Любовь по-русски

Несколько месяцев пролетели почти незаметно. Пожалуй, ничего особо важного за это время не произошло. Митинги сошли на нет, глава российской оппозиции теперь сидел в Лефортово, а царь всё также оставался у власти. Время текло своим чередом, лишь изредка меняя русло. Нурлан всё так же работал в полиции, Лёша всё так же творил хуйню и работал в метро. Хотя, пожалуй, некоторые изменения всё же произошли. Пару недель назад Алексей, по наставлениям своего новоиспечённого друга, всё же снял квартиру неподалёку от работы. Однушка-хрущёвка с советским ремонтом, зато близко к метро, с «Магнитом» на первом этаже дома и тихим двориком стала отличным выбором. Дёшево и сердито. Вторым изменением стало то, что Нурлана повышали на работе. По крайней мере, собирались. Последнюю неделю он вечно носился с бумагами с одной стороны Москвы на другую, подписывал документы и до ночи засиживался в архивах. Для него оставалось загадкой, почему эти заботы легли на его плечи и не были поручены кому-то из стажеров. Но получилось так, как получилось, и казах был по уши в делах. Было бы нечестным не упомянуть последнюю новость, случившуюся в жизни молодых людей. Заголовок такому событию дать сложно, хотя лучше бы и вовсе не предавать его огласке. Но приоткроем немного завесу тайны. Их последняя совместная прогулка, коих было не счесть с той самой ночи, когда Лёша вусмерть пьяный пускал во сне слюни на плечо Нурлана, закончилась не так, как обычно. Казах уже давно понял, что в их взаимоотношениях он является взрослым и ответственным, несмотря на возраст. Поэтому всю инициативу пришлось брать на себя, и самому принимать решение, и самому целовать Лёшу ночью, на мосту посреди небольшой речушки, предварительно устало вздохнув после очередной тупой шутки от друга. И сказав «как же ты идиот», затыкать его рот своим. Лучше уж так, чем слушать этот неразборчивый бред про каких-то пьяных фанатов, полезших на сцену на очередном концерте. Блондин ещё долго возмущался по этому поводу, даже порывался ударить Нурлана. Его крайне не устраивало положение, в котором его целовали первым, а не он. Казах умилялся этому ярому отстаиванию авторитета «настоящего мужика» и целовал снова. И так из раза в раз. И это, пожалуй, стало наиболее значимым изменением в жизни парней. Лёша сетовал на то, что снял квартиру, в которой теперь почти не появлялся. Нурлан сетовал на то, что Лёша взял в привычку заваливаться к нему посреди ночи и спать в его кровати, аргументируя это словами «нехуй было лезть целоваться, надо было о последствиях думать». По сути, Лёшу лишь раздражало что квартиру он проплатил на два месяца вперед и теперь изредка жил там только потому, что было жалко деньги, а Нурлана раздражало то, что блондин вечно лез к нему в кровать в уличной одежде. Переоделся бы в домашнее и ноль вопросов. Так и жили, иногда ругаясь как старая супружеская пара. Казах ругался на немытую посуду, пьяные поздние приходы домой и любовь парня встревать в дурацкие ситуации. Лёха почти не ругался, просто обижался, если Нурлан поздно приходил с работы или забывал о Лёшиных концертах. К слову, об этом. *** Толпа бесновалась. Новый альбом зашёл на ура, мерч разлетелся как горячая кукуруза на крымских пляжах, солист сорвал голос к середине концерта, а барабанщик переломал добрую половину палочек. Объявив перекур на десять минут, группа разошлась кто куда. Басист пошёл бухнуть на баре, звукарь покурить с приятелями, а барабанщик и солист завалились в гримерку. - Мужик, это разъёб! – восторженно кричал Лёха. – Народ в диком слэме был, ты видел? - Видел, видел, Лёх. – устало отвечал Серёга. – Концерт просто супер. Парни замолчали. Сил было мало, а до выхода на сцену, где каждый сможет накричаться вдоволь, оставалось всего несколько минут. В дверь постучали. Она слегка приоткрылась и в неё просунулась голова охранника. - Здорово Славче, чего тебе? – протянул Чуп. - Блять, если там опять этот пьяный уебок, я ему ебало снесу. – злобно прошипел Алексей. Их группа уже достигла того момента популярности, когда помимо фанатов появляются хейтеры. Какой-то парень вечно заваливался на их концерты, напивался вдрызг и лез драться к выступающим. И Лёха, в силу своей вспыльчивости, чаще остальных участников группы вступал с ним в словесную, а иногда даже физическую, перепалку. - Нет, его вроде сегодня нет. – заверил друга охранник. – Там твой… Слава на секунду стушевался. Он, кажется, всё понимал, но говорить прямо не решался. Не настолько они были близки. - Твой мент короче, сидит у бара с самого начала. – нашелся охранник. – Подумал, стоит тебе сказать. - Кхм, да, спасибо. Пойду поздороваюсь. По всему виду Лёши было видно, что ему некомфортно. Парням из группы он пьяный однажды рассказал обо всём, с начала и до конца. Те посидели молча пару минут, вышли покурить, оставив друга одного, а после вернулись и выпили за Лёху и его парня. Наговорили кучу пьяного бреда, основной мыслью которого было то, что они уже давно это подозревали, и в общем-то им похуй, кого их друг ебёт, главное, чтобы к ним не лез. Больше эта тема не поднималась. Как только дверь гримерки закрылась за спиной барабанщика, Слава повернулся к Серёже и потупив глаза в пол, спросил. - А они же… Ну… - неловко промычал охранник. - Да, встречаются. – пожал плечами Серёга. – Но наше отношение к Лёхе никак не изменилось, он всё так же наш друг. - Да, да. Конечно. – смутился Вячеслав. – Я и не хотел про него что-то плохое думать. - А мусора всегда пидорасами были, это не новость. – заключил Чуп. Слава поразмыслил над его словами какое-то время, и утвердительно кивнув, покинул комнату.

***

- Почему не зашёл через черный вход в гримёрку? - раздался голос сбоку. Нурлан повернулся налево и увидел перед собой светлую макушку. - Привет. – он потрепал рукой чужие волосы. – Хотел так посмотреть на вас, из-за кулис почти не видно ничего. Очень живо играете, да и народу видать нравится. - Ясен хуй нравится, они ж сюда ради этого и пришли. Это ты тут один такой шастаешь на каждый концерт непонятно зачем. – сердито проворчал Лёша. Если бы Нурлана попросили назвать язык любви его парня, он бы точно сказал «спор». Лёша вечно ворчал, делал вид, что его всё не устраивает, всё ему не нравится, и вообще его заставили встречаться с казахом. А после сам лез целоваться в машине на открытых парковках, подлезал под бок перед сном и оставлял горячий ужин для парня, когда тот задерживался на работе. - Люди сюда под музыку покайфовать приходят, на нас посмотреть. А ты что тут забыл? - На тебя глазею. А что, нельзя? Фанаткам вон можно, а мне нет? – Рассмеялся полицейский. - Да я вообще не про это. - засмущался Лёша. Открытое выражение чувств никогда не было его сильной стороной. - Эй мужик, чо опять за хуйня? – раздался крик поодаль. Барабанщик резко повернулся, и найдя взглядом причину шума, сощурил глаза. Кажется, тот вечно доёбливый парень всё же сумел пробраться на концерт, и теперь им предстояла ещё одна, как минимум словесная перепалка, которая чаще всего перерастала в драку - Каждый раз прихожу, и каждый раз звук говно. А ты вообще, как ритм отбиваешь? Тебе тарелками в детстве по ебалу дали что? – не унимался зачинщик конфликта. – Это какое-то надругательство над музыкой, а не концерт. Хоть ментов вызывай. Пьяный то ли фанат, то ли хейтер наступал на Лёшу всё больше, влезая в его личное пространство. Блондин был не из трусливых, и обладал крепким телосложением, но противник был на голову выше его, что давало тому явное преимущество. Алексею пришлось попятиться, и шагнув назад, он врезался спиной во что-то твердое и теплое. - Не волнуйтесь, «менты» уже тут. Старший лейтенант полиции Нурлан Сабуров. – одним движением руки казах достал из кармана корочку и в раскрытом виде ткнул ею в лицо человеку напротив. – У Вас какие-то проблемы, молодой человек? Голос Нурлана звучал спокойно, но Лёша, выучивший его вдоль и поперёк знал, что проскакивающие стальные нотки не предвещали ничего хорошего. Парень был на взводе и мог сорваться в любую секунду так, что мало не покажется никому. - Нет, никаких проблем, товарищ старший лейтенант. Но советую Вам приглядывать за Вашим другом. Нурлану сорвало крышу. Он рывком схватил позволившего себе такую наглость парня за воротник, и притянув к себе, злобно прошептал, глядя прямо в глаза. - Ещё раз сюда сунешься, и ближайший месяц проведёшь в обезьяннике. Лёша, в силу своего роста, так и не двинулся с места, а лишь наблюдал за диалогом, происходившим прямо у него над головой. Он, как любой человек, уже видевший Нурлана в гневе, невольно съежился. Казах расслабил руку, державшую чужой ворот и отстранившись, глазами показал на выход. Пьяного дебошира и след простыл. - Ты как, нормально? – он положил руку на плечо прижавшегося к нему спиной парня. – Прости, знаю, ты не любишь, когда я ругаюсь. Но он и впрямь многовато себе позволил. - Я бы и сам разобрался. – пробурчал Лёша. Казах вздохнул и повёл глазами, будто перед ним сейчас стоял ребёнок, который в очередной раз обещал, что больше не будет разбрасывать игрушки. Лёха опасливо оглянулся по сторонам, будто ища кого-то, но не найдя, повернулся лицом к парню. Полицейский хотел было возразить что-то, но его прервали, спешно мазнув по его губам своими. Сказать, что он опешил – ничего не сказать. - Подлетай потом в гримерку, весело будет. – как ни в чём ни бывало пробурчал Лёша и спешно скрылся в толпе, так и оставив казаха стоять в недоумении. Вторая часть концерта прошла не хуже первой. Парни отжигали как могли, толпа подхватывала знакомые песни, и даже Лёша изредка подпевал. А когда зрители, вместе с солистом, начали скандировать «ебать в рот мусоров», блондин подхватывал слова, смотря прямо в глаза Нурлану. Тот стоял у задней стенки, улыбался на такие детские выходки и одними губами произносил «это ещё кто кого». Алексей делал вид, что не понимал, но каждый из них прекрасно знал, что всех спецназовцев учат читать по губам.