Любовь по-русски

Кажется, никто из них не помнит точно, как это произошло, хоть и случилось это не так давно, около полутора лет назад. Тогда, как помнится, по всей стране проходили митинги в поддержку «иного политика, упомянутого гражданина». Но Владимир Владимирович (отнюдь не Маяковский), если бы не стал президентом, точно пошел бы работать механиком или, прости г-споди, сантехником, потому что его умению закручивать гайки позавидует любой. Так что все подобные мероприятия быстро прекратились, а «различный активист», в лучших традициях песен Кровостока, «прилетел в Шереметево, закрывают конкретно», угодил в места не столь отдаленные. Винить Лёшу в плохой памяти точно нельзя, он тогда был пьяный вусмерть, как и все его друзья, чьей идеей и стало пойти на очередной несанкционированный митинг. Будучи людьми не далекими от политики, они часто посещали такие мероприятия, но выпившими пришли туда впервой. Вообще у них было правило – не появляться на митингах с чем-то, за что их могут забрать блюстители закона. Но живут они в стране, где на митинге ты сам и твоей нахождение там является чем-то, за что могу забрать, да и из развлечений, начиная ещё со средних веков, у русского человека лишь водка и революция. Водку молодые люди уже успели выпить, а продолжения банкета хотелось так же, как в девятом классе хочется подкатить к однокласснице, у которой у единственной за лето выросла грудь. В общем, решение ребята приняли быстро. Их приняли еще быстрее. Нурлан тот день запомнил не лучше своего суженого-ряженого. Отсидев суточное дежурство, он, дико уставший, по решению вышестоящего начальства поехал осмотреть ситуацию на митинге. В его обязанности входило лишь оценить серьезность ситуации и по возможности дать комментарии журналистам. Но судьба распорядилась иначе. Звание, которое он имел, не подразумевало такую работу, как сбор школьников на митингах и доставку их в отделение, но молодой человек всё же иногда занимался этим. Он искренне хотел служить на благо государству, и, если выдавался день, когда в офисе было немного работы, он наравне со своими приятелями из Росгвардии садился в полицейский бобик и ехал на задержания. Это ему было больше по душе, нежели просиживание штанов в душном кабинете за подписыванием бумаг. В общем, как уже можно было понять, первая встреча парней произошла не в школе, где неуклюжая главная героиня роняет учебники прямо на высокого красавчика из баскетбольной команды, а тот в свою очередь помогает ей их поднять, и они романтично соприкасаются руками. Конечно, из этого сценария в жизни всё же были неуклюжая героиня (или герой, как вам угодно) и высокий красавчик, но только не в баскетбольной, а в полицейской форме. Да и руками они соприкасались, но не так романтично. Нурлан просто заламывал Лёшин локоть ему за спину и надевал на него наручники, пока пьяный блондин кричал что-то по типу «мусора - позор России» прямо в лицо казаху. Ну, или туда, куда смог дотянуться в скрученном положении. Не подумайте ничего лишнего, просто резиновые дубинки это вам не шутка. Проснувшись на следующее утро в обезьяннике Алексей не сильно расстроился. С похмелья он просыпался в местах и похуже. Вы, к примеру, были когда-нибудь в Балашихе? И даже информация о том, что сидеть ему в отделении предстоит пятнадцать суток, не сильно испортила его настроение. Их вчерашняя попойка с ребятами из группы «Смех» прошла бы куда спокойнее, если бы в какой-то момент они не решили, что им срочно надо устроить импровизированный концерт прямо в Лешиной квартире. Недовольные соседи пытались ругаться, но не получив никакой реакции, позвонили хозяйке квартиры. Та в срочном порядке дозвонилась до пьяного в умат арендатора и тонко намекнула о немедленном выселении в связи с тем, что это была не первая жалоба. Лёха так же тонко послал её нахуй, собрал свои вещи, которых было всего ничего, и закинув их на реп. точку, отправился дальше с друзьями пить, уже в честь своей «полной независимости от материального», как он выразился. Это была пьянка из разряда, когда вы пьете с другом, которого только что бросила любимая девушка, и чтобы он не отчаивался, пьете не за одиночество, а за свободную холостяцкую жизнь. В общем, всё зависит от того, как ты выберешь смотреть на ситуацию. Леха, как настоящий панк, свой выбор сделал. Так и тут, выклянчив свое право на один звонок, он позвонил друзьям, которые тогда были менее пьяными и успели увернуться от достопочтенных полицейских, и сообщил им, что это не его «закрыли в обезьяннике на 15 суток с бомжами и проститутками», а он «решил вопрос с жильем на ближайшие две недели, только вещей закиньте и похавать чо-нить, по-братски прошу».

***

Через несколько дней наступила смена Нурлана, который, придя на работу, с удивлением отметил, что походу не он теперь тут «первый парень на деревне». Девушки из отдела часто пускали слюни на казаха, считая его тем самым эталоном, про который в детстве говорила мама. Не пьет, спортом занимается, работа хорошая, стабильная, зарабатывает прилично, серьезный, ответственный, родителям квартиру купил в родном городе. В общем, не парень, а мечта, если только закрыть глаза на холодность к окружающим и иногда вспыльчивый характер. Нурлана нельзя было назвать грубияном, просто он всегда поддерживал строго официально-деловое общение с коллегами, не переходя границ. Лишь с немногочисленным кругом друзей он был более расслабленным. Но женщины – существа интересные, и такой закрытый и всегда сдержанный молодой человек не мог их не заинтересовать. Да и какой девочке не хотелось бы стать той самой для мужчины, который отвергает всех и вся, но в неё влюбится с первого взгляда. Но Нурлан то ли плохо видел, то ли намеренно щурился, чтобы не обращать внимания на все попытки своих девушек-коллег подкатить к нему. И когда он с удивлением обнаружил, что теперь предметом их интереса является не он, а загадочный кто-то, про кого щебетали все девушки в офисе, интерес взял верх. Оказалось, что этот кто-то – тот самый парень, который тогда на бегу влетел в него прямо перед камерами журналистов, случайно облив полицейского водкой. А остановившись и поняв, что перед ним стоит «мусор», облил его еще раз. Уже намеренно. Гнев в Нурлане вспыхнул моментально то ли от того, что водка – прекрасное горючее, то ли от того, что Леха долбоеб. Впрочем, как в последствие выяснилось, тоже прекрасный. Первая смена казаха с заключенным Лёшей, который без умолку болтал, запомнилась им обоим надолго. Нурлан даже несколько раз ударил по решётке камеры дубинкой в целях успокоения старшего, один раз случайно заехав блондину по пальцам. Тот обиделся и на пару часов замолчал. Полицейский сначала обрадовался, но уже спустя сорок минут ему наскучило сидеть в тишине, которая лишь изредка нарушалась сердитым сопением Леши. Стоя на перекуре, Нурлан долго думал, курил, пинал мыском ботинка небольшие камни и опять думал. В итоге, уже почти зайдя в обратно здание, он тяжело вздохнул, кивнул сам себе, будто с чем-то соглашаясь, резко повернулся на пятках, дал себе мысленный подзатыльник и кое-как убедив себя что он это делает лишь потому, что мама в детстве учила его состраданию, пошел в ближайшую аптеку. Остаток своих нервов он потратил на продавщицу в аптеке, которая постоянно закатывала глаза, цокала языком и раздражающе тянула гласные, когда говорила: «молодой челове-ек, ну можно конкре-етнее, что-о вам, у нас не-ет такого препарата под назва-анием «что-то от уши-ибов». Терпения отдать заключенному бинт, лёд и мазь не хватило, поэтому по приходе в участок Нурлан просто кинул их за решетку, сказав что-то по типу «лови подарок для особо буйных». С пальцами правой руки Алексей справился быстро, а после полчаса вертелся и так, и сяк, в попытке помазать больной бок, в который получил дубинкой несколько дней назад. Но болевшая не меньше рёбер рука не давала этого сделать. Поняв, что уже минут двадцать не слышит усердного сопения, Нурлан поднял голову от документов и посмотрел в сторону камеры. Подозрительно спокойный Лёша посмотрел на него недовольным взглядом и процедил: - Вы мне, товарищ лейтенант, так руку скрутили, что походу сустав вывернули. - Старший лейтенант, - только и сказал казах. - Не видно мне отсюда третьей звездочки, - обиженно протянул блондин. – Да и не тяните вы средний нач. состав, максимум старший сержант, ну или прапорщик. - Ты сейчас договоришься, и я тебе ещё 15 суток впаяю. – рыкнул на него Нурлан и повернулся обратно к бумагам, показывая, что разговор окончен. Чувство вины за излишнюю грубость, ранее незнакомое ему, теперь стучало по мозгам так, что он то и дело отвлекался от работы. И когда полицейский в четвертый раз перечитал одно и то же заявление и не вынес из него ни строчки осмысленной информации, то понял, что надо что-то делать. Желательно глобально. Например, не ловить странных пьяных парней на митингах, а то потом себе дороже. Сидишь тут, как барышня кисейная – то он бубнит без умолку, мешая работать, а теперь вот замолчал, а работать от этого лучше не получается, даже наоборот. - Знания у тебя, конечно, похвальные, в наше время не все так осведомлены о званиях полиции, даст б-г майора от полковника отличат, - Нурлан никогда не старался быть намеренно дружелюбным, а как известно, первый блин комом. Ну, он хотя бы попытался. - Да тут много ума и не надо, особенно когда сам младший сержант. - отозвался Алексей. Попытка казаха оказалась не такой провальной, как ему показалось сначала. Молодые люди проговорили еще порядком получаса, из чего выяснилось, что Леша служил, и не абы где, а в спецназе, что крайне удивило Нурлана. - Ладно, у меня сегодня смена сокращенная, пойду разберусь с документами и домой. Буду уходить – попрошу девочек из отдела по терроризму чтобы руку и бок тебе обработали, и пожевать чего принесли, - произнес казах, поднимаясь из-за стола. – Смотри не буянь, сейчас Дима на смену заступает, он иногда может палку перегибать, как даст дубиной по башке, обычным ушибом не отделаешься. - Не нужны мне Ваши девочки. – Себе под нос пробубнил Лёша. - Что, любимая дома ждёт? – улыбнулся Нурлан. - Никто меня не ждет, это вообще не ваше дело. - Ну, не моё так не моё. – Пожал плечами казах. – Смотри тут, не балуйся. Увидимся ещё, у меня через пару дней суточное дежурство.

***

Следующие две недели прошли не так скучно, как Лёша предполагал. Вечно сострадающие всем девушки подкармливали его, а кто-то даже принес теплый свитер. Как выяснилось только через полгода, свитер этот передал Нурлан, с ужасно смущенным лицом пихая его в руки коллеге и скороговоркой выдав мол «если скажешь кому-то что это мой, весь отдел увидит запись с камер видеонаблюдения, где ты из общего холодильника пирожные стащила, когда на диете была». Ещё через полгода Леша всё же рассказал, что сразу понял, кому принадлежит этот свитер, ведь от него невыносимо пахло «сигаретами твоими сраными, мы тогда ещё даже встречаться не начали, а ты уже мне ими жизнь портил, чудовище двухметровое». Панк панком, а сигареты он терпеть не мог. В свободное время Алексей разговаривал с бомжами и женщинами легкого поведения, которых периодически приводили в камеру. Он даже пытался брать у них интервью, спрашивая, что им не нравится в нынешнем строе общества, согласны ли они с действующей властью и считают ли, что именно такой разрыв между социальными слоями привел их на дно социума. По большей части с ним мало кто разговаривал, а если и разговаривали, то от бомжей он слышал «вот в ссср заебись было, мороженное вкусное и водка дешевле», а проститутки говорили «кто если не Путин, и вообще, главное, чтобы не как в девяностые». Один раз к ним посадили подозрительного парня, которого чуть позже забрали люди из отдела по борьбе с терроризмом. С ним Алексей побоялся разговаривать. Но больше, чем доебывать бомжей бессмысленными вопросами и слушать на них клишированные ответы, он любил, когда на смену заступал Нурлан. С ним они, несмотря на разницу во взглядах и положении, быстро сдружились, и часто болтали, пока Нурлан был занят работой. В общем, Лёха был парень хоть куда, и мог найти себе компанию где угодно. Нурлан был тоже не промах. Так и заобщались, даже немного жаль было расставаться, когда Алексея выпускали. Но Нурлан, как ответственный служащий закона, сказал заученное: «надеюсь больше не встретимся», а блондин лишь добавил шутливое: «встретимся, только при других обстоятельствах». На том и разошлись.