broken girls in love

Даниэла сидела на лавочке в школьном коридоре и читала книгу для урока по литературе, заинтересованно бегая глазами по строчкам и быстро перелистывая страницы. На календаре был уже четверг, что сулило один выходной в виде воскресенье. И это не могло не радовать. — Дань, одна тут сидишь? — спросил знакомый мягки голос сзади, от чего девушка подняла голову и посмотрела в сторону. Соня. Любит она начинать разговоры с таких неловких вопросах. — Садись рядом, я не занята, — кивнула Московская, хлопая ладошкой рядом с собой. — Мгм, — выдавила Татищева, примостившись рядом. Сегодня ее волосы были распущены, даже уложены аккуратно, а челка завита красиво. Мило, мелькнуло в голове у Даниэлы. Она закрыла книгу и отложила в сторону, полностью поворачиваясь к однокласснице. Та в тот момент заправляла волосы за ухо, что выглядело в глазах Московской очень красиво. Сонин профиль был уставшим, но все равно довольным, даже немного светящимся, словно у неё случилось что-то очень хорошее. — Не хочешь сесть со мной? — поинтересовалась Даниэла, похлопав девушку по ладошке. — А как же Арина? — выгнула бровь Татищева, подперев подбородок внутренней стороной ладони. — Не хочется с ней сидеть, — пожала плечами та, невольно заправляя локон за ухо. Ладно, — кивнула Соня, спрятав руку в карман. Московская решила, что надо хоть как-то менять свою жизнь. И начала она с того, теперь стоит сидеть с тем человеком, с которым комфортным. Татищева внушала ей доверие своим отношением к ней. Или она просто искала единственный источник понимания и поддержки рядом с собой. Однако сейчас это было не так важно, как растущая радость внутри от общества Сони. После уроков у Даниэлы остался свободный час до тренировки, который она решила потратить на прогулку. Занятия занятиями, но кислород нужен. И Татищеву она решила позвать с собой. Они же, в конце концов, одноклассницы и учатся вместе несколько лет. Почему бы и не прогуляться? — Правда? Ты уже шесть лет играешь на гитаре? — спросила Московская, закидывая сумку на плечо поудобнее. — Да, меня брат научил, — кивнула Соня, — Он даже отдал мне свою гитару. — Слушай, это правда очень круто, — улыбнулась девушка, — А можешь мне потом сыграть как-нибудь? Уверена, что у тебя отлично получателя, раз ты даёшь уроки кому-то. — Почему бы и нет, если ты хочешь, — Татищева пнула камешек носом своих чёрных кроссовок. — Буду очень рада, — Даниэла легонько погладила девушку по предплечью, — Я слышала, что у тебя сестрёнка младшая есть. Катя вроде зовут? — Мгм, Катя, — проговорила Соня, глядя на руку одноклассницы, — Она сейчас дома сидит и уроки делает. — Была бы рада с ней познакомиться, — заявила Московская, поправив прическу. Сейчас ее переполняли энтузиазм и радость, так ей хотелось узнать получше Татищеву. Она оказалась интересной, острой на язык и… такой притягательной. Будто в ней было что-то такое, о чем хотелось узнать. Даниэла словно снова оказалась в детстве, когда подходила к любому ребёнку на площадке и начинала играть в песочнице. Словно она снова стала той самой Даней или, как ее любили все называть, Данечкой, которая радовалась каждой мелочи в своей жизни. — Думаю, что Юра будет не против, если ты как-нибудь придёшь к нам, — улыбнулась Татищева, — Да и Катя рада будет. — Тогда надо договориться на счёт дня и времени, — рассудила Даниэла, — Я смогу в любое воскресенье тогда, когда тебе удобно. — Отлично, я тебе напишу в телеге, — согласилась Соня, смотря на дисплей телефона, — У тебя тренировка по танцам в этом районе? — Верно, — произнесла Московская, — Спасибо, что прогулялась со мной и проводила. — Пожалуйста, — ответила Татищева, немного склонив голову из-за их разницы в росте, — Хорошей тренировки. — Спасибо, — еще раз поблагодарила Даниэла, — И тебе хорошего дня, — а после она быстрым шагом направилась к нужному зданию. Она была очень рада тому, что теперь общается с Соней. На неё не хотелось кричать или раздраженно что-то ей указывать. Даниэла, к сожалению, переняла много плохого от своего отца. Например, желание все контролировать. Она, как и он, умела достигать свои цели любыми способами, не гнушаясь и самого плохого. В своё время отец связался с бандитами, чтобы его бизнес выстоял, лицемерил и лгал всем, лишь бы выкарабкаться. А его дочка выгрызала хорошие оценки лизоблюдством и тем же лицемерием, врала так, как могла. Даниэла почти никогда не бывала искренна с кем-либо, натягивая улыбку на своё лицо так, как натягивают грязные носки. Было так мерзко и противно от самой себя. Неужели, чтобы получать то, что ей нужно, придётся всегда ломать себя и подстраиваться под других? Видимо, всегда. Она слишком многого хочет от жизни, чтобы быть собой. Она еще недостаточно богата, чтобы иметь на это право. Тренировка прошла словно за одно мгновение, как и поездка домой. И только оказавшись дома, девушка смогла очнуться и осознать, что на часах уже четыре часа дня. В квартире был абсолютный порядок. И вовсе не потому, что Даниэла очень чистоплотная. Ей просто некогда наводить бардак. Сил порой не оставалось даже на то, чтобы доползти до кровати, о чем там речь вообще? По расписанию в пять часов она должна начать самостоятельные занятие по русскому, после шёл английский. А там уже время перевалит за десять вечера и уже пора спать. Все же долго она не протянет на четырёхчасовом сне. И недосып уже давал о себе знать. Московская уже немного шаталась от усталости и держалась на честном слове и американо, который скоро у неё будет вместо крови по венам бежать. А еще надо было поесть и успеть собраться на следующий день: погладить вещи, приготовить еду, сложить все учебные принадлежности в сумку, выбрать аксессуары и обувь и еще много всего. А сейчас бы вернуться в детство, когда отец еще был папой, обнять его покрепче, сидя на кресле у отца в кабинете. Он бы погладил ее по волосам и прижал к своему плечу, говоря о том, что она самая лучшая и любимая на свете. Однако в этот момент Даниэла была одна в своей квартире. И она сама выбрала эту свободу. Свобода и одиночество всяко лучше холодного присутствия отца. Телефон неожиданно завибрировал, от чего девушка вздрогнула. Взглянув на экран, она позволила себе улыбнуться и разблокировала телефон. «Дань, привет, ты в порядке?» Это написал дядя Саша. Даниэла за семь лет отношений Романова со своим отцом успела к этому привыкнуть, даже уже ждала его сообщений. Он стал для неё будто родным дядей, к которому можно обратиться за помощью и просто написать, если уж совсем плохо. И Московская очень ценила дядю Сашу, стараясь проявлять как можно больше своей заботы. «Здравствуйте, все отлично. Я только что пришла с тренировки и сейчас сяду за уроки^^. У вас как дела?» «Все чудесно, спасибо за заботу». У Даниэлы не было сейчас сил написать ему что-то еще, однако Романов взял все в свои руки. «Какие планы на выходные?» «Вроде пойду в гости к однокласснице, она еще не спросила у брата». «Ты начала с кем-то дружить?» Московская так и почувствовала нотку скепсиса в этих словах за километры, честное слово. «Я же не настолько вредная, дядь Саш (((» «Хорошо-хорошо, не буду. Ты только осторожней будь, мало ли чего может случиться». «Конечно, я буду аккуратна и не стану подвергать себя опасности». «Тогда я могу быть спокоен. И лучше отдохни хорошенько, а то будешь как твой отец ходить и пугать всех своим видом». «Каникулы совсем скоро, там и отдохну)» После девушка кинула телефон куда-то на стол и завалилась на кровать. Как же ей надоела вся эта рутина, хочется хоть каких-то перемен в жизни. Устала она от учебы и этого «дня сурка», который стал уже повседневностью. Достало все. Она сама от себя устала. От своих мыслей, загонов, страхов… А лезть к кому-то со своими проблемами Даниэла не хотела. Не может она опустить планку и стать зависимой от какого-то, не может потерять лицо и показать свою слабость. Если честно, Московской просто хотелось жить и чувствовать все краски. Она боялась что-то менять, потому что не знала, чем эти перемены могут обернуться. Даниэла страшится потерять свою стабильность, она не готова променять ее на неизвестность. От этого всего голова кипела и хотелось просто деться куда-то, лишь бы не думать об этом. Нужно и правда перестать лгать себе и просто… Просто попытаться принять себя и реальность, в которой предстоит жить еще долгие годы.

***

Татищева медленно шла домой и, покуривая сигарету, которую припрятала для лучшего случая, пинала камешки под ногами. С лица у неё улыбка не сходила, в глазах плескалась несвойственная ей гамма эмоций. Соня всегда была очень спокойным ребенком, почему и не случалось у неё таких всплесков. Только если смерть родителей, и все, наверное. А сейчас сердце у неё колотилось как бешеное, ладони от радости немного тряслись, что грозило ей потерей сигареты, а уголки губ так и не опускались, выдавая всем окружающим ее хорошее настроение. Девушка покрутила сигарету в пальцах и снова затянулась, после чего выдохнула струю дыма куда-то вверх. Хорошо было. Катька дома ждала, Юра сегодня пораньше вернётся и друга своего, Костю, прихватит. Так еще и Даня с ней разобщалась, проявив такую инициативу, как визит к ней в гости. А все станет вообще замечательно, когда брат разрешит привести Московскую к ним гости. — Соня! — крикнул знакомый голос из-за спины, от чего девушка чуть не выронила сигарету на землю. — Кость, ты меня до инсульта довести хочешь? — спросила Соня, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов, окинув взглядом фигуру Уралова, который опирался руками о капот своей машины. — Ты себя сама до рака легких доведёшь, — хмыкнул парень, — Тебе инсульт уже не понадобится. — И ты приехал, только чтобы напомнить мне об этом? — проговорила Татищева, подходя к Косте. — Брата твоего забирать вместе поедем, — пояснил парень, чуть приобняв девушку в приветствие, — И сигарету выкинь, пока Юра тебе выговор не сделал. — Ладно, — кивнула та, бросив сигарету в мусорку. — Так, — выкинул бровь Уралов, садясь в машину, — И чего ты такая послушная? Где-то в Африке пойдет снег? — Соня лишь закатила глаза, плюхаясь на сидение рядом с парнем, — Слушай, ты чего-то сегодня довольная какая-то. Чего случилось? — Да все у меня хорошо, ничего необычного, — помотала головой Татищева, толкнув Костю в бок локтем, — А вот ты что-то прям сверкаешь. Не выложишь? — Все как и обычно, — улыбнулся Уралов, заводя машину. — А, — понимающе кивнула девушка, — Понятно, понятно. Больше Татищева решила не доставать Костю своими вопросами — он выглядел очень уж уставшим. Оно и понятно — работа инженером это тебе не хухры-мухры, а серьезное дело. Да и без него она знала, чего тот так и сверкает, как таз начищенный. Соня никогда не была глупой, но всегда была очень внимательной к любым мелочам, из-за чего костины взгляды в сторону ее брата она заметила еще тогда, когда была совсем маленькой. Юра тогда школу оканчивал, а она то ли во второй, то ли в третий класс перешла. Соня однажды напросилась посидеть вместе с ним, когда пришёл Уралов в гости. А потом стала за ним наблюдать, после чего аккуратно за руку отвела в коридор и сказала, что ее брат слишком глупый, чтобы с ним быть. И Уралов тогда вроде посмеялся над этим заявлением, однако в глазах его читалась безмерная печаль. Он отлично понимал, что друг его намёков не видит да и сильно однополые отношения не жалует, потому и перебивался такими взглядами в его сторону. Сейчас же Костя был уже довольно успешным работником в строительной компании, купил себе квартиру в ипотеку пару лет назад и машину иностранную… Да вот только чувства его никуда не делись. И Соня искренне ему сочувствовала. Хоть Юра и был самым лучшим братом на свете, но, порой, становился таким тупицей и закостенелым идиотом. Как можно не замечать такие знаки внимания, Татищева просто ума приложить не могла. А еще это его отношение к геям чего стоит. Оно стало, слава богу, более или менее адекватным в последние годы, но чего стоили его высказываний в школе… Соня просто не могла себе представить, что ощущал в тот момент Уралов, который сохнет по ее брату до сих пор. А пока они едут по улицам Москвы, которые, как и всегда, были заполнены машинами. Мелькали дома за окном, солнца почти не было, собственно, как и ветра, что не могло не радовать. Татищева такую погоду любила — она будто убаюкивала и забирала все тревоги, позволяя крепко уснуть, забыв обо всем. Вот только пока рано — уроки сами себя не сделают. Поспит она сразу после того, как быстренько все скатает все с интернета, посидит с Юрой и Костей часик, а там и на боковую. Ну разве не прекрасный план? По итогу Татищева отрубилась прямо в машине Уралова, а проснулась только тогда, когда они уже вместе с Юрой подъехали к подъезду. — Сонь, ты че дрыхнешь, поднимай задницу и вперёд, — раздался голос Юры сзади, пока девушка потирала глаза ладонями. — Юр, закройся, а, — проворчала Соня, — Сейчас встану. — Еще поогрызайся мне тут, — сказал парень, открывая дверцу машины. Ладно, девочки, хватит ссориться, — вставил Костя, когда уже все оказалась на улице и он закрывал автомобиль. Оба Татищевы закатили глаза и пошли к подъезду, пока Уралов тихо посмеивался за их спинами. Через несколько минут все трое уже были в квартире. Стоило Юре включить свет в прихожей, как в коридор влетала Катя, чуть ли не запрыгивая на гостя. — Костя! — радостно воскликнула девочка, обхватывая своими маленьким ручками шею Кости. Уралов в ответ подхватил Катю на руки, прижимая к своему плечу. — А меня ты так никогда не встречала, — хмыкнул Юра, стягивая с ног кроссовки. — Ты слишком часто бываешь дома, вот она тебя и не любит, — сказала Соня, вешая на крючок ветровку. — Ах ты, козявка мелкая, — возмутился парень, уже протягивая руки к голове сестры, чтобы взъерошить ее волосы, однако та легко увернулась и направилась на кухню. — Не забывай, у нас Костя дома, — напомнила Соня, ставя чайник, — Ему после работы не хочется смотреть наши бои без правил. — Юр, давай, иди пока отдохни, а мы с девочками все сделаем, — попросил Уралов парня, похлопав его свободной рукой по руке, — Давай-давай, иди. — Катюх, так ты ж в гостях, — возразил Юра, — Чего тут ересь всякую собираете? — Юрас, наслаждайся, пока заботятся, не выпендривайся, — крикнула Соня с кухни, — Вали переодеваться, а я пока тебе пельменей сварганю, — после девушка высунула голову из-за дверного косяка, — Кость, руки мойте и сюда шуруйте. Через несколько секунд послышался хлопок двери в комнату Юры, тот явно был немного раздражён. А что Соня сделает, если надо выгнать его хоть на пару минут? Катя ненадолго отлучилась в гостиную, чтобы найти машинки, которые хочет показать Уралову, пока тот уселся за стол и стал ждать. — Кость, ты до сих пор, да? — спросила Соня, совсем уж плюнув на деликатность и тактичность. Не первый год уже знают друг друга. — Мгм, — промычал тот, опустив взгляд в пол. — И вот угораздило же в этого… — вздохнула девушка, закидывая пельмени на сковородку, — Често, не фортануло. И хрен же поймёшь, что у этого черта в голове творится. — Это да, — коротко посмеялся Костя. Соня отчётливо слышала в его голове боль. — А Аня, кстати, как? Не вышла еще замуж? — поинтересовалась та, опираясь спиной о столешницу, — Помню, Юра сох по ней класса с шестого. — Да как-как, хорошо все у неё, — сообщил парень, — Сейчас собирается в Питер переезжать. Говорит, надоела Москва, спокойствия хочет. — Оно и правильно, — кивнула девушка, помешивая пельмени, — Город у нас хоть и столичный, но своим говном. — У тебя-то никто не появился? — сощурил глаза Уралов, — Улыбаешься вся ходишь. — Да кто у этой мымры появится? — съязвил только что подошедший хозяин квартиры, — А счастливая ходит потому, что сигареты у меня стырила. Верно говорю? — А тебе жалко что ли? — закатила глаза девушка, — Да и вообще, я твоё здоровье берегу. Ты ж как паровоз дымишь каждый день, так еще и говном всяким дышишь у себя на заводе. — Это не оправдание, — возразил парень, — Рано тебе курить, — а после он глянул в сторону плиты, — Скоро мои пельмени будут? — Точно не скоро, сама их съем, — сказала девушка, — На, готовы. — Так и прибил бы тебя, зараза мелкая, — проворчал Юра, взъерошив волосы сестры. Та лишь расхохоталась и несильно ударила его в живот, после чего Юра согнулся и стал оглашать завещание. Соня всё-таки решила оставить их наедине, пока сестра собирает машинки по все гостиной, и уже лежала на кровати, тупо смотря в потолок. Он был старым, немного облезлым и даже серым. Где-то у левом верхнем углу было жирное пятно от лизуна, которого они с Катей кинули вверх и отскребали шваброй, боясь, что придёт злой и уставший Юра, который даст им по самое не хочу. По итогу они отлепили эту штуку от потолка, вот только след остался вполне себе заметным. И ничего девочки брату не сказали — сам как-нибудь увидит. Да и вообще, у каждой новости есть свой срок годности. И если он увидит это пятно через перу месяцев, то ругаться не станет. И все равно им влетело. Девушка нащупала телефон в кармане джинс и стала листать ленту в соцсетях. И могло это продолжаться долго, если бы Даниэла не отправила ей сообщение. «Сонь, привет) На счёт визита к тебе предложение в силе?» Соня тут замерла, а после разулыбалась, как дура последняя. Значит, она помнит, подумала девушка, подскакивая на ноги и несясь на кухню. Там сидели Юра и Костя, а Катя уже смотрела мультики в гостиной. Так даже лучше. — Юра, у меня тут вопрос один, — сказала девушка, не в силах спрятать улыбки. — Нифига себе, как культурно, — хмыкнул парень, — И чего это такая счастливая ходишь? — Юра, — недовольно протянула Соня, плюхаясь на свободный стул. — Ладно-ладно, говори, чего хотела, — помахал рукой парень, внимательно слушая сестру. — Можно к нам в гости моя одноклассница прийдет в это воскресенье? — спросила она, сжимая от волнения ладонь под столом. — Что за одноклассница? — поинтересовался Юра. Она никогда никого в гости к ним не звала, а тут такие перемены. — Даниэла Московская, — сообщила девушка. — Эта зазнайка? — выгнул бровь парень. — Она нормальная, — нахмурилась Соня, — И явно воспитаннее тебя будет. — Как мы заговорили, — рассмеялся парень, — Ладно, пусть приходит. Только меня не буди. — Ты говоришь о дочке Михаила Московского? — встрял в разговор Уралов, немного наклонившись вперёд. — Ага, она самая, — кивнула та, расслабившись от положительного ответа. — Видел ее пару раз с Романовым на работе, хорошая девочка, — произнёс Костя, одобрительно кивая, — А почему общаться начали, раньше же вы даже не здоровались? — Да как-то случайно получилось, — пожала плечами девушка, — Все, я спать пошла. После Соня быстро ушла, чтобы избежать ненужных вопросов. Завалившись на кровать, девушка снова вязла телефон в руки и стала быстро печатать Даниэле. «Приходи, когда тебе будет удобно. Хотя давай я тебя встречу. Ты мне потом скинешь свой адрес?» Ответ пришёл почти сразу. «Можем с тобой завтра вместе пойти домой, там и покажу, хорошо?» После этих слов Соня чуть ли не заверещала и почти за несколько секунд отправила сообщение. «Договорились» Все, дальше Татищевой делать уже ничего не хотелось. Сейчас хотелось продолжить пищать в подушку. Или, что удивительно, сделать чего-нибудь хорошего. Девушка снова вышла из комнаты и пришла на кухню. Ее стул даже еще не успел остыть. И улыбка снова не сходила с ее лица. — Нет, слушай, ты светишься как фары на костиной машине, — сказал Юра, внимательно разглядывая сестру, — Выкладывай, чего у тебя там? — Да ничего, — Соня, на удивление Кости и Юры, опустила глаза и заправила прядь волос за ухо. — Нет, — протянул Юра, — Ты чего-то не договариваешь. — Не дави на неё, — покачал головой Уралов, — Просто день сегодня хороший, верно, Сонь? — Просто отличный, — согласилась девушка, чувствуя поддержку и понимание Кости. — Ну, смотри у меня, — хмыкнул Юра, похлопав сестру по голове, — Будешь чай с конфетами? Соня молча кивнула, глядя в окно. Солнце уже вышло из-за облаков, их словно сдул ветер, который осторожно покачивал деревья. Листья падали на землю, которые со временем становились сугробами. Так и хотелось их взять в руки и подбросить вверх. А потом бежать от дворника, которому это все предстоит убирать. Соня влюбилась как дура последняя. И не в одноклассника какого-нибудь, а в саму Даниэлу Московскую, гордость школы и мечту любого парня. Да, она, конечно, вляпалась по самое горло. Произошло это еще в девятом классе. Не было какой-то интересной истории, какой-то сказки или чего-то еще. Просто Даниэла начала ей нравиться и все. В какой именно момент это произошло, Татищева упустила. Соня не знает, как описать все, что происходит у неё в голове и что испытывает. Внутри при виде Московской все переворачивалось, теплело и дрожало одновременно. Хотелось всегда быть рядом, но они… Никогда раньше даже не говорили друг другу элементарное «привет», о каких отношения может идти речь? Больше года Соня сидела со своими чувствами в полном одиночестве, не смея делать каких либо шагов. Она просто не могла этого сделать. Они жили в разных мирах, Татищева это знала с самого начала и прекрасно понимала, что между ними не может быть чего-то большего, чем те самые «привет-пока», которые начались всего пару месяцев назад. А сейчас… Сейчас происходит что-то просто невообразимое. Сама Даниэла начала с ней разговаривать, просить сесть с ней рядом или погулять, и даже смеётся над ее шутками. Господи, что ей еще надо? Так на этой неделе Московская захотела пойти к ней домой по собственной инициативе! Такими темпами Соня либо станет самой счастливой девушкой, либо откинется к чертям. — Вот, твой чай, — произнёс Юра, поставив кружку и конфеты перед сестрой. — Спасибо, — поблагодарила девушка, сразу отпивая напиток. — И когда ты только успела так вырасти, а? — вздохнул ее брат. — Да уж, помню, как она рисовала в твоих учебниках, а ты с библиотекарем ругался, — вспомнил Костя, коротко посмотрев на друга. — И не говори, — проворчал парень, — Сколько же я батрачил за эти учебники… — А нечего было разбрасывать свои огрызки по всем углам, — закатила глаза Соня, — Сам то не лучше был раньше. В ответ ей парни лишь рассмеялись, глядя на девушку. Она сидела все такая же довольная и глядела на них в ответ. Внутри стало тепло и уютно, так, как и должно быть дома. Вокруг неё сидели самые родные и близкие люди, которые всегда были рядом и были готовы прийти на помощь. Что может быть лучше, чем иметь людей, которых ты любишь и которые любят тебя?