Любовь по-русски

Если бы у уже ставших нарицательными Нострадамуса или Ванги был антоним, это был бы Алексей Щербаков. К этому митингу они готовились тщательно, созванивались со всеми своими юристами, покупали на секондах неприметную одежду на один раз, рисовали плакаты и придумывали лозунги, собирали людей. Но Российская полиция не дремлет тогда, когда не надо, и усиленно делает вид что спит, когда в ней нуждаются. А как известно, невозможно разбудить того, кто притворяется спящим. Кажется, в этот раз большую часть протестующих забрали, и теперь можно было чувствовать себя увереннее. Вряд ли они стремятся доблестно защищать Родину от до ужаса опасных школьников, вооруженных пластиковыми стаканчиками, забирая в отдел всех до единого. Скорее просто для галочки набирают побольше людей, с которых можно стрясти денег или, чего получше, подкинуть наркоты ради новых звездочек на погонах, и сидят на жопе ровно в ожидании, когда всё само собой рассосётся. Но внезапно приехавшее начальство поменяло планы росгвардии, и действовать пришлось с удвоенной силой. Когда Лёху резко схватили за воротник, другой рукой зажав рот, он был в недоумении. Пожалуй, он бы меньше сердился, если бы ему заехали дубинкой по хребту. Он, извините, барышня приличная, на первом свидании к себе так близко не подпускает. Дубиной колотить – это вам пожалуйста, получите, распишитесь. Но руки свои ему в лицо совать – уже перебор. Но оказавшись прижатым спиной к двери стоявшего неподалёку бобика, он увидел перед собой Нурлана и решил, что времена уже не те, как и нравы, и вообще, целоваться и на первом свидании можно, если уж очень хочется. Хотя это скорее подумало подсознание Лёхи, потому что сам он думал лишь о том, что крайне удивлен видеть здесь знакомое ему лицо. Причем знакомое по странному стечению обстоятельств. - Быстро сейчас в машину прыгаешь и сидишь тихо. Я тут ненадолго, надо проверить как сотрудники работают и всё, минут двадцать от силы. – прошипел Нурлан, указывая на стоящую рядом хорошую иномарку. - Я вообще-то… - попытался возразить Алексей. - Ты вообще-то сейчас попадешь если не под слезоточивый газ, так под ОМОН, который будет с минуты на минуту. В машину садись и без пререканий, – отрезал казах и подтолкнул блондина к машине. – Живо! Недовольно пыхтя, Лёха залез на переднее сидение машины, и умостившись, достал из рюкзака бутерброд. Если вы думали, что у митингующих в сумках лишь баллончики для граффити, коктейли Молотова и плакаты с политическими лозунгами, то вы сильно ошибались. Бережно сложенные перчатки, бутылка с водой и пару бутербродов, а также минимальная аптечка лежали на дне рюкзака. Всякое может случиться, все мы люди. Пресловутое колесо Сансары, опять давшее, если не полный оборот, то хотя бы неплохо вошедшее боком в дрифт, в нынешнее время, при нынешних обстоятельствах, могло стать как минимум "колесом", которое под язык кладет школьник в туалете на странной вписке, под уговоры старших товарищей, мол от одного раза ничего не будет, а как максимум - очередным ноликом на чьём-то банковском счете. Через десять минут дверь машины открылась и на водительское место сел Нурлан. - Мужик, ты совсем не соображаешь? Я же тебе в прошлый раз сказал, не попадайся больше. – начал казах. - Я, так-то, не терпила ёбаный, и не буду сидеть на жопе ровно, когда в стране пиздец происходит! – возмутился Лёша. - Слушай, я всё понимаю, нахуй политическую инертность и выученное молчаливое согласие. Я слышал, что вы говорите, так что плавали - знаем. И не мне тебя жизни учить, ты постарше меня будешь, но ещё один привод – и ты административкой не отделаешься! Я твоё дело видел, у тебя судов по мелкому хулиганству больше, чем у меня звёзд на погонах. – продолжал полицейский. - Так фем больфе фудов, тем больфе зфёзд у Фас, тофариф старфий лейтенант, - прочавкал остатками бутерброда Лёха. – Где это видано, что бы мусора обычным гражданам помогали. - Ты меня так в штыки не воспринимай, я помочь хочу. Ты же не дурак вроде, толковый парень. Я тоже по малолетству таким занимался, ну знаешь, юношеский максимализм и всё такое. А у тебя это видать серьезное увлечение, ну это и не плохо. Просто осторожнее будь. - И куда же ты растерял свой боевой настрой? Неужто в голове так и щёлкнуло, что нужно в менты пойти? Просто так, с нихуя? – с усмешкой спросил пассажир. - Обстоятельства были, повзрослеть рано пришлось. Не до этого было. – отрезал Нурлан. – Ладно, давай подкину тебя домой и поеду в отделение, там ещё таких же как ты полсотни сидит, ждёт меня. Какой адрес? - Нет у меня адреса, товарищ старший лейтенант. Меня выселили еще три недели назад за то, что соседям спать мешал. Тогда как раз тебе и попался. – пожал плечами Лёха. - И где же ты тогда живешь? - То на репетиционной точке, то у друзей ночую. Ещё в нашем центре иногда сплю, на коробках с передачками для политзаключенных самое то спать, знал? - То есть везти тебя некуда. – вздохнул Нурлан. – Ладно, сейчас в отделение заедем и там уже решим, что с тобой делать. *** В Лефортовском ОВД было, несмотря на январь, очень жарко. Люди толпились в камерах, заняли все скамьи, некоторые даже сидели на полу в коридоре. Изредка кто-нибудь порывался сбежать или закричать что-то из своего набора лозунгов, но такие попытки быстро пресекались. - Держи ключ, посиди пока в моем кабинете. 403-ий, по коридору и налево. И не шуми сильно. – кинул Нурлан Лёше, когда они вошли в помещение, и скрылся в толпе. Протопав до конца коридора, Алексей отыскал нужную дверь, и кое-как справившись с замком, вошел внутрь. Плюхнувшись на кожаный диван, он, от скуки, начал осматривать помещение. Покрашенные в светло-коричневый стены, пару цветков в горшках возле стены, стол из тёмного дерева, мерзкого голубого цвета решётки на окнах и настольная подставка для ручек, с вырезанной из дерева фигурой снежного барса. Лёха, кажется, где-то читал, что снежный барс является национальным символом Казахстана. Или Узбекистана. Память уже не та. Но на казаха его новый знакомый похож больше. Значит будет символ Казахстана. Его внимание привлек шкаф со стеклянными дверцами, где, помимо множества книг и стопок бумаг, стоял стеклянный графин с, по видимому, коньяком, и лежали хорошие кубинские сигары. «Так и знал, что взятки берёт. Все они такие» - подумал Лёха. Он прождал в кабинете около получаса, успев рассмотреть все цветы, обнаружить на старой монстере грибок и сделать себе в голове пометку посоветовать полицейскому обработать растение мыльным раствором. Повернув голову на 90 градусов, перечитал все корешки стоящих в шифоньере книг, так и не поняв доброй половины слов. Порисовал на найденных пустых листах забавные рожицы, и в конце концов завалился спать на том же диване. Засыпая, в его голове проскочила мысль, что будет неудобно, если в кабинет зайдёт кто-то другой, а он тут дрыхнет, да с рюкзаком, в котором ему лет на восемь компромата наберётся. «Ладно, скажу, что я с этим… Ну как его… Блин, я ведь даже имя не спросил. Две недели в камере сидел, и даже не поинтересовался. И как назло никто к нему при мне не обращался. Ладно, спрошу, как проснусь» - подумал Лёша, и сразу же провалился в сон. *** Алексей проснулся, казалось, всего через час, если не меньше. Еле как продрав глаза, он сладко потянулся и зевнул. Это вам не на коробках с тушенкой и галетами спать, и не на чехле из-под гитары. - Проснулся? Ну ты и соня, мужик. – заметил шевеление на диване Нурлан. – Как спалось во вражеском логове? - Который час? Нурлан взглянул на настенные часы, ровно тикающие над головой Лёши. - Уже почти десять. Мы сюда в где-то около пяти приехали. Прилично ты продрых. - Десять? – удивился блондин. – Пиздец, чего же ты меня не разбудил. У тебя ж работа уже закончилась? - Смена закончилась, а работы выше крыши, только закончили «коллег» твоих оформлять. Я решил не мешать тебе, всё равно не понятно, когда в следующий раз поспать нормально сможешь. Алексей смущенно кивнул. Последний раз о нём так заботилась, кажется, только мама. Ну и друзья на последний Новый год, когда он допился до такого состояния, что видел всякую несуществующую хрень. Ну знаете там, призраков, духов, свободу слова и прочие выдумки. Его новый знакомый был немного странным типом, особенно если учесть, что в Лёшиной системе ценностей полицейские находились ниже людей, животных и даже ненавистных ему сигарет. Лучше закурить, чем жать мусору руку. Но этот… «бля точно, как его там». - А тебя как звать-то? – нарушил тишину Алексей. - Нурлан. Приятно познакомиться. Я всё ждал, когда ты спросишь. Смотри-ка, и месяца не прошло. – улыбнулся казах. - Да я бля это… Ну короче… - Лёша не нашёлся, что ответить. - Да понял я уже. Они просидели в тишине около получаса. Лёша пинал мыском ботинка пол и иногда оглядывался по сторонам, залипая на стены и потолок. Нурлан шуршал бумагами и внимательно читал одну папку за другой, изредка делая какие-то пометки. - Ладно, я поеду. Поздновато уже для гостей. – подал голос Лёха. - Тебе хоть есть куда? - А если нет, то что? Благотворительностью занимаешься в свободное время? Карму чистишь за взятки и избиения мирных граждан? Бездомных котят на передержку пристраиваешь? – взъелся блондин. - Кровь из вены сдаю за бесплатный талон на обед в местной столовой, блять. – рассердился Нурлан. – Не ёрничай, а то могу предложить тебе в обезьяннике поспать. А если много выёбываться будешь, то на добровольно-принудительной основе туда пойдешь. - Да есть у меня куда поехать. Если к двенадцати доеду, то смогу сегодня на реп. точке посидеть, главное у Серёги успеть ключи забрать. – буркнул Лёха и подхватив рюкзак, поспешил к двери. – Давай, покеда. - Боюсь, не в последний раз прощаемся. – устало вздохнул полицейский. Дверь, которая уже почти закрылась с другой стороны, вдруг снова распахнулась и в щель просунулась голова. Нурлан удивленно посмотрел на дверной проём. - Слушай, кстати об этом. Мы с пацанами на этой неделе концерт даём в небольшом пабе. Подлетай, весело будет. – Протараторил Лёха. – Если не будешь занят избиением мирных граждан и получением взяток в… - он кинул взгляд на стеклянный шкаф. – особо крупном размере. Нурлан проследил за взглядом Алексея и ответил: - Это подарок деду на юбилей, идиот. - Как знаешь. Ну ладно, буду ждать если что. И хлопнув дверью, вылетел из отделения.

***

Уже сидя в метро Лёха понял, что не сказал своему новому знакомому ни адрес клуба, ни даже название группы. А телефон забыл спросить и подавно. - Вот еблан. – хлопнул он себя ладонью по лицу.