broken girls in love

Даниэла уже ничему в своей жизни не удивлялась. А зачем? Она так все свои нервные клетки истратит. «В этом месяце у тебя опять результаты ниже восьмидесяти процентов. Не хочешь на время уйти с танцев?» Это сообщение стало причиной ее истерики посреди учебного дня. И ничего же не предвещало беды. Она с Соней преспокойно сидела на уроке истории, писала конспект и планировала в голове выходные с Соней, как телефон завибрировал в сумке. Московская привыкла сразу отвечать на сообщения, из-за чего в ту же секунду взяла мобильный в руки. Стоило ей прочесть эти слова на дисплее айфона, руки мелко затряслись, губы задрожали, а глаза неожиданно наполнились слезами. Еще никогда такого не было. Никогда из-за учебы отец не предлагал ей, хотя лучше это читать как «приказывал», отказаться от своего хобби. Ведь вся загвоздка заключалась в том, что платит за все ее занятия именно он. И у Даниэлы просто нет выхода, кроме как кивнуть и идти делать то, что велит отец. — Лариса Петровна, можно, пожалуйста, выйти? — чуть дребезжащим голосом спросила девушка, уже вставая с места. — Да, конечно, — кивнула женщина. Даниэла мгновенно поймала на себе удивленный взгляд Татищевой, но лишь покачала головой и вышла в коридор. Уже там она сорвалась на бег, совершенно не боясь, что кто-то ее заметил, чтобы поскорее добраться до туалета. Старая добрая плитка с идиотских узором даже как-то успокаивала своей привычностью, едва уловимый сладкий запах электронных сигарет заставлял прикрыть глаза, а окна, заклеенные матовой плёнкой, давали Московской возможность дать волю слезами Сейчас она не боялась, что кто-то зайдёт и увидит ее, сидящую на полу даже не удосуживавшуюся зайти в кабинку, которая плачет, как маленький ребёнок, обняв себя за колени. Сейчас Даниэла просто хотела успокоиться и пережить этот дерьмовый момент, а потом уже думать, как ей быть дальше со всей этой ситуацией. Да, в этот момент ей больно, паршиво, внутри все дрожит от страха лишиться практически смысла жизни. Но Московская на то и Московская, чтобы в дали ото всех пережить своё дерьмо, а потом с улыбкой на лице идти и решать все с таким видом, словно ей все это даётся с лёгкостью. Но вот Соня, которая стремительно вошла в туалет, явно была против таких планов своей девушки. Татищева тут же села рядом с Даниэлой и, ничего не спрашивая, прижала ее к себе и поцеловала в макушку. На данный момент она ничего от Московской не добьётся — лучше дать ей выплакаться, а потом она сама ей обо всем расскажет. Даниэла практически тряслась в ее руках, захлебываясь в рыданиях. Дорогая водолазка уже успела испачкаться в такой же дорогой косметике, а юбка из коллекции какого-то дизайнера немного замаралась грязью с пола. Как же она это вс же ненавидела. Хотелось сорвать с себя эти тряпки, от которых буквально смердило деньгами и лицемерием. Московская понимала, что эти вещи не были проявлением любви ее отца. Они были попыткой откупиться от неё, чтобы та больше не лезла. И каким бы хорошим себя не выставлял отец в последние недели, это не меняло его сущности. Люди так быстро не могут меняться, о чем Даниэла, к сожалению, в своей эйфории успела позабыть. Внезапно телефон Московской затрезвонил. На дисплее отразилось «дядя Саша», из-за чего девушка утёрла слезы, поудобнее устроилась в руках Сони, которая гладила ее по спине, а после ответила на звонок. — Нет, Московский, замолчи сейчас же! — донеслось с того конца вместо приветствия, — Данечка, привет. Ты где сейчас? — В школе, — чуть сипло ответила та, сжимая ладонь Татищевой. — Я поговорю с твоим отцом, не думай даже слушать его, — велел Романов, успокаивая девушку, — Московский, если ты сейчас же не закроешь свой рот, я тебе помогу! — Дядь Саш, все хорошо, — дрожащим голосом заверила его Даниэла, — Я лучше пойду дальше на уроки. — Не переживай, я все решу, — кинул напоследок мужчина, за чем последовали гудки. Московская, чуть успокоившись и уже утерев размазавшийся макияж рукавом. Татищева, поправив ее волосы осторожным движением руки, заглянула в заплаканное лицо девушки. — Даня, что случилось? — спросила Соня, поглаживая Даниэлу по тыльной стороне ладони. — Давай я... тебе дома расскажу, — ответила та, изо всех сил прижимаясь к Татищевой, — Я с этим справлюсь, просто будь рядом, пожалуйста. — Да, милая, я рядом с тобой, — прошептала Соня, не переставая обнимать Московскую, — Давай мы с тобой пойдём ко мне, хорошо? Я тебе чаю налью, ты поспишь у меня, отдохнёшь, а потом, если хочешь, расскажешь. Как тебе план? — Да, Сонечка, пожалуйста, я хочу уйти отсюда к чертовой матери, — пробормотала Даниэла, кусая губы. — Я сейчас схожу за вещами, а ты пока будь тут, — мягко проговорила Татищева, после чего встала и направилась в класс, где их верхняя одежда. Московская смогла лишь кивнуть, забиваясь в угол. Ей стало легче, намного. Тепло сониных рук еще оставалось на ее коже, что немного успокаивало. Ничего-ничего, она еще совсем справится. Она просто расслабилась, посмела поверить в то, что отец хоть капельку ее любит. Что за вздор? Нет, не могут люди меняться с такой скоростью. Главное, что у неё осталась она сама. Она всегда умела делать все сама. Верила в себя, пробивалась через все трудности. Выгрызала все, что хочет. Только в этот раз у неё есть Соня, ее милая Сонечка. Одно ее присутствие рядом даёт столько сил идти дальше, что Даниэла способна на все. А когда Соня говорит, что она со всем справится, то Даниэла и правда думает, что ей под силу и горы свернуть. Если Татищева рядом с ней, Московская сможет все. Даже стать лучше отца, как всегда и мечтала. — Данечка, я пришла, — раздался голос Татищевой рядом с девушкой через несколько минут, — Вот, держи куртку. Преподам я сказала, что ты приболела и я тебя отведу. Московская выдавила улыбку и кивнула, приподнимаясь и беря в руки шубу. Спустя пару минут она уже была полностью одета, пока Соня, брала в руки ее сумку и свой рюкзак. Татищева понимала, что она сама себя ногах еле держит, что уж там о сумке говорить. Стоило им выйти на улицу, как Даниэла остановилась и прикрыла глаза, засунув руки в карманах. Снег падал ее на лицо, а солнце мягко подсвечивало ее заплаканные глаза и щеки. Пару раз глубоко вдохнув и выдохнув, Московская немного встряхнула ладони, а после повернулась к Соне, которая обеспокоено на неё смотрела. Увидев то, что девушке чуть полегчало, она смогла немного выдохнуть. Переложив сумку и рюкзак в одну руку, Татищева протянула другую к ладони Даниэлы, которую та тут же приняла. До дома они дошли минут за двадцать, на часах в тот момент было уже двенадцать часов дня, а, следовательно, никого дома не может быть. Московская, стоило им войти в квартиру, плюхнулась на табуретку, сняв платок с головы. Стоило Соне закрыть дверь на ключ и расстегнуть куртку, как Даниэла притянула ее к себе за талию и уткнулась лицом в живот, обтянутый тёплым свитером. Татищева оторопела, а после зарылась пальцами в ее светло-медовые волосы. Московская не смогла сдержаться и снова расплакалась. — Данечка, тебе надо раздеться, — мягко попросила Соня, заправляя прядь за ухо девушки. — Я так тебя, блять, люблю, — прохрипела Даниэла, сжимая ладони в кулаки, — Сонечка, я сейчас, погоди. Я хочу еще так посидеть. Татищева мягко ей улыбнулась и также мягко поцеловала ее светлую макушку. Спустя десять минут Московская все не хотела вставать и, кажется, даже начала засыпать. Соня стала осторожно снимать ее шубу, а после и шарф. Дальше Даниэла сняла свои сапоги и аккуратно поставила их в угол. Московская, немного пошатываясь, пошла в комнату Сони и сказала, что ее не нужно провожать. Зайдя в комнату, девушка еле заставила себя снять школьную одежду и надеть сонину футболку, лишь после этого позволила себе завалиться на кровать. Соня же уже вовсю делала чай с ягодами, Данин любимый, однако ее прервал звонок телефона. Девушка с недовольством взглянула на дисплей и мгновенно подняла трубку. Это был Романов. — Слушаю, Александр, — начала без приветствий Татищева. — Здравствуй, Соня, — мягко начал мужчина, — Даниэла у тебя? — Да, сейчас она спит, не звоните ей лучше, — попросила Соня, закидывая в заварочник ягоды. — Конечно, я бы не стал, — проговорил Александр, — Блять, Московский, сиди тихо! — Не можете сказать, что у вас там произошло? — поинтересовалась Татищева, — Какого, я извиняюсь, хуя Даня рыдает в туалете и трясётся? — Миша снова перегнул палку, — ответил Романов, — Я с ним сейчас говорю. — Я очень надеюсь на то, что вы как-то решите эту ситуацию, Александр, — вздохнула девушка, снимая чайник с плиты, — Она не заслуживает такого отношения от своего отца. А сейчас, прошу меня простить, мне надо к Дане. — Будь с ней сейчас, пожалуйста, — попросил Александр, после чего закончил звонок. Соня откинула телефон в сторону и, взяв заварочник с кружками в руки, направилась к Даниэле. Стоило ей зайти в комнату, как она увидела Московскую, которая дрожащими руками складывала свою форму. Она не заметила Татищеву, что решила пока остаться незамеченной, поэтому острожно положила свои вещи в шкаф Сони и как подкошенная упала на кровать, после чего свернулась на ней клубочком и укрылась одеялом. Татищева вошла в комнату и поставила заварочник с кружками на свою прикроватную тумбочку. — Даня, я чаю сделала, встань, попей, — предложила Соня, кивая на чай. — Ты у меня такая хорошая, за что же ты мне досталась, суке такой, — пробормотала Даниэла, переползая к девушке и укладывая голову на ее колени. — Сука не сука, а я люблю тебя, — улыбнулась Татищева, в который раз за день зарываясь своими бледными пальцами в волосы Московской, — Саша звонил, говорил, что с отцом твоим ведёт переговоры. — Дядя Саша всегда был таким, — вспомнила Даниэла, — Он бате часто пиздюлей раздавал за то, что мне всякую хуйню делал, — коротко посмеялась та, — Да и вообще он добр ко мне. Он мне раньше приносил всякие шоколадки после выступлений, пока папа, важный как хуй бумажный, не находил времени. — Да и пошёл пока твой отец нахуй, — сморщилась Соня, накрывая холодные ступни Московской, — Милая, ты справишься. Я верю в тебя. — Конечно, — кивнула Московская, — Сонечка, пока ты рядом, я все смогу. Просто верь в меня. И я всем этим ублюдкам покажу. Татищева приподняла девушку и позволила ей уложить щеку на свою грудь. Даниэла тут же поудобнее умостилась на ней и, потерев красные глаза пальцами, обняла Соню. Если они будут вместе, то они все смогут. Как бы трудно ни было, они справятся.