broken girls in love

— Даня, а ты куда засобиралась? — спросил Михаил, глядя на одевающуюся дочку, которая всю их встречу смотрела на часы. — К Соне, — ответила девушка таким тоном, словно это что-то очень очевидное, — Да и вообще к тебе сейчас дядя Саша приедет, — пожала плечами та, накидывая на себя пальто, — Привет ему передавай. — А давай мы тебя отвезём? —предложил мужчина, вставая с кресла и поправляя пиджак, — Может, и девушку твою увидим, хоть поздороваемся. — Пап, это не будет лишним? —выгнула бровь Даниэла, заматываясь в шарф. Михаил хотел было ответить дочери, как ее телефон зазвонил, после чего та с улыбкой подняла трубку. Лицо Даниэлы просветлело, сама она из хмурой и обороняющейся девушки она стала той самой мягкой и нежной девочкой, которой он помнил ее много лет назад. Ему в тот момент стало настолько неприятно и больно от осознания того, кем он стал и в кого превратил свою дочь. Эта мысль не пришла к нему в эту секунду, нет. Он понимал все, и уже давно. Он это признавал, но где-то в глубине души, не желая принимать факт своей ошибки. Однако сейчас настал тот момент, когда уже пора… Пора попытаться собрать воедино все кусочки от того, что осталось от них обоих. — Да, Сонечка, слушаю, — ответила Московская, поправляя прическу, — Ага, скоро приеду. Тут только папа мой и дядя Саша хотят отвезти меня к вам, — сообщила Даниэла, с какой-то долей недоверия смотря на отца, — Юре скажи, что еще два человека прийдут. И извинись от меня, — попросила девушка, кивая, словно Татищева могла ее видеть сейчас, — Все, скоро будем. Московская, скинув звонок, положила телефон в сумку, взяла ее в руки и ровно встала, поглядывая в сторону двери. — Саша уже ждёт снизу, — сказал Михаил, надевая пальто, — Пошли. Даниэла кивнула ему в ответ, выходя из кабинета и направляясь к лифту. Михаил удивлялся тому, как его маленькая девочка в свои шестнадцать лет выдерживает столько давления. Он понимает, каких дров наколол, и что он уже многого не исправить, но стоит хотя бы попытаться снова стать ей хорошим отцом. Даниэла смотрела куда-то на стену лифта, заметно сжимая ремни новой сумки, что висела на ее плече. Она была фарфоровой куклой, идеальной картинкой на обложке журнала. Улыбка, идеальное тело, мягкие тонкие руки и… Все в ней было прекрасно. Вот только взгляд был почти мёртвым. Он был уставшим, измученным, убитым. В какой момент он стал настолько плохим отцом, что его дочка стала такой далекой от него? Когда он перестал быть любящим папой, к которому она бежала обниматься при встрече? Почему все стало таким? — Как давно вы с Соней общаетесь? — спросил Михаил, чуть наклонившись к дочери. — Больше пяти месяцев, — устало пробормотала та, засунув руку в карман. — И… Какая она? — неловко поинтересовался мужчина, совсем не зная, как поддержать разговор, поэтому выпалил первое, что пришло на ум. — Самая лучшая, — лаконично ответила Даниэла, но при этом не скрывая тепла в глазах. Уже через десять минут Московские сидели в машине Александра, который настукивал мелодию, которая играла из динамиков. Девушка привычно сидела сзади, уже слушая музыку из наушников, при этом периодически кидая взгляд на дисплей телефона, на который почти каждую минуту приходили сообщения. Та сразу на них отвечала, снова пытаясь скрыть улыбку. Романов, глядя на неё через зеркало, тоже приподнял уголки губ. Он все еще помнит ее маленькой, разбитой, беспомощной, но при этом такой сильной и несгибаемой девочкой с воинственным взглядом, которая оборонялась ото всех и сразу. Он не видел ее той малышкой, которая бросается в объятия Миши и улыбается все у миру ярко и открыто. Однако сейчас он видит ее счастливой девушкой, что влюблённо улыбается и мечтательно вздыхает. Спустя какое-то время все трое стояли у подъезда, пока Даниэла нажимала на нужные кнопки на домофона. Из динамика послышалось мужское «Открываю», после чего они вошли в подъезд. Московская уверенно вела за собой двух мужчин, при этом дружелюбно здороваясь с жильцами дома. Те в ответ ей улыбались и просили передать Кате с Соней «привет». Когда Даниэла и Романов с Московским уже толпились в тесной прихожей, Катя практически влетела в руки девушки, обнимая ту за талию. — Даня, Даня, я сегодня пять по математике получила! — с улыбкой воскликнула девочка, радостно сверкая глазами. — Правда? Какая ты молодец! — искренне похвалила та, хлопая Катю по макушке, — Видимо, все у вас в семье технари, да? — Что есть, то есть, — покачал головой Юра, стоявший в дверном проеме, — А вы двое, давайте, снимайте свои щегольские пальто и мыть руки. — Добрый вечер, — кивнул Александр, вешая верхнюю одежду на крючок рядом с пальто Московского, — Миш, в проходе не стой, иди в ванну, — сказал тот, — Дань, не подскажешь, где она? — Налево, — кратко ответила та, мотнув головой в нужную сторону. Когда Михаил и Александр вошли в маленькую ванную комнату, Даниэла выдохнула и опустила голову вниз, потирая глаза. Юра же, заметив состояние гостьи, потрепал ее по плечу в поддержку. — Ну, чего киснешь? — хмыкнул парень, щёлкая девушку по носу пальцем. — Да, Юр, все в норме, — покачала та головой, улыбаясь и хлопая себя ладонями по щекам. — Тогда, давай, иди в зал и скатерть накинь на стол, — велел Татищев, потрепав Московскую по волосам. Девушка кивнула и направилась в нужную комнату, после чего застелила стол кружевной белой скатертью. Лишь выполнив просьбу, она завалилась на диван, откидывая голову на его спинку. Желтый свет согревал, будто лампочка была солнцем, из-за чего Даниэле и правда стало теплее, а мягкий плед на диване словно зазывал наклонить голову и вздремнуть. Спустя несколько мгновений диван прогнулся под тяжестью веса Сони, которая села рядом с Московской, которая таки позволила себе прикрыть глаза. Однако последняя почувствовала, что Татищева оказалась рядом, и тут же легла на ее плечо, а руками обвила ее талию, облегченно выдыхая. Соня лишь с улыбкой покачала головой, оставляя лёгкий поцелуй на ее макушке, прижимая девушку к себе. — Ты чего такая уставшая? Может, спать пойдёшь? — поинтересовалась шепотом та, наклоняясь к уху Даниэлы. — Все хорошо, просто чуть-чуть утомилась, — так же тихо ответила Даня, пряча нос в сониных ключицах, — Как отец с дядей Сашей уйдут, я завалюсь на твою кровать и усну как тварь последняя. — А ты на ночь решила остаться? — спросил громкий голос Михаила сзади, из-за чего его дочке пришлось с недовольным лицом оторваться от Татищевой и сесть ровно. — А тебя что-то смущает? У тебя свои дела, у меня свои, — пожала плечами та, убирая несуществующие пылинки с юбки, — Я все дела свои сделала, чертежи исправила, договора просмотрела, на производство зашла, все тесты на девяносто плюс процентов выполнила. Имею право на отдых. — Данечка, Миша просто не так выразился, — поспешил разбавить намечающийся конфликт подошедший Александр, — Он просто удивлен, что ты решила остаться с ночевкой. — Александр Петрович, можете не волноваться, — сказала Соня, усаживая подбежавшую Катю рядом с собой, — У нас все прилично, пить не будем, шляться тоже не собираемся. — Никто бы вам и не дал, — хмыкнул вошедший в зал Юра, ставя на стол последнюю тарелку со сладким, — А вы, господа, присаживайтесь, уж не побрезгуйте, — с добрым смехом проговорил парень, садясь на табуретку. И, как бы это ни было странно, Московский и Татищев очень даже неплохо поладили, уже через пятнадцать минут над чем-то смеясь. Романов же пытался разговорить Соню, что удалось сделать всего за какие-то пару реплик, сказанных мягким голосом. В этот момент Катя незаметно переползла к Даниэле, укладывая голову на ее ноги. Девушка в ответ на это в который раз улыбнулась, а после стала гладить волосы девочки, которая от мягких касаний стала похожа на маленького котёнка. — Ну, чем, Соня, по жизни занимаешься, какие планы на жизнь? — спросил Михаил, поворачиваясь к Татищевой. — Планирую поступать, может быть, на инженерный, — пожала плечами та, незаметно находя пальцы Московской под столом, — А так на гитаре играю, пою немного. — Инженерный… Инженерный это очень хорошо, — кивнул с одобрением мужчина, неожиданно улыбаясь избраннице дочки. — А ты, Даня, не передумала по поводу экзаменов и вуза? — поинтересовался Александр, смотря на Даниэлу. — Нет, юридический в МГУ, — проговорила девушка, закидывая в рот карамельку со стола, — К экзаменам тоже готовлюсь. Честно, обе девушки как-то не видели смысла в этом глупом диалоге, однако он словно помог разрядить напряжённую обстановку, из-за чего Соня наконец выдохнула, расслабляясь и откидываясь на спинку дивана. Даня же о чём-то уже увлечённо говорила с Катей, которая, если честно, и не давала гостье и слова вставить, в своём монологе чередуя сюжет новой серии «щенячьего патруля» и какой-то информацией об основах физики. Московской из-за этого оставалось лишь кивать и гладить девочку по волосам, заинтересовано смотря на собеседницу. Татищевой-старшей в этот момент хотелось притянуть к себе Даниэлу и обнять крепко-крепко, при этом весело смеясь над какой-то шуткой Юры, который вовсю что-то обсуждал с Михаилом. Последний выглядел очень даже вовлечённым в разговор, периодически даже хлопая Татищева по плечу, создавая дружескую атмосферу в этом небольшом семейном кругу. — И давно вы встречаетесь? — спросил Романов, снова улыбаясь. — Около трёх месяцев, — ответила Соня, протягивая руку к печенью на столе, — Даня про вас рассказывала мне. — И что же она говорила? — удивлённо проговорил мужчина, чуть наклонившись вперед. Он, сказать честно, хотел услышать, что стал ей если не близким человеком, то хотя бы тем, кому она может прийти со своей проблемой и попробовать довериться. — Что вы очень хороший, верно, Даня? — хмыкнула девушка, поворачиваясь в Московской, которая и не заметила, что разговор за столом снова стал косвенно относиться к ней. — Мгм, — кивнула та, снова возвращаясь к Кате, что уже совала ей под руку куклу. Александр, сказать честно, поражён тому, что происходит сейчас вокруг него. Его почти-муж-но-при-этом-тот-еще-мудак спокойно себе трындит со старшим братом девушки своей дочери, при этом даже не показывая своего высокомерия или превосходства, будто со старым другом общается. Даниэла, обычно холодная и отстраненная, с интересом слушает о том, что ей от роду интересно то и не было, даже улыбаясь искренне. Выглядело как абсурд. Хотя, за эти месяцы изменилось слишком многое, чтобы удивляться таким поворотам судьбы. Все, кроме самого Михаила, ожидали допрос минимум на час, где он будет выпытывать из бедной Сони все, что можно и нельзя, однако весь этот допрос ограничился всего парой вопросов и всего-то парой фраз в разговоре, что вызвало облегчение у всех. Стрелка часов незаметно подползла к цифре восемь, Катя к этому времени уже спала на даниных коленках и мирно сопела, пока та с увлечением слушала Романова. Спустя пару минут Соня отнесла сестру в комнату, накрыла одеялом и положила в руки девочки плюшевую машинку, после чего вернулась обратно. К тому моменту в руках Московского и Татищева уже было по баночке пива, а Александр же решил ограничиться соком, так как он был за рулём. Даниэла была немного уставшей и как-то даже сонно смотрела на тарелку с пюре и курицей, из-за чего Татищева, пытаясь подвалить улыбку, селя рядом и положила ее голову на свое плечо, позволяя ей тоже немного расслабиться. Та, чувствуя, что обстановка и люди вокруг позволяют, умостила голову удобнее на ключицах Сони, а руку закинула на талию, уже совсем закрывая глаза. Михаил, боковым зрением наблюдая за картиной на диване, приподнял уголки губ, тут же возвращаясь к разговору с Юрой. Последний, заметив, куда глядел гость, тоже не сдержал улыбки. Все то, что происходит сейчас — полнейший абсурд. Никто не мог бы и представить себе, что Московские и Татищевы, к которым еще и Романов затесался, будут когда-то сидеть в одном помещении, есть одну и ту же еду, общаясь при этом так, словно никак не отличаются. Никто из них еще полгода назад не мог предположить, что сама Даниэла Московская, лучшая из лучших, будет вообще с кем-то встречаться и так наивно и доверчиво спать на чьем-то плече, словно снова стала той самой Даней, которую ей приходилось прятала так далеко все эти годы. — Мы, наверное, пойдём уже, — сказал Александр, быстро переводя глаза на полуспящую Даню так, чтобы это заметил Михаил, — А Даня пусть поспит нормально, совсем уже замоталась. — Да, думаю, нам пора, — согласился Московский, ласково смотря на дочь. — Тогда я вас провожу, — кивнул Юра, вставая на ноги, — Так, Соня, давай, укладывай ее спать, я сам на столе все уберу. Сестра кивнула ему в ответ, прикрыла глаза ненадолго, а после закинула руку Даниэлы себе за шею и приподняла ее, чтобы донести до комнаты. Трое мужчин вышли на крыльцо подъезда спустя несколько минут. Татищев достал сигарету и закурил, выпуская дым изо рта вниз. На улице было морозно, однако никто из них не спешил. — Вы чего там с Даней делаете, что она к нам как с фронта приходит? — хмыкнул Юра, стряхивая пепел на асфальт. — Юрий, думаю, что это явно не та тема, которую стоит обсуждать на улице и в такое время, — ушёл от разговора Александр, явно не желая освещать эту тему именно в данный момент. — Нет, я, конечно, знаю, что она много занимается, но чего она такая убитая, а, Михаил Юрьевич? — спросил Татищев, не вкладывая в свои слова какой-то злости. — Это уже дела семейные, — устало выдохнул тот, хотя прекрасно осознавал, что все они понимали, каков ответ на этот вопрос. — Ладно, голубки, не буду вас больше тут держать, — махнул Юра рукой, кивая в строну машины Романова. — Рад был с вами познакомиться, — проговорил Александр, после чего он и Московский направились к машине. Когда они уже оказались внутри, последний потёр глаза ладонями и пристегнулся, откинувшись на спинку сидения. — Ты правда решил что-то менять? — поинтересовался Романов, заводя машину. — Пора, Саш, пора, если уже не поздно, — согласился тот, кидая короткий взгляд на часы, — Хватит уже с нас. — Это верное решение, — улыбнулся Александр, погладив ладонь мужчины пальцами, — А теперь поехали домой — поздно уже. Московский кивнул, чувствуя, что находится на верном пути. Хоть этот самый верный путь он искал слишком долго, это того стоило.