Жёлтый и чёрный

       Прямо перед глазами предстаёт невероятно сексуальный Казутора в прозрачно-белой рубашке, которую так и хочется снять, обножив торс парня, и прикасаться к нему. Рука уже приблизилась к верхней пуговице, когда его подбородок с помощью чужой силы поднялся. Хищные жёлтые глаза пронизывают до дрожи, но Чифую знает — они не причинят вреда.        Лунный свет облаком падает из окна напротив, освещая всю кухню. Мацуно опускает так сильно вцепившиеся за талию Казуторы ноги, позволяет себе расслабиться под таким пристальным взглядом.       А в глазах младшего отражается лес, в них так же легко затеряться, как и в лесу, но они светлые и всегда тебя защитят. В этом лесу всегда светло и поют птички, но если надо, он станет хуже ада. Сейчас они ждут того же, чего и чужие глаза. Любви. Приятной боли. Объятий. Поцелуев. Секса.        Прошло бесконечное количество времени, когда тишина была нарушена, а рука Казуторы, подпирающая подбородок Чифую, убрана. — Продолжай, — сказал тот.        У блондина еле хватило сил, чтобы оторвать свой взгляд от лица парня, но сделав это переключился на пуговицы. Он бережно и аккуратно растёгивал каждую, наслаждаясь этой светлой нежностью перед бурей страсти.        Рубашка наконец не скрывала торса Ханемии. Так же медленно Мацуно прикасался рукой к обнажённому телу, проводил ею сверху вниз и обратно. Прошло столько времени, а забыть этот кайф не под силу даже векáм.        Но в конце концов, у Казуторы сдали нервы и он рывком сдёрнул свою рубашку, отправив её на пол, а следом за ней и толстовку возлюбленного. Прижав того к столу, старший склонился над Чифую, который уже тянул свои ручки к лицу, возможно, чтобы поцеловать. Но Ханемия первый переходит в наступление, и вот их губы снова вместе. Под градом поцелуев и невменяемой любви, Мацуно оказывается уже в лежачем положении, обхватив руками шею парня и выводя на его спине узоры. — Я долго этого ждал, — настроенно на долгую и жаркую ночь прошептал Казутора. — Не ты один, — со смешком ответил ему блондин.        Улыбки появились и на одном, и на другом лице, затем снова слились в поцелуе, после которого дело перешло к штанам обоих парней, которые, в свою очередь, отправились в ту же кучку уже снятой одежды. — Я знал, что так произойдёт и купил всё нужное в аптеке, — сказал Чифую, когда Казутора облизывал безымянный и средний пальцы. — Они лежат в моей комнате. — Какой предохранительный ты у меня, — рассмеявшись, ответил парень.        Затем он поспешно скрылся в коридоре и так же быстро вернулся со смазкой и несколькоми презервативами. Положив всё пока что лишнее на стол, Казутора выдавил на пальцы немного смазки, хорошенько размазал и наконец приступил к Чифую.        На удивление, первый палец вошёл без особых усилий, хотя Мацуно чуть ли не подпрыгнул на месте. За первым последовал и второй палец, уже потруднее, но вошёл. Контраст с холодными от смазки пальцами и теплом внутри лёгкой дрожью проходил по всему телу младшего. Тишину заполнили сладостные стоны Чифую, а в глазах читалось нетерпение. Заметив это, Ханемия специально медлил с растягиванием, хоть и самому не терпелось приступить к сексу. — Быстрее.. — с запрокинутой назад головой прошептал блондин и повторил это ещё несколько раз. — Всему своё время, малыш, — издевательски ответил старший. — Ты же знаешь, как мы с Баджи любим тебя бесить этим.        Несмотря на слова, движения внутри стали энергичнее, а шею и плечи накрывали губы, быстро перемещаясь с одного места на другое ровной дорожкой. По вцепившимся в его спину ногтям, Казутора понял, что дошёл до простаты. Стоны один за другим выбивались из Чифую и ласкали слух старшего. Обычно на этом моменте Мацуно просит остановиться, но сейчас из его уст льётся только поток сладких звуков.        Наконец Казутора закончил, и внутри почувствовалась пустота, но Чифую знал, что это ненадолго. Он откинулся назад, упираясь в стол руками. Теперь его глаза больше напоминали не лес, а открытую поляну, усеянную одной лишь травой. Дыхание Мацуно было таким же частым, как и его сердцебиение. "Перед смертью не надышишься", — подумал младший. Он смотрел как Ханемия зубами открывает первый презерватив, и это выглядит очень сексуально. Над его головой виднеется луна, тускло освещающая происходящее, но дополняющая этот образ и делающая атмосферу необычной. — Готов? — Казутора подошёл в плотную к Чифую, одной рукой он гладит плечо парня, а другой подставляет свой член к его анусу. Младший лишь слегка кивает, но сразу же кричит, почувствав внутри уже половину.        Старший сплетает свои пальцы с пальцами возлюбленного, давая понять, что всё хорошо, и начинает медленно двигаться, с каждым разом проникая чуть глубже. Надо хорошо уметь сдерживаться, чтобы не навредить Чифую, хотя оба хотят большего.        Ханемия пытается своим губами попасть в чужие, но мажет и целует лишь в уголок чужих уст. В этот же момент он входит полностью. Из Чифую выливается полустон-полукрик, слезинка скатывается по щеке ровно в рот Казуторы. Руки начали подкашиваться и из-за этого скользить, поэтому, оторвавшись от парня, Мацуно принял лежачее положение.        Старший укладывает свои руки на боках блондина, который поднял ноги, дабы было удобнее. Казутора сразу набрал быстрый темп, руки Чифую накрыли его. Его тело выгибается, а рёбра стало хорошо видно. Голова блондина метается с одной стороны в другую, из-за чего было сложно развидеть выступившую кровь на губах. Как только Казутора это завидел, сразу наклонился и слизал солоноватую из-за слёз кровь.        Сразу же после этого Мацуно впился зубами в чужие губы. Он кусал так, будто у него режутся зубы, как у маленького ребёнка. Эти действия доставляли некий дискомфорт Казуторе, но сопротивляться он не стал.        Поцелуй со вкусом крови и слёз — такой жадный, желанный и несдержанный. Руки друг друга беспорядочно метаются по телам, хватаясь за всё, что можно: лопатки, рёбра, соски, чужие руки, чужие ноги, чужие бёдра. Эти движения проходят холодком по всему телу, заставляя вздрагивать что одного, что другого.        Эйфория захлёстывает обоих, поцелуи размазанные, слова — невнятные. Нет ни единой мысли — только движения.        Между тем, оба уже почти дошли до пика. Слова Чифуи стали чуть разборчивее, и потому можно было услышать на вздохе: "Я сейчас кончу". Эти слова повторялись так часто, что с каждым разом они произносились всё отчётливее и отчётливее.        Ногти впились в довольно грубую кожу Казуторы, который лёг грудью на Мацуно и что-то шептал в ухо. На последнем толчке между животами ощутилась тёплая вязкая жидкость. — Судя по твоей подготовке, на одном разе ты закончить не готов, — усмехнулся Ханемия, крепко обнимая парня. — Угу, — коротко согласился с ним Чифую и зарылся от стыда в шею возлюбленного. — Здесь продолжим или в комнате? — В комнате.        После ответа Казутора легко подхватил Мацуно на руки, который всё так же прятал своё лицо. Ханемия аккуратно положил любимого на кровать, на тумбочку выложил ещё 4 упаковки презервативов. — Я тебе или ты мне? — задал странный вопрос старший. — Ты..мне, — несмотря на туманность вопроса, Чифую ответил довольно быстро и тут же перевернулся на живот.        На ягодицах почувствовалось тёплое дыхание, а за ним и горячий язык. Но это было не то место, в котором хотелось его ощутить. Блондин недовольно мычит и пытается подвинуть голову парня туда, куда надо, но Казутора перехватывает руки младшего и удерживает их. — Плохой мальчик. — раздался оглушительный и сильный шлепок. — Хорошие мальчики не противятся своему папочке. — Чифую почти сразу же перестаёт сопротивляться.        Ханемия кусает обе стороны ягодиц, оттягивает кожу, целует, облизывает. Младший продолжает издавать недовольно-смущённые полустоны. Слушать их — всё равно, что слушать любимого исполнителя или музыкальную группу.        Но пора заканчивать сладостную пытку и переходить к тому, что заставит Чифую просить ещё. Язык лёгким движение скользит между ягодиц младшего. По звукам ткани можно понять, что Чифую вцепился то ли в простынь, то ли в одеяло, то ли в подушку, издав при этом громкий стон.        От быстрых манипуляций языка Казуторы, Мацуно сильно выгибается и только сильнее прижимается задом ко рту старшего. Стоны сливаются с "Казу!", что очень радует слух старшего.        Казутора отстраняется. Ему срочно понадобилось посмотреть в лицо любимого, хоть и на его вопросительный взгляд он ответил "Поищу что-нибудь, что закрепит тебе руки" и реально пошёл перебирать шкаф, пока не нашёл чистое полотенце, которым и связал младшего.        Помогая себе руками, Ханемия взялся за недоведённое до конца дело. Теперь во всей комнате раздавлись хриплые полукрики и те же слова: "Казу! Приятно! Ещё!".        Не дав блондину кончить, старший натянул на свой член новый презерватив и одним быстрым движением проник внутрь, что и довело Чифую.        Мацуно не хотел чувствовать себя скованым. Он хочет беспоярдочно метать руками, дотрагиваться до чужого тела, целовать его, а сейчас у него нет ни единой возможности что-либо сделать, помимо как умолятьпарня его отпустить, делая остановку на стоны после каждого слова: — Казу! Пожалуйста, развяжи мне руки! Я хочу прикоснуться к тебе!        Пропуская мимо ушей эти фразы, Ханемия оставил несколько следов на спине блондина — такие яркие, что точно дня 3 не сойдут.        Чифую жалобно скулит, умоляет развязать его, да всё без толку. Его тело впечатывается в кровать, а на бедоснежной подушке появились тёмные пятна — кровь. Грубые толчки не позволяли сдерживаться, стоны лились, как ливень в непогоду.        Чифую пытается что-то сказать, но не может — в его рот проникли чужие пальцы, которые тут же принялись "танцевать" с языком.        Оба на грани. Оба готовы излиться одновременно. Про это и шепчет на ухо парню Казутора. От тёплого потока воздуха Мацуно сам насаживается на член возлюбленного, но лишь из-за того, что его тело не могло выгибаться в спине из-за связанных рук.        Старший отправился и, придерживая бёдра блондина, стал ещё сильнее вдалбливать того в кровать. Через пару секунд оба кончили. Ханемия от усталости упал на своего парня и так же крепко обнял, как и в прошлый раз.        Воцапилось молчание — но не тишина, тяжкие вздохи Чифую и певучее мычание Казуторы нарушали её. — Продолжим? — спросил старший, когда Мацуно уже почти отдышался, и подцепил серьгу языком. — Если отпустишь, — хоть блондин и дал такой ответ, он понимал, что в любом случае будет "да".        Над ухом послышался смешок, затем тяжесть с тела ушла, а руки стали свободны. — Задам вопрос ещё раз. Да или нет? — Да.        Казутора снова усмехнулся. Он тоже прекрасно знал, что даже если он не развяжет Чифую, ответ будет положительный. — Я тебе приятно сделал. Постараешься и для меня?        С этой стороны дома луны не было видно, но яркую улыбку на лице Ханемии не могла скрыть никакая тьма. Усевшись на кровать не без помощи, Мацуно задержал свой взгляд на ней, а точнее на самих губах. Казутора заметил это и приблизился, но так и не поцеловал парня — хотел, чтобы это сделал он. Руки крест-накрест обвились вокруг шеи старшего, губы соприкоснулись, а затем и языки. Чифую переместился на колени возлюбленного, который тут же крепко сжал ляжки младшего. Стон вырвался из одних губ, и его подхватили другие. Ещё немного и воздух в лёгких закончится, но несмотря на это, друг от друга парней было не оторвать. Они вцепились друг в друга зубами, губами, языками, руками. Две льдинки таяли и смешивались друг с другом. Именно это и ощущали возлюбленные.        По завершении поцелуя оба дышали чаще своего сердцебиения. Чифую несколько раз пытался снова слиться в поцелуе, но мазал или легонько прикасался к чужим губам.        Голова младшего опустилась на плечо Казуторы, дыхание для второго теперь ощущалось на ключице. Мацуно собирает прядь тёмных волос в завитушку. Старший обнимает того за плечи и никуда не спешит.        Только через пять минут дыхание Чифую пришло в норму и он был готов нарушить его снова. Блондин удобно устроился у паха возлюбленного, который уже успел взять младшего за волосы, но пока что несильно.        Язык прошёлся дорожкой от основания к концу со всех удобных сторон. Нежный язык Чифа обласкал весь член парня. Мацуно взял так глубоко, что головка упиралась тому в горло. — Не перестану говорить, как ты в этом хорош, Чифу, — промурлыкал Казутора.        Не выдерживая, он схватил блондина за волосы, опустив его голову до самого края и с громким стоном кончил. — Ещё один раунд? — спросил Ханемия, когда младший поднял голову и показал своё красное от смущения лицо. — Не зря же я столько потратился, — недвусмысленно пролепетал Мацуно.        Тела вновь слились в крепких объятиях, будто возлюбленные сейчас потеряют друг друга, но, к счастью, этого никогда не случится. По крайней мере, сейчас.