватилась за край рукава куртки Мансона. — Все в порядке? — спросил Стив. Я кивнула, хотя меня начинает тошнить. — Может, присядешь на пару минут? — Я выведу ее на улицу. Там свежо, — беря меня под локоть, проговорил Эдди. Они со Стивом смотрели друг на друга с минуту, а потом коротко кивнув друг другу, разошлись. Харрингтон пошёл разбираться с Кэрол, а Мансон повёл меня во двор. По дороге я постоянно спотыкалась, и упала бы, если бы не твёрдая хватка металлиста. Ухоженный сад, цветущие кусты жасмина, качели на старом каштане. Эдди указал на качели. — Лучше садись, полегчает. Я послушно опустилась на деревянное сиденье. Мансон в ожидании облокотился о дерево. — Мне нравится, как ты сегодня выглядишь. — Он отлепился от дерева и медленно оглядел меня с ног до головы. Его взгляд походил на мягкое прикосновение кошачьей лапы. — Только кое-чего не хватает. — Ты и в моде разбираешься? — чуть задохнувшись, произнесла я. Эдди стоял так близко, что чувствовалось исходящее от него тепло и еле заметный жженый запах недавно прокуренных сигарет. — И не только в моде...— Мансон вытащил из моего пучка сверкающие шпильки, и густые кудри рассыпались по плечам. — Так гораздо лучше. Мне показалось, что он тоже слегка задохнулся, произнося эти слова. —Ты же не собираешься сидеть тут и со мной нянчиться? Мне просто хотелось остаться в одиночестве. Опьянение отступило, и мне стало стыдно за то, что я поддалась дурацкой игре и танцевала на столе. — Да, я собираюсь сидеть тут и нянчиться. Ты пьяна впервые в жизни. Я поймала себя на мысли о том, что порой не могу отвести от него взгляд. Что обожаю его остроумные, полные глубокого смысла речи. И просто его голос. Что меня тянет к нему ближе. Касаться невзначай... Это осознание немного испугало меня. Я задумалась, стоит ли показывать ему эти свои эмоции. Но мысли прервал его голос. — Вставай, — Эдди потянул меня за руку, поднимая с качелей. — Я тоже хочу покачаться. — Что? — от неожиданности я так и замерла стоя. А он устроился поудобнее на моём месте. И вдруг потянул меня к себе, так что я плюхнулась к нему на колени. — Не бойся, они надёжные. Обоих выдержат. Одной рукой он крепко обвил мою талию. А второй ухватился за верёвку и стал раскачивать нас. Я испуганно вцепилась в его запястье и другую верёвку. — Ох, только не раскачивай сильно.... — запищала я. Теплое дыхание и бархатный голос коснулись края моего уха. — Я же сказал, не бойся, — и тут же весело добавил. — Ты сидишь на коленях у фрика. Поздно уже бояться. Меня охватило странное, но очень яркое ощущение у меня где-то в животе. Страх вперемешку с доверием. Опять никакой опоры под ногами, весь мир трясется и вертится кругом. Но при этом крепкая опора из его рук и груди укрывают меня от хаоса... Качели медленно остановились. Эдди заливисто рассмеялся, лишь ещё крепче продав меня к себе. Моё сердце колотилось как бешеное, а возмущению не было предела. Я отчаянно затрепыхалась, пытаясь освободиться из его рук. Мансон поставил меня на ноги и стал рассматривать меня. Его лицо было очень красивым сейчас. Волнистые пряди, спадающие на лоб, и взгляд на меня, очень бережный, трепетный. — Пойдём, тебе нужно перекусить, чтоб окончательно протрезветь, — он взял мою руку в свою и повёл к дому. Зашли и уселись в пустой кухне. Эдди достал из холодильника гамбургер и положил мне на тарелку. — Вкусно? — спросил Мансон, когда я откусила первый кусок. Я кивнула и вытерла рот. Гамбургер и правда был замечательным, а я голодная, как никогда в жизни, и мы оба очищаем наши тарелки. — Я тут подумал. Ты, Детёныш, очень храбрая, — отложив тарелки в сторону, проговорил металлист. — Поэтому решил подарить тебе кое-что... Он снял со своего мизинца кольцо, и теперь на его руке красовалось три перстня. Эдди протянул мне руку. На его руке лежало серебряное кольцо в форме дракона. — Когда мама уезжала на работу, перед автокатастрофой, она подарила мне это кольцо как символ... что дом внутри, в нас самих, — спокойно произнёс он, и мое сердце замерло. — Сколько тебе было лет, когда она умерла? — спросила я, взяв кольцо и глядя на него. Это был очень значимый подарок. Он недоверчиво смотрел на меня, но все же ответил: — Десять. Потом отец спился, его уволили с работы, он стал увлекаться угоном машин, и его в конце концов посадили в тюрьму. Уэйн взял меня к себе, когда мне было двенадцать. Я напоминал, как он говорит, ему мою маму. Поэтому он старается сделать мою жизнь чуточку лучше, — Мансон выглядел совсем юным и хрупким, совершенно не таким, каким я знала его прежде. — Но мир наполнен дерьмом... Это кольцо помогло мне адаптироваться после смерти мамы. Теперь оно может помочь тебе. — Это очень мило с твоей стороны, — прошептала я. Единственное, что я видела, было лицо Эдди, заполнившее все мои мысли и чувства. Его прекрасные черты казались почти суровыми от обилия переживаний. Но стоило ему встретиться со мной взглядом, и лицо озарила счастливая улыбка. Он, забрав у меня из рук свой подарок, надел кольцо на указательный палец моей правой руки. Где оно и останется — вероятно, до скончания веков.